Протоиерей Т. Алферов. Разговор о происхождении смерти | Московские прихожане храма Новомучеников и Исповедников Российских читают, принимают к сведению…

Протоиерей Т. Алферов. Разговор о происхождении смерти

У - убежденный православный креационист.

И - ищущий подлинное святоотеческое учение.

И. Почему ты только свою точку зрения почитаешь православною? Скажи, кто из православных авторов понимает шесть дней творения столь же буквально, как ты? И ты сам взял эту идею не у св. Отцов, а из протестантских научных книжек. У православных нет такого конкретного отношения к науке.

У. У св. Отцов есть зато конкретное отношение к истине. Шесть дней творения вполне буквально понимают и Златоуст, и Ефрем, и Василий, и Дамаскин, и вообще все святые Отцы, кто только брался толковать Бытие. Никто из них не помышлял об эволюционной философии.

И. Никто из них не помышлял и об атомах. Все они сводили химию к четырем стихиям, производящим из себя все тела. Значит, мы и в этом должны подражать им? Но Отцы, в отличие от тебя, не пытались слишком глубоко вдаваться в науку. Помнишь, как и Василий, и Дамаскин отказываются спорить о форме земли: плоская ли она, шаровидная или коническая, сходясь на том, что в любом случае она Богом создана и не могла возникнуть сама собою. И современные православные богословы в этом подражают святым предшественникам. Не так страшно, в конце концов, признать эволюцию, коль скоро более разумной научной альтернативы ей не существует. Всем верующим (да и не только им) очевидно, что дарвиновский сюжет самопроизвольной эволюции не проходит, что он противоречит законам термодинамики и вероятности. Но ведь эволюция идет! Значит, она направляется всесильным Творцом. Зачем ты так ополчаешься против этой идеи? Живи Отцы в наше время, они не стали бы этого делать. Дарвинизм, как и прочее безбожие, они бы, конечно, отвергли, но тем бы и ограничились, предоставив внешнюю науку внешним. Чем для нашей веры опасно принятие эволюционной идеи?

У. Во-первых, идея эволюции сомнительна с чисто научной точки зрения. Земля и жизнь на ней не старше нескольких тысяч лет, возраста, данного Библией - тому есть серьезные свидетельства и факты, между тем, как миллиарднолетний возраст Земли установлен весьма произвольно. Во-вторых, и главное: эволюция предполагает смену многих поколений, а следовательно, смерть огромного количества живых существ, даже множества их видов, и все это - задолго до появления человека. Таким образом, смерть предполагается существующей в природе, как универсальный и совершенно независимый от человека, богоустановленный закон. Я утверждаю, что такая точка зрения - ересь, которая противоречит и Писанию, и св. Отцам, и здравому христианскому чувству.

И. Изволь же подтвердить свою мысль от Писания и Отцов.

У. Пожалуйста. Смотри: "Бог смерти не сотворил". (Прем.1.13). Яснее ясного.

И. Но это сказано про человеческую смерть, погляди в контексте, про животных здесь и близко речи нет: "не ускоряйте смерти заблуждениями вашей жизни и не привлекайте себе погибели делами рук ваших. Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих..."

У. И что-ж ты запнулся? Читай и дальше: "ибо Он создал все для бытия". Слышишь: все, а не только человека. Другое дело, что человек испортил грехом первоначальный богоданный порядок. Но вы, вместе с единомышленниками, не ускоряйте смерти заблуждениями вашей жизни. К тому же немного далее говорит Премудрый: "завистию диавола вошла в мир смерть". (2.24) Разберись же наконец, что творит Бог, а что привносит в творение диавол. Нехорошо ведь путать их дела.

И. Вот сам и не путай. Там речь идет о человеческой смерти. О смерти же безсловесных не говорится ничего.

У. Иначе сказать, Бог не радуется погибели людей, которым дал все потребное для их жизни, но при этом спокойно убивает всю прочую Свою тварь. Притом убивает ее целыми неповторимыми видами, без всякого смысла и цели, наслаждаясь зрелищем того, как рыси душат оленей, а волки зайцев, подобно зрителю в гладиаторском цирке. При этом еще во всеуслышание человеков заявляет, что мир, устроенный таким образом, весьма хорош. (Быт.1.31) Тебе не кажется, что так думать - это не просто заблуждение или противоречие Писанию. Это грубое богохульство.

И. Не нужно этих твоих сантиментов. Что добро и что зло, решает Сам Бог, только Он и является мерилом добра. Это мы не всегда свои оценки согласуем с Божиими, но это только наши личные проблемы. Твари растут, размножаются и стареют. На смену должны приходить новые, молодые и сильные, более совершенные. Старые же убираются. Так поступает всякий садовник в благоухающем саду. Где он не станет чистить сад, выпиливая каждый год добрую половину веток, там через год-два будет не сад, а дикий кустарник, ни цветов, ни плодов. Смерть тварей - оборотная сторона их жизни. Послушай, что пишет на эту тему о. Георгий Флоровский...

