Преподобный Ефрем Сирин

 О Покаянии

 

1. Обличение себе самому и исповедь

2 О покаянии

3. О страстях

4. О добродетелях и пороках

5. О страхе Божием

6. О бесстрашии

7. О любви

8. О не имеющих в себе любви

9. О долготерпении

10. О неимеющем в себе долготерпения

11. О терпении

12. О неимеющем в себе терпения

13. О негневливости

14. О вспыльчивости

15. О кротости

16. О лукавстве

17. Об истине

18. О лжи

19. О послушании

20. О непокорности и ропоте

21. О том, чтобы не иметь зависти и соперничества

22. О зависти и соперничестве

23. О том, чтоб не быть злоречивым

24. О злоречии и злоречивых

25. О воздержании

26. О невоздержании

27. О восьми помыслах

28. О духовном состоянии

29. О злоязычии и о страстях

30. О молитве

31. Слово умилительное

32. О сердечном сокрушении

33. О добродетелях и страстях

34. Добродетели душевные

35. Добродетели телесные

36. Страсти душевные

37. Телесные страсти

38. О свободной воле человека

39. На тех, которые ежедневно грешат и ежедневно каются

40. О душевном страхе

41. О покаянии

42. Слово о покаянии

43. О покаянии и терпении

44. О терпении и сокрушении слово поучительное

45. О покаянии

46. Слово душеполезное

47. Слово о покаянии и сокрушении

48. О молитве

49. О братском вразумлении друг друга

50. Слово о суете жизни и о покаянии

51. На слова Исайи:

52. На слова Иеремии:

53. Слово о покаянии, суде и разлучении души с телом

54. О втором Господнем пришествии и о покаянии

55. Град прибежища для нас – покаяние

56. К Тебе прибегаю, Правитель всяческих

57. Господь – премудрый Раздаятель

58. Блаженства.

 

1. Обличение себе самому и исповедь

 

1

 

Во многом, по видимому, оказывая пользу вам, братия, обязан я позаботиться и о собственной своей душевной пользе, потому что неразумно доставлять пищу другим, а самому терпеть голод и стыдно поить других, а самому томиться жаждою. Но это самое и будет со мной, если не обличу своей совести, что, как знаю, доставить мне пользу на будущем суде.

В юности, когда жил я еще в миру, нападал на меня враг; и в это время юность моя едва не уверила меня, что совершающееся с нами в жизни случайно. Как корабль без руля, хотя кормчий и стоит на корме, идет назад, или вовсе не трогается с места, а иногда и опрокидывается, если не придет к нему на помощь или Ангел, или человек: так было и со мною. Уносимый волнами обольщения, нечувствительно стремился я к угрожающей опасности.

Что же делает со мною благость Божия? Она сделала то, что, когда странствовал я по внутренней Месопотамии, встретился с пастухом овец. Пастух спрашивает меня: "куда идешь, молодой человек?" Я отвечаю: "куда случится". И он говорит мне: "ступай за мной, потому что день склонился к вечеру". Что же? Я послушался, и остался у него. Среди ночи напали волки и растерзали овец, потому что пастух ослабел от вина и уснул. Пришли владельцы стада, сложили вину на меня, и повлекли меня в судилище. Явившись к судье, я оправдывался, сказывая, как было дело. Вслед за мною приведен некто, пойманный в прелюбодеянии с одною женщиною, которая убежала и скрылась. Судья, отложив исследование дела, обоих нас вместе отослал в тюрьму. В заключении нашли мы одного земледельца, приведенного туда за убийство. Но и приведенный со мною не был прелюбодеем, и земледелец - убийцею, равно как и я - хищником овец. Между тем взяты под сохранение по делу земледельца - мертвое тело, по моему делу - пастух, и по делу прелюбодея - муж виновной женщины, почему и их стерегли в другом доме.

Проведя там седмь дней, в осмый вижу во сне, что кто-то говорит мне: "будь благочестив, и уразумеешь Промысл, перебери в мыслях, о чем ты думал, и что делал, и по себе дознаешь, что эти люди страждут не несправедливо, но не избегнут наказания и виновные".

Итак, пробудившись, стал я размышлять о видении, и, отыскивая свой проступок, нашел, что, в другой раз, быв в этом селении, на поле среди ночи с злым намерением выгнал я из загона корову одного бедного странника. Она обессилела от холода и от того, что была не праздна; ее настиг там зверь и растерзал. Как скоро рассказал я заключенным со мной свой сон и вину, и они, возбужденные моим примером, начали сказывать - поселянин, что видел человека, тонувшего в реке, и хотя мог ему помочь, однако ж не помог, а городской житель, - что присоединился к обвинителям одной женщины, оклеветанной в прелюбодеянии. И это, говорил он, была вдова; братья ее, взведя на нее вину сию, лишили ее отцовского наследства, дав из него часть и мне, по условию.

При сих рассказах начал я приходить в сокрушение, потому что в этом было некоторое явное воздаяние. И если бы один я был, то сказал бы, может быть, что все это случилось со мною просто по-человечески. Но мы трое постигнуты тою же участию. И вот есть некто четвертый отмститель, который не в родстве с терпящими напрасную обиду и не знаком мне, потому что ни я, ни они никогда не видали его  (я описал им вид явившегося мне).

Заснув в другой раз, вижу, что тот же говорит мне: "завтра увидите и тех, за кого терпите вы обиду, и освобождение от взведенной на вас клеветы". Пробудившись, был я задумчив. А они говорят мне: "что ты печален?" Я сказал им причину. Боялся же я того, чем кончится дело, а прежние свои мысли, будто все бывает случайно, оставил. И они также вместе со мною были озабочены.

Но когда прошла эта ночь, приведены мы к градоначальнику, и вскоре представлено ему доношение о пяти узниках. Бывшие со мною, приняв много побоев, оставили меня, и отведены в темницу.

Потом приведены двое, чтоб над ними первыми произвести суд. Это были братья вдовы, обиженной лишением отцовского наследства. Один из них найден виновным в убийстве, другой - в прелюбодеянии. И признавшись в том, в чем были пойманы, доведены они пытками до признания и в прочих злодеяниях. Так убийца признался, что в одно время, занимаясь торговлею в городе, взошел он в знакомство и имел бесчестную связь с одною женщиной. (Это была та самая, за которую находился в тюрьме один из заключенных со мною). И на вопрос: "как он скрылся?" сказал: "когда подстерегали нас, случилось соседу прелюбодейцы взойти к ней другим входом за одною собственною нуждой. Женщина дала ему, чего требовал, и как меня спустила уже в окно, то как скоро увидела его, стала просить, чтобы он и ее высадил в то же окно по той причине, что, как говорила она, хотят задержать ее заимодавцы. Когда же намеревался он исполнить это, застигнут был мужем женщины, а мы убежали". Градоначальник спросил: "где эта женщина?" - Он наименовал ее местопребывание, и велено оставить его под стражею до появления женщины. И другой сверх прелюбодеяния, в котором обвинен был, сознался, что учинил и убийство, за которое содержался со мною поселянин. И он сказал, что убитый был муж любимой им женщины. «Когда, - присовокупил, - вышел он после полуденного времени осмотреть поле, я подошел к нему поздороваться с ним, тут же убил его и убежал. Некто от великого утомления спал там; родные убитого, сошедшись на слух об убийстве, и не зная, что этот поселянин не имел и понятия о случившемся, связали его, и отправили в суд». – «Кто же даст на сие доказательство?» - Жена убитого, - отвечал он. Градоначальник спросил: «А где она?» - Он объявил место и имя в другом селении, не дальнем от местопребывания другой женщины, и тотчас взят в темницу.

Приведены и остальные трое. Один обвиненный в том, что выжег поле с хлебом, а прочие - в соумышлении убийств. Получив несколько ударов и ни в чем не сознавшись, отведены они в тюрьму, потому что судья услышал о назначении ему преемника. А с ними пошел и я, не дождавшись никакого решения об исследовании дела. Таким образом все мы находились вместе. Новоприбывший судья был с моей родины, но долго не знал я о нем, из какого он города, и кто такой. В эти дни у меня много было свободного времени, и свел я дружбу с прочими узниками. И как прежние мои товарищи сделались благодушными и пересказывали прочим о том, что было у нас, то все стали ко мне внимательными, как к человеку благочестивому. Услышали и братья той вдовы и удивились, когда узнали ее защитника. Потому все стали просить меня, в надежде, что скажу им что-нибудь благоприятное. Но, проведя там многие дни, не видал я являвшегося мне во сне. Наконец опять вижу его, и он сказывает мне, что и последние трое, виновные в других преступлениях, несут теперь наказание. Я сказал им об этом, и они сознались в неправде, а именно, что были заодно с похитителем, который убил человека за виноградник, смежный с его владением. "Мы, - говорили они, - засвидетельствовали в этом деле, что виноградник принадлежит ему за долг, и что не он убил сего человека, а сам тот, упав со скалы, убился до смерти". Один же из них сказал, что он во гневе ненамеренно толкнул человека с кровли, и тот упал и умер.

После сего опять вижу во сне говорящего мне: "в следующий день будешь ты освобожден, а прочие подпадут справедливому суду, будь же верующим, и возвещай промысл Божий".

В следующий день судья сел на своем судейском месте, и стал допрашивать всех нас, и узнав, до чего прежде было доведено дело, потребовал к себе женщин, которые наперед уже были отысканы, и обвинителям предоставлены были права их. Градоначальник отпустил невинных, разумею поселянина и мнимого прелюбодея, а женщин подверг пыткам, желая узнать, не участвовали ли они в другом каком деле.

И оказалось, что одна из них произвела зажигательство в гневе на того, кто выдал ее прелюбодея, причем один человек, бегущий с опустошаемого поля, найден неподалеку от места пожара, и взят как виновный, и это был один из содержавшихся со мною. Судья, допросив его, нашел, как было сказано, -и освободил его, как невинного. А другая из обвиняемых в прелюбодействе, будучи из того же селения, из которого были заключенные за соумышление в убийстве, призналась, как было дело. "Убитый, - говорила она, - ночевал в ее доме, он был красивый мужчина, она спала с ним: а один из братьев вдовы, и именно, ее прелюбодей, застал его у нее, ударил, убил и бросил на перекрестке. Когда же сбежался народ, - продолжала она, - два человека гнались за похитителем их козла; бывшие впереди, увидев их, подумали, что бегут преступники и, схватив, представили их в суд, как виноватых". Градоначальник спросил: "как им имена, какого они рода и каковы из себя?" И собрав о них все подробности, узнал дело в ясности, и освободил невинных. Их было пятеро: земледелец, мнимый прелюбодей и трое последних. Обоих же братьев и с ними вместе негодных женщин приказал отдать на съедение зверям.

Велит также и меня вывести на середину. Хотя и сближала его со мною единоплеменность, однако же стал он осведомляться о деле по порядку, и пытался выспросить у меня, как было дело об овцах. Я сказал правду, как все происходило. Узнав меня по голосу и по имени, а пастуха приказал высечь для показания истины, освободил он меня от обвинения, по прошествии без малого семидесяти дней. Знакомство же мое с градоначальником происходило от того, что родители мои жили за городом с воспитавшими этого человека, да и я, по временам, имел у него жительство.

После сего в ту же ночь вижу прежнего мужа, и он говорит мне: "возвратись в место свое, и покайся в неправде, убедившись, что есть Око над всем назирающее". И сделав мне сильные угрозы, он удалился; с тех пор до ныне не видал я его.

И я впал в задумчивость, возвратился домой, много плакал, но не знаю, умилостивил ли Бога. Почему всех прошу потрудиться со мною в молитвах, потому что язва моя неисцельна. Не надмеваюсь видениями, но тревожат меня нечестивые помыслы. И Фараону являлся Ангел, возвестивший будущее, но пророчество не спасло его от изреченного над ним приговора. И Христос пророчествовавшим во имя Его говорит: не вем вас, делателие неправды (Лк.13:27). Знаю, что подлинно видел я и изведал опытом, но беспокоит меня чрезмерная укоризна моя Богу. Ибо кто говорит, что все самослучайно, тот отрицает бытие Божества. Так рассуждал я, и не лгу, каялся, и не знаю, загладил ли свой грех, проповедывал о Боге, но не известно мне, принято ли это от меня, писал о Промысле, но не разумею, угодно ли это Богу.

Вижу здания и заключаю о здателе: вижу мир, и познаю Промысл; вижу, что корабль без кормчего тонет: видел, что дела человеческие ничем не оканчиваются, если Бог не управляет ими. Вижу город и различное устройство гражданских обществ, и познаю, что все держится Божиим распоряжением. От пастыря зависит стадо, а от Бога все, что возрастает на земле. В воле земледелателя отделение пшеницы от терний; в воле Божией благоразумие живущих на земле во взаимном их единении и единомыслии. В воле царя расположить полки воинов; в воле Божией - определенный устав для всего. На земле ничего нет невозглавленного, потому что начало всему Бог. Реки от источников, а законы от Божией премудрости. Земля приносит плоды: но, если нет дождя с неба, ничего не может произвести сама от себя. День заключает в себе существенность света, но к совершению своему имеет нужду в солнце. Так и добрые дела производятся людьми, но в совершение приводятся Богом. Солнце имеет в себе свет, но для собственного его упокоения нужно ему небо: подобно и благочестивые для восстановления своего имеют нужду в Боге. И свет - не без огня, и тьма - не без мрака, потому что все имеет взаимную нужду друг в друге, для одного необходимо другое.

Ни в чем не имеет нужды один Бог. В ряду происходящих существ ничто не бывает само от себя. Вещь не может сама себя сотворить. Кто сам себя творит, тот был прежде, нежели сотворил себя. Как же произошел он в последствии? Кто был прежде своего происхождения, тому не было нужды делаться тем, чем он уже был. И почему нужно было бы нечто другое к составлению того, что уже было? Итак один Бог не приведен в бытие, ибо само себя приводящее в бытие само себе противоречит.

