Как Гитлер опередил Сталина и зачем нужно читать немецкие архивы | Московские прихожане храма Новомучеников и Исповедников Российских читают, принимают к сведению…

Как Гитлер опередил Сталина и зачем нужно читать немецкие архивы

Суть стратегии двух диктаторов сводилась к тому, что Сталин не верил Гитлеру и не сомневался, что тот на него нападет, а Гитлер точно так же не верил Сталину и не сомневался, что тот на него нападет.

 

За годы, прошедшие с окончания Великой Отечественной войны, отдельные эпизоды советской истории той эпохи обросли мифами, созданными, в частности, официальной историографией. И сегодня многим из нас действительно трудно представить, что до нападения Германии на СССР две страны были сначала союзниками, а затем соперниками за гегемонию в Европе и что, например, «подвиг героев-панфиловцев» – легенда, созданная советской пропагандой. О том, что происходило накануне войны и как развивались события на фронте, корреспондент Slon поговорил с российским историком и публицистом Борисом Соколовым.

– Советский Союз вступил во Вторую мировую войну 22 июня 1941 года. Могло ли это произойти раньше и на чьей стороне тогда воевал бы СССР?

– Я не согласен с утверждением, что Советский Союз вступил во Вторую мировую войну 22 июня 1941 года. Уже подписав пакт о ненападении 23 августа 1939 года и соответствующие секретные протоколы к нему, Сталин и Гитлер стали на путь развязывания Второй мировой войны. Фактически СССР вступил во Вторую мировую войну 17 сентября 1939 года, когда Красная армия без объявления войны вторглась на территорию Польши и оккупировала Западную Украину, Западную Белоруссию и Виленский коридор. И Советский Союз вступил в войну как агрессор. Точно такими же актами агрессии были оккупация Прибалтики, Бессарабии, Северной Буковины и нападение на Финляндию. И от того, что 22 июня 1941 года Гитлер напал на Сталина, СССР не перестал быть агрессором. Ведь если бы было наоборот и Сталин успел бы первым напасть на Гитлера (а такие планы у него были и в 1940-м, и в 1941 году, и был даже установлен первоначальный срок нападения на 12 июня 1941 года, зафиксированный в плане развертывания РККА от 11 марта того же года), то Германия после этого все равно не перестала бы быть агрессором в глазах стран антигитлеровской коалиции. Почему же к Советскому Союзу у нас должен быть иной подход? Только потому, что он оказался среди победителей? И, будучи агрессором, СССР нес народам Восточной Европы не только освобождение от нацистского тоталитаризма, но и насаждение тоталитаризма коммунистического.

– На что рассчитывал Сталин, наблюдая, как Германия подбирается к советским границам? Какие планы наступательной войны разрабатывались советским командованием?

– Суть стратегии двух диктаторов сводилась к тому, что Сталин не верил Гитлеру и не сомневался, что тот на него нападет, а Гитлер точно так же не верил Сталину и не сомневался, что тот на него нападет. Разница была только в том, что Сталин полагал, что германское нападение последует в 42-м году, после того, как вермахт разделается с Англией. И поэтому спокойно продолжал подготовку к нападению весной и летом 1941 года. Когда, по утверждению Георгия Жукова, он и Семен Тимошенко сообщили Сталину в феврале 1941 года о начавшейся концентрации германских войск у советских границ, тот ответил: «Все правильно. Они нас боятся».

А впервые Сталин готовил нападение на Германию еще летом 1940 года. Поэтому еще в конце февраля 1940 года советскому флоту было приказано считать Германию и ее союзников вероятными противниками. Пятого марта было принято решение о спешном расстреле пленных польских офицеров, которых ни в коем случае не хотели отдавать польскому правительству в изгнании, а демобилизация призванных на войну с Финляндией была отложена до 1 июля 1940 года. Только молниеносный крах Франции заставил Сталина перенести нападение на Германию на лето 1941 года.