У. Обожди чуть-чуть. Едемскому саду не нужна была такая стрижка сучьев. Первоначальное творение невозможно сравнивать с нынешним, которое уже испорчено падением человека. Тогда не было терний и волчцов. Не было и смерти.

И. Не перебивай. Так вот, он пишет: "Строго говоря, умирает только человек. Конечно, смерть есть закон природы, закон органической жизни. И омертвение человека означает именно его ниспадение или вовлечение в этот круговорот природы". Дальше он ссылается на св. Григория Нисского: "С естества безсловесных перенесена мертвенность на естество, сотворенное для безсмертия - возможность умирать, которая была отличием естества безсловесного" (Or.cat.8) И продолжает сам: "Только для человека смерть противоестественна и смертность есть зло. Ранит и уродует смерть только человека. В родовой жизни безсловесных смерть есть только естественный момент в становлении рода, есть скорее выражение рождающей силы жизни, нежели немощи. И только с грехопадением человека и в природе смертность получает трагический и зловещий смысл - природа как бы отравляется трупным ядом человеческого разложения... Однако в природе смерть всегда есть только прекращение особенного существования" ("О смерти крестной", гл. II). Ну что ты на это скажешь?

У. О. Георгий, как всегда кроет эрудицией. И все же, кроме сомнительной фразы св. Григория ничего не может привести, ни от Писания, ни от других Отцов. Его теория здесь слишком притянута к эволюционной. Понятно: корифей богословия не может же предстать пред публикою узким фанатиком! Общепринятые в культурном обществе псевдонаучные предрассудки он тронуть не смеет. Между тем, веру утверждает не профессорская диалектика, склевающая пол дарвинизма с потолком Писания, а исповедание, и если хочешь, Павлово буйство проповеди, когда не стыдятся благовествования перед лицем мира сего и не пытаются напустить маску осведомленности и научного приличия. Не будь теория эволюции общепринятым заблуждением в его кругах, живи Флоровский где-нибудь в IV веке, ему бы в голову не пришла такая идея. Подобен сему и пафос телолюбия, общий для всей евлогианской школы. Об аскезе телесной здесь никогда не учат. Отказать в чем-то телу - об этом ни слова. Зато об обожении плоти вычитали и процитировали у Отцов все до буковки. И все вроде правильно. Но чисто психологически создается сильный перекос. Ради чего так построено богословие? Ради угождения плотоугодливой и комфортолюбивой пастве, чтобы ей было приятно послушать, как Православие уважает плоть и как осуждает манихеев-фанатиков. В том же духе и этот пассаж об универсальности смерти - надо же потрафить и профессорам биологии.

И. Ладно, не понравился тебе Флоровский. У тебя к нему предубеждение.

У. Нет, почему же, у него много поучительного, просто читая его, я выделяю и отбрасываю влияние школы. В духовном опыте этой школы не было того, что есть в нашей - не было исповедничества, не было нравственного напряжения. Отсюда у них и экуменизм, и софианство, (хотя и не у всех) и т.д.

И. Вот тебе представитель и другой школы - афинский профессор Василиадис. В книге "Таинство смерти" он пишет о том же: "Биологическая смерть сама по себе не имеет ничего достойного порицания" и цитирует Златоуста: "телесная смерть есть от природы, а не от желания" (гл.3).

У. Стой, говоришь, и Златоуст тебе помогает? Не может быть, ну-ка, дай книгу! Так... Что же не читаешь дальше? "Она произошла, конечно, от первого грехопадения, впоследствии же сделалась свойством нашей природы" - Вот теперь узнаю ход мысли Златословесного! Он везде так и говорит.

И. Но все же, что ты возразишь Флоровскому, а паче св. Григорию Нисскому, что кроме упреков по их адресу?

У. А вот что. Смерть твари не может быть радостною для нее. Плотолюбивые "парижане", постоянно подчеркивая целостность человека, состоящего из души и тела, в разлучении той и другого видят онтологическую трагедию, даже и теперь, в христианские времена. Между тем, тысячи христиан шли на смерть с радостью, не видя уже в ней трагедии и чая утешительного воздаяния сразу, а не когда-то только в день общего Воскресения. У животных же нет, конечно, такой надежды. У них нет нравственной личности, следовательно, и души безсмертной, способной существовать отдельно от тела. Для животных смерть означает конец индивидуального бытия. Но сама индивидуальность для них существует. Животная душа у них есть. Каждая особь отделяет себя от окружающего мира. "Характер" каждой данной кошки Мурки и пса Шарика отличается от повадки любого иного их сородича. Каждая тварь, иначе сказать, совершенно неповторима и уникальна. Смерть же прекращает бытие всякой твари полностью и безнадежно. Потому смерть любого животного всегда для него трагичнее, чем наша смерть для нас. Мы с тобою воскреснем, и есть надежда, что в жизнь, а не в муку вечную. А кошка Мурка и пес Шарик не воскреснут. Философы упрекают боящегося смерти за маловерие, что он в своем страхе уподобляется скотам, полагая, будто, как и они, теряет с жизнью все. Такой не вспоминает о своей безсмертной душе и о ее устремлении к Творцу. Верно. Человеку бояться смерти предосудительно, хотя, конечно, и извинительно. А для твари смерть - полный и безнадежный конец. Творец облегчил современную жизнь падшей и растленной из-за нашего греха твари лишь в одном отношении. Животные с детства не предчувствуют своей собственной смерти - в отличие от человека, которому дано утешение несравненно высшее - надежда на жизнь души за гробом и на воскресение ее потом в теле. Жизни же все твари радуются, к жизни стремятся, от смерти отвращаются. Вот почему я и утверждаю, что смерть твари есть зло, виною которому не может быть Бог, но только человек.