Бог не знает, что Он не приведен в бытие, потому что не был Он, подобно нам, в начале младенцем. Он не в неведении сущности Своей, потому что она не уступлена Ему кем-нибудь. Он знает, что такое Он, и сокрывается от всякого человеческого разумения, не по зависти к нам, но щадя нас. Ибо для слуха нашего невместимо слышать о природе, или начале не приведенного в бытие; нам и выразить сие не возможно. Мы не доходим до того, чтобы постигнуть начало безначального, потому что нет в нас столько разумения. Земное глаголал Бог с Синая, и тысячи истаявали: что же будет с нами, если возглаголет небесное? С земли глаголал, и тысячи истаявали; что же будет с нами, если начнет беседовать к нам с неба? Народ просил, чтобы не слышать гласа Божия, и Бог соизволил на сие. Моисей умолял, чтобы Бог пребыл с народом, и многие умирали, не вынося приближения к естеству Божию. Итак Бог показал, что, приближаясь к людам, по причине праведности Своей, для них неправедных делается Он поражающим неисцельно. Но щадя нас, удаляется Он от нас, чтобы оставались мы живы, а также не изрекает нам тайн, чтобы мы не умерли. Приблизился Он к Аарону, и нашедши его сыновей виновными, умертвил их, приблизился к народу, и истребил многих согрешивших. Посему, если изречет Божественное, и не уверуем, то убиет всех нас. А поэтому и не изрекает, так как предвидел, что не уверуем. Итак прекрасно делает, промышляя о том, что бы мы не умерли. Не дает столько разумения, чтобы не угасить произволения, не сообщает большей силы, чтобы не затмить природы. Не стесняет благости, чтобы не препобеждалась она недостоинством, не творит людей Ангелами, чтобы не расстроить Своей силы, не творит ангелов Херувимами, чтобы не сокрушить своего создания. Но сделал все, что могла принять сотворенная природа. Уставил чин естеств, и нашел, что они, как изменяемые, имеют нужду в милосердии. Знает же, что поддерживаются они в существовании великою благодатью, потому что природе, чтобы поддерживалась она в существовании, придал от сущности Своей, а что превосходит ее меру, то утаил от нее. Соразмерно с силою уставил чин для разумения, чтобы для тварей не стать виною их превозношения, как подстрекающие детей на худое в большей мере бывают сами виновны. Бог дал тварям, что могли вместить, и извинил в том, чего не могли вместить. Ибо не от кого не требует чего-либо сверх силы.

Поэтому вы, человеки, не обвиняйте Его могущества, что не соделало для природы вместимым невозможное: виною сему не Создатель, но тварность. У художника золотых изделий есть искусство, но не хочет придать золоту чего-нибудь большего, потому что само оно не допускает того. Так и Бог, хотя может, однако же не простирается далее, потому что нет способного вместить Его. Дай вещество, которое бы имело в себе нечто большее, нежели золото, и художник готов придать ему свойственную красоту. Ибо ни один художник, представляя в уме что-нибудь превосходнейшее золотого вещества, не возьмется сам собою подобным сему сделать данное вещество. И Бог, уразумев все чудеса, познал, что вещество не может быть подобною Ему природою. Все превысил богатством Своим в тварях, но чтобы получившее бытие стало не получившим бытия, сего Он и не помышлял, и не изобретал, и не делал. Если из получившего бытие произвел Он не получившее бытия, то обличает Свою собственную природу, что и она произошла, и что все сотворенное Им произвел Он по нужде, а не по премудрости Своей. Бог непостижим в могуществе Своем, о человеки! Он мог явить в тварях нечто большее, но совершил над ними одно то, что для них было вместительно.

Знаю, что многие купцы могут производить торг обширнее того, сколько у себя имеют в наличности. Но что есть у них в наличности, за то вполне уважаются, хотя без труда покупают, и не имея у себя в наличности денег. Если и Бог не без труда сотворил существующее, то вы, желающие возражать, в праве заключить тогда, что не может Он сотворить большего. Но хотите ли видеть, с какою несказанною легкостью творит Он? И небеса и все, что на них, сотворил Он словом. А сим доказывается, что может Он сотворить еще многое и лучшее, но не творит, потому что тварная природа не вмещает того.

Знаю, что художники примышляют нечто такое, чего не имеет в себе вещество, и чем-нибудь обыкновенным, украсив то, производят приятное впечатление. Тем паче несомненно, что сие возможно для Бога, Который явил в существах столько благолепия. В какой мере дело прочнее слова, в такой же до бесконечности несравнимой мере сила Божия преизбыточествует пред сотворенным. Итак Бог все сотворил соразмерно с потребностью каждой твари, и не по нужде какой изобрел разности тварей. Сотворивший природы сим самым показывает, что Он же создал и разности их, потому что последним дал доказательство в рассуждении первых. Причина стольких красот не вынужденна, иначе они окажутся делом кого-либо другого, а не Бога, потому что необходимость исключает произвол. Но Бог как выразило Писание, вся, елика восхоте, сотвори на небеси и на земли (Пс.134:6).

И если твари в удалении своем от порядка служат к хвале Божией, то, конечно, зло - не причина совершенства, а бывает препятствием благочестию. А если бы зло было первоначально, то не попустило бы оно произойти доброму, иначе и доброе принадлежало бы ему. Если вещество произвело беспорядок вопреки Богу, то великое заблуждение - думать, что неодушевленное может вступить в борьбу. Если в веществе деятельность его есть душа беспорядка, то великое неразумие - движение при действии почитать душою, потому что ни в одном из нас то, что он делает, не есть душа. Да, скажут: деятельность вещества произошла от чего-либо существующего в нем. Очень недальнему уму свойственно думать, что в веществе всегда умаляющемся и изменяющемся есть нечто вечное. И как изменяющееся стало вечным? Поэтому ничто не было, пока не стало быть. Ничто, кроме единого Бога, не было всегда. Потому-то все и имеет в Нем нужду. Ибо Он сотворил это, восхотев, а не по нужде, и сотворил каждую тварь, как восхотел. Имел же собственную свою волю, не подлежащую необходимости, и не сотворил совечных Себе тварей. Ибо, если бы хотеть было для Него необходимостью, то твари были бы совечны Ему, и действование было бы сообразно с хотением. Ибо действование Его было не по необходимости, иначе твари были бы совечны Ему.

И то, чтоб Ему быть покланяемым, как хотение, было не что-либо страдательное. Потому не по необходимости установил Он поклонение Себе, так чтобы тварей для поклонения Себе сделать совечными. Ибо ничего не терпит, если не воздают Ему поклонения язычники, и не приходит в то или другое состояние, смотря по разности поклонений, не раздражается несовершенным поклонением Иудеев, не смущается ересями, которые воздают Ему поклонение отчасти. Ибо во всяком случае остается неподлежащим страданию, пребывая одним и тем же, как и прежде всех тварей, так и до ныне, и в последствии до беспредельности. Благость Его причина всему; правда Его устав всему; премудрость Его открывается в разнообразии. Итак то, что можем вместить мы, человеки, дает Он, щадя, как сказал я, силы наши.

И поскольку предвидел, что никто из сотворенных не может вместить Его, то безначально, из сущности Своей, произвел Сына и Святаго Духа, не по какой-нибудь необходимости и не по какой-либо причине, как сказали мы, говоря о Слове, чтоб открылась полнота Божества Его, потому что родил Слово естественно из сущности Своей, все же естество изъято от необходимости и причины, и особенно потому, что с волею соединил естество, а то и другое сопряг с благостью. Ибо благость явила полноту, потому что родил Вмещающего ее существенно, и естество обнаружило достоинство, потому что Вмещающий не недостоин, как Сын, как не созданный, и воля исключила необходимость, потому что не ради чего-либо рожден Сын, но чтобы всегда совершалась тайна вечности, и чтобы не могли мы сказать, будто бы изволение о естественном рождении Сына Божий подлежало необходимости. Дух же Святый исшел из сущности Отца не полусовершенным и не смешанным, ибо Он не Отец иногда, а иногда Сын, но Дух Святый, имеющий полноту благости и исходящий во свидетельство о Божестве, какое ипостасью Своею дает Дух Святый о том, что Отец родил Сына не по страсти, не во времени, не каким-либо способом и не по какой-нибудь причине, но естеством свободным от необходимости, потому что Отец, восхотев извести и другого Общника, не Того, Которого родил, но Духа Святаго явил из сущности Своей. Не прежде Сына извел Духа, чтоб не сказали мы, что хотение подчинено необходимости. Не убоялся человеческого о Нем сомнения, каким образом родил бесстрастный, имея в доказательство Духа Святаго, потому что не родив извел Его по-Своему: так и Сына родив родил бесстрастно по-Своему. Ибо не умалился исхождением Святаго Духа, чтобы и рождение Сына не предполагали мы страстным. А если же Духа Святаго именуем после Сына, то в означение не времени, а Лица. Ибо одно время и Духа и Слова. И мы с словом изводим дыхание. Итак Отец не имел нужды во времени к произведению Слова, и не во времени, не после Слова, извел Духа Святаго. Посему-то Божество Святыя Троицы совечно. Отец и Сын и Святый Дух, хотя три Лица, но единой сущности. Посему-то Святая и единосущная Троица есть единый Бог. А что слово в духе, сие утверждает о нас Давид, сказав, что есть дух во устех наших (Пс.134:17), и тем не подобную нашей сложность приписывает он Божеству, но показывает сближение в доказательство сказанного выше.

Итак, сколько вмещаем, столько и постигаем о Боге, и сколько можем, столько приемлем от Него. Кроме Сына и Духа Святаго никто не имеет полноты Его ведения. Ибо, если услышим что большее, то не поверим, и если приимем что большее, то возгордимся. Потому справедливо и не говорить, и не дает Он большего.

А я для того и коснулся пред сим сказанного, чтоб показать Божий промысл и в даянии ведения о Нем. Ибо и Сам Христос говорит: аще земная рекох вам, и не веруете: что аще реку вам небесная (Ин.3:12)? Но я простираюсь далее сего слова, и говорю: если не можем слышать небесного, то поверим ли чему, услышав о Божием естестве? Если Иудеи, погрешившие в исполнении временных заповедей, умерли, то тем паче погибнут не соблюдающие того, что услышали о Боге. И о если бы смерть эта была подобна той, какою умерли Иудеи! Напротив того думаю, что - это страшная смерть самой души. Да и Апостол свидетельствует о том, что гораздо хуже - отвергнуться Сына Божия (Евр.10:29).

Уразумейте, братия, что все вышесказанное написал я ради себя, и с намерением предаюсь скорби, чтоб не подпасть худшей смерти. Коснулся я слова о ведении, желая показать, что погрешил я в ведении. Сказал некто в премудрости, что сильнии сильне истязани будут (Прем.6:6). Ведение есть сила Божией благодати. И я, познав Христа, по приобретении сего ведения, предавался мыслям о случайном. Потому убоялся, чтоб покаяние мое не было отвергнуто, как Исавово. Знаю, что Исав отвержен, как коснеющий в пороке. Но боюсь, чтоб мое раскаяние не было осуждено, подобно падению. Слышал я о величии Божества, и страшит меня мысль, что самое величие Божие угрожает мне таковым отвержением. Слышали вы о бесконечном множестве силы, с тем и коснулся я этого, чтоб знали вы, что угнетает меня. Слышали вы об этом море премудрости, что ж медлите пролить за меня пред Богом источники слез? Слышали вы о бесконечном утверждении правды, почему ж не предложите за меня в дар сердец своих?

Знаю, что помиловал Бог многих покаявшихся, но большая часть из них грешили по неведению. Знаю, что простил Бог многих, но они многих имели пред Ним за себя предстателей. Читаю написанное о Корее и Дафане, и прихожу в ужас, прихожу в ужас, видя, как Бог наказал их за Моисея. Рассуждаю о том, что написано о Мариаме, сестре его, как она за одно слово, сказанное Моисею, вся покрылась проказою. Если такое постигло наказание за святого человека, то какое будет истязание за вечного Бога? Каин, убивший брата, подвергается столь долговременной казни, что ж будет с оскорбившими Бога? Строг был приговор во время потопа, и боюсь, чтоб не подпасть одной участи с погибшими от потопа. Бог прогневался за построение столпа, который не мог быть совершен, что ж сделает за собственное мое падение? Придите, братия, на помощь ко мне, испрашивающему прощения, чтоб и к вам пришли на помощь святые, в чем угнетается каждый из вас.

Кто утверждает, что все случайно, тот отрицает бытие Божества. Так рассудил я, и не лгу, покаялся, и не знаю, умилостивил ли Бога. Умоляю и святых, но, может быть, не приемлются их молитвы. Ибо слышу Иезекииля, который говорит, что ни Ной, ни Иов, ни Даниил не успеют в просимом ими (Иез.14:18). Умоляю всех Пророков, но боюсь быть отверженным с нечестивыми во Израили, потому что Бог говорить Иеремии: не молися о людех сих (Иер.7:16). Итак что же? Умилостивлю ли Господа дарами? Но страшусь, чтоб и мне не сказал, как Фарисеям, что прошу ради собственной своей потребности. Если буду поститься, то, может быть, скажет мне: не сицеваго поста избрах (Ис.58:3). Если буду милостив к бедным, то, может быть, скажет мне: елей же грешнаго да не намастит главы моея (Пс.140:5). Если буду принимать Его священников, то, может быть, и мне скажет: отвержен ты за то, что Назореев Моих поил вином (Амос.2:1-2). Принесу ли Ему дар? Но объемлет меня страх, что и мне скажет: аще принесеши семидал, всуе: кадило, мерзость Ми есть (Ис.1:13). Боюсь даже пребывать и в церквах, чтобы не отлучил меня, сказав: ходите по двору Моему не приложите (12).

Отовсюду мне тесно теперь, братия, и обращаюсь к совести своей. Если опять буду нечествовать, горе мне! Если бесстыдно буду просить, боюсь, чтоб не подавил меня мраком. Знаю, что и Навуходоносор покаявшийся принят, но его извиняли и неведение, и владычество, а я неизвиним с той и другой стороны. Я был уже причастником благодати, от отцов получил наставление о Христе. Родившие меня по плоти внушили мне страх Господень. Видел я соседей, живущих в благочестии, слышал о многих, пострадавших за Христа; отцы мои исповедали Его пред судиею; я родственник мученикам; нет никакого извинения в мое оправдание. Если скажу об общем происхождении по плоти, то ни чем не отличусь от упоминаемых блаженным Иовом. Предки мои были нищие, питавшиеся милостынею. Деды, благоденствовавшие в жизни, были земледельцами. Родители занимались тем же, и состояли в неважном родстве с городскими жителями. Поэтому в чем, в высокомерии ли, или в пышности, почту себя подобным Навуходоносору? Разве была у меня крепость исполина? Или по природе отличался я красотою?