Гитлер же полагал, что Сталин может напасть и в 1941 году, поэтому торопился обрушиться на СССР, как только разгромил Францию и получил возможность перебросить основные силы на Восток. В ходе подготовки операции «Морской лев» и воздушной «Битвы за Британию», которую люфтваффе проиграли, фюреру стало ясно, что высадка германских войск в Англии в ближайшее время невозможна. Поэтому у него не было никаких оснований откладывать вторжение в СССР.

Но если бы даже Сталину каким-то чудом удалось подготовить нападение 12 июня 1941 года, как он первоначально и планировал, исход сражений 1941 года был бы таким же, как и в действительности после германского нападения. Ведь советские планы нападения на Германию, разработанные в марте – мае 1941 года, предусматривали нанесение единственного главного удара на юго-западном направлении, где, как полагали Жуков и Тимошенко, находятся основные германские силы. Предполагалось разбить их, а затем ударом на север к побережью Балтики отрезать германскую группировку в Польше. При этом на других участках фронта в первые дни войны не предусматривалось каких-либо активных действий. Поэтому немцы, легко определив направление советского наступления, нанесли бы атакующим мощный контрудар во фланг войсками своей самой сильной группы армий «Центр» и устроили бы Красной армии гигантский котел в Южной Польше. И в любом случае исход первых сражений определялся бы не тем, кто ударил первым, а уровнем боевой подготовки и командования, в чем у вермахта было подавляющее превосходство.

– В Берлине неоднократно сдвигали сроки нападения на СССР. В частности, если бы Германия приступила к реализации плана «Барбаросса» в мае, у вермахта был бы лишний месяц до наступления холодов. Как вы оцениваете в этой связи утверждения, что Греция, оказав немцам серьезное сопротивление, помогла СССР избежать краха в первые месяцы войны?

– Думаю, что даже в случае более раннего начала операции «Барбаросса», которая в условиях распутицы 41-го года не могла начаться раньше конца мая – начала июня, шансов на победу у Германии все равно не было. Занять Москву до начала осенней распутицы немцы в любом случае не успевали, да и захват Москвы сам по себе не гарантировал победы. А тому, что нападение Гитлера было отсрочено, СССР обязан не столько сопротивлению Греции, сколько антигерманскому военному перевороту в Югославии в конце марта. После этого Англия послала свои войска на Балканы, а Гитлер стал сосредотачивать там дополнительные силы, чтобы нанести главный удар по Югославии. Первоначально же германская операция против Греции планировалась так, что она не должна была повлиять на срок германского нападения на Советский Союз.

Карта с планом нападения гитлеровской Германии на СССР «Барбаросса»

Валерий Христофоров и Борис Кавашкин / Фотохроника ТАСС

– Чем помог и помог ли вообще Красной армии в противостоянии с Германией опыт, приобретенный в Зимней войне, на Халхин-Голе?

– Опыт Халхин-Гола и финской войны никак не повлиял на войну СССР и Германии. Красная армия была фундаментально слабее германской и финской армии и на равных сражалась только с японской армией. Опыт удачных боевых действий на Халхин-Голе не мог быть применен в боевых действиях против вермахта как из-за иных природных условий, так и прежде всего потому, что германская армия, в отличие от японской, на голову превосходила Красную армию. А неудачный опыт Зимней войны мало помог советским войскам в столь же неудачной «войне-продолжении» с Финляндией в 1941–1944 годах, в которой советские потери были столь же велики.

– Насколько вероятен был сепаратный мир между Германией и СССР после начала Великой Отечественной? В какой период и на каких условиях?

– Сепаратный мир между СССР и Германией исключался. Каждому из диктаторов нужна была полная победа и капитуляция неприятеля. И Сталин, и Гитлер понимали, что сепаратный мир лишь даст передышку тому, кто в данный момент слабее, что позволит ему в дальнейшем продолжить войну с новыми силами.