И. Что же злого в том, что умирает тот, кто и не предназначен к безсмертию? Тварь создана лишь на время. Она не обладает безсмертной душою - не станешь ведь спорить?

У. Не стану, ну и что?

И. Как же ты собираешься спорить с Тем, Кто ограничил жизнь твари, дал ей смертную душу и определенные сроки жизни? Творец ничем не обязан Своему созданию. Дал бытие ему на время - пусть благодарит и за это. Благость Божия здесь не нарушается.

У. Нарушается, конечно. А кроме благости рушится и премудрость Творца, и Его правдивость, когда Он говорит нам об этом в Писании. Благость Его в том состоит, чтобы воззвать тварь из небытия в бытие. Возвращение твари в небытие - соответственно, есть вещь противоположная благости. Далее, премудрость Божия состоит в том, чтобы несуществующее появилось в соответствии с замыслом. Саморазрушаемый же замысел есть безсмыслица, т.е. нечто противоположное премудрости. И наконец, заявлять человеку, что тварь создана для бытия, между тем, как она при этом создана для возвращения в небытие - это, мягко сказать, нечестно.

И. Ничего не пойму. Значит, животные созданы тоже безсмертными? Чем же они отличаются от людей? И кроме того, мне надоели твои собственные смышления. Если св. Григорий и о. Георгий противоречат другим Отцам и Писанию, покажи мне это.

У. Покажу. Выслушай, как толкует Златоуст Павловы слова из послания к Римлянам 8.19-20: "Суете бо тварь повинуся не волею, но за повинувшего ю на уповании" Вот его комментарий: "Что значит: суете тварь повинуся? - Сделалась тленною. Для чего же и по какой причине? По твоей вине, человек. Так как ты получил смертное и подверженное страданиям тело, то и земля подверглась проклятию, произрастила терния и волчцы." И далее святой целую страницу посвящает тому, что и тварь будет восстановлена в час общего воскресения. Цитирую коротко, но ты сам прочти весь контекст и не упрекай меня, будто я выбрал нечто из слов святителя. Это вполне ясно обоснованная подлинная его мысль, как впрочем и Павлова. Смотри: "Дальше Апостол говорит, в какой надежде тварь покорилась суете: яко и сама тварь свободится (21). Что значит: сама? Не ты один, но и то, что ниже тебя, что не имеет ни разума ни чувства - и то будет с тобою участвовать в благах. Свободится, говорит Апостол, от работы истления, то есть не будет уже тленною, но сделается соответственною благообразию твоего тела. Как тварь сделалась тленною, когда тело твое стало тленным, так и тогда, когда тело твое будет нетленным, и тварь последует за ним и сделается соответственною ему... Как кормилица, воспитавшая царского сына, когда он получит отеческую власть, наслаждается вместе с ним благами, так и тварь по словам Апостола." (Беседа. на посл к Римл.XIV.5) Вот подлинное апостольское и отеческое учение.

И. Значит, св. Григорий неправ?

У. Если Флоровский цитирует его точно и контекст соответствует выделенному месту, (что я сейчас проверить, к сожалению, не могу),то да, это место у него ошибочно. У св. Григория Нисского это не первый раз, ты сам знаешь.

И. Значит, воскреснут и животные? Те самые твои кошка Мурка и пес Шарик?

У. Не возьмусь судить. Думаю, вряд ли каждая конкретная особь. Нами они погублены, вероятно, навеки. Как воскреснет то, от чего не осталось безсмертной души? Но в видовом разнообразии своем тварь каким-то иным образом воскреснет, точнее обновится, вместе с новым небом и новою землею. Это как видишь, не моя мысль. Только такой вывод и следует из приведенного суждения Златоуста. Сам посуди. Какая-то тварь будет в будущем веке, под новым небом, на новой земле? Или будут только люди и ангелы? Если так, тогда нет смысла Богу воскрешать тела. Такое благобытие даровано спасенным уже и теперь. А если чувственная живая тварь в том Царстве славы будет, то неужели же она будет умирать? Ведь и человек безсмертен не сам по себе, а по благодати обожения - так? Человек причастный Безсмертному по естеству Богу и сам становится безсмертным Его безсмертием. А за нами и прочая тварь, над которою человек поставлен царем, становится безсмертною не сама собою, а по причастию, по подчиненности, безсмертному человеку. Именно это другими словами и выражает Златоуст вслед за Павлом.

