Наговицын Иван Николаевич. Роковые ошибки реформации

Основоположником реформации и протестантизма как христианской конфессии общепризнанно считается Мартин Лютер (1483 – †1546). Все протестантские церкви, будь то умеренные (англикане, лютеране) или более радикальные (кальвинисты, баптисты и др.), за исключением ультрарадикальных баптистов (МСЦ ЕХБ и т.п.) единогласно признают Лютера первым человеком, провозгласившим основной принцип протестантизма: sola Scriptura (единственный источник Божественного Откровения – Священное Писание).

Что послужило причиной возникновения протестантского движения? Конфликт между богословскими школами?

Как показывает история, богословские расхождения, зачастую только предлог для раскола. Нередко причинами расколов является политика. А политика – это сконцентрированная экономика.

Североевропейская элита, опиравшаяся на молодой класс капиталистов, желала выйти из-под контроля Рима (который защищал интересы феодалов), попутно завладев церковным имуществом и целыми территориями, принадлежавших Церкви. Поэтому возникла потребность найти веский предлог для экономического и политического разрыва.

Лютер, сам того не понимая, стал орудием политической борьбы.

Ведь задолго до Лютера, радикальные антиримские идеи высказывали и Уиклиф и Гус и пр., но кто им давал возможность устраивать какие-то реформы? Власти тут же подавляли любые подобные попытки.

Но Лютер оказался востребованным. Ему была оказана финансовая и политическая поддержка. Его же роль заключалась в том чтобы не оставить камня на камне от учения Римской Церкви. Лютер, конечно же, искренне верил, что борется за чистоту Христианской веры.

Стоит немного остановиться и на духовной эволюции самого Лютера. Как он стал реформатором?

В основе мировоззрения молодого Лютера лежало, вскормленное ошибочным богословием оккамизма, неверное представление о том, что человек должен добиваться искупительного преображения, прежде всего напряжением собственных сил, не учитывая роли Божией Благодати. Эту идею Лютер хотел воплотить в монастыре. Там, этот волевой человек с большим жаром отдается аскетическим упражнениям. Позже он писал, как чуть было не довел себя до смерти самобичеваниями. Оккамизм завел его в тупик. Лютер не избавился от своего чувства греховности. Напротив, у него, казалось, обострилось сознание тяжести любой вины. На основании оккамистского представления о произвольности решений Господа у него возникла отравляющая мысль о том, что он, быть может, принадлежит к числу проклятых Богом. Начались тяжкие душевные борения со многими признаками нервного раздражения и придирчивого самоуничижения.

Это испытание иногда в какой-то степени смягчалось разумными наставлениями его духовников, в частности Иоганна Штаупитца, к которому Лютер и позже относился с глубоким почтением. Духовные наставники Лютера справедливо указывали ему на то, что ошибка коренится в нем самом, т.е. в его своеволии. Что ему не хватает доверия к искупительной жертве Христа. Но, прежде всего, был один фактор, который вместо того, чтобы исправлять, существенно усугублял опасное состояние. Этим фактором было Священное Писание. Лютер углубился в него с чрезвычайным жаром и рвением: через некоторое время он почти знал его наизусть.

В Библии же имелось одно понятие, которое снова и снова напоминало ему о гневе Господнем и внутренне угнетало его. Это понятие «правды Господней». Лютер толковал правду как кару, наказание, он утверждал, что перенял такое толкование у всех средневековых учителей. На самом же деле все наоборот: средневековью было известно идущее от Блаженного Августина толкование этого выражения как избавления, как спасительной, целительной правды. Именно это понятие, упомянутое в Послании к римлянам (1: 17), при соответствующей предрасположенности и подготовке, о чем говорилось выше, стало поводом для реформаторского переворота. В конце жизни Лютер рассказывает об этом своем главном переживании, о том, как ужасно подействовал на него стих: «В нем [в Благовествовании Христовом] открывается правда Божия от веры в веру». Он пишет, что был смятен и потрясен этим стихом: мы, бедные грешники, навеки прокляты из-за первородного греха и обречены на вечные страдания тяжким законом десяти заповедей, а Господь присовокупляет к нашей старой боли новую боль через Откровение Иисуса Христа, в котором он возвещает нам о Своей правде в Радостной Вести, а также угрожает нам своим гневом. Но, дескать, он, Лютер, без устали денно и нощно корпел над этим стихом, пока, наконец, не обратил внимание на то, что сказано дальше: «праведный верою жив будет». Тут только он начал понимать то место Священного писания, где говорится об избавительной спасительной правде, через которую милосердный Господь воздает нам по вере нашей. Тут он почувствовал себя заново родившимся. В свете нового смысла, пишет Лютер, все Писание вдруг обрело для него новый лик.