– В какой момент, по вашему мнению, Сталин осознал, что Гитлеру с ним не справиться?

– Сталин осознал, что он победит в войне, в тот момент, когда германская группировка оказалась в окружении в Сталинграде. Это осознал не только он, но и многие советские коллаборационисты. Именно с конца ноября 1942 года начался их массовый переход к партизанам.

– Насколько, по вашему мнению, верно утверждение, что советское командование просто подавило противника живой силой, не считаясь с потерями? И каков размер этих потерь в соотношении, например, с потерями России в Первой мировой войне?

– Да, действительно, Верховный главнокомандующий Иосиф Сталин и его генералы и маршалы просто задавили противника живой силой. По-другому они воевать не умели. Сталину не нужна была профессиональная армия, в которой он видел «бонапартистскую угрозу». Он предпочитал слабо обученное ополчение, которое заваливало неприятеля трупами. Это, между прочим, отражало психологию большинства солдат и командиров Красной армии. В отличие от бойцов западных армий они не сознавали, что усиленная боевая подготовка в мирное время значительно повышает шансы выжить в бою, и относились к боевой учебе спустя рукава.

Интересно, что в сентябре 1941 года генерал-лейтенант Степан Калинин в докладе о вермахте по опыту Смоленского сражения, представленном Военному совету Западного фронта, главной слабостью немецкой армии назвал боязнь больших людских потерь. Ну не привыкли немцы толпой бегать на неподавленные вражеские орудия и пулеметы с криками: «За фюрера, за Фатерланд!»

В Первую мировую войну соотношение потерь убитыми между русской и германской армиями составляло 7:1 в пользу немцев, а между российской и австро-венгерской – 1:1. Во Второй мировой войне, согласно моим подсчетам, соотношение потерь убитыми между вермахтом и Красной армией было 10:1, также в пользу немцев. Но в 1941 – первой половине 1944 года оно было еще хуже для советской стороны и нередко составляло 15–20: 1. Соотношение потерь несколько улучшилось для Красной армии лишь в последний год войны, после высадки союзников в Нормандии, когда Гитлеру пришлось значительно ослабить Восточный фронт.

Всего Красная армия в годы Великой Отечественной войны потеряла 26,9 млн погибшими, включая умерших в плену. Общие же потери СССР, включая погибших и умерших среди мирного населения, я оцениваю от 40,1 до 40,9 млн человек. На мой взгляд, главное преступление Сталина перед народами СССР и всем человечеством – это то, что он вместе с Гитлером развязал Вторую мировую войну и уложил в этой войне более 40 млн советских граждан. Число жертв политических репрессий в сравнении с этим оказывается на порядок меньше.

– Можно ли утверждать, что Гитлер обрек план «Барбаросса» на провал еще летом 1941 года, решив перебросить части сил группы армий «Центр» на Украину и ослабив таким образом группировку, наступавшую на Москву?

– Думаю, что переброска значительной части группы армий «Центр» против советского Юго-Западного фронта в августе 1941 года не могла сыграть существенной роли в срыве плана «Барбаросса». Если бы немцы начали наступление на Москву в августе, как первоначально планировалось, советский Юго-Западный фронт, в тот момент еще вполне боеспособный, наверняка нанес бы сильный контрудар во фланг группы армий «Центр», и для его отражения немцам все равно пришлось бы снимать значительное количество войск с московского направления. А это не позволило бы занять Москву до осенней распутицы. Просто план «Барбаросса» не был рассчитан на столь массовое использование Сталиным в боях необученных пополнений, которые своими телами затормозили продвижение немцев после гибели советской кадровой армии.

– До сих пор не утихает дискуссия вокруг оценки помощи союзников СССР в годы войны. Вы можете привести конкретные примеры, когда поставки по ленд-лизу сыграли решающую роль и обеспечили Красной армии победу?

