Епископ Киприан Оропосский и Филийский. Слово предупреждения к православным христианам запада по поводу «сверх-правильности»

Это письмо Епископа Киприана (ныне митрополита) было сперва напечатано в англоязычном журнале «The Orthodox Word» за 1980 г. В то время одним из соредакторов журнала был приснопамятный иеромонах Серафим (Роуз). Предваряет письмо краткое предисловие редакторов «The Orthodox Word».

Предисловие

Вот уже более пятидесяти лет православные греческие приверженцы старого календаря ведут мужественную борьбу, порой в условиях самых тяжких гонений, за сохранение истинного Православия против модернизма и экуменизма. К сожалению, их свидетельство несколько подорвано наличием в их рядах крайних взглядов, которые привели к ненужным разделениям. В конечном счете, такие крайние воззрения только помогают сторонникам модернизма, которые рады каждому разделению среди тех, кому дороги отеческая вера и предание.

Такое «искушение справа» под аккомпанемент обвинений в «ереси» и «предательстве» торит теперь себе дорогу в Америке и вообще на западе в виде новых расколов, распространяя вокруг дух подозрительности к каждому, кто не принадлежит к «сверх-правильной» группе. Настоящее, в форме письма одного из предстоятелей греческого старостильного движения братству преп. Германа Аляскинского является особенно своевременным. Епископ Киприан является также настоятелем монастыря Свв. Киприана и Иустины в Фили, около Афин (о чем см. Журнал «The Orthodox Word», № 170, 1976).

Письмо Епископа Киприана

В обратились ко мне с просьбой написать несколько слов относительно опасности искушения «сверх-правильности» в вопросах Православной веры и практики, а также того вреда, который нанесли в наше время вытекающие из таких искушений действия в Греческой Церкви.

Вы считаете, что такая статья могла бы послужить предупреждением тем в Америке, кто подвергся тому же самому искушению, и она доставит им пользу из нашего опыта здесь. Конечно, мы с радостью постараемся осветить интересующую вас тему, заранее подчеркивая, что у нас нет никакого желания критиковать отдельных людей; напротив, мы восстаем против экстремистского мышления как такового, против опасности искушения «справа».

Мы полагаем приличным начать с нескольких слов об исповедуемой нами вере. Православная Церковь глубоко ранена ересью экуменизма, соглашательством иерархии в некоторых коммунистических странах, исчезновением самого понятия православной богобоязненности в отдельных частях рассеяния. У нас нет никакого сомнения, что лидеры экуменического движения, полностью уравнивая Православие и ересь, отпали от Христовой Церкви. С таковыми, а также и с теми, кто находится с ними в евхаристическом общении, мы не можем причащаться. Более того, мы не можем далее считать их православными, но полагаем, что они суть волки, облеченные в овечьи одежды.

Каждое, без исключения, свидетельство Отцов говорит, что «икономия» [церковная польза] в вопросах ереси является предательством. Мы расцениваем «новый календарь» в качестве первого шага в экуменическом движении, а потому и не имеем общения с новокалендарниками.

Из вышесказанного могут возникнуть два вопроса: впали ли в ересь и остались ли в ограде Церкви все те, с кем мы прорвали литургическое общение? Во-вторых, если на первый вопрос следует ответ; нет, то какое оправдание можем иметь мы, прекратившие с ними молитвенное общение? Оба эти вопроса требуют тщательного рассмотрения, Что касается экуменистов, их в целом можно разделить на три категории;

1) Первые не делают никакого различия между Православием и ересью и тем самым оставят себя вне границ Церкви, как бы в некоей «сверх-церкви».

2) Вторые, хотя и не отрицаются своего Православия, тем не менее участвуют в совместных молениях с еретиками, нарушая строжайший запрет на это канонов. Вероятно, мы с большей точностью можем назвать таковых каноническими отступниками, а не открытыми еретиками.

