Русская Валькирия

«Но не все же бесам буйным
Хороводить на кресте,
И в решительный час - Судный,
Луч отваги - де Боде»

Много героев породила гражданская война, и все они были без сомнения на стороне белого движения, похожего больше на крестный путь мучеников по просторам России, к месту своей казни.

Сражались за русскую землю, за православную веру…..

Среди таких доблестных рыцарей была и удивительно смелая, отважная девушка. Её звали София де Боде.

Баронесса де Боде проявила свою храбрость в 1917 году, дочь начальника дивизии, молодая и красивая, она не боялась ни смертоносных пуль, ни острых штыков. Уже тогда она стояла во главе отряда юнкеров у Никитских ворот, а затем сожгла штаб большевиков. Её не останавливали ни раны, ни холод. Когда её держава была в опасности, она, позабыв о своем титуле и комфорте, отправилась на фронт.

Разве это не пример храбрости? Разве это не говорит о том, что все выдумки о разнице в сословиях чушь? Неужели, как говорили большевики, самовлюбленная, жеманная и надушенная сотнями литров духов, барышня, надела бы на себя солдатские сапоги и коротко состригла свои прекрасные волосы? Но ведь состригла! Ведь надела и форму и сапоги!

Она была в числе двадцати пяти девушек, которые желали стать офицерами и немедленно ехать на фронта Первой мировой войны, чтобы сражаться за Российскую империю.

Де Боде не могла оставаться на месте или бежать за границу, когда большевики начали классовое уничтожение, она смело говорила о том, что стоит идти на Дон к Корнилову.

Её яркая, но короткая жизнь стала символом преданного служения своей державе. Она легко овладела всеми навыками военного дела и всегда поступала, так как считала нужным, не вступая в сделки с совестью.

Во истину белая армия не жалела своих жизней, пускаясь даже в самые смертоносные операции, таким был и штурм Екатеринодара, когда белогвардейские добровольцы, а их было только шесть тысяч, попытались освободить Кубанскую столицу от двадцати тысяч красноармейцев. Это было самоубийство, однако другого пути не могло быть. В те далекие времена, безвозвратно канувшие в лету «честь мундира, слово офицера» были не пустыми словами. В Ледяном походе погибла и баронесса де Боде во время атаки генерала Эрдели, кровью доказав свою преданность и любовь к России.

М.А.Рычкова вспоминала о баронессе Де Боде:

“София Де-Бодэ в 1913-ом году окончила Смольный Институт, в 1914-м году поехала на фронт к своему отцу пробыла там, в команде разведчиков, восемь месяцев. Во время одной из поездок она упала с лошади, сломала ногу и была отправлена отцом в Москву, где находилась в это время ее семья.

Она явилась на одно из первых заседаний комитета «Помощь Родине». Трудно было в то время обратить на кого-либо особое внимание: в течение дня перед глазами проходило столько разнообразных лиц, жизнь приносила столько неожиданностей. Но Де- Бодэ была одним из исключений. Своей выдающейся наружностью, изящным костюмом и манерой держать себя, она привлекла общее внимание. Казалось странным видеть эту девушку в подобной обстановке. Еще более выросло удивление, когда она заявила, что пришла узнать - насколько серьезна организация и что хочет записаться через комитет в отряды доброволиц.

Конечно, жертва оказалась ненужной: до сих пор советская власть грязнит наш Кремль и миллионы русских несут постыдное рабство. Но, нужно вспомнить, что не прошло после этого и месяца, как вспыхнуло восстание большевиков и что женщины - офицеры руководили юнкерами в то время, как тысячи и тысячи «грубых мужчин» сидели по своим углам. Де-Бодэ руководила отрядом юнкеров у Никитских ворот и сожгла двухэтажное здание «меблированные комнаты», в котором засел штаб большевиков. Она была ранена, но до конца оставалась на своем посту.

После страшных дней наступило затишье. Разрешено было даже с почестями хоронить жертвы. Отпевал и провожал до братского кладбища павших юнкеров сам Патриарх. Тысячная процессия двигалась по улицам, по тротуарам которым шпалерами выстроился народ. В тот же день под стенами Кремля хоронились красные жертвы.
Через несколько дней, когда большевики опомнились от неожиданно быстрого успеха и осознали свою силу, начались их «деяния» и жесткая расправа.

Жуткие то были дни! Все сидели по своим углам. Де- Бодэ два раза была у нас в обществе каких-то офицеров. Они запирались в отдельную комнату и сговаривались о побеге на Дон. Как-то под вечер на двор нашего дома въехал экипаж и у нашего подъезда вылезла русская баба в тулупе, с большим платком на голове и с большими черными очками на глазах. Звонок. Мы все высыпали в переднюю. Несколько минут замешательства: очки сняты, сброшен платок, тулуп, юбка и перед нами прапорщик Де- Бодэ. Вечер провели мы в тесном кружке; на ночь племянница перевязала ей еще не зажившую рану. Рано утром Де- Бодэ исчезла. По ее желанию, никто из нас не тревожил ее. Ехать решила она одна. На Дон к Корнилову добралась благополучно, участвовала во всех походах Корнилова и погибла в день его смерти в атаке под Екатеринодаром.

Во многих воспоминаниях о Ледяном походе часто встречается ее фамилия”.

Еще пять минут - и окончится пьеса,
И в небе высоком погаснет звезда…
Не слишком ли быстрый аллюр, баронесса?
Уйти в мир иной мы успеем всегда.

В атаке ваш голос, насмешливо резкий,
Звенит, не стыдясь крепких слов в языке.
Блестят газыри на изящной черкеске,
И лёгкая шашка зажата в руке.

Мы, Богом забытые, степью унылой
Без хлеба и крова прошли «на ура».
Вчера нас навеки покинул Корнилов.
А нынче и нам собираться пора.

Последний резерв православного войска -
Две сотни казачьих да наш эскадрон -
Бездарно поляжет в атаке геройской,
Пытаясь прорвать комиссарский кордон.

Обидно, что жизнь оборвется на взлете.
Но смерть за Отчизну приемли легко.
Мы пошло увязли в весеннем болоте
И стали добычей для этих стрелков.

Они в две шеренги - с колена и стоя -
Встречают атаку кинжальным огнем.
Что делать, мадам, - мы в России - изгои,
И с этой дороги уже не свернем.

В 17-м - зарево переворота!
У храма Спасителя - площадь в штыках.
И вдруг - одинокая дробь пулемета,
И легкий румянец на женских щеках.

В упор по толпе разномастного сброда -
За девичью честь, за поруганный кров,
За будущий мрак «ледяного» похода,
За небо в застывших глазах юнкеров.

Когда белый свет оккупируют бесы,
Когда повсеместно бесчинствует зло -
Безропотно бальный наряд баронессы
Меняется на сапоги и седло.

Отбросив условностей тяжкие гири,
Летят ваши кони в прогорклом дыму.
И танец неистовых Белых Валькирий
Пощады, увы, не сулит никому.

Бойцы эскадрона приказ не нарушат,
И с боем разжав окруженья тиски,
Они воздадут за погибшие души
И вражьи шеренги изрубят в куски.

Но вас не вернуть - вы умчались навечно,
Поймав своим сердцем кусочек свинца,
В заоблачный край, где назначена встреча
Бессмертной души с Правосудьем Творца.

Источник: kaminec