И. Может быть. Но ведь это сказано о будущем веке. А в первозданном мире как было? Тварям повелено размножаться, а умирать они при этом не должны. Так они за день расплодятся и сожрут всю растительность, даже если они чистые вегетарианцы? Значит, должны были погибать растения? Согласись, концы с концами не сходятся.

У. Сходятся они в том, что первозданный мир был поставлен не на вечно, а на некий срок, когда человеку должно было бы усовершиться посредством заповеди, укрепиться в добре и тем самым приготовить мир к переходу в совсем нетленное состояние, где нет ни времени, ни питания чувственной пищею, ни размножения. Согласись, не вечно же надлежало человеку быть искушаемым! Он был бы искушаем, пока гады, звери и птицы не размножились бы довольно и не заполнили бы землю. Ведь им дано такое повеление Творца. Между тем, растениям оно не дано. Растения в третий же день покрыли сушу и море сразу. А животные были созданы не во всем их изобилии, сколько могла бы прокормить земля. И сказано им тут же Творцом: раститеся и множитеся и исполните землю и воды. И потом, вовсе не факт, что тогдашние животные должны были плодиться по теории Мальтуса в геометрической прогрессии. Совсем не обязательно.

И. Ладно. Пусть так. Но растения-то все равно пожирались и погибали.

У. Тоже нет. Писание четко разделяет. Про сотворение души птиц, гадов, зверей и скотов оно говорит вполне ясно. Про душу растения ничего не сказано. Растение, даже теряя часть зелени, не страдает и не гибнет. Повелено ведь и людям и первым животным вкушать только зелень и плоды - даже не семена. От этого, как ты изволил сам заметить, вспомнив садовника с ножницами, растения не погибают и даже не страдают. В том-то и премудрость Божия!

И. Хорошо. Но как же теперь существует огромное число видов хищников и паразитов? Они так ловко приспособлены для своего существования, что вы сами примеры их используете иногда для опровержения эволюции, говоря про них, что они должны были быть созданы такими сразу.

У. Они были не совсем такими, как теперь. У креационистов на эту тему три версии, которые вполне могут взаимно дополнять друг друга. Во-первых, часть хищников тогда могла быть травоядною и их "органы хищничества" просто не были задействованы, но созданы "про запас" на случай падения человека. Во-вторых, при самом проклятии в некоторых тварей могло быть внесено некое особое изменение (прежде всего в гены их). Ведь сказано же при изгнании Адама, что земля израстит ему терния и волчцы. Вероятно, тогда не было еще современных терниев и волчцов, или скорее они были, но не с такими шипами, не столь зловредно-плодовитыми и т.д. Наконец, в-третьих, прежде сотворенные роды тварей были гораздо более богатыми с генной точки зрения; имели ряд признаков, записанных в генах, но не проявляемых внешне. Впоследствии же эти первоначальные богатые роды быстро расщепились на множество видов. Когда мир начал жить по законам борьбы за существования из расщепленных видов одного рода уцелел лишь самый хищный, прочие же "мирные" признаки исчезли вместе с носителями их. Вывелись как бы новые породы или подвиды в пределах сотворенного рода, притом выжили среди разных таких подвидов в некоторых случаях наиболее хищные. Что же касается паразитов, то даже эволюционисты считают их плодом деградации. Это выродившиеся потомки не паразитических предков, которые вполне могли жить с хозяевами во взаимо-полезном симбиозе. Впрочем, это все, конечно, догадки, по-моему, правдоподобные. Но всей полной правды нам не узнать, мы не можем научно изучить тот мир, который был до грехопадения людей. Просто веруем согласно с Писанием, что законы его были другими.

И. И где же говорится об этом в Писании?

У. Я уже цитировал Апостола (Рим. 8.18-21) в объяснении Златоуста.

И. Почему же раньше Писание об этом не говорило? Да и эти слова столь размыты и неопределенны, что без хорошего толкования вообще не поймешь, о чем речь.

У. Мне думается, тогдашним людям нужно было прежде всего показать, что и первобытная земля, и Едем, и прародители - все это исторические реальности посюстороннего мира. Ведь и тогда было чрезвычайно сильное искушение воспринимать все повествование Бытия чисто аллегорически. И до сих пор среди ваших эволюционистов гуляют подобные теории. Одно только пустословие еп. Василия (Родзянко) чего стоит! Мир нынешний в его версии возникал за миллиарды лет по эволюционному сценарию, а Адам жил в потустороннем мире и следствием его греха там, явился большой взрыв здесь, положивший начало этой вселенной. Потому-то Писание и не делает особого акцента на том, что, хотя мы живем на той самой земле, которая создана в первый же день, но этот мир в корне отличен от того по самим своим основам, по законам бытия своего. Тот же мир, но качественно другой. Если пославянски: не иной, но инаковый. И до чего ни дошли бы фантазеры, если бы Писание указало нам это более ясно, ведь даже теперь они дерзают сочинять такие небылицы.

И. И ты, стало быть, первый борец, открывший такой новый закон природы?