3) Наконец третьи, несмотря на свое большее или меньшее несогласие с экуменизмом, причащаются с экуменистами, возможно полагая, что они делают это в порядке «икономии».

Мы же, ценящие прежде всего чистоту веры, не можем иметь евхаристического или молитвенного общения с клириками, попадающими в указанные три категории. Но остается больной вопрос: как относиться к их пастве? Какая степень икономии, допустима, когда мы имеем дело с простыми людьми? Кто из указанных клириков определенно утратил благодать священства в результате своей апостасии? Насколько нам известно, именно эти вопросы раздирали катакомбную Церковь в России во время ее становления (а возможно и теперь), и именно они причинили наибольший вред приверженцам святоотеческого календаря в Греции.

Опишем кратко этот вред. В 1935 г. Три епископа новостильной Греческой Церкви вернулись к святоотеческому календарю и немедленно рукоположили четырех новых епископов. Их история, за исключением одного из них, нас здесь не интересует; тот же, о ком пойдет речь, епископ Матфей, человек больших добродетелей, но с экстремистским мышлением. В 1937 г. отделился от остальных трех иерархов, создав раскол, существующий до сего дня. Причиной его действий стал ответ старейшего епископа, митрополита Хризостома, на вопрос корреспондента считает ли митрополит Хризостом «государственную» Церковь утратившей благодать таинств в результате принятия календарной реформы. Владыка Хризостом отвечал, что он так не считает и что будущий Собор может признать новостильников определенно вне Церкви; все что мы знаем – это что они тяжко виновны перед Церковью, ее канонами и Св. Преданием, а потому мы не можем иметь с ними общения до тех пор, пока они не вернутся к Св. Преданию к уставу Церкви. Такая подлинно православная церковная позиция, параллель которой может служить подвиг преп. Феодора Студита, встретила непонимание с обеих сторон. Как новостильники, так и часть старостильников осудила ее как нелогичную: если у первых есть благодать, то чем можно оправдать отделение от них? Как было отмечено выше, один из новопоставленных отошел и образовал раскол, сохранившийся до нашего времени. Мы полагаем такое поведение еп. Матфея следствием «сверх-правильности», т.е. пренебрежением икономии, требуемой Церковью для спасения душ. Ущерб, нанесенный Греческой Церкви таким поворотом событий, неизмерим, ибо если бы раскол не состоялся, «государственная» Греческая Церковь уже давно бы вернулась на старый стиль.

Мы можем привести и другие случаи «сверх-правильности» из нашего собственного опыта. Например, такой ужасный случай: несколько лет назад одна женщина, к несчастию монахиня, читая писания Свят. Нектария Пентапольского, великого чудотворца нашего времени, наткнулась на несколько фраз, которые показались ей не православными. Трезвый ум увидел бы в этих словах преимущественное влияние ориентированного на Запад богословского образования, полученного святым, а также мысли историка Папаригопулоса (из чьей книги эти строки взяты практически без изменения), но конечно никак не намеренное искажение православного учения. Несчастная монахиня, однако, написала три книги, опровергая Свят. Нектария как «еретика, иконоборца, экумениста и латинянина». Простые люди поверили этому, много душ было ранено и обезкуражено. Такое фанатичное устроение ума, как это часто бывает, выхватывает какую-то одну деталь, не обращая внимания на остальную примерную и святую жизнь Свят. Нектария и его безчисленные чудеса.

Другим примером может служить для нас группа лиц, которые прекратили общение со всеми православными в Греции на том основании, что архиереи официально не осудили как еретическую икону Троицы, написанную в западной манере (на которой Бог-Отец символически написан в виде старца, а Св. Дух – в виде голубя). Не обращая внимания на все остальное, они сконцентрировались только на одной этой детали и кончили расколом. Их борьба за удаление из храмов икон такого типа стала самодовлеющей, перешла в прелесть.

Справедливости ради, следует отметить, что эти споры часто осложняются взаимно фанатизмом позицией противников. Необходимо трезвение обеих сторон. Правда также и то, что экстремизм среди старостильников является плодом диких преследований, которые «государственная» Церковь предпринимает время от времени.