Не хочу и говорить о том, что сделано мною в детстве, чтобы не возбудить в вас к себе омерзение. Еще в молодых летах произнес я обет, однако ж в краткие сии годы был я злоязычен, бил, ссорил других, препирался с соседями, завиствовал, к странным был бесчеловечен, с друзьями жесток, с бедными груб, за маловажные дела входил в ссоры, поступал безрассудно, предавался худым замыслам и блудным мыслям, даже и не во время плотского возбуждения. Но знаю, что все это отпущено мне пред судилищем. Что же сказать о бывшем после сего, по принятии познания истины? Посему весьма имею нужду в вашем пособии.

Придите ко мне на помощь, как друзья, и оплачьте меня, как мертвеца, или сжальтесь надо мною, как над живым или полуумершим. Излейте на меня милосердие свое, как на пленника, и приложите о мне старание, как о покрытом загнившими язвами, потому что весь я в струпах. Превосхожу я Иудеев. У них не было места для обязания, а у меня и душа повреждена. Они от главы до ног объяты были болезнями, а у меня и все внутренности согнили. Они вовлечены в заблуждение льстецами, а меня никто не вовлекал в заблуждение. Сам от себя измыслил я хулу на Бога, и один у меня сообщник - диавол, который омрачил мой ум. Боюсь, братия, чтоб и мне, подобно ему, не дойти до нераскаянности. Это одно у меня оправдание, что он внушил мне худое. Но сие не послужило извинением Адаму. Диавол вложил мысль, а я слушаюсь его. Но Ева не избегла приговора. По сему приговору и Исав стал безответным, чтоб знали мы, что есть подобные диаволу, что все те, которых Апостол наименовал сосудами гнева (Рим.9:22), разделяют одну участь с диаволом. Боюсь, чтобы и меня не поставил Бог в числе их. Их за пренебрежение предал в страсти безчестия (Рим.1:26), потому должно страшиться, чтоб и надо мною не произнес подобного приговора.

И ныне еще много во мне нечистых помыслов, зависти, зложелательства, разогорчений, самолюбия, чревоугодия, злонравия, отвращения к нищете, укоризненности к бедным. Сам в себе я ничто, а считаю себя за нечто, принадлежу к числу худых людей, а домогаюсь приобрести себе славу святости, живу во грехах, а хочу, чтобы почитали меня праведным. Сам лжец, а на лжецов досадую, оскверняюсь мыслью, а произношу приговор на блудников, осуждаю воров, а делаю обиды бедным, воздвигаю суд на злоречивых, а сам бесчестен, кажусь чистым, тогда как весь нечист, в церкви становлюсь на первом месте, не быв достойным даже и последнего; требую себе чести, когда должен нести бесчестие; собираю приветствия, когда заслуживаю оплевание; вижу монахов и принимаю величавый вид; смотрю на мирских, и делаюсь высокомерным. Пред женщинами хочу казаться любезным, перед богатыми - благочестивым, перед посторонними - надменным, перед домашними - глубокомысленным и благоразумным, перед родственниками - славным, перед благоразумными - совершеннейшим. С благочестивыми веду себя, как мудрейший, а неразумных презираю, как бессловесных; если я оскорблен, мщу за это; если не оказана мне честь - отвращаюсь с ненавистью; если требуют у меня справедливого - вхожу в тяжбу; а кто говорит мне правду - тех почитаю врагами; обличаемый изъявляю свое негодование; не видя себе лести, гневаюсь; не хочу трудиться, а если кто не служит мне, сержусь на него; не хочу прийти на помощь, а если кто мне не оказывает услуг, злословлю его, как гордеца; в нуждах не знаю брата, а если здоров он, обращаюсь к нему; больных не терплю, а сам, будучи болен, хочу, чтоб меня любили; высших пренебрегаю, а при свидании с ними лицемерю; заочно пересуживаю, а в лицо льщу; не хочу отдать честь достойному, а сам, будучи недостоин, требую себе почестей. Не стану говорить о тех мыслях, какие на уме у меня, и чем я затрудняюсь касательно законов, Пророков, Евангелия, Апостолов, церковных учителей, проповедников, священнослужителей, чтецов, экономов, епископов. Не буду описывать ежедневно придумываемых мыслей, забот о суетности, нерадения в молитве, усердия к пересудам. Если рассказывает кто басни, мне приятно; а если заговорит о воздержании, скучно. Не постою на месте, если читает кто божественное Писание; а кто проводить время в совопросничестве и спорах, тех слушаю с услаждением. Не буду описывать притворной лести, только бы не будили меня на молитву, хождения в церковь по одному заведенному порядку, умышленных замедлений, пустословия в церковных собраниях, попечений о столе, пересудов в самом святилище, лености во время молитв, псалмопений, совершаемых только для вида, выисканных встреч, корыстных переговоров, лицемерных бесед с благочестивыми женщинами, непрестанных восклицаний, презрения к нуждающимся, неуплаты взятого взаем, гнева на неоказавших хорошей услуги, переиначивания обещаний, вынуждения у друзей милостей, как чего то должного, ненасытности в принятии даров, участия в чужих проступках, ухищрений, неслужащих ни к чему полезному, ласкательств для получения большего, разногласий, просьб, пустых припоминаний, пагубного соперничества, бесполезных сопротивлений, непристойных свиданий. Такова жизнь моя, братия, таковы мои недостатки! Если можете побороть во мне такое множество пороков, то справедливо поступите, сжалившись надо мною. А если вы в состоянии бороться с этими злыми страстями, но не потрудитесь защитить меня, то худо сделаете. Ежели есть у вас силы укротить такое полчище помыслов, то ужели будете смотреть на сие, не вспомоществуя мне в борьбе?

Но, может быть, скажете, что о помыслах не должно входить в исследование. И почему, рассуждая о случайном, столько распространялся я? - Но могу и из божественного Писания привести вам на это доказательства. Иов приносил жертвы за детей своих, говоря: может быть, в сердцах своих рассуждали они о чем худом (1:5). А если бы не подлежали ответственности помыслы, то для чего бы приносить ему единого тельца за грехопадения помыслами? Осуждены и зломысленные в сонме Кореевом, поелику имели худые помыслы, то были пожжены. А когда слышим: вам же и власи главнии вси изочтени суть (Мф.10:30), то власы на голове суть помыслы, и слава есть ум, в котором заключена сила мышления. Бог соизволение на прелюбодеяние признал прелюбодеянием, и вожделение жены - самым делом, и грех - убийством, и ненависть ценит за одно с человекоубийством, ибо говорит, что всяк гневайся на брата своею всуе, повинен есть суду (Мф.5:22)  и: ненавидяй брата своего, человекоубийца есть (1Ин.3:15). Свидетельствует же об ответственности нашей за помыслы и блаженный Павел, говоря, что откроет Господь советы сердечныя и тайная тмы (1Кор.4:5). И еще говорит он: помыслом осуждающим или отвещающим в оный час (Рим.2:15). Итак не говорите мне, что помыслы ничего не значат, потому что соизволение на оные признается за самое дело.

Не множество помыслов вместе одобряемых должны мы принимать в рассмотрение и подвергать исследованию, но то решение, по которому имеющий помыслы признал что-либо приятным ему. Земледелец сеет на земле, но не все принимается ею: так и ум сеет в произволении, но не все одобряется. Что принято землею, на том земледелец ищет плода: и что одобрило произволение, в том Бог требует отчета. И Спаситель сказал: Отец Мой делатель есть (Ин.15:1). И Павел говорит: Божие тяжание (γεώργιον) есте (1Кор.3:10). Поэтому не ввергайте меня в беззаботность, но лучше позаботьтесь о мне и вы. И в другом месте сказано, что слово Божие судительно помышлением и мыслем сердечным, и доходит до разделения души и духа (Евр.4:12). Если судить помышления: то почему же не помогаете мне в оправдании, как подлежащему ответственности?

Хотите ли познать душу и дух? Учитесь опять сему из земледелия. Земледельцы знают свойства земных почв, и смотря по месту, такие и ввергают семена, и каждый, по своей земледельческой опытности, различает силу каждой почвы. И Бог наш умеет различать помыслы естественные и произвольные. Потому и Екклесиаст говорит: вся суетство и произволение духа (Еккл.1:14), под суетством разумея естество, а под произволением - дело противоестественное. Посему говорит: что от суетства, то минует, а что от деятельности, то Бог приведет на суд (Еккл.11:8.9). И Апостол, людей поступающих естественно, назвал душевными, а поступающих противоестественно - плотскими; духовные же суть те, которые и естество преобразуют в дух. Ибо делатель Бог знает и природу, и произволение, и силы каждого, и всевает слово Свое, и требует дел по мере сил наших; не уступает над Собою преимущества земледельцам, которые на всякой почве сеют приличные ей семена; лучше же сказать сверхъестественно и несравненно превосходит их, проникая в душу и дух, в естество и произволение. И если человек довольствуется естественным, то Бог не взыскивает, потому что определил меру естества и положил ему закон для самостоятельного бытия. Но если произволение одолевается естеством, то взыскивает за ненасытность и за нарушение устава Божия.

Так, братия, соизволение ценится как самое дело, потому что основа делу полагается произволением. И Господь сказал, что соизволение на помыслы сквернит человека (Мф.15:19), ибо известно Ему, что в теле действует душа.

Но могу представить вам на сие примеры и из закона, и именно: нечистый, если прикоснется к чистому, оскверняет это, и оно, по сему случаю, имеет нужду в очищении (Числ.19:22). А блуд, и зависть, и несправедливость естественным образом нечисты. Итак, если делаешь зло, то оскверняешь и других, если же помыслами соглашаешься на дело, то оскверняешься самою нечистотою. Заметь: не сказано, что осквернившийся оскверняет другого, но все, до чего коснется осквернивший, оскверняется от него. Та же разность и у нас. Если впал кто в блуд, или если кто соблазняет, или служит худым примером, то многих делает нечистыми, а если впадет в одни помыслы, то других не оскверняет, потому что они не видят, но сам оскверняется и подпадает суду. Поэтому в чем же разнится суд над тем, и другим? - Во многом, именно, сделавший принимает участие во всех соблазнившихся и подражавших, а помысливший даст ответ за себя одного. И язычники одинаково осуждают и сделавших преступление и знавших об оном. Ибо познается из сего согласие содействовать. Закон представляет и другой пример в зданиях и камнях. Сказано: если взойдет священник и увидит проказу дома, то все что в доме, нечисто (Лев.14:32). Итак, по моему мнению, священник есть закон и ведение. Посему, если кто стал грешен до ведения закона, то не подвергается ответственности за других, потому что не с ведением делал, впрочем, поелику это нечисто, то сам до гнусности осквернен отпечатлениями нечистоты.

Но предложенное умозрение имеет и другую силу. Ибо смело должен я рассказать вам о себе все; пусть знаете, что я виновен во многих грехах. Не сквернившиеся еще самым делом, но бывающие скверными по сообществу, скверны и в том случае, когда, давая согласие, не знают, что делают. Почему, если вскоре устранятся и прекратят общение, то не отвечают за свое согласие, потому что и закон судит не мимоходящих свидетелей дела, но добровольно бывших при оном. Итак, когда закон и наш учитель, скажу так, то есть, постигший суд, находят кого-либо по собственной воле имевшим связь с совершившим преступление, тогда признают его виновным. И Апостол умел пользоваться подобными законами: ибо говорит: достойни смерти суть не точию творящии злое, но и соизволяющии им (Рим.1:32). А по мне, сверх сказанного служит доказательством и обличение упомянутого в начале сего слова, а именно, что свидетели худых дел, поелику сами не сделали ничего достойного смерти, освобождены, все же виновные подвергнуты наказанию.

Итак, никто из вас да не утешает меня тем, что мысленное соизволение ничего не значит, напротив того, выслушав несомненную истину, пусть лучше потрудится со мною в молитвах. Ибо и это самое, что говорю и не исправляюсь, есть уже грех. Писание говорит: ведущему добро творити, и не творящему, грех ему есть (Иак.4:17). А если обличаемый не чувствует стыда, то сим подвергается страшному наказанию, потому что раздражает наставника. Хотя сам себя обличаю, однако ж пребываю во грехах, и, исповедуя грехи, не престаю грешить. Зная, что это одно содействует к оправданию, видя не вижу, потому что, принеся покаяние, опять грешу. Не переменяю суда своего о сделанном мною, но противоречу своему покаянию, потому что я, как раб греха, и не хотя делаю злое, и как вписанный в военную службу, подчиняюсь греху, хотя и не в состоянии, однако ж плачу ему оброк по навыку, царствующему в уме моем. Стараясь об угождении страстям, беру жалованье с плоти. Знаю, что допускаю в себя растление, но, когда прикажут это, делаю. Избегаю будущей скорби, и, как пес на привязи, обращаюсь к тому, кто дает мне приказание. Ненавижу грех, но пребываю в страсти, отказываюсь от беззакония, но нехотя покоряюсь удовольствию. Поработил я природу свою греху, и он, купив мое произволение, производит для меня необходимость. Рекою льются на меня страсти, потому что соединил я ум свой с плотью, и разлучение невозможно. Спешу изменить свое произволение, и предшествующее состояние противится мне в этом. Тороплюсь освободить душу свою, но стесняет меня множество долгов.

Диавол, злой заимодавец, не напоминает об отдаче, ссужает щедро, никак не хочет брать назад. Домогается только порабощения, а о долге не спорит, дает в долг, чтоб богатели мы страстями, и данного не взыскивает. Я хочу отдать, а он к прежнему еще прибавляет. Когда же принуждаю его взять, дает что-нибудь другое, чтобы видно было, что уплачиваю ему из его же ссуды. Обременяет меня новыми долгами, потому что прежние страсти истребляет другими дотоле не бывалыми. Старое, кажется, уплачено, а он вовлекает меня в новые обязательства страстей. Видит, что непрерывным пребыванием в долгу удостоверяет меня в том, что я грешен, и вводить в меня новые пожелания. Заставляет меня умалчивать о страстях и не исповедываться, и убеждает стремиться к новым страстям, как безвредным. Свыкаюсь с страстями дотоле не бывалыми, и развлекаемый ими, прихожу в забвение о прежних страстях. Заключаю договор с пришедшими ко мне вновь, и снова оказываюсь должником. Устремляюсь к ним, как к друзьям, и ссудившие меня опять оказываются моими властелинами. Хочу освободиться, и они делают меня продажным рабом. Спешу разорвать их узы, и связываюсь новыми узами, и стараясь избавиться от воинствования под знаменем страстей, по причине преспеяния и даров их, оказываюсь их домоправителем.