– Поставки по ленд-лизу дали Красной армии более трети всего потребленного в войну авиабензина, более трети всех использованных взрывчатых веществ и более половины всего потребленного алюминия. Только из США в СССР за годы войны было поставлено 409,5 тысячи автомобилей, что в полтора раза превышало советское производство за годы войны. Отсутствие поставок по этим позициям вдвое уменьшило бы число произведенных в СССР самолетов, на треть – количество полученных Красной армией бомб и снарядов и свело бы мобильность советских войск почти к нулю. Вряд ли без всего этого Красная армия смогла бы выстоять. И это не говоря о других незаменимых вещах – радиостанциях, станках, зенитных орудиях, продовольствии, легирующих добавках для танковой брони и многом другом, поставлявшемся по ленд-лизу.

– Насколько высока была вероятность того, что Япония и Турция вступят в войну против СССР и почему они этого не сделали?

– Шансов на выступление Турции против СССР не было. Турецкое правительство тогда ориентировалось на Англию и старалось всячески избежать вступления в войну из-за своей уязвимости перед Германией и ее союзниками, прежде всего Болгарией. Оккупацию турками населенных мусульманами территорий Кавказа можно представить себе только в случае полного краха и капитуляции СССР. Также и для Японии оккупация советского Дальнего Востока была возможна лишь после полного краха советского сопротивления на германском фронте. Ведь на Дальнем Востоке Япония не могла получить тех ресурсов, и прежде всего нефти, ради обладания которыми Токио начал войну против западных союзников в декабре 1941 года в районе Южных морей. Без этих ресурсов Япония не способна была вообще вести войну.

– Зачем Сталин продолжал настаивать на открытии Второго фронта, когда исход войны был уже очевиден? Тем более что союзники уже наступали в Италии.

– В момент высадки союзников в Нормандии исход войны на Восточном фронте был еще далеко не очевиден, принимая во внимание гигантские потери Красной армии и их реальное соотношение с германскими потерями. Если бы высадка в Нормандии произошла не в июне сорок четвертого, а, например, в мае или июне сорок пятого, то Красная армия в тот момент, скорее всего, вела бы бои где-нибудь в Белоруссии и на Украине. В этом случае возросла бы вероятность того, что война завершилась бы осенью 1945 года американской атомной бомбардировкой германских городов. Вспомним, что все наиболее успешные для Красной армии операции, за исключением Сталинградской – Белорусская, Яссо-Кишиневская, Висло-Одерская – произошли уже после высадки союзников в Нормандии.

– Сопоставимы ли масштабы партизанского движения в немецком тылу и коллаборационизма в годы войны?

– Если брать всех коллаборационистов: сотрудников оккупационных учреждений, включая учителей, врачей, хиви – вольнонаемный персонал вермахта, полицейских на местах, бойцов полицейских и охранных батальонов, а также бойцов боевых частей и соединений вермахта и СС, – то коллаборационистов будет несколько миллионов, что в несколько раз больше, чем число советских партизан и подпольщиков. Кроме того, были и несоветские партизаны – отряды Украинской повстанческой армии в Правобережной Украине и отряды польской Армии Крайовой в Западной Белоруссии и в Западной Украине, а также Литовская освободительная армия в Прибалтике. Однако надо иметь в виду, что для подавляющего большинства советских граждан коллаборационизм был прежде всего способом выживания и не опирался на какую-либо политическую идею. Этим и объясняется то, что многие коллаборационисты или переходили на сторону партизан, или дезертировали после перелома в ходе войны. Идейными коллаборационистами были бойцы латышского и эстонского легионов СС, которые стремились к восстановлению независимости своих стран, казаки Дона, Кубани и Терека, сражавшиеся за восстановление автономии своих территорий и помнившие ужасы расказачивания, представители ряда народов Северного Кавказа и татары Крыма, у которых в коллаборационистском движении были сильны национальная и религиозная составляющие. Что же касается бойцов украинской дивизии СС «Галичина», то для них главным стимулом было пройти военную подготовку и получить оружие, чтобы затем дезертировать и присоединиться к УПА.