Одним из самих печальных примеров обсуждаемого нами феномена является спор между зилотами Св. горы Афон. Многие, конечно, во всем отдают себе отчет и знают свою цель, но остальные теряют очень много времени в безполезных пререканиях. В одном и том же скиту можно найти различное богословие, различное умонастроение и отсутствие церковного общения с обителями соседних келий. Такие люди обратили все внимание на детали и слишком часто, при недостатке богословского образования, воспринимают их совершенно неверно. Часто взгляды одних довольно логичны, но доведены до крайности; другие же могут иметь мнения весьма странные. Например, одна группа верит в то, что имя Иисуса имеет божественную сущность, и что все, кто не разделяет эти взгляды, суть еретики (речь идет о еретиках «имябожниках», осужденных Константинопольской и Русской Церковью в начале ХХ в. – М.М.). Другая группа полагает, что те, кто часто причащаются – еретики и должны быть отлучены; еще одни пришли к выводам старообрядцев, т. е. что благодать священства из Церкви исчезла, и т. д.

Мы хотим еще раз подчеркнуть, что мы критикуем не тех или иных конкретных людей, чей уровень духовности для нас часто не достижим даже в воображении, а определенное умонастроение, которое ведет к разделениям и расколам.

Теперь, возвращаясь к вопросам, упомянутом в начале, мы хотели бы поделится с вами недавно увиденным. Несколько месяцев назад я посетил Румынию и в одном из древнейших монастырей (принадлежащем, разумеется, «официальной» Румынской Церкви) был очень любезно принят настоятелем, человеком явных высоких качеств и значительного образования. Он начал с энтузиазмом говорить об экуменическом движении и объединении «церквей». На это я ответил теми словами, которые Богу было угодно вложить в мои уста. По его реакции я понял, что он никогда не слышал точки зрения, противной экуменизму. После нашей встречи он сообщил румынскому епископу, сопровождавшему нас, что наш разговор весьма просветил его. Это дало мне повод подумать: как легко было бы немедленно осудить его в качестве экумениста и еретика. Но это было бы неверно: несмотря на свое образование, он никогда глубоко не задумывался над этим вопросом (хотя он конечно должен был это сделать), никогда не слышать критики экуменизма, ему никогда не приходило в голову, что экуменизм означает отречение от Православия.

Поставить его в один ряд со, скажем, Мелитоном Халкидонским был бы крайне не справедливо. Возможно, уместно использовать тот же критерий в отношении верующих из Советского Союза, которые, за единичными исключениями, полагают необходимым находиться в Московской Патриархии, или в отношении многих верующих в разных частях Греции, которые не имеют ни малейшего представления о календарном вопросе. В отношении каждой категории мы должны применять сии критерии; невозможно во всех случаях использовать одну и ту же строгость, но с другой стороны мы должны помнить, что икономия, ставшая правилом, сама становится злоупотреблением, и что в вопросах настоящей ереси никакой икономии не должно быть.

В заключение, мы хотели бы сказать, что «сверх-правильность» является формой прелести и, как и остальные формы последней, означает духовную слепоту и помрачение. Отцы говорят, что прелесть начинается с самонадеяния. Так оно и есть: при желании достигнуть какой-нибудь возможно очень значимой цели, общая картина забывается, что приводит к окаменению ума и сердца, иначе говоря к фанатизму и нетерпимости. История Церкви дает нам много примеров тому, и наиболее показателен, пример старообрядцев в России.

Мы надеемся, что эти несколько строк помогут вашим американским читателям лучше понять то подлинное Православие, которое вы всегда стремитесь представить в ваших публикациях.

(Перевод с английского журнала «The Orthodox Word» за июль-август 1980 г., стр. 93; Православная Русь, № 1, 1998 г., стр. 5-6)

Орфография изменена редакцией сайта

Источник: μάρτυς - свидѣтель