О, прочь от меня это рабство змия, потому что рабствуя господствует! О, прочь от меня эта власть страстей, потому что все порабощаются их лестью! Прочь этот застарелый грех, потому что и приобретенное обратил в природу! Он дал и залоги, чтоб купить себе мой ум; льстил плоти, чтоб отдать в услужение ей душу. Предвосхитил мою юность, чтобы разум не знал происходящего; привязал к себе несовершенный рассудок, и чрез него, как медною цепью, держит недалекий ум; и если хочет бежать, не пускает, держа на привязи; и, если намеревается укрыться от плоти, укоряет, как неблагодарного. Грех ограждает ум и запирает дверь ведения. Порок непрестанно на страже у разума, чтоб, воззвав к Богу, не воспрепятствовал он плоти быть проданною. Клянется, что заниматься плотью ни мало не худо: и что за такую малость не будет взыскания. Приводит в пример множество перепутанных помыслов, и уверяет в невозможности того, чтоб подвергались они исследованию; ссылается на их тонкость, и удостоверяет, что все подобное предано будет забвению. Когда преодолею его, указывая на суд, на себя принимает наказание. Когда скажу, что это - грех, отвечает: "я буду за тебя отвечать". Когда скажу, что мне угрожает наказание, говорит: "почему же? я подал мысли". Если скажу, что подвергаюсь суду, как послушавшийся, ответствует: "не беспокойся, потому что я тебя принуждаю, да и где же, - продолжает, - твое послушание? ты делаешь не по произволению". Вот чем меня удерживает, чем связывает, чем продает и покупает, чем вводит в обман и заблуждение, чем льстит мне и подчиняет себе.

Павел о подобном мне грешнике сказал, что он плотян (Рим.7:14). Грех приводится в дело соизволяющими на оный, но между природою и грехом посредствуют навыки, и страсти суть нечто данное грехом и принятое природою; употребление сего есть подчинение души, а смущение ума - рабство. Ибо грех, находясь во плоти, властвует над умом и овладевает душою, подчиняя ее с помощью плоти. Грех употребляет плоть вместо управителя, чрез нее также обременяет и самую душу, и делается, как бы, домоправителем ее, потому что дает дело, и требует отчета в исполнении. Если нужно наложить на нее удары, то чрез плоть обременяет ее оными. Ибо плоть обратил как бы в собственную свою цепь, и держит на ней душу, как овцу на заклание, и как высокопарящую птицу связал ее этою цепью, и ею же между тем, как у крепкого исполина, мечем, отсек у нее руки и ноги. Не могу ни бежать, на помочь себе, потому что заживо я мертв; смотрю глазами, но слеп; из человека стал псом; и будучи разумным, веду себя как бессловесное.

Итак, сжальтесь надо мною, друзья мои, помогите мне воспрянуть душою с земли, и вы, природу телесную срастворившие с природою духовной, поспешите ко мне, умоляю вас, пока не изречен надо мною приговор, поспешите, пока я не умер, поспешите, чтоб и для меня, как для юродивых дев, не замкнули дверей, прежде нежели отойду в землю, где смертным невозможно увидеть жизнь, или помыслить о неправде и правде, где нет тела, от которого душе бывает жизнь и смерть, и нет плоти, которою осмеивается враг, укоряемый ее немощью. Ибо, если поможет мне Господь, то желаю освободиться от жалкого, страстного расположения, и если помилует меня, готов принять на себя обет послушания Ему.

Если сотворит Он со мною до множеству милости Своей, то избавит меня от греха; и если излиет на меня благость Свою, то спасусь; уверен же, что сие возможно Ему, и не отчаиваюсь в спасении своем. Знаю, что множество щедрот Его препобедит множество грехов моих. Знаю, что всех пришедши, помиловал, и в крещении даровал отпущение грехов; исповедую сие, потому что и я воспользовался благодатью. Но еще имею нужду в уврачевании от грехов, соделанных по крещении, а Воскрешавшему мертвых не невозможно уврачевать и меня. Стал я слеп, но Он исцелил и слепорожденного. Я - овца, обреченная в добычу львам, но Он избавил Адама от уст змииных. Грехами своими уподобился я псу, но исцелившись, буду сыном, подобно Сиро-Финикиянке. Отвержен я, как прокаженный, но если Тебе будет угодно, очищусь. Знаю, что согрешил я по приобретении мною ведения: но имею молитвенником за себя святого Давида; он при помощи Господа исправился, и я исцелюсь, если посетит меня. Известно мне, что избыточествую я грехами, но не препобедится ими благость Его ко мне. Отдавший преимущество мытарю, может отдать оное и мне, который еще больше сделал худого. Он помиловал Закхея, как достойного; меня же помилует, как недостойного. Павел был волк, преследующий овец стада Его, и совлекшись своей жестокости, стал овцою. Это был зверь, разгонявший овец, и стал пастырем, ухаживающим за овцами. Знаю, что Павел делал по неведению. Но грех свой, сделанный с ведением, сравнивая с преизбыточествующею Его милостью, прошу одного отпущения грехов, а Павел, как не ведавший, получил и отпущение и большую благодать.

Умоляю вас, братия, приложить старание свое о сем деле, потому что не суда только боюсь, но предусматриваю и посмеяние. Уважаю уважающих меня ныне, и боюсь, чтобы тогда не быть в стыде за тайные грехи свои. Стыжусь родивших меня, чтобы они, живя в миру, не осудили меня, обещавшегося жить выше мира. Если опять кажусь вам беспокойным, то должны вы знать, что нужда заставляет меня беспокоить вас. Хочу подражать той вдове, которая долго беспокоила судию и достигла цели (Лк.18:5). Хочу оказаться перед вами неотступным другом (Лк.11:8), чтоб, встав с постели, помолились вы за меня Богу. Тот искал хлеба для утоления голода, а я ищу отрады душе. Тот просил телесной пищи, а я прошу душевного подкрепления. Если хотите, то можно мне будет достигнуть желаемого, потому что Милосердый легко преклоняется на просьбы.

Молитесь о мне, как о друге, и знаю, что старание ваше убедит Господа, потому что Сам Он желает перемениться в расположении ко мне, но ожидает плода от вашего ко мне расположения. Готов Он помиловать, но ждет, чтоб и вы стали сообщниками Его благости. Ибо, милуя, хочет научить, и прощая, желает приобрести сообщников. Благость Его во всем уступает.

Если кто оправдывается в том, что сделал худого с ведением, но не вводит в соблазн другого, и грешит не с тем, чтоб вовлечь кого в грех, то скоро приводит Судию в жалость. Судия знает совесть каждого и берет во внимание не только число, но и качество грехов. Исав места покаяния не обрете (Евр.12:17), потому что хитростью домогся греха, и согрешил, не чужим примером увлекшись, не по заблуждению, но с ведением, потому что и родителей огорчил, и Бога не устыдился. И Иуда предатель не нашел места покаянию, потому что согрешил, будучи вместе с Господом, и из пренебрежения к Богу предал Праведного.

Итак в отношении к грехам, делаемым с ведением, есть великая разность, как и между делающим ощутительно, и совершающим грех в помысле с соизволением. Что идет к одному, то и к другому. Иногда и помысливший только - хуже сделавшего, потому что он не имеет места покаянию. Но я должен уверить вас в предложенном мною, чтоб не подать вам мысли будто ввожу новые изобретения. Хам, умысливший подвергнуть отца осмеянию, отвержен, а Давид, сделавший грех с ведением, разрешен. Соумышленники Кореевы пожжены, хотя вовсе ничего не говорили и не делали. Подобное сему потерпели и посланные к Илии. Но целый опять сонм поклонявшихся тельцу, по вразумлении, освободил Бог от казни. Отвержен и Саул, соизволивший помыслами на идолослужение, а Манассия, покаявшийся в идолослужении, принят. И Ахав грешил по обыкновению с ведением, но принят, а Ахитофел, подавши только совет, умер во грехе. Могу представить в пример и других, о которых, употребив несколько внимания, узнаете. Не в неведении находился Рувим, когда нанес оскорбление отцу, и отвергнутый, по смерти его освобождается от вины. Симеон и Левий, при жестокости своей и ведении греха, осужденные на время, наконец приемлются. И сам Аарон, священнодействовавший при поклонении тельцу, извинен, и священством очищается от скверны, принятой по нужде. Между тем сыны его, прегрешив, умирают, и им не дано даже времени к оправданию. Постигшее их объясняют собою Офни и Финеес, которые подпали той же тяжести суда за то, что упорствовали в пренебрежении. И в Евангелии Симон, поступивший неблагочестиво при ведении своего заблуждения, несомненно, признается достойным прощения, а Елима, воспротивившийся проповеди, ослеплен на время, и освобождается. Но Сапфира с мужем стали подобными тем священникам, потому что и им не дано времени к оправданию, без сомнения же, за то, что коснели в каком-нибудь тайном пренебрежении. Поелику, по сказанному, грех в помысле совершается соизволением на оный, то найдешь, может быть, что подобная мысль заключалась и в сказанном пред сим. Преданный сатане (1Кор.5:5) имеет сходство с Рувимом, потому что вразумленный удостоен любви, но здесь есть и та разность, что один согрешил при жизни отца, а другой по смерти. Потому Рувим подвергается большему осуждению. И Иуда предатель стал подобен Исаву, потому что продал благодать свою, как тот - первородство, почему оба отвергнуты. Иуда знал, что делал, потому что опытно изведал благодать. И Господь говорил ему: лобзанием ли Мя предаеши (Лк.22:48)? И сознавая Божество, он побежден был сребролюбием. И Исав, при всех увещаниях, огорчил родителей. Итак, великая есть разность, братия; много разности в самом ведении греха, но есть также разность в самой силе решимости на грех. Рассмотри поступок, и узнаешь различие; обрати внимание на соизволение, и увидишь основание правды. Рассмотри время действия; и скажешь, что наказание явственным образом справедливо.

Да не вводит нас в заблуждение наружность, потому что не видим действительно происходящего. С меня научитесь, что справедливо сделано обличение фарисеям, ибо Христос наружность их наименовал притворною, и они с сознанием дела обратились к злоумышлению. И со мною всего чаще бывает такое неприятное расположение духа, что обличаемый совестью чувствую неудовольствие, потому что истина горька для старающихся быть скрытными, и обличение кажется жестоким особенно для людей, которые хотят, чтоб о них хорошо думали и другие. Раскройте, что у меня под наружностью, и окажутся черви; разберите эту оболочку из извести, и увидите обманчивость гробницы. Рассмотрите силу моего поступка, и уверитесь в подобии его фарисейству. Тем одним и отличаюсь от Фарисеев, что сознаюсь пред вами в обманчивости. Потому и надеюсь, что вашими молитвами избуду наказания. Ибо много значит - не раздражать законодателя, исповедуясь во время преступления. И не маловажно - преклонить Судию на милость, не запираясь во грехе. Итак упорствующие фарисеи пленены вместе с Иерусалимом, и гордившиеся притворною праведностью оказались худшими тех, которые исповедали себя грешниками. Потому Христос с самого начала говорил, что живут они лицемерно. И у Исаии предсказал обманчивость их и то, что пришедши обличит Он их. Что же говорит? Посещу носящих одеяния чуждая (Соф.1:8). И это всегда говорил им, потому что лицемерно присвоили к себе праведность. Если это были одеяния других, то кому же они принадлежали? Если названы чуждыми, то чьи же были у Фарисеев одеяния? Я уверен, что это были одеяния Пророков, потому что ими вразумляем был народ. Но Апостол сказал, что они пребывали в милотех и в козиях кожах (Евр:11:37). Следовательно разумел, что поступали так в пустыне, потому что, входя в города, переменяли наружность, и не хотели, чтоб знали люди, что они делают. Итак наружность у Фарисеев была чужая, потому что они, будучи безумными, принимали на себя вид мудрых учителей. Прикровением служили им кожаные их ризы, потому что не хотели быть открытыми для народа. Кожаные же ризы избрали они, как приспособленные к подвижнической жизни. Ибо воздержание имеет нужду в возгревании, и ризы сии были удобны и дома и в дороге, потому что воздержанию прилична нестяжательность. Известно же, что разум приобретает успехи от размышления, а рассудительность - от воздержания, а в том и другом имели нужду как мудрые, так и пророки; первые для того, чтоб учить, последние для того, чтоб обличать. Поэтому те и другие имели нужду и в приличной наружности. Но фарисеи, не будучи мудрыми, ни прозорливыми, не соблюдали образа жизни и тех и других. Почему справедливо обличал их Господь, что занимались они торговлею, а не истиною.

Но я предлагаю вам обличение себя самого, чтоб в вас не возбудился вдруг смех, когда Бог подвергнет исследованию дела мои. Ибо и Апостол сказал, что коегождо дело огнь искусит (1Кор.3:13). Поэтому, если умеет Он разобрать дело, то не тем ли паче различит наружность? Если кто, будучи праведным, облекается наружностью праведных, то не будет отвержен. А если кто наденет ее на себя, не будучи сам достоин, то обнажат его. Таков тот, о котором говорит Евангелие, что Господь растешет его полма (Мф.24:51). Ибо различие в наружности дает разуметь и о достоинстве. Посему, если кто епископ, если кто пресвитер или диакон, то они, а равно и прочие, отличаются наружностью и достоинством. Если же они не достойные, то будут обнажены. Не о делах говорит, что растешет полма, потому что дело вместе с соделавшим пожжет огонь. Говорится же теперь об имени и о наружности, потому что утратят благолепие и облекутся в стыд.

Итак, ежели есть одеяние, то это - одеяние стыда и одеяние славы. И в мире свою имеют наружность те, которых ведут на смерть, и свою те, которые возрастают в достоинстве. Ибо по земному можно изучать небесное; и по талантам, какие слугам Своим дал Христос, будем уразумевать и наружность и достоинство. Не всем дал Бог талант, но служащим Ему рабам. Поэтому и монахи, как мне кажется, прияли талант, потому что связаны произволением. Посему если и наружностью отличаются несколько от живущих в миру, то выказывают этим благоприличие и дают знать о собственном своем произволении. Поэтому судится и наружность, так как она имеет силу обета. Поэтому, если кто не исполнит того, что обещал, то сам себе приобретает он чужую наружность. Кому же принадлежит эта чужая наружность, как не тем, которые делают чуждое?