У. Нет, конечно. По сути я только повторяю Отцов. Впрочем и для нашего времени я не первый. Гораздо больше и серьезнее на эту тему писал в нашей церкви о. Серафим Роуз. У него есть две очень интересных работы: послание к А. Каломиросу и свое толкование на книгу Бытия, где он собрал всех Отцов-шестодневников.

И. Впрочем, я все равно не вижу, стоит ли здесь долго копья ломать. Ясно, что природа человека исказилась падением. И Флоровский не отрицает, что страдание твари принесено человеком. Но смерть тварей имеет ли такое важное значение? Обрати внимание, что человек изгнан из рая на землю. В раю, конечно, все было нетленно и смерти не было, спорить не стану. Но на то он и рай, место отделенное, в котором позволено было жить только человеку - именно так считают и Ефрем Сирин, и Дамаскин, и тот же Златоуст. А о прочей земле, по-моему, они и не гадают.

У. Нет, пишут довольно определенно. Да, рай и по Златоусту, и по Ефрему, и особенно по Дамаскину, был местом двояким: и на земле чувственный, и не на земле - мысленный. Что касается чувственной стороны, рай - это место на земле, самое прекрасное, где был поселен человек. Но все же не говорится, что весь прочий мир был уже растлен смертью изначально. Потерял человек и тот, и другой аспект райского жития. Мысленный рай - близкое богосозерцание- падшему человеку стал недоступен. В этот рай прежде всего и загражден нам вход пламенным оружием. А чувственный Едем, потеряв обитателя, вероятно, подчинился прочим законам уже падшего мира и просуществовал не более, чем до Потопа, когда вся география земли была уничтожена.

И. Ты не ответил на вопрос про смерть вне рая.

У. Отцы не проводят жесткой границы между раем и не-раем в первоначальном мире. Послушай преподобного Макария: "Представь себе царя, у которого есть достояние и подвластные ему служители готовы к услугам, и случилось, что взяли и отвели его в плен враги. Как скоро он взят и уведен, необходимо служителям и приспешникам его следовать за ним же. Так и Адам чистым создан от Бога на служение Ему и в услугу Адаму даны твари сии, потому что поставлен он господином и царем всех тварей. Но как скоро нашло к нему доступ и побеседовало с ним лукавое слово,- Адам сначала принял его внешним слухом, потом проникло оно в сердце и объяло все его существо. А таким образом по его пленении пленена уже с ним вместе служащая и покорствующая ему тварь, потому что через него воцарилась смерть над всякою душою" (Бес. 11.5) Видишь, снова смерть внесена человеком во всю тварь, без различения границы рая. О том же говорит и святой Ефрем: "несообразно было бы жизнь блаженную иметь на земле проклятий, и жизнь вечную обрести в мире преходящем". (Бес. на Бытие. гл.3.22) Это сказано про еще непадшего человека или про восстановленного общим воскресением. Главное, здесь четко сформулирован отеческий принцип: каков человек, такова и тварь. Первобытный человек нетленен, но поставлен во времени, на испытательный срок - и тварь такая же, не хищная, не смертоносная, но с заготовленными когтями. Пал человек, растлился - и тварь зажила по закону отбора и борьбы за жизнь. Воскреснет человек - исполнится буквально пророчество Исаии о мирном сосуществовании всех тварей (Ис.11. 6-9).

И. А все-же объясняет ли кто из Отцов, для чего так устроено? Почему мы должны столь строго понимать однозначное соответствие между состоянием человека и твари?

У. Опять же Златоуст не раз возвращается к этой теме, разбирая те самые слова Ап. Павла к Римлянам 8.18-21. Смотри еще раз в другом месте: "тварь соделалась тленною, это и значит: суете повинуся. А соделалась тварь тленною, потому что так повелел Бог, а Бог повелел так для рода нашего. Как она должна была питать человека тленного, то и самой надлежало ей быть такою же; потому что телам тленным не следовало обитать в природе нетленной". - Слушай внимательно, я не просто повторяю все прежнее: "Впрочем, говорит Апостол, она не останется такою, но и сама тварь освободится из работы истления... Когда, говорит, мы воскреснем и получим тела нетленные, тогда и тело неба и земли, и всей твари будет нетленным и неразрушаемым. Посему, когда увидишь солнце восходящим, подивись Создателю, когда же увидишь его скрывающимся и исчезающим, познай несовершенство природы его и не покланяйся ему, как Богу"! ("О статуях" 10.5) Вот и ответ тебе на вопрос для чего тварь отслеживает наше состояние. Если человек, согрешив, уже сразу немного обезумел и пытался спрятаться от Бога в кусты, то продолжая жить в нетленном раю, он терял бы разум и чувство все больше и больше. Зло бы в нем усиливалось, он забыл бы Бога еще быстрее. Об этом много говорит Златоуст в той же беседе. Изгнание в тленный мир было для человека средством педагогическим: пусть увидит, что же он натворил, не послушавшись Бога. Оставаться человеку согрешившему в том же нетленном месте, как ни в чем ни бывало - это был бы худший вид самообмана. Грех, не будучи наказан, возрос бы неимоверно. Это и объясняют Отцы, когда растолковывают, почему Бог не дал согрешившему человеку касаться древа жизни - чтобы зло не укрепилось бы и не стало вечным. И не только на всей природе, но и на нашем собственном теле Бог написал наше согрешение.