Сопоставление лютеровского рассказа с текстом Послания к римлянам, весьма поучительно для постижения внутреннего роста Лютера и его манеры описывать свои духовные переживания. Вся первая глава Послания к римлянам проникнута мыслью о спасительности веры. Но Лютер, несмотря на кропотливое доискивание, снова и снова читает текст мимо этой мысли, снова и снова влагает в стих 17 только свое собственное, угнетающее его представление о карающей правде: Лютер был своим собственным пленником; непредвзятое прочтение текста давалось ему с огромным трудом; если ему казалось, что текст не отвечает его субъективным представлениям, он стремился «подогнать» под них текст.

Это новое решение (целительное спасение, оправдание через веру, т.е. по милости Божией) было ничем иным, как старым Православным учением. Но Лютер заново открыл его для себя и односторонне расширил его толкование. Он подумал, что «после Апостолов Писание исказили, его подлинного смысла нигде не знали» («К советникам всех городов земли немецкой» – М. Лютер, «Время молчания прошло», Харьков, 1994, стр. 167). Поэтому он хотел возродить «истинное» христианство, как сам его понимал.

Могло ли быть так, что со II в. (когда умер последний из апостолов, св. Иоанн Богослов) до XVI, когда жил Лютер, не было истинного христианства? Неужели Бог на четырнадцать веков забыл о человечестве и дал ему погрузиться во тьму и мрак?

Писание говорит нам: «Я создам Церковь Мою и врата адова не одолеют её» (Мф. 16, 18), «Церковь Бога живого, столп и утверждение истины» (I Тим. 3, 15). Христос обетовал нам, христианам, – Церкви: «се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь» (Мф. 28, 19).

Как же, по мнению протестантов, люди жили без его «света» во II-XVI веках? Неужели Христос не был с христианами в эти дни (а обещал «во все!»). Неужели Церковь одолели врата ада, и «столп и утверждение истины» пал?

Библия утверждает о существовании истинной Церкви непрерывно во времени! А Библия, по мнению самих протестантов, является источником Божественного Откровения, и ошибаться не может.

Верно заметил один православный автор, что о протестантских деноминациях точно известно когда и от кого каждая пошла и «на всякую можно выдать метрику» (Н. Варжанский, «Оружие правды», М., б. г., стр. 10).

И впрямь:

«Лютеранство от Мартина Лютера……………………………………………………………………….1517 г.

Англиканство от короля Генриха [VIII]………………………………………………………………….1539 г.

Баптизм от Николая Шторка и Фомы Мюнцера …………………………………………………1521 г.

<…>

Адвентизм от американца Виллиама Миллера ………………………………………………….1831 г.»

(Там же).

И пусть конкретные даты можно уточнить (баптизм в современном виде от Сэмуэля Блэклока – 1642 г.), принцип ясен и верен.

Протестанты попробуют на это отговориться: «истинные христиане где-то были тайно в малом числе».

Во-первых, это исторически недоказуемо. В летописях нет, и не может быть свидетельств о баптистах XIII века или о лютеранах IX.

Во-вторых, это богословски невозможно, ибо сказано в Писании: «Вы свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф. 5: 14; см. 5: 15-16). Никогда, даже при самых страшных гонениях в Римской Империи, не было тайной существование Церкви. Тогда наиболее радикальные протестанты пытаются отождествить себя с античными и средневековыми ересями. Но их учения не были тождественны учениям нынешних протестантов. Общее у них лишь одно – слепая ненависть к Кафолической Церкви. Появление таких группировок было предсказано еще святым Петром: «у вас будут лжеучители» (2-е Петр. 2: 1). А какова участь таких самозваных учителей, предсказано там же в 3-м стихе.