– Назовите пятерку самых расхожих, с вашей точки зрения, героических мифов о войне? И наоборот – можете ли вы привести примеры подвигов советских солдат, которые до сих пор мало кому известны?

– Пять наиболее знаменитых мифических советских подвигов – это миф о 28 героях-панфиловцах во главе с политруком Клочковым; миф о пяти моряках-севастопольцах во главе с политруком Фильченковым; миф рядового Александра Матросова, будто бы закрывшего амбразуру вражеского дзота своим телом; миф Николая Гастелло, якобы направившего свой горящий бомбардировщик на колонну немецкой техники, и миф красноармейца Юрия Смирнова, будто бы распятого немцами, но так и не выдавшего врагу военную тайну. Всех этих событий не было в действительности. Так, Гастелло в том бою, по всей видимости, остался жив и попал в плен, но никогда не направлял свой самолет на вражескую колонну. Гвардейцев-панфиловцев в бою у Дубосеково было не 28, а значительно больше сотни, и результаты боя для них были весьма плачевными. А моряки-севастопольцы во главе с Фильченковым никак не могли подрывать танки ценой своей жизни просто потому, что в тот день, когда они будто бы совершили свой подвиг, у немцев под Севастополем ни одного танка не было.

Чтобы узнать настоящие, а не придуманные пропагандистами подвиги советских воинов, надо прежде всего обратиться к немецким документам и мемуарам. Немцам советские подвиги придумывать не было никакой нужды. Здесь наиболее примечательным является подвиг экипажа танка КВ-1 под литовским местечком Рассейняй. О нем мы узнали из мемуаров бывшего командира бригады 6-й немецкой танковой дивизии генерал-полковника Эрхарда Рауса (войну он закончил командующим 3-й танковой армией). 24–25 июня 1941 года советский тяжелый танк успешно удерживал развилку дорог, препятствуя снабжению боевой группы, которой командовал Раус. Подбить его из 50-мм противотанковой пушки не удалось. Снаряды отскакивали от брони, и две пушки были уничтожены ответным огнем, а еще две – повреждены. Также было повреждено 88-мм зенитное орудие, которое попытались использовать против танка. Саперы смогли повредить лишь гусеницы КВ. Лишь когда под прикрытием танковой атаки к КВ-1 подвели еще одну 88-мм зенитку и расстреляли его в упор, он замолчал. Затем в пробоину в башне бросили гранату, которая уничтожила экипаж. Немцы похоронили четырех погибших танкистов с воинскими почестями. В 1965 году при эксгумации могилы по сохранившимся документам удалось установить имена двух танкистов – Павел Егорович Ершов и В.А. Смирнов.

Еще один героический эпизод мы находим в мемуарах другого немецкого танкового генерала, Германа Балка, который в конце 1943 – начале 1944 года командовал 48-м танковым корпусом. Этот корпус действовал на Правобережной Украине. Балк вспоминал: «16 января мы захватили радиостанцию. Начальник радиостанции охотно с нами сотрудничал и рассказывал все, что мы хотели узнать. Двое из захваченных радисток были женщины. Одна из них, по имени Маша, была тяжело ранена и позднее умерла… Другая радистка заявила нам: “Я коммунистка. Я вам ничего не скажу. Я не такой позорный слабак, как этот”. И она показала на начальника радиостанции и ударила его, чем вызвала наше уважение. Мы поступили с ней соответственно и позволили бежать». Тогда в тех же местах сражался известный белорусский писатель Василь Быков. Он мог слышать историю об отважной радистке, отпущенной немцами. Во всяком случае, похожая история запечатлена в его романе «Мертвым не больно» и повести «Западня».

Нравится