Вадим Виноградов. “Идём на вас!”

Мужественный русский воин, князь Святослав, всегда шедший на врагов с открытым забралом, перед битвой предупреждал противника: Иду на вы! В духе этого смелого воина бросил вызов и Владимир Михалыч Гундяев с гнездом своих птенцов, со своей правой рукой Григорием Валерьянычем Алфеевым, в простонародье Лариосиком, и др. Произошел этот вызов 26 июня 2011 года, и ни где-нибудь в потаенной комнате, а на самом многолюдном телеканале «Россия» в её главной информационной программе в «Новостях недели». Акцию проводили под лозунгом: «Святое обновление». Рекламными фразами были: «Каким будет язык в церковной службе?», «Приблизить язык службы…» и проч., и проч.

В этот день на всенародный экран выпущены были лазутчиками патриархийные господа Козлов и Шевкунов, а также без сана некий Андрей Зубов. Представитель так называемой интеллигенции и выпалил это самое «идём на вас», заявив ультимативно и прямо: «Служить на непонятном языке - нельзя!» Непонятным языком назван здесь был церковно - славянский язык, на котором Русь более 1000-и лет славила Бога. Сей неизвестный персонаж будущей реформы, конечно же, высказывал не свою только точку зрения. Просто реформаторам необходимо было, чтобы затравка в церковном перевороте шла бы «из народа», которому де непонятно, что там в церкви происходит, о чем они там говорят. И ведь, этот смельчак из «так называемой интеллигенции» (выражение святаго праведного Iоанна Кронштадского) не стесняясь и не краснея пренебрёг ясным знанием каждого даже и неинтеллигентного человека, что когда язык непонятен, его начинают учить. Посмотрите, как бойко, например, говорят на английском языке Владимир Владимирыч и Дмитрий Анатольич! Они же не сказали: «Не будем говорить с восьмёркой на непонятном нам английском языке». А взяли и выучили этот язык так, что их английский язык стал понятен всем и друзьям и недругам России.

Хотя к церковной службе совсем и не применимо понятие «непонятный язык». Церковная служба никакой информации не несёт, чтобы её понимали. Святой Духъ через церковно - славянский язык подаёт благодать, которая и вразумляет, и наполняет чувства правильным духом. И потом, церковный язык раньше не учили, да, и теперь Малое русское Христово стадо не учит его, его не учат - его впитывают с детства.

Кому же непонятен, вдруг, стал церковно - славянский язык? 1000-у лет всем православным людям в храме всё было понятно, и, вдруг: «Служить на непонятном языке - нельзя!» Так, приехали! Тысячу лет было можно, а теперь, вдруг - нельзя? Кому же это стал не понятен великий церковно - славянский язык? Разве он не понятен Владимиру Михалычу? Или Григорию Валерьянычу? Может быть, он не понятен господам Козлову и Шевкунову, штатным лазутчикам Московской Патриархии, появляющимся на экране всякий раз, когда надо сдобрить елеем новую подлянку. В этой программе - затравке г-н Шевкунов, конечно же, понимая, что нельзя вот так с бухты- барахты брякнуть, как тот, так называемый интеллигент, предпринял мягкое увещевание. Он взял только одно слово, которое они заменили на русское, сказав: - И ничего страшного не произошло. Г-н Козлов был агрессивнее. Чтобы сразу ошарашить, он выпалил: - А церковь - не музей! Ну, чем покроешь этот козырь!?

Конечно, Церковь - не музей, господин Козлов. Музей… - Московская патриархия. Надо выражаться точнее. Как раз в музее то и можно менять и искажать экспозицию. А в Церкви… Iисусъ Христосъ вчера и сегодня и во веки Той же (Евр. 13, 8), а с Ним все та же и Церковь Его. И в Русскую Православную Церковь никогда не проникнет никакой иной язык, чтобы заменить им великую красоту, церковно - славянский язык. Не проникнет в неё и никакой новый стиль, даже если в ней, Русской Православной Церкви, останется всего лишь один русский Максим - Исповедник. Потому что Русскую Православную Церковь врата ада не одолеют. А вся эта готовящаяся модернизация с языком и стилем, что совершенно очевидно, это - адские потуги.

Пока модернисты не пустили в ход свою тяжелую артиллерию - прото-дьяка Кураева и проторока Рыбко. Но, видимо, и это не за горами.

А непонятен наш служебный язык, конечно же, не церковным людям. Непонятен он лишь тем, кто ныне только играется в православие. Вот, этим случайным захожанам в храм, чтобы поставить свечечку, красота церковно -славянского языка, конечно же, непонятна. Но именно ими и прикрываются нынешние модернисты - экуменисты, цель которых создать такую «церковь», которая бы служила мiру, прикрываясь служением, якобы, Богу. Совсем не для понятности хотят они ввести в церковные службы современный язык, а только для того, чтобы ещё сильнее сблизиться с мiром, стать его придатком и естеством.

Ибо как влияет на душе сам церковно - славянский язык? Наша великая классическая литература раскрыла и этот трудный для понимания нынешней “так называемой интеллигенции” процесс.

Ольга каждый день читала Евангелие, читала вслух, по - дьяковски, и многого не понимала, но святые слова трогали её до слёз, и такие слова, как “аще” или “дондеже”, она произносила со сладким замиранием сердца. И когда она произносила слова из Писания, даже непонятные, то лицо у неё становилось жалостливым, умиленным, светлым.

И ведь, знают это место из Чеховских «Мужиков» и Козлов, и Шевкунов, и, естественно, образованнейший Кураев, да, и Рыбко мог слышать их в школе, но сегодня задача сиих господ всячески скрывать это действие святых слов на русскую душу. Чтобы заменить их тем языком, который несёт в себе сегодня и матерщину, и иностранщину, и бесчисленные «как бы», «типа» и всякую другую шелупонь, которые уже никогда и никого не будут трогать до слёз, от которых ни одно лицо никогда не станет жалостливым, не станет умиленным, не станет светлым.

На кого же идут нынешние модернисты в МП, заменяя церковный язык и стиль?

А на Сам Духъ Православной Веры!

Так что, желание модернистов приблизить к чему бы то ни было язык службы, означает только одно единственное, утвердить ещё один способ отвлечения русской души от Христа.

Каждый “так называемый” возмутится всем своим либерально - демокра-тическим духом: «Какая невиданная грубость! Где это видано, чтобы людей облаченных священным саном представляли, как господ?»

А где видано, чтобы люди, принявшие священный сан, так ополчались бы на тысячелетний духъ русской православной веры?

metanthonymemorial.org/VernostNo163.html