Теперь рассмотрим принцип “sola Scriptura” (только Писание). Нет нужды говорить, что Церковь, безусловно, признает Священное Писание источником Откровения. В этом протестанты правы. Но они не правы когда учат, что Писание - единственный источник Откровения.

Изначально Лютер выдвинул доктрину о sola Scriptura с целью защититься от ряда нареканий в свой адрес. Лютер, не только критиковал злоупотребления в средневековой католической церкви, но и желал опровергнуть многие ортодоксальные доктрины.

Учение Лютера об оправдании верой, в его еретической форме, подразумевает и внутренне связано со следующими воззрениями:

(а) Человеческая природа в корне порочна из-за первородного греха.

(б) Поэтому воля также не в силах дать спасение.

(в) Оправдание происходит на основании юридического решения Бога; т.е. оправдание не есть внутреннее преображение, но лишь заявление Господа, что он принимает человека таким, каков он есть; грехи покрываются, а не смываются.

(г) Процесс спасения связан только с верой. У Лютера эта вера означает страстную уверенность в спасении через крестную смерть Христа, т.е. твердую веру каждого отдельного человека, что именно ему принесла спасение смерть Христа.

Это учение несколько отличалось от древнего учения Кафолической Церкви.

Отцы Церкви понимали спасение, как спасение, прежде всего от грехов. «Христос наш, — говорит св. Иустин Мученик, — искупил нас, погруженных в тягчайшие грехи, соделанные нами, — чрез Свое распятие на дереве и чрез освящение нас водою и сделал нас домом молитвы и поклонения». «Мы, — говорит св. Иустин, — еще, будучи преданы блудодеянию и всякому вообще гнусному делу, совлекли в себе благодатью, дарованною нашим Иисусом по воле Отца Его, все нечистое и злое, во что мы были облечены. На нас восстает диавол, всегда действующий против нас и желающий всех привлечь к себе; но Ангел Божий, т. е. сила Божия, ниспосланная нам чрез Иисуса Христа, запрещает ему, и он удаляется от нас. И мы, как будто выхвачены из огня, потому что избавлены и от прежних грехов, и от мучения и пламени, которые готовит нам диавол и все слуги его, и от которых опять избавляет нас Иисус Сын Божий». Таким образом, св. Иустин не забывает и последствий греха, но избавление от них представляется ему последствием спасения, а не его существом и главной целью («опять избавляет»). Сущность же спасения в том, что Господь Иисус Христос даровал нам силу, которою побеждаем прилоги нападающего на нас диавола, и пребываем свободными от своих прежних страстей.

«Я, — говорит преп. Ефрем Сирин, — спасся от множества долгов, от легиона грехов, от тяжких уз неправды и от сетей греха. Спасся от лукавых дел, от тайных беззаконий, от скверны растления, от мерзости заблуждений. Восстал я из этой тины, изник из этого рва, вышел из этой тьмы; уврачуй же, Господи, по неложному обетованию Твоему, все немощи, какие видишь во мне».

В этих словах преп. Ефрем не только выражает сущность спасения со стороны его содержания, но дает понять и самую форму его, способ, каким оно совершается: оно не есть какое-нибудь внешне-судебное действие, а развитие, постепенно совершающееся в человеке действием благодати Божией.

Однако, поскольку древние Отцы Церкви противоречили новым позициям Лютера, ему пришлось отказать Святым Отцам Церкви в праве вероучительного авторитета, способного исправить его понимание Писаний. Другие протестантские лидеры, отстаивавшие более радикальные позиции, признавали, что для защиты своей интерпретации Писания им необходимо поступить таким же образом. Согласно их мнению, любые богословские предположения, которые не могут быть доказаны, исходя из одного Писания без привлечения других источников, должны считаться не обязательными для веры догматами, а, в лучшем случае, дозволенными рассуждениями. Метод доказательства из одного Писания предлагается следующий: утверждение должно подтверждаться Писанием либо путем нахождения прямой цитаты, либо посредством его вывода из одного или нескольких стихов. В любом случае, стихи эти надлежит интерпретировать, исходя из грамматико-исторического метода, а любой другой способ не может считаться дающим обязательные, то есть доктринальные, результаты.

