«Россия - наша. Прошлое России - наше.
Будущее России - тоже наше»
(ген. А. А. Власов)
В пост-советской России ныне среди кругов «народно-патриотических» происходит своего рода ренессанс «культа личности» тов. Сталина. Данное печальное явление понуждает усомниться в национальной вменяемости означенных «кругов», записывающих красного диктатора в «русские патриоты» на основаниях более чем шатких,- подобных пресловутому тосту «за русский народ». Что ж, ежели угодно, можно поговорить и «за тост»… Строго говоря, «тост» был не один, даже и не два (поскольку разбираемый «чудесный грузин», по кавказским своим привычкам, как свидетельствуют «тонкошеие вожди»-собутыльники (навроде Хрущёва), был весьма привержен к застольям). Так вот, спустя всего лишь год после «победы» (в 1946 г.), тов. Сталин произносит очередной «тост», в котором, как ни ищи, невозможно найти даже и намёка на какой-либо «русский патриотизм». «Война,- заявил тогда тов. Сталин,- устроила нечто вроде экзамена нашему советскому строю, нашему государству, нашему правительству, нашей коммунистической партии и подвела итоги их работы… Наша победа означает прежде всего, что победил наш советский общественный строй» (выделено везде нами - Б. Р.).
«Наш советский строй», «наше государство», «наше правительство», «наша коммунистическая партия» - как видим, никакого «русского народа» нет и в помине. Выглядит всё достаточно цинично: русский народ «сделал своё дело» - избавил Кагал от «фашистской угрозы»; русский народ «может уходить». Кроме того, далее в том же «тосте» «кремлёвский горец» бахвалится, что положение страны благодаря совстрою, партии и правительству «перед второй мiровой войной, в 1940 году, было в несколько раз лучше, чем перед первой мiровой войной - в 1913 году». Вообще-то говоря, «тезис» сей имеет более чем русофобский смысл. Настолько русофобский, что даже В. Кожинов (из исследования которого мы позаимствовали вышеприведённые данные), при всех своих просоветских симпатиях, не удерживается от комментария: «однако в 1914-начале 1917 года враг не смог продвинуться далее западных - пограничных - губерний Украины и Белоруссии, а в 1941-1942-м дошёл до пригородов Москвы, а затем до Сталинграда и Кавказского хребта…» (см. «Наш Современник» № 6, 1999).
Полезно присовокупить к сказанному свидетельство одновременно очевидца и исследователя (но стопроцентно прорусского и антисоветского) Ивана Солоневича, который в своей «России в концлагере» (*) приводит разговор с одним крестьянином, произошедший на строительстве Беломорканала. Крестьянин спрашивает его: «А что, не будет ли войны? - «Пока не предвидится» - «Господи, ниоткуда спасения нет»
Читать далее…