Подлежим суду и за праздное слово. А что такое праздное слово? - Обещание веры, не исполненное на деле. Человек верует и исповедует Христа, но остается праздным, не делая того, что повелел Христос. И в другом случае бывает слово праздным, именно, когда человек исповедуется и не исправляется, когда говорит, что кается, и снова грешит. И худой отзыв о другом есть праздное слово, потому что, как скоро видит очерняемого, умолкает. И кто не обличает с дерзновением, тот отзывается о другом худо, потому что нет твердости в том, что говорит он. И кто от себя сложил ложь, тот предается празднословию, потому что пересказывал, что не было сделано, и чего не видал.

Всему этому подвержены мы, братия, потому что не напрасно входил я в исследование о сем. Как врачам сказываю вам, чем стражду, чтоб вы молитвою своею приготовили пластырь для врачевания язвы. Потому спешу описать вам деяния свои, ибо если не скажу правды, то себе сделаю обиду. Многие из стыда тайные недуги свои делают неисцелимыми, но напоследок скорбят, что не открыли их. А я (разве укроется что от меня из множества моих неправд?), не скрою стыда своего. Ибо лучше подвергнуться нареканию, и жить, нежели стыдиться, и жалким образом умереть от глада. И полезнее поболеть и остаться живым, нежели успокоиться на короткое время, и впоследствии впасть в неисцельную болезнь.

Итак праздное слово имеет во мне какое-то омертвелое тело; думаю же, что сокрыто во мне слово. Но что это за слово праздное? То, которое занимается наружностью, и по уведении пребывает в пороках; учит делать доброе, а само не делает. Знаю, что многое написал я и вам, братия, и многим другим; но, писав, думал, что употребляю сей труд к собственному своему осуждению. И делая худое, знал, что делаю, однако же продолжал делать. И прикрывался ложною наружностью, несправедливое делая справедливым; и судил монахов, нося на себе одну их наружность.

Но имею некоторое извинение в сказанном, именно то, что никого не соблазнил. Хотя делал худое, однако же не люди тому свидетелями; обличал, но не отягощал в своих писаниях; оскорблял истину, опираясь на милосердие, но не расточал сего на себя; худо разделял снеди братиям, но не отдавал их родным; наполнял чрево, но не дорогими явствами; нарушал пост, но не из пренебрежения; тщательно заботился о душевном воздержании, хотя и изменился на время; точно, увлекался ложью, но не услаждался ею; пренебрегал молитву, но не по внушению нечестия; нерадел о псалмопении, но от не развлечения другими мирскими вещами; не был рачителен к рукоделию, но отказывался и других обременять; во многих случаях пренебрегал истину, но вовсе никого не соблазнил.

Поэтому прошу подать руку мне, лежащему на земле. Ибо хочу встать, но не могу; бремя греха тяготит меня; хочу встать, но земная привычка удерживает меня; и хотя смотрю глазами, однако же хожу как во мраке и в великом потемнении; двигаю рукою, но только как расслабленный; хотя благодушествую, однако ж чувствую и скуку. Молюсь, желая освобождения, и постясь, остаюсь в узах. Имею доброе произволение, но препятствует мне какое-то принуждение. Я братолюбив, но из стыда; страннолюбив, но не по правде; благочестив, если возгревают во мне благочестие; благодетельствую, когда сам домогаюсь себе любви; ко врагам я не строг, но и не сострадателен; для обидевших меня тяжел, но не показываю худого вида; к обвинению равнодушен, но и не защищаю обвиняемого; трудолюбив я для славы, а не когда требуют от меня труда. Во всех же делах своих и не ревностен, и не точен. Потому и имею нужду в милосердии, как расслабленный; имея у себя доброе, стою от него поодаль; желая полезного, не подхожу к нему близко; и, избегая краткого наблюдения, не постою и вдалеке. В таком моем положении великое требуется о мне попечение.

Посему, если поспешите, то знаю Божие человеколюбие. Некогда и Моисей избавил Мариам, сестру свою, от проказы, и Давид, из любви к роду Ионафанову, спас его от суда Божия, а Илия избавил сына вдовицы от смерти, и Елисей вдовицу - от нищеты, а Соманитянку - от слез. Но и в Евангелии многие избавили многих молитвами. О Спасителе же нужно ли что и говорить? Он и невозможное сделал возможным; искупил души, которые могли доставлять утешение другим, но, по причине преступления, не в состоянии были освободить себя самих. Все, что вы слышали, а иное и сделали, и не возможно, и возможно. В чем можете помочь мне, как те помогали, помогите. Ибо знаю, что и невозможное будет дозволено вам, и будет даровано из моря Его благодати. Соделает же сие умилостивленный вами. Ибо в какой мере Бог несравним с человеками, в такой и вы, упрашиваемые мною, не уступите над собою победы. А Он Своею благостно препобеждает всякое человеколюбие твари. Ваше дело, святые, молиться за грешников; дело же Самого Бога - помиловать безнадежных, и сопричислить их к стаду Своему, о Христе Иисусе, Господе нашем. Чрез Него и с Ним слава и держава Отцу со Пресвятым Духом, ныне, и всегда, и во веки веков! Аминь.

 

2

 

Будьте, по сердоболию своему, сострадательны ко мне, братия. Ибо не напрасно сказало божественное Писание: брат от брата помогаемь, яко град тверд и высок, укрепляется же, яко основаное царство (Притч.18:19). И еще говорит: исповедайте друг другу согрешения и молитеся друг за друга, яко да исцелеете (Иак.5:16). Итак, избранники Божии, склонитесь на воззвание человека, который обещался благоугождать Богу и солгал Сотворившему его, - склонитесь, чтоб ваших ради молитв избавиться мне от обладающих мною грехов, и, соделавшись здравым, восстать с одра тлетворного греха; потому что еще с детства стал я сосудом непотребным и нечестным. И теперь, когда слышу о суде, не обращаю на сие внимания, как будто стою выше падений и обвинений. Других увещеваю удерживаться от вредного, а сам в двойной мере делаю это.

Увы мне? какому подпал я осуждению! Увы мне, в каком я стыде! Увы мне! Сокровенное мое не таково, как видимое. Поэтому, если не воссияют для меня вскоре щедроты Божии, то нет у меня никакой надежды спастись делами. Ибо говорю о чистоте, а думаю о непотребстве; веду речь о бесстрастии, а помышление у меня и день и ночь о бесчестных страстях. Какое же буду иметь оправдание? Увы мне, какое готовится мне истязание! Подлинно у меня образ только благочестия, а не сила его. С каким же лицом приду к Господу Богу, который знает сокровенности сердца моего? Подлежа ответственности за столько худых дел, когда и на молитве стою, боюсь, чтобы не сошел с неба огонь, и не потребил меня. Ибо если в пустыне принесших огнь чужд попалил исшедший от Господа огнь (Лев.10:1.2): то чего буду ожидать себе я, на котором лежит такое бремя прегрешений?

Итак, что же? Отчаиваться ли мне в своем спасении? Ни мало. Ибо сего только и домогается противник. Как скоро доводит он кого до отчаяния, тотчас низлагает его. А я не отчаиваюсь в себе, но твердо полагаюсь на Божии щедроты и на ваши молитвы. Почему не переставайте умолять человеколюбца Бога, чтоб сердце мое освободилось от рабства бесчестным страстям.

Ожестело сердце мое, изменился рассудок мой, омрачился ум мой. Как пес, возвращаюсь на свою блевотину (2Пет.2:22). Нет у меня чистого покаяния; нет у меня слез во время молитвы, хотя я и воздыхаю, устужаю свое престыжденное лицо, ударяю себя в грудь - это жилище страстей.

Слава Тебе, Снисходительный! Слава Тебе, Долготерпеливый! Слава Тебе, Незлобивый! Слава Тебе, Благий! Слава Тебе, единый Премудрый! Слава Тебе, Благодетель душ и тел! Слава Тебе, который сияешь солнце Свое на злыя и благия, дождишь на праведныя и неправедныя (Мф.5:45). Слава Тебе, Который питаешь все народы и весь человеческий род, как единого человека! Слава Тебе, Который питаешь птиц небесных и зверей, и гадов, и животных живущих в воде, как и малоценного воробья! Вся к Тебе чают дати им пищу во благо время (Пс.103:27).

Велико владычество Твое, и щедроты Твои на всех делах Твоих, Господи (Пс.144:9). Потому умоляю Тебя, Господи, не отринь меня с теми, которые говорят Тебе: Господи, Господи, и не творят воли Твоей (Мф.7:21). - Умоляю Тебя молитвами всех благоугодивших пред Тобою. Ибо известна Тебе кроющаяся во мне страсть, Ты знаешь язвы души моей. Исцели мя, Господи, и исцелею (Иер.17:14).

Потрудитесь со мною, братия, в молитвах. Просите щедрот у благости Его. Усладите душу, которую грехи сделали горькою. Как розги истинной виноградной Лозы, из источника жизни напойте жаждущего вы, сподобившиеся стать ее служителями. Просветите сердце мое вы, соделавшиеся сынами света. На путь жизни наставьте меня заблудшегося вы, всегда пребывавшие на сем пути. Введите меня в царские врата, как владыка вводит собственного раба своего, введите вы, соделавшиеся наследниками царствия; потому что рвется туда сердце мое. По вашему прошению да предварять меня щедроты Божии, пока не повлечен я вместе с делающими беззаконие.

Там обнаружится и что сделано во тьме, и что сделано явно. Какой стыд объимет меня, когда осужденным увидят говорящие теперь, что я неукоризнен! Оставив духовное делание, покорился я страстям. Учиться не хочу, а учить рад. Подчиняться не хочу, а люблю, чтобы подчинялись мне. Трудиться не хочу, а люблю утруждать других. За делом быть не люблю, а люблю присматривать за чужими делами. Не хочу оказывать чести, а люблю, чтоб честили меня. Не хочу, чтоб урекали меня, а люблю урекать. Не хочу, чтоб уничижали меня, а люблю уничижать. Не хочу, чтоб гордились, а люблю гордиться. Не хочу, чтоб уличали меня, а люблю уличать. Не хочу миловать, а ищу помилования. Не хочу слушать выговоров, а люблю делать их. Не хочу, чтоб обижали меня, а люблю обижать. Не хочу, чтоб делали мне вред, а стараюсь вредить. Не хочу, чтоб наговаривали на меня, а люблю наговаривать. Не хочу слушать, а домогаюсь, чтобы слушали меня. Не хочу, чтоб властвовали надо мною, а люблю властвовать. Мудр я на то, чтоб давать советы, а не на то, чтоб самому исполнять. Что делать должно, то говорю; а чего не должно говорить, то делаю.

Кто не будет плакать о мне? Плачьте, святые и праведные, плачьте о мне, зачатом в беззакониях. Плачьте, возлюбившие свет и возненавидевшие тьму, плачьте о мне, возлюбившем дела тьмы, а не света. Плачьте, благоискусные, плачьте о мне, ни к чему негодном. Плачьте, милостивые и чувствительные, плачьте о мне, помилованном и преогорчившем. Плачьте вы, которые стали выше всякого порицания, плачьте о мне, погрязшем в беззакониях. Плачьте, возлюбившие доброе и возненавидевшие лукавое, плачьте о мне, возлюбившем и возненавидевшем добро. Плачьте вы, стяжавшие доблестную жизнь, плачьте о мне, который по наружности только оставил мир. Плачьте, угодившие Богу, плачьте о мне человекоугоднике. Плачьте вы, стяжавшие совершенную любовь, плачьте о мне, который на словах люблю, а на деле ненавижу ближнего. Плачьте вы, заботливые о себе самих, плачьте о мне, который занимаюсь чужими делами. Плачьте вы, приобретшие терпение и плодоносящие Богу, плачьте о мне нетерпеливом и бесплодном. Плачьте вы, возлюбившие вразумление и учение, плачьте о мне, невежде и человеке бесполезном. Плачьте вы, непостыдно приходящие к Богу, плачьте о мне, который недостоин возвести взор и видеть высоту небесную. Плачьте вы, приобретшие кротость Моисееву, плачьте о мне, погубившем ее добровольно. Плачьте вы, приобретшие целомудрие Иосифово, плачьте о мне - предателе целомудрия. Плачьте вы, возлюбившие воздержание Даниилово, плачьте о мне, лишившемся его добровольно. Плачьте вы, приобретшие терпение Иова, плачьте о мне, который стал чужд терпения. Плачьте вы, приобретшие апостольскую нестяжательность, плачьте о мне, который далек от нее. Плачьте верные и постоянные в сердце своем пред Господом, плачьте о мне двоедушном, боязливом и ни к чему негодном. Плачьте возлюбившие плач и возненавидевшие смех, плачьте о мне, возлюбившем смех и возненавидевшем плач. Плачьте вы, сохранившие Божий храм не оскверненным, плачьте о мне, который осквернил и сделал его нечистым. Плачьте вы, памятующие о разлучении и о неизбежном пути, плачьте о мне беспамятном и неготовом к сему путешествию. Плачьте вы, не оставляющие мысли о суде по смерти, плачьте о мне, который утверждаю, что помню о сем, а делаю противное тому. Плачьте наследники небесного царства, плачьте о мне достойном геенны огненной.

Горе мне! потому что грех не оставил у меня ни члена здравого, ни чувства, которого бы не растлил. Конец при дверях, братия, и это не озабочивает меня. Вот открыл я вам язвы души своей. Итак не пренебрегите мною смущенным, но умоляйте Врача о недужном, Пастыря об овце, Царя о пленнике, Жизнь о мертвеце, умоляйте, чтоб о Христе Иисусе Господе нашем получить мне спасение от обладающих мною грехов, и чтоб послал Он благодать Свою, и укрепил поползновенную душу мою. Ибо готовлюсь я к противоборству со страстями, но прежде, нежели вступаю с ними в борьбу, злохитренность змия расслабляет крепость души моей сластолюбием и делаюсь я пленником страстей. Еще стараюсь из пламени похитить в нем сгорающего, и запах огня влечет меня, по молодости моей, к огню. Еще стремлюсь спасти утопающего и по неопытности вместе с ним утопаю. Желая стать врачом страстей, сам остаюсь в их власти, и вместо врачевания наношу раны страждущему. Сам слепец и покушаюсь водить слепцов. Почему имею нужду во многих о себе молитвах, чтоб узнать мне меру свою, и чтобы благодать Божия приосенила меня и просветила омраченное сердце мое, и вместо неведения вселила в меня божественное ведение: яко не изнеможет у Бога всяк глагол (Лк.1:37).

Он непроходимое море для народа Своего соделал проходимым. Он одождил манну и крастелей с моря, как песок морской (Пс.77:24.27). Он из утесистого камня даровал воду жаждущим. Он один, по благости Своей, спас впадшего в руки разбойникам. Да подвигнется на милосердие благость Его ко мне, впадшему во грехи и связанному безумием, как узами. Нет у меня дерзновения пред Испытующим сердца и утробы. Никто не может уврачевать болезнь мою, кроме Его Самого, ведающего глубины сердечные.