И. Каким же образом?

У. Вот смотри, в следующей беседе к этим несчастным антиохийцам, ожидающим царского наказания за свой мятеж и бесчинство, но уцеломудрившимся страхом, святитель продолжает раскрывать то самое Писание, которое в данный момент они ощущают как бы на своем горьком опыте. "Когда же человек не сумел воспользоваться благополучием, но оскорбил своего Благодетеля, поверил более демону-обольстителю... понадеялся быть богом и возмечтал о своем достоинстве больше надлежащего, тогда Бог, желая вразумить его самым опытом, сделал его тленным и смертным и связал множеством этих нужд, не по ненависти и не по отвращению, но из заботливости о нем, чтобы остановить в самом начале злую и пагубную эту гордость и не дать ей пойти далее...Итак, Бог сотворил таким тело наше для того, чтобы с самого начала и совершенно истребить основание идолослужения" (О статуях 11.2).

И. Что касается нашего тела, ставшего тленным, то тут я согласен был сразу, не о нем спор. Конечно, человек произведен не от обезьяны, а отдельно и тленным стал в падении, мы так веруем. Да... Вроде бы у тебя логично получается. Легко было нашим Отцам, когда они не видели в мире никаких эволюционных закономерностей. Но все-таки, их научные представления о мире довольно наивны. Детская вера, конечно, хороша, но... Ты знаешь, мне один преподаватель теистической эволюции, опровергая вашу креационную точку зрения, сказал так: "зачем же Бог, создавая мир, так основательно заморочил ученым голову, создав столько доказательств эволюционного развития, если на самом деле все шло по простому детскому сюжету?"

У. Бесстыжее заявление, ты не находишь? Зачем он сам морочит голову себе и студентам - вот о чем надо бы подумать. Бог не морочит голову никому; что Он сотворил, то и открыл в Писании. А словом "детская простота", применительно к вере, Евангелие, как известно, не ругается, а хвалится.

И. Значит, долой к дьяволу всю науку, так получается?

У. А наука не при чем. Наука еще больше говорит против эволюции, чем за нее. Во всяком случае, каких бы позиций ты ни держался, но если ты термодинамику учил, можешь ли ты хоть на минуту допустить, будто возникновение жизни возможно по всем современным законам природы?

И. Да, скорее всего, происхождению жизни нет научного объяснения в рамках сегодняшнего дня, скажем так. А как христианин, я верю, что жизнь создана Богом.

У. Значит, без чуда Божия мы уже не обошлись. Какой же смысл Богу, совершив большое чудо, столь старательно далее избегать подобных чудес и идти какими-то кривыми путями: одну тварь переделывать в другую прямо на ходу, первую при этом убивая, а второй тоже оставляя недолго наслаждаться жизнью, пока не превратит ее в третью. Какое-то издевательство, а не творчество, правда? Но об этом я тебе советую прочесть специальную литературу. А коль скоро речь зашла о детской простоте веры, то обрати внимание на то, с каким сердцем человек принимает свидетельство креационной науки. Я когда-то сам был, как и ты, поверхностным эволюционистом. Но это чем-то отравляло мою веру, лишая ее простоты. Я слушал все эти натянутые объяснения, будто Шестоднев - это и есть геологическая летопись Земли. Когда же познакомился с научными данными против эволюции, меня потянуло к ним, мне стало это интересно, я почувствовал, что моя плававшая в мутных предрассудках вера наконец-то нащупала под ногами твердый камень. Иными словами к работе рассудка подключилось сочувствие сердца. Затем, встречаясь с некоторыми эволюционистами, я постоянно замечаю в них какое-то особое ожесточение, противление истине. Они и не хотят ничего слушать из доводов креационистов, они осмеивают все с порога. Сам скажи, какая должна быть на такие сведения реакция у христианина, алчущего и жаждущего правды?

И. Пожалуй, и впрямь хотя бы выслушать-то должно быть интересно.