Эта доктрина попросту не библейская.

Прежде всего, этот принцип никогда не применялся в ходе написания Библии. Все и каждый человек, живший в библейском мире, в поисках Слова Божия полагался на внебиблейские способы общения. Сюда входили личные сны, видения, урим и туммим, речи пророков и апостолов. Методы эти были по преимуществу устными (пророки по большей части ничего никогда не писали, как и большинство апостолов, а передавали Слово Божие, полученное ими бесписьменным образом). Как утверждается в Евр 1, Бог “многократно и многообразно” говорил “издревле отцам”. Обратите внимание - здесь написано, что Бог говорил, а не писал. В довершение всего Павел продолжает: Бог “в последние дни сии говорил нам в Сыне”, а, опять же, не писал.

Подчеркивание устной, а не письменной, формы общения с Богом отражает то обстоятельство, что культура библейского мира была в первую очередь слуховой, а не документальной. Некоторые записи все же делались, но их было трудно копировать, а читать их, в любом случае, могли лишь те, кто владел грамотой. Огромное большинство людей, читать не умело, поэтому столь большую важность приобретало чтение Писания вслух.

Поскольку Писание предполагает, что средний человек сталкивается с ним в устной форме, оно не рассчитано на тех, кто сидит и читает книгу - занимается библейскими исследованиями, как того требует sola Scriptura.

Античное общество можно назвать культурой “высокого контекста”, в которой предполагается, что бóльшая часть документа известна аудитории и, следовательно, вносить ее в текст нет нужды. Современное же общество, напротив, относятся к культурам “низкого контекста”, то есть тем, в которых умолчанию подлежит весьма немногое, поэтому наши документы имеют тенденцию к описанию отдельных вопросов в максимальных подробностях.

Итак, будучи документами, созданными в рамках культуры высокого контекста, Писание многое предполагает, не говоря об этом в тексте. Видя лишь сам текст и не позволяя иным факторам влиять на его прочтение, последователь учения о sola Scriptura неизбежно приходит к ошибочным интерпретациям, поскольку относится к Писанию как к исчерпывающему отражению библейского мировоззрения, каковым оно в действительности не является.

Православная Церковь учит, что одного Писания недостаточно, но ещё необходимо и Предание, хранимое Церковью, а «если кто Церкви послушает, да будет он тебе как язычник и мытарь» (Мф. 18: 17). Апостолы никак не могли изложить письменно всё то, чему учили устно «три года, день и ночь» (Деян. 20: 31). Сами апостолы пользовались преданием ветхозаветным, ибо в священных книгах Ветхого Завета нет ничего ни о споре архангела Михаила с диаволом о теле Моисеевом (См. Иуд. 1: 9), ни об именах волхвов противившихся Моисею (См. Исх. 7: 11-12) – Ианния и Иамврия (См. 2-е Тим. 3: 8).

Апостолы сами говорят о существовании Предания. «Братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим» (2-е Фес. 2: 15). «Держись образца здравого учения, которое ты слышал у меня» (2-е Тим. 1: 13).

Позднее то, о чём апостолы учили устно, письменно фиксировалось в богослужебных книгах, творениях отцов Церкви, решениях Соборов – вселенских и некоторых поместных. В частности, Церковь зафиксировала канон книг Священного Писания Ветхого и Нового Заветов. Без церковного авторитета невозможно знать, что часть Библии, а что нет. Протестанты не могут дать внятного ответа, почему напр. «книга Еноха» или «евангелие от Фомы» – не часть Библии.

Естественно, отвержение Предания завело протестантов в богословский и духовный тупик. Движение Реформации с первых дней своего существования разделилось на множество враждебных друг к другу группировок. До сего дня протестанты продолжают дробиться. Постоянно возникают, какие то новые “церкви” с экзотичными названиями. Этот дух вражды и раскола протестанты перенесли и на Российскую землю.

Наша задача заключается в том, чтобы непрестанно, с христианской любовью увещевать людей вовлеченных в протестантские секты к покаянию и примирению с Православной Церковью.

И. Н. Наговицын

Источник: ioann888.livejournal.com