Сколько раз полагал я в себе пределы, и строил стены между собою и между беззаконным грехом и теми противниками, которые выходили со мною на брань! Мысль моя преступала пределы и подрывала стены; потому что пределы не были обезопашены страхом Всесовершенного, и стены не были основаны на искреннем покаянии.

Посему и теперь ударяю в дверь, чтоб отверзлась она для меня; не перестаю просить, чтоб получить просимое; как бесстыдный, домогаюсь себе помилования, Господи. Ты даруешь мне блага, Спаситель, а я воздаю за них лукавством. Будь долготерпелив ко мне развращенному. Не об извинении за праздные слова умоляю Твою благость, но прошу у нее прощения нечестивым делам. Пока не постиг меня конец, освободи меня, Господи, от всякого лукавого дела, чтоб обрести мне благодать пред Тобою в час смертный: ибо во аде кто исповестся Тебе (Пс.7:6)? Спаси душу мою, Господи, от будущего страха, и по щедротам и по благости Твоей убели оскверненную мою ризу, чтоб и я недостойный, облекшись в светлую ризу, сподобился небесного царства, и достигнув нечаемой радости, сказал: "слава Избавившему сокрушенную душу от уст львовых и Поставившему ее в раю сладости!" Потому что Тебе Всесвятому Богу подобает слава во веки веков. Аминь.

 

2 О покаянии

 

Из Отчего недра снисшедший и соделавшийся для нас путем спасения Господь блаженным и божественным Своим гласом учит нас покаянию, говоря: не приидох призвати праведники, но грешники на покаяние (Мф.9:13); и еще: не требуют здравии врача, но болящии (Лк.5:31). Если я скажу это, то можешь не послушать меня. Но если же говорит сам Господь, то почему пренебрегаешь сим, нерадя о жизни своей? Если сознаешь в себе, что во внутренности твоей есть язва помыслов и дел; то почему нерадишь о сокровенных язвах своих? Почему боишься Врача? Он не жесток, а также не безсострадателен, не безжалостен; не употребляет в дело железа, и также крепкого врачевства и прижигания; врачует одним словом. Если хочешь придти к Нему, то исполнен Он благ, исполнен милосердия. Для тебя пришел из Отчего недра. Для тебя воплотился, чтоб приступал ты к Нему без страха; для тебя вочеловечился, чтоб исцелить твои тяжкие язвы. С великою любовью и со всякою благостью Он призывает тебя к Себе.

Приступи, грешник, исцелись без труда. Сбрось с себя бремя грехов, принеси молитву, и смочи слезами загнившие язвы. Ибо сей небесный Врач, как благий, слезами и воздыханиями исцеляет язвы. Приступи, грешник, к доброму Врачу, принеся слезы - это наилучшее врачевство. Ибо то и угодно небесному Врачу, чтоб каждый собственными своими слезами врачевал себя и спасался. Врачевство сие не продолжительно действует, и не постепенно затягивает язву, но исцеляет тебя вдруг. Врач ожидает того, чтоб увидеть слезы твои; приступи, не бойся. Покажи Ему язву, принеся вместе и врачевство - слезы и воздыхания.

Вот, отверста дверь покаяния; постарайся, грешник, войти, пока она не затворена. Не дает Он времени твоему нерадению; и самая дверь, видя тебя беспечным, не будет ожидать, пока продолжится твоя небрежность. Почему возненавидел ты жизнь свою, несчастный? Что выше души твоей, человек? Но ты, грешник, пренебрег ею. Не знаешь, возлюбленный, в какой час небесный Врач велит затворить дверь Своего врачевания. Приступи, умоляю тебя, постарайся исцелиться. Он хочет покаянием твоим обрадовать небесное воинство. Солнце достигло уже вечернего часа; и для тебя только медлит, чтоб ты достиг обители.

Долго ли будешь терпеть нечистого врага своего, бесстыдно исполняя волю его? Он хочет ввергнуть тебя в огнь. Вот о чем его старание! Вот дар его тем, которые любят его! Он всегда воюет со всеми людьми, поражая их худыми и нечистыми пожеланиями, и он же нечистый покорившихся ему доводит опять до отчаяния, ожесточает сердца, иссушает слезы, чтоб грешник не пришел в сокрушение. Всемерно убегай его, человек. Питай ненависть и омерзение к тому, что ему любезно. Преследуй ненавистью лукавого; беги от коварного; ибо он человекоубийца искони и до конца (Ин.8:44). Беги от него, человек, чтоб не убил тебя.

Послушай, возлюбленный, блаженного гласа, который говорит ежедневно: приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы. Возмите иго Мое на себе, и научитеся, потому что Я безмолвен, кроток, милостив и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф.11:28.25). Он возвещает тебе упокоение, и со дня на день обещает жизнь. Приступи, не бойся. Владыка благ, ни в чем не имеет нужды, не требует рукописания всех грехов. Он прибежище от всех зол; врачует язвы, и жизнь дарует в изобилии, как благий; охотно приемлет припадающих к Нему; потому что Он великий Бог и предведец, знает все наши помышления, и, если кто приходить к Нему для исцеления, видит сердце и все усердие его. Когда приступающей имеет неизменную, благочестивую жизнь, тогда Сам благий Бог, по Своей благости, тотчас обретается ищущими Его, и прежде нежели воззрит человек к Богу, Он говорит ему: "здесь Я!"; прежде нежели приблизится к Нему, отверзает сокровище пред ищущим; прежде нежели прольет слезы, источает сокровища; прежде нежели попросит, примиряется с ним; прежде нежели помолится, удостаивает милости. Ибо сего требует и хочет любовь Божия. Не медлит выслушивать приходящих к Богу истинно. И не упрекает опять приходящего нечестивца: "для чего столько времени служил ты врагу и добровольно презирал Меня Владыку?" Не разыскивает, сколько протекло времени, а только на смирение, слезы и воздыхания припадающего к Нему взирает Владыка; потому что Он предведец, как Бог и Создатель наш, вдруг прощает все грехи, все ошибки в мыслях и делах, и говорит, чтоб принесли ему одежду первую и еще перстень на правую руку, и всем Ангелам повелевает радоваться обретению этой души грешника.

Блаженны все мы, человеки; у нас владыка кроток, не злопамятен, благ, щедр, милосерд, долготерпелив, всякий раз прощает наши нечестия, если сами того желаем. Ибо вот Он зовет, вот долготерпит, вот подает нам все Свои блага в сей и в тамошней жизни, если хотим сего.

Итак приступите, будем молиться, пока есть на сие время. Здесь, пока мы в этой жизни, всегда можем умилостивить Бога. Не трудно снискать нам прощение, благовременно для нас ударять в дверь Его милосердия. Прольем слезы, пока еще время принятию слез, чтобы, отшедши в тамошний век, не плакать бесполезно; ибо там ни во что не вменяются слезы.

Сколько сами желаем, столько и прощает благий Бог. Ибо здесь выслушивает он нас, если взываем к Нему; здесь прощает, если просим о том; здесь изглаждает беззакония наши, если мы благопризнательны. Здесь утешение, там допрос; здесь терпение, там строгость; здесь снисхождение, там справедливость; здесь свобода, там суд; здесь безопасность, там теснота; здесь наслаждение, там мучения; здесь корыстолюбие, там наказание; здесь смех, там плач; здесь холодность, там казнь; здесь пренебрежение, там вечный огонь; здесь наряды, там червь неусыпающий; здесь надменность, там унижение; здесь хищения, там скрежет зубов; здесь все облито золотом, там тьма и мрак; здесь нерадение, там никому не прощаемые проступки.

Зная это, возлюбленные братия, почему нерадим о своем спасении? Да не будет ум наш, братия, пригвожден здесь! Да не будет для нас сладостною любовь к земному, чтоб не соделался горьким плач наш там! Для чего небрежем и не желаем исцелиться, пока есть еще время? Ради немногих слез пролитых в это короткое время, и ради покаяния Бог прощает все грехопадения. Поплачь немного здесь, чтоб не плакать там во век века, во тьме кромешной. Будь благопризнателен здесь, чтобы там тебе не быть ввергнутым в неугасимый огонь.

Кто не прольет о нас слез, кто не будет о нас плакать? Возненавидев жизнь, любим мы смерть. Сам размысли, искренний брат мой, и избери лучшее и полезное для души. Какая для тебя трудность плакать о грехах здесь, и чрез покаяние сделавшись благопризнательным, здесь помолиться, чтоб не проливать слез там в огне без всякой пользы? Ибо, проливая слезы здесь, получаешь облегчение и всякое утешение, а там, и плача, подвергнешься наказанию и взыскание тьмочисленных талантов. Уплати немногое, умоляя Владыку, чтоб простил Он долги души твоей. Если же не хочешь здесь отдать из многого немногое, там должен будешь, после многих истязаний, отдать весь свой долг.

Говорю же это любви вашей, возлюбленные и боголюбивые братия, не как человек достойный, неукоризненный в жизни и соблюдший чистоту, но как человек, который в великой скорби и печали сердца размыслил сам с собою, что нас ожидает и о чем мы нерадим. Не чист я братия, нечестив в своей жизни, в делах и в помышлениях, и вовсе не сознаю в себе ничего доброго; напротив того и теперь, и всегда грешен и слаб в своем произволении. Но говорю это вашему единомыслию; потому что печаль объемлет всегда сердце мое при мысли о страшном будущем Божием суде; ибо все мы постоянно небрежны и думаем жить в этом суетном мире в век века.

Преходит век и все, что в нем. И во всем этом потребуется отчет у нас, возлюбленные, как у знающих хорошее и делающих худое. Пренебрегая здесь любовью Божиею и царством Божиим, мы предпочли землю и все, что на ней. Серебро и золото не исхитит нас из страшного огня, одежды и роскошь послужат там к нашему осуждению. Брат не избавит брата своего (Пс.48:8), - а также и отец собственное чадо свое, но всякий станет в своем чине, в жизни или в огне.

Многие святы, праведны и преподобны, совлеклись сего мира и дел его по доброму произволению свободы, и по благому упованию на заповеди Божии, убедились, что насладятся Божиими благами в раю сладости; ибо, возлюбив Христа, предпочли Его всему тленному: почему ежедневно ликуют в Боге, просвещаются во Христе, непрестанно радуясь в Духе Святом. Веселится о них Святая Троица, веселятся о них Ангелы и Архангелы, веселится о них рай сладости. Они подлинно достойны похвалы, славы, всегда блаженны. Ангелы и человеки ублажают их, потому что любовь Божию предпочли они целому миру. И святый, праведный, истинный Бог даровал им царство Свое, и еще дал им большую славу вместе с святыми Ангелами всегда в радости взирать на Него.

Многие же из людей возлюбили землю и что на ней есть тленного. Ум их всегда пригвожден к тленному, и уподобляясь почти бессловесным, упитывают они тела свои снедями, как будто суетная жизнь сия бессмертна. Что делаешь ты, человек, проводя жизнь подобно бессловесному? Бог сотворил тебя разумным, рассудительным: не уподобляй же сам себя безрассудством своим неразумным скотам.

Отрезвись сколько-нибудь, человек, приди сам в себя, и как разумный, познай, что для тебя пришел с неба всевышний Бог, чтоб с земли вознести тебя на небо. Ты позван на брак небесного Жениха: для чего же небрежешь? для чего медлишь? Скажи мне, как пойдешь на брак, не имея у себя дорогой и приличной брачному торжеству одежды? У тебя нет светильника; как же войдешь? Ужели войдешь с пренебрежением? Тотчас услышишь сии страшные слова: "друже, како вшел еси на брак не имый одеяния брачна (Мф.22:12), приличного царству Моему? Ужели вошел ты с пренебрежением, чтобы наготою своею причинить оскорбление сопиршественникам Моим?" И скажет Царь служителям Своим: "свяжите несчастному руки и ноги, и бросьте его в печь огненную, чтоб мучился в век века. Поскольку Сам Я приходил за долгое время, и всех звал на брак; а этот, пренебрегая Моим зовом, не приготовил себе одежды для брака: то повелеваю вам наказать несчастного за то, что пренебрег Моим царством".

Ужели не боишься сего, не трепещешь, человек, и того, что близко время явиться Жениху в славе Своей? Не знаешь разве, что все уже готово, небесная труба ждет мановения? И что будешь делать в оный час, если не приготовишься к сему часу Божия ублажения? Бог ублажает достойных.

Вострубит с неба небесная труба, и скажет: Пробудитесь, возлюбленные Христовы: вот пришел небесный Царь дать вам упокоение и радость в вечной жизни за труд вашего подвижничества. Пробудитесь, зрите Христа - Царя, бессмертного Жениха, Которого любили. Ибо, возлюбив Его, стали вы странниками на земле. Пробудитесь, видите царство Его, которое уготовал Он вам. Пробудитесь, зрите вожделенного Христа. Пробудитесь, ненасытимым оком взирайте на Господа, Которого вы возлюбили, ради Которого терпели скорби, для Которого подвизались. Приступите теперь и с великим дерзновением взирайте на Него, вожделенного, и радуйтесь с Ним радостью неизглаголанною; и радости вашея никтоже возмет от вас (Ин.16:22). Приидите, насладитесь благами, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша (1Кор.2:9); - благами, какие дарует вам сам Вожделенный; ибо восхищены будут святые на облацех светлых во сретение Ему (1Сол.4:17). Воспарят праведные и достойные Бога на высоту воздушную в неисповедимой славе, чтоб видеть небесного бессмертного Жениха.

Кто же достоин быть восхищенным в оный час на облаках, с великою радостью, во сретение Христово? Все достойные будут восхищены во славе; а все нечестивые останутся внизу с великим стыдом. Блаженство и радость потрудившимся здесь! Наказание и стыд всем грешникам! Блажен тот, кто здесь потрудился оказаться достойным в оный час. Жалок тот, кто соделал себя недостойным в оный час. Облака восхитят всех святых с земли на небо. Нечестивых же восхитят Ангелы, чтобы ввергнуть в печь, горящую огнем неугасимым.

Кто даст главе моей обильные воды и очесем источник, который бы всегда и непрерывно изливал слезы; да плачусь о себе день и ночь, умоляя Бога, чтоб не оказаться мне недостойным, в час Его явления, и не услышать от Владыки страшного оного приговора: отъиди от Мене, делатель беззакония. Не вем, откуда еси (Мф.8:23; Лк.13:27)?