У. По-моему, это у них признак сердца недоброго. Теперь подумай, отчего эта озлобленность. Если смерть есть универсальный закон природы, если она сотворена Богом, то человек не так уж грешен, а Бог больше виноват. Верующее сердце этим смущается. А этим эволюционным мудрецам наоборот легче. Нам важнее оправдать Бога - им хочется оправдать человека. Вот и сравнивай. Смотри, как представляет дело святоотеческая креационная картина. Мы виноваты во всем, растлили все Божие творение, ввели в мир грех и его оброки - смерть. Но Бог все это создал для нас. И ради нашего исправления и спасения Он прежде приносит в жертву всю эту тварь - в год потопа. Это не помогает. Тогда Он приносит жертву крестную, чтобы спасти весь мир, не только человека. Здесь и вина вся на нас, и человеколюбие Владыки неизреченное видно. Какое сердце каменное не содрогнется, увидев, что все это - сущая, ощущаемая правда, без ложных умствований и теорий! Узнав, что все именно так и было, что рай не далек в прошлом, а смерть, рожденная нами, еще ближе к нам, и наконец, что из этого смертного тупика дан нам выход, узнав об этом, казалось бы надо рыдать горючими слезами, как Адам перед вратами рая. Я не любитель просто цитировать Отцов. Я привел тебе не то, что выстроила философская диалектика, а то, что выстрадало их сердце в покаянном подвиге. Посмотри, теперь первая неделя поста. Мы читаем Покаянный канон и Шестоднев. Все Отцы толковали Бытие именно в эти дни, когда народ, упразднясь от дел, лучше всего был готов послушать о чудесных делах Божиих. И ранняя история человечества, долженствовавшая перейти в Адамов плач, потому и выводилась ими на среду. Христиане оплакивали в эти дни космическую катастрофу, происшедшую по нашей вине.

И. Все это так, но никто не отрицает нашего падения, и вина наша ничуть не меньшею будет, если твари погибают независимо от нас.
У. В том-то и дело, что как раз наоборот. Если смерть универсальна и богоустановлена, то находит свое оправдание и диавол. Может быть, помнишь, как воспеватели его представляли картину его преступления: гордый благородный ангел вступает в заведомо безнадежную борьбу с жестоким тираном (так они представляют Бога, прости Господи). Этот ангел прав, а потому не хочет покориться и покаяться, выбирая вечную смерть, но не признавая монархического авторитета Творца. С него откровенно берут пример всякие революционеры-"герои". И представь себе, если Бог основал закон смерти, то вот, пожалуйста, и благородный повод Люцеферу для бунта: он протестует против бессмысленной жестокости Бога, который казнит собственные создания. Неужели тебя не передергивает от такой "глубокой разработки" эволюционного учения о смерти?

И. А ведь, правда. И выговорить-то страшно, богохульство сплошное.

У. Но согласись, что оно вполне логично. Кто становится убийцей искони и кто вступает в борьбу с этим убийцею? Полюбуйся, как красиво смотрится дьявольская гордыня и нераскаянность на фоне этого "скромного и безобидного" учения о происхождении смерти.

И. Ну, если на то пошло, все можно довести до абсурда. Это не показатель.

У. А я не говорю, что, положим, тот же Флоровский когда-нибудь опустился бы до такой мысли. Но найдутся, поверь мне, его "продолжатели", которые выдвинут такую дьявольскую теорию, и его же слова процитируют в подтверждение.

И. Мало ли, кто там может что сочинить и процитировать!

У. Из доброго учения не выводится ересь. А из гнилого и сомнительного - запросто. И даже не одна. Показать тебе отсюда подкоп и под другой основной догмат нашей веры?

И. Покажи.

У. Это догмат о Божестве Мессии. Если смерть создана Богом, то с падением человека в сотворенном мире качественно не меняется ничего. Исправить нужно только одно из прочих созданий, хотя бы даже высшее. Для этого нет нужды Богу становиться человеком. Тварь может быть исправлена тварью же. Другое дело, если человеческим преступлением взорваны все основы тварного бытия, если произведен радикальный переворот во всем создании - к тлению и смерти. Исправить весь мир может только его Создатель. Он и приходит, и спасает нас, возводя все творение Свое еще к лучшему виду, чем первозданное. Это совершается в первое и второе Его пришествие, а как - ты сам читал и знаешь. Все в догматике оказывается тесно связанным.

И. В этом рассуждении твоем есть некоторая натяжка. Даже если требуется восстановить только человека, то откуда ты знаешь, что это можно сделать без боговоплощения? Бог благоволил вочеловечиться, быть может, только ради самого человека, не имея в виду прочую тварь. И почему ради восстановления всей прочей твари необходимо воплощение? И вообще ты же знаешь, что по учению преп. Максима, воплощение Свое Бог изволил при самом творении независимо от падения человека.

У. Хорошо, пусть так. Но есть у эволюционистов и другая трудность, связанная с вопросом о воплощении. Это проблема единства человеческого рода. Человеческое естество едино, потому и Искупитель у человечества один, равно как и предок людского рода - один Адам.

И. А как же Ева?

У. Вот это и нужно спросить у эволюционистов: как они понимают появление на свет Евы? Мы понимаем строго библейски: буквально сотворена из ребра, из тела своего мужа.

И. Может быть, все-таки это просто поэтическая алегория?

У. Я думаю, Писание не станет нас обманывать поэтическими сказками, особенно в таком мировоззренчески важном вопросе. В том-то и дело, что Ева сотворена не отдельно. Вся полнота человеческого естества или природы воплощалась в одном Адаме. Об этом упоминает, кстати, тот же свт. Григорий Нисский. Сотворение - акт свободной воли; творящий всегда имеет свободу не творить и своей какой-то части он в творение не вкладывает. Порождение же - акт природы или необходимости, когда нет выбора или возможности осуществлять здесь самостоятельный замысел, но зато в рождаемое как бы "вносится часть" самого рождающего, так что природа или сущность обоих одинакова. В таком понимании Ева одновременно является и творением Бога, и рождением, если хочешь, даже "дочерью", Адама. Она сотворена из части плоти Адамовой. Да, она стала иной разумной нравственной личностью, но сохранила Адамово естество, происходя от него, как прямой его потомок.