Всевышний Бог, единый - бессмертный, окажи в оный час грешнику великие щедроты Свои, чтобы тайное нечестие мое не открылось пред зрителями Ангелами, Архангелами, Пророками, Апостолами, праведными и святыми! Спаси нечестивого благодатью и щедротами, и введи его в рай сладости с совершенными праведниками! Приими, Владыка, прошение раба Твоего, по молитвам благоугодивших Тебе святых. Слава Христу! Аминь.

 

3. О страстях

 

Пред славою Твоею, Христе Спаситель, хочу изобразить всю свою горечь, все лукавство и неразумие; но опишу также всю Твою приятность и сладость, с какими поступал Ты со мною ради Своего человеколюбия[1].

От чрева матери моей стал я преогорчать и обращать в ничто благодать Твою, и нерадел о добре. Сам же Ты, Владыко, Сын Божий, по множеству щедрот Твоих терпеливо взирал на все мое лукавство. Главу мою возносит благость Твоя, Владыка; но она ежедневно смиряется по причине грехов моих. Та же благодать Твоя снова влечет меня к жизни; но я скорее со всем усердием устремляюсь к смерти; потому что тот же худой навык к слабостям увлекает меня к себе, и я покоряюсь ему.

Ужасен и весьма худ страстный навык: он как бы неразрешимыми узами связывает мысль, и узы сии всегда кажутся мне вожделенными; потому что сам хочу быть так связанным. Мои навыки опутывают меня сетями; и я радуюсь, что связан. Погружаюсь в самую несносную глубину, и это веселит меня. Враг ежедневно обновляет узы мои; потому что видит, сколько я рад разнообразию уз своих. Враг мой очень искусен: не связывает меня теми узами, какие мне не угодны, а напротив того налагает всегда такие узы и сети, которые принимаю с великим удовольствием; ибо знает, что изволение мое сильнее меня; и во мгновение ока налагает узы, какие хочет.

Это достойно рыдания и плача; в этом позор и стыд, что связан я своими хотениями. Могу одним мановением сокрушить узы и освободиться от всех сетей, но не хочу того сделать, будучи одолеваем своими слабостями и произвольно раболепствуя страстям, как обычаям. Еще ужаснее и извлекает у меня слезы стыда, что не выхожу из-под воли моего врага. Связываюсь теми узами, какие он налагает на меня; и умерщвляю себя теми страстями, какие его радуют. Могу сокрушить узы, но не хочу; могу избежать сетей, но не спешу. Что горестнее этого плача и рыдания? Какой другой стыд тягостнее сего? Ибо утвердительно скажу, что это самый горький стыд, когда человек выполняет хотения врага.

Зная узы свои, каждый час скрываю их от всех зрителей под благоговейною наружностью. И совесть моя обличает меня в этом деле, ежечасно говоря мне: "Почему не трезвишься ты, бедный? Разве не знаешь, что наступил и близок день страшного суда, в который все обнаружится? Восстань, как сильный! Разорви узы свои! У тебя есть сила разрешать и вязать". Это всегда говорит мне, этим обличает меня совесть: но не хочу освободиться от уз и сетей. Каждый день сетую и воздыхаю о сем, и оказывается, что связан я теми же страстями. Жалок я и нерадив, не оказываю успехов во благо душе своей; потому что не боюсь быть в сетях смерти. Тело мое облечено прекрасною наружностью благоговения, а душа опутана неприличными помыслами. Перед зрителями тщательно я благоговеен, а во внутренности почти что дикий зверь. Услаждаю речь свою, передавая ее людям, а сам всегда горек и лукав по намерению.

Итак, что мне делать в день испытания, когда Бог откроет все перед судилищем? Сам знаю, что буду там наказан, если здесь слезами не умилостивлю Судию. Посему-то не удерживает Он щедрот и во гневе, так как ожидает моего обращения. Ибо не хочет видеть, чтоб кто-нибудь горел в огне; но угодно ему, чтобы все человеки вошли в жизнь.

Посему уповая на щедроты Твои, Господи, Сын Божий, к Тебе припадаю, и Тебя умоляю: воззри и на меня, изведи душу мою из темницы беззаконий, и да воссияет луч света в моем разуме, пока не отошел я на страшный ожидающий меня суд, на котором вовсе нет места покаянию в худых делах! Ибо вот занимает меня та и другая мысль - и переселиться из тела, и более уже не грешить. Опять страх объемлет меня бедного и нечестивого: как пойду неготовым и совершенно обнаженным - без покрова добродетелей? Великий страх непрестанно мучит сердце мое при мысли - и пребывать во плоти и переселиться из плоти; и не знаю, на которую из обеих мыслей преклониться мне: ибо вижу, что я не ревностен к добру, и жить во плоти страшно и опасно: потому что ежедневно хожу среди сетей, и уподобляюсь нерадивому и ленивому купцу, который в одно время теряет и достояние и прибыль. Так и я теряю небесные блага среди множества развлечений предметами, которые заманивают меня в худые дела. Ибо сам в себе ощущаю, как ежечасно меня окрадывают, и нехотя, делаю дела, которые ненавижу.

Удивляет меня тварь, как она всегда прекрасна; тогда как мысль моя среди сих красот неблагопристойна. Удивляет меня произволение мое, столько злое в скорбях, в которых всегда различно погрешает. Удивляет меня ежедневное мое покаяние, почему не имеет оно твердого основания зданию. Каждый день полагаю основание зданию, и опять собственными своими руками разоряю труд. Доброе мое покаяние не положило себе хорошего начала; наоборот злому нерадению нет еще конца. Порабощен я слабостям и воле моего врага, усердно исполняя все им любимое.

Кто даст главе моей воду в неистощимом обилии и очесем источники, которые бы непрестанно изливали слезы, да плачуся (Иер.9:1) всегда пред милосердым Богом, чтоб, послав благодать свою, извлек Он меня грешника из моря, свирепеющего волнами грехов и ежечасно обуревающего душу? Ибо хотения мои хуже ран, которые вовсе не терпят врачебных перевязок. Выжидаю в надежде покаяния и обманываю себя сим суетным обещанием, пока не умру. В этом ожидании всегда говорю, что покаюсь, и никогда не каюсь. На словах прилежно каюсь, а делами весьма далек от покаяния. Если я покоен; то забываю и природу свою. А если опять в скорбях; то оказываюсь ропотником.

Святые отцы, будучи боголюбивыми, в страданиях и искушениях соделались благоискусными, и от небесного Бога со славою и похвалами прияли неувядающий венец; в скорбях приобретя себе похвалу и имя, стали прекрасным образом для последующих родов. Вместе с отцами и святыми всегда представляю себе досточестного, благолепного, целомудреннейшего Иосифа, исполненного небесной красоты и любви к Всевышнему. Какое прекрасное терпение приобрел он в искушениях! Ужасная зависть братьев не в силах была повредить красоте души его; потом и страшный аспид в собственной норе своей не мог иссушить цветущую красоту сего юноши, хотя ежечасно устремлял взоры на красоту целомудренного, чтобы в бешенстве своем излить на него горький яд свой; потом в темнице и в узах не увяли благолепие души и красота боголюбивого юноши.

А если я несчастный и без всякого искушения грешу, раздражаю и огорчаю Владыку, то, изведав опытом многие и неизреченные щедроты Твои, Господи, умоляю величие щедрот Твоих: спаси меня, и даруй служителю Твоему прошения души его, - все, чего он просит из сокровищ милосердия Твоего, Владыка, чтобы благодать Твоя постоянно, как поток, струилась в сердце и в устах у меня, раба Твоего, чтобы сердце мое и уста мои были чистым по благодати и нескверным храмом, приемлющим в себя небесного Царя; чтобы не уподоблялись они по лукавым помыслам звериному логовищу и по лукавым пожеланиям вертепу злых разбойников: но чтобы перст благодати всегда приводил в движение язык мой, как струну на гуслях, к славе Твоей, Человеколюбец, и я непрестанно, во все время жизни своей, и сердцем и устами с любовью прославлял и благословлял Тебя! Ибо кто ленится песнословить и прославлять Тебя, Владыка, тот чужд будущей жизни.

Христе Спаситель! даруй мне по прошениям сердца моего, да уподобится язык мой цевнице благодати, чтоб из многих записей в завете здесь мог уплатить я хотя по немногим взысканиям, и под кровом рук Твоих спасся опять там, когда пред страшною славою Твоею вострепещет всякая душа. Ей, Владыка, Единородный Сын, услышь меня, и прошение раба Твоего приими как дар. Я грешник, спасаемый благодатью; а слава подобает Спасающему грешника щедротами!

4. О добродетелях и пороках

Ублажаю вашу жизнь, христолюбцы, потому что она исполнена благого дерзновения, но окаянна собственная моя жизнь, потому что ни к чему не потребна. Ублажаю вас, возлюбленные; правым житием своим соделались вы любезными Богу и Ангелам. Но кто оплачет меня, который раздражил Бога суетными делами своими? Блаженны вы, за целомудренное свое поведение и за безмерную любовь свою наследующие рай. Дивлюсь вам, для душевной пользы не поленившимся совершить такой дальний путь. Еще же удивительнее для меня, что пришли вы к человеку, ничего не стоящему и осужденному за грехи, и у него требуете слово на пользу. Удивительное, подлинно, дело – насыщенные пришли к истаивающему голодом; увлаженные росою Духа пришли к иссохшиму от жажды; имеющие в себе сладость добродетелей – к исполненному греховной горечи; богатые – к бедному; мудрые – к немощному совестью; благоугождающие Богу – к раздражающему Его; свободные – к пленнику; рачительные – к нерадивому! Вы достойны удивления по добродетелям; а я неразумный беден ими. Вы, украшаясь воздержанием, благоугождаете Богу; а я беспечный подлежу осуждению. Вы по добрым своим делам и похвальному целомудрию стали благоуханием Христовым (2 Кор. 2, 15); а я по своей изнеженности и лености весь стал зловонием. Итак подлинно удивительно, что, обладая столькими преимуществами, пришли вы ко мне, который сам себе не могу быть полезен.

И разумно поступили вы, христолюбцы, вознамерившись стать опорою моей изнеженности, соделать рачительную мою ленивую душу, послужить опорою и подкреплением моему нерадению; потому что сами вы, как совершенные, ни в чем не имеете недостатка.

Поскольку же, водясь смиренномудрием, требуете слова на пользу у меня – человека, ничего не стоящего, и, желая обличить жизнь мою, приказываете это сделать мне самому: то, что принести плод послушания, скажу слово, но скажу со стыдом. Ибо, если вам начну подавать советы, то буду сам себя осуждать. И если других начну обличать, то буду сам себя обвинять. Тогда по праву будет мне сказано слово Спасителя: врачу, исцелися сам (Лк. 4, 23).

Но поскольку Тот же Господь и Спаситель всех сказал: вся, елика аще рекут вам творити, творите: по делом же их не творите (Мф. 23, 3); то, хотя и нечист я, однако же умею подать правый совет; почему, обратив взор на ангельское житие сие, ублажил я каждое его преимущество. Да и кто живущего право и благоугодно и ведущего себя целомудренно не ублажит по причине уготованных ему бесконечных и безмерных благ? И кто не станет плакать о человеке, который живет нерадиво, за жалкие дела свои находится вне небесного царствия, и за беспечность свою извергнут из брачного оного чертога (Мф. 25, 11)?

5. О страхе Божием

Блажен тот человек, который имеет в себе страх Божий. Он явно ублажается и Святым Духом. Блажен муж, бояйся Господа (Пс. 111, 1). Кто боится Господа, тот подлинно, вне всякого вражеского ухищрения, и избежал всех козней врага. В ком есть страх Божий, тот удобно спасается от умыслов злокозненного врага. Враг ни в чем не уловляет его; потому что он из страха не допускает до себя плотских удовольствий. Кто боится, тот не парит умом туда и сюда; потому что ждет своего владыку, да не приидет внезапу и обрящет его ленивым, и растешет его полма (Мк. 13, 36; Мф. 24, 21). В ком есть страх Божий, тот не бывает беспечен; потому что всегда трезвится. Кто боится, тот не предается сну без меры; потому что бодрствует и ждет пришествия Господа своего. Кто боится, тот не остается равнодушным, чтобы не раздражить своего Владыку. Кто боится, тот не ленится, потому что всегда радеет о достоянии, опасаясь подпасть осуждению. Кто боится, тот всегда предпочитает угодное Господу его и приуготовляет это, чтобы Господь, пришедши, похвалил его за многое. Так страх Господень для приобретших оный делается причиною многих благ!

6. О бесстрашии

Кто не имеет в себе страха Божия, тот открыт нападениям диавольским. Кто не имеет у себя страха Божия, тот парит умом и равнодушен к добру, спит без меры и нерадит о делах своих; тот вместилище сластолюбия, тешится всем, что ему приятно, потому что не боится пришествия Владыки; тот хвалится страстями, любит покой, бегает злостраданий, гнушается смирением, лобызает гордыню. Наконец приходит Господь его и находит его в занятиях Ему не угодных, и растешет его полма, и предаст вечной тьме. Такого человека кто не признает окаянным?

7. О любви

Блажен человек, в котором есть любовь Божия, потому что носит он в себе Бога. Бог любы есть, и пребываяй в любви в Бозе пребывает (1 Ин. 4, 16). В ком любовь, тот вместе с Богом превыше всего. В ком любовь, тот не боится; потому что любовь вон изгоняет страх (18). В ком любовь, тот никем никогда не гнушается, малым и великим, славным и бесславным, бедным и богатым: напротив того сам для всех бывает отребием; вся покрывает, вся терпит (1 Кор. 13, 7). В ком любовь, тот ни перед кем не превозносится, не надмевается, ни на кого сам не наговаривает и от наговаривающих отвращает слух. В ком любовь, тот не ходит лестию, сам не запинается и брату ноги не запинает. В ком любовь, тот не соперничает, не завидует, не смотрит ненавистным оком, не радуется падению других, не чернит падшего, но соболезнует о нем и принимает в нем участие, не презирает брата в нужде, но заступается и готов умереть за него. В ком любовь, тот исполняет волю Божию, тот ученик Божий. Ибо сам благий Владыка наш сказал: о сем разумеют вcu, яко Мои ученицы есте, аще любите друг друга (Ин. 13, 34, 35). В ком любовь, тот никогда ничего не присвояет себе, ни о чем не говорит: «это мое»; но все, что ни есть у него, предлагает всем в общее употребление. В ком любовь, тот никого не почитает себе чужим, но все ему свои. В ком любовь, тот не раздражается, не гордится, не воспламеняется гневом, не радуется о неправде, не коснит во лжи, никого не почитает своим врагом, кроме одного дьявола. В ком любовь, тот вся терпит, милосердствует, долготерпит (1 Кор. 13, 4 – 7). Посему блажен, кто приобрел любовь и с нею переселился к Богу; потому что Бог знает Своих и приимет его на лоно Свое. Делатель любви будет сожителем Ангелов и со Христом воцарится. Из любви и Бог Слово снисшел на землю. Любовью отверст нам рай, и всем показан вход в небо. Любовью примирены с Богом мы, которые были Ему врагами. Поэтому справедливо говорим, что Бог любы есть, и пребываяй в любви в Бозе пребывает.

8. О не имеющих в себе любви

Злополучен и жалок, кто далек от любви. Он проводит дни свои в сонном бреду. И кто не станет плакать о том человеке, который далек от Бога, лишен света и живет во тьме? Ибо сказываю вам, братия: в ком нет любви Христовой, тот враг Христу. Не лжив сказавший, что ненавидяй брата своего человекоубийца есть (1 Ин. 3, 15), и во тме ходить (2, 11), и удобно уловляется всяким грехом. В ком нет любви, тот скоро раздражается, скоро приходит в гнев, скоро распаляется ненавистию. В ком нет любви, тот радуется о неправде других, не состраждет к падающему, не простирает руки к лежащему, не подает совета низложенному, не поддерживает колеблющегося. В ком нет любви, тот ослеплен умом, тот друг дьяволу, тот изобретатель всякого лукавства, тот заводчик ссор, тот друг злоречивых, собеседник наушников, советник обидчиков, наставник завистников, работник гордыни, сосуд высокомерия. Одним словом: кто не приобрел любви, тот орудие противника, блуждает по всякой стезе и не знает, что во тьме ходит.

9. О долготерпении

Подлинно блажен человек, который приобрел долготерпение, потому что Священное Писание хвалит его, говоря: долготерпелив муж мног в разум (Притч. 14, 29). И что преимущественнее сего? Долготерпеливый всегда в радости, в веселии, в восхищении; потому что надеется на Господа. Долготерпеливый далек от гнева; потому что все терпит. Долготерпеливый не скоро воспламеняется гневом, не прибегает к оскорблениям, не легко трогается пустыми речами; если обижен, не огорчается; сопротивляющимся не противится; во всяком деле тверд; не скоро вдается в обман, не склонен к раздражению, в скорбях радуется, свыкается со всяким добрым делом; людям, ничем не довольным, во всем угождает; когда приказывают ему, не противоречит; когда делают выговор, не хмурит лица; во всяком случае находит для себя врачевство в долготерпении.

10. О неимеющем в себе долготерпения

У кого нет долготерпения, тот далек и от терпения; потому что недолготерпеливый удобно совращается с пути, готов к раздражению, скоро разгорячается и начинает ссору; если оскорблен, сам оскорбляет; если обижен, воздает обидой же; спорит о вещах, ни к чему неслужащих; дела его и произведения его взвеваются, как листья ветром; он не тверд в словах, быстро перескакивает от одного к другому. У кого нет долготерпения, тот далек от твердости; потому что в скором времени изменяется. Он не приобрел себе рассудительности, дружится с порочным, делит время с злоязычным, помогает обидчику, не скрывает тайны, всякое слово готов вывести наружу. И что злополучнее этого?

11. О терпении

Блажен тот, братия, кто приобрел терпение; потому что у терпения есть упование; упование же не посрамляет (Рим. 5, 5). Подлинно блажен и троекратно блажен тот, в ком есть терпение. Ибо претерпевый до конца, той спасен будет (Мф. 10, 22). И что лучше сего обетования? Благ Господь терпящим Его (Наум. 1, 7). Во что же ценится терпение, знаете ли вы это, братия? Или и о сем надобно приискать мне слово к вашему удостоверению? Терпение одно не бывает; но оно требуется во многих добродетелях. Терпеливый достигает всякой добродетели. В скорбях он радуется, в нуждах оказывается благоискусным, в искушениях восхищается. Он готов к послушанию, украшен долготерпением, исполнен любви. За оскорбления он благословляет; в ссорах хранит мир, в безмолвии мужествен, в псалмопении не ленив, к постам готов, в молитвах терпелив, в делах неукоризнен, в ответах прям, в исправлении поручения благопокорен, в жизни рачителен, в оказании услуг любезен, в обращении привлекателен, в общежитии с братством приятен, в совещаниях сладок, в бдениях неугрюм, в попечении о странных старателен, в хождении за немощными предупредителен; первый помощник в затруднительном положении, в мыслях трезвен, во всяком деле добр. Кто приобрел терпение, тот приобрел упование. Ибо он украшен всяким добрым делом. Почему с дерзновением возопиет ко Господу, говоря: терпя потерпех Господа, и внят ми (Пс. 39, 2).

12. О неимеющем в себе терпения

Злополучен и жалок, кто не приобрел терпения. Таковым Божественное Писание угрожает горем. Горе, говорит, погубившим терпение (Сир. 2, 14). И действительно, действительно горе тому, в ком нет терпения. Он возметается, как лист ветром, не переносит оскорбления, в скорбях впадает в беспечность. Его легко вовлечь в ссоры. Где нужно терпеть, там он ропщет. Где требуется послушание, там прекословит. В молитвах ленив, в бдениях расслаблен, в постах угрюм, в воздержании нерадив, в ответах медлителен, в делах неисправен, в лукавстве неодолим, в занятиях самоволен, в спорах мужествен, в безмолвии бессилен. Людям достойным одобрения он противник, и преуспевающим – соперник. В ком нет терпения, тот подвергается многим потерям и не в состоянии стать добродетельным. Ибо терпением течем на предлежащий нам подвиг, говорит Апостол (Евр. 12, 1). В ком нет терпения, тот чужд всякого упования. Поэтому всякого, кто, подобно мне, нетерпелив, умоляю приобрести терпение, чтобы спастись.

13. О негневливости

Блажен человек, который не легко приходит в гнев, или в раздражение. Он всегда бывает в мире. Прогоняя от себя духа раздражительности и гневливости, он далек от войны и мятежа, всегда спокоен духом и весел лицем. Кто не скоро приходит в гнев и не трогается пустым словом, тот делатель правды и истины. Он без труда сдерживает страждущих говорливостию и обходится с ними терпеливо. Он не делает обиды; с ним не встречаются немощи; он не радуется ссорам; потому что ко всем изъявляет любовь. Негневливый не любит споров, но всегда здрав он умом, любит мир, вселяется в долготерпении. Кто не легко принимает в себя духа вспыльчивости, тот делается обителью Духа Святого. В ком нет вспыльчивости, тот не преогорчавает Духа Святого. Он может быть и кротким, может иметь и любовь, и терпение, и смирение. Негневливый украшается всяким добрым делом и возлюблен Христу. Посему подлинно тот трекратно блажен, кто постоянно отгоняет от себя духа гнева и раздражительности; потому что у него всегда здравы и тело, и душа, и ум.

14. О вспыльчивости

А кто всегда одержим вспыльчивостью, часто и скоро приводится в гнев даже маловажною вещию, тот пусть слышит, что говорит Апостол: гнев мужа правды Божией не соделовает (Иак. 1, 20). И действительно злополучен и жалок, кто побеждается сими страстями. Ибо гневающийся, как говорят, убивает душу свою. Да и действительно, гневливый убивает и губит душу свою, потому что всю жизнь проводит он в смятениях и далек от спокойствия. Он чужд мира, далек и от здравия; потому что и тело у него непрестанно истаявает, и душа скорбит, и плоть увядает, и лице покрыто бледностию, и мысль изменяется, и разум изнемогает, и помыслы льются рекою, и всем он ненавистен. Такой человек далек от долготерпения и от любви; пустыми речами легко приводится в смятение, из безделицы заводит ссоры; где нет в нем нужды, там вмешивается в дело и навлекает на себя большую и большую ненависть. Такой человек любит многословие и хвастается за то, что бесполезно. Ему приятно злоречие; для кротости он немощен, а в лукавстве мужествен. И кто не станет плакать о нем? Он мерзок пред Богом и пред людьми. Ибо вспыльчивый во всем несносен. Поэтому остерегайтесь вспыльчивости.

15. О кротости

Подлинно блажен и трекратно блажен человек, в котором есть кротость. О нем Святой Спаситель и Господь подтверждает это, говоря: блажен кротцыи: яко тии наследят землю (Мф. 5, 5). И что блаженнее сего ублажения, что выше сего обетования, то светлее этой радости – наследовать землю рая? Почему, братия, слыша о чрезмерном богатстве обетования, возревнуйте о приобретении. Поспешите войти во светлость этой добродетели; умилитесь сердцем, слыша сие, и, сколько есть сил, постарайтесь, чтоб никому из вас не быть устраненным от наследия земли сей и после не плакать горько в неразумном раскаянии. Поспешите к кротости, слыша, как она ублажается, слыша, что Духом Святым говорит о ней нелживый Исаия. На ком упокою взор? глаголет Господь: токмо на кротком и молчаливом и трепещущем словес Моих (Ис. 66, 2). Можно ли не дивиться сему обетованию? Ибо что славнее такой чести? Итак смотрите, братия, чтоб не утратить кому сего блаженства, сей безмерной радости и сего веселья. Поэтому спешите, спешите, умоляю вас; приобретите кротость; потому что кроткий украшен всяким добрым делом. Кроткий, если и обижен, радуется; если и скорбен, благодарит; гневных укрощает любовью; принимая на себя удары, остается тверд; во время ссоры спокоен, в подчинении веселится, не уязвляется гордынею, в унижениях радуется, заслугами не превозносится, не кичится, со всеми живет в тишине; всякому начальству покорен, на всякое дело готов, во всем заслуживает одобрение, все его хвалят. Он прочь от лукавства, далек от лицемерия. Он не служит пронырству, не покоряется зависти, отвращается злоречия, не терпит наушничества, ненавидит порицателей, отвращается наушников. О блаженное богатство – кротость! Она прославляется всеми.

16. О лукавстве

Итак плакать, братия, и проливать слезы должно о тех, которые не имеют в себе кротости, но вступили в союз с лукавством; потому что подлежат они тяжкому приговору. Зане лукавнующие, сказано, потребятся (Пс. 37, 9). Святой Бог наш уничижает лукавых, говоря: лукавый человек от лукаваго сокровища сердца своего износит лукавая (Мф. 11, 35; Лк. 6, 45). И еще Пророк говорит: востающыя на Мя лукавнующыя услышат ухо Мое (Пс. 91, 12). Ибо страшен, братия, демон лукавства; потому остерегайтесь, чтобы кому из вас, впав в оное, не укорять самого себя. Ибо лукавый никогда не бывает в мире, но всегда в смятениях, всегда исполнен раздражительности, коварства и гнева, всегда подсматривает за ближним своим, всегда наушничает, всегда завидует, всегда соперничает, всегда ожесточается; получая приказ, противоречит ему; выслушав повеление, извращает его; после доброго совета делает худо; заключив условие, нарушает его; кто его любит, над тем издевается; кто заслуживает одобрения, теми гнушается; кто оказывает успехи, теми не доволен; вразумления ставит ни во что, братии развращает; простодушных притесняет, кротких отдаляет от себя, великодушных осмеивает, пред сторонними лицемерит, одному на другого клевещет, всякому идет наперекор, принимает участие в ссорах, доводит человека до раздражения, помогает в мщении, готов на злоречие, с приятностию говорит о других худо, скор на оскорбление, в многословии силен, усерден в нанесении другим ударов, к произведению мятежа первый помощник, в псалмопении же немощен, в посте расслаблен, для всякого доброго дела не имеет ни сил, ни понятливости, к духовным беседам не способен; потому что всякое беззаконие заградит уста его (Пс. 106, 42). Итак многих слез достоин человек этот; и потому умоляю вас, братия, берегитесь лукавства.

17. Об истине

Блажен, кто жизнь свою согласовал с истиною, а не уловляется всякою ложью. Блажен и трекратно блажен, кто стал делателем истины; потому что Бог истинен (Ин. 3, 33), и лжи в Нем нет. И кто не ублажит соблюдающего истину? потому что он подражает Богу. Кто пребывает во истине, тот подлинно и Богу всегда благоугоден, и всем людям полезен, в братстве прекрасен и во всяком деле правилен. Человек истинный не угождает лицам, не судит неправедным судом, не присвояет себе достоинства и чести, не презирает нищего и нуждающегося, в ответах не льстив, в суждении правилен, в деле и рачителен, в общем составе братства почтен, не знает коварства, не любит лицемерия, всяким добрым делом украшен, и водится только добродетелью. Итак блажен, кто всегда служит истине!

18. О лжи

Но злополучен и жалок, кто коснеет во всякой лжи; потому что дьявол искони ложь есть (Ин. 8, 44). Кто коснеет во лжи, тот не имеет дерзновения; потому что ненавистен и Богу и людям. И кто не станет плакать о человеке, который проводит жизнь во лжи? Такой человек ни в каком деле не заслуживает одобрения и во всяком ответе подозрителен. В монастыре возбуждает он гнев и ссоры, и в братском обществе он то же, что ржа в железе. У него дерзкое сердце, и он не закрывает сего; он охотно выслушивает тайны и легко открывает их; он умеет низлагать языком своим и тех, которые твердо стоят в добре. Начинает дело и показывает, что не он причиной делу. Ничего не говорит без клятвы и думает убедит многоглаголанием. Лжец многоизобретателен и изворотлив. Нет язвы глубже этой, нет позора выше этого. Лжец для всех гнусен и всем смешон. Поэтому будьте внимательны к себе, братия; не коснейте во лжи.

19. О послушании

Блажен, кто приобрел истинное и нелицемерное послушание; потому что такой человек подражатель благому нашему Учителю, Который послушлив был даже до смерти (Флп. 2, 8). Итак подлинно блажен, в ком есть послушание; потому что, будучи подражателем Господу, делается Его сонаследником. В ком есть послушание, тот со всеми соединен любовью. В ком есть послушание, тот приобрел великое достояние, великое богатство. Послушливый всем благоугоден, всеми восхваляется, всеми прославляется. Послушливый в скорости возвышается, в скорости оказывает успехи. Послушливому приказывают, и он не противоречит; дают