И. Ну, и какая же разница? Что принципиально нового дает нам такое понимание и как его следует связать с Воплощением?

У. А вывод отсюда тот, что естество человеческое имеет своего единственного родоначальника. Все люди связаны кровным родством с ним, в том числе Ева. Все люди - его дети, только его одного. Потому беда человеческого рода наступает, когда согрешает именно Адам, а не жено-дочь его. Родоначальник греха - один, соответственно, и Искупитель - тоже только один. Если Ева имела бы самостоятельное происхождение, то женщинам требовалась бы особая искупительница. Ведь согрешили независимо две разумных нравственных личности. Если бы на потомков переходила вина их в качестве юридической ответственности, то требовалось бы как минимум двое искупителей. Но грех извратил не произволение человека, как атрибут его личности, а именно общую природу человеческую, которая единственна по единственности первосотворенного человека. Христос восстанавливает в Своем лице эту природу, не затрагивая при этом произволения всех отдельных личностей. Принимающие Искупителя личным произволением, Его помощью восстанавливают в себе свою природу из ветхо-адамовой в ново-адамову. Благодаря единству нашей природы все мы можем воспользоваться даром Христовым и в будущем веке составим единое общежитие человеков, подобное бытию Святой Троицы: множество самосознающих разумных личностей при общности их существования, соединенные не просто согласием произволения, но и самым своим бытием во Христе.

И. Так эволюция-то здесь причем?

У. Притом, что никаким естественным путем Еву из ребра Адама получить невозможно. В любой эволюционной версии первой женщиной должна стать другая обезьяна, а не мужнино ребро, даже если обезьян превращает в человека какая-то чудесная генная перекодировка. Если женщина не из ребра Адамова создана - в прямом понимании, - значит этой половине человечества нужно ждать своей искупительницы, а пока ни одной женщины, наследующей жизнь вечную, нет.

И. А Божия Матерь?

У. Ни Она Сама Себя не видела в таком качестве, ни Церковь никогда так о ней не думала. Искупительница женской половины человечества должна была бы сочетать в Себе Божественное и человеческое естество. Это было бы иное Боговоплощение. Да что там! В любом случае мы здесь выходим далеко за рамки православной догматики, что, собственно, и требовалось доказать тебе.

И. Впрочем, я особо не покушаюсь на православный догмат о сотворении человека. Да, действительно, это дело требовало особого чуда...

У. Двух особых чудес: сотворения Адама из персти, и Евы из его ребра! Тогда с точки зрения нашего исповедания веры, что дает нам эволюционная теория? Она претендовала на какую-то связь множества явлений, или, что то же самое, на исключение чудес. Но вот ты видишь: начинаем библейские чудеса сотворения людей понимать небуквально и рушится в нашей вере все прочее. Подумай: какой резон нам происхождение букашек связывать воображаемыми филогенетическими нитями, когда происхождение человека нужно вырвать из этого паучинного плетения? Если, конечно, не хотим подорвать главнейшие догматы своей веры.

И. Признаться, не думал, что все это так серьезно. Религия, надо полагать, занимается больше человеком, не делая дальних экскурсов в биологию.

У. Сам видишь, что биология лежит на поверхности. Вопрос происхождения смерти, как и происхождения зла вообще, - это чисто религиозный вопрос. И св. Отцы не пренебрегали им. Эволюционная идея для христианства не подходит никак. Она взята из другого варианта космогонии - антибиблейской. В человеческой мысли существуют лишь два основных учения о происхождении мира. В библейском варианте - это трансцендентный, Безначальный Бог творит волевым актом из ничего весь прочий мир. Творит его сразу и в добротном виде: вся добра зело. (Быт.1.31). В антибиблейских учениях, во всех языческих, гностических, каббалистических космогониях первоначало (одно или два) порождает из себя в силу некой необходимости и божества, и видимый мир, который потом проходит некие стадии эволюционного развития. Библейский мир, созданный добротно, но оскверненный человеком, разрушается нашим грехом, в нем идут в основном деградационные процессы. В языческой же космогонии все идет к прогрессу и светлому будущему. Почему именно такая оправдывающая человека концепция пользуется популярностью у гуманистического общества.

И. Что-ж, это интересно.

У. Примирить эволюцию с христианством это подобно тому, как в какой-то отлаженный механизм подставить неподходящую деталь. Поначалу он может еще продолжать работать, но потом износится и разрушится деталь соседняя и все выйдет из строя. Или, если хочешь, эволюционная теория похожа на компьютерный вирус для всей христианской системы. Впусти его - он разрушит все, хотя может быть, не сразу. Так что лучше и не впускай!

И. Хорошо, я подумаю обо всем этом.

Cвященник Тимофей

Успенский листок № 24, 1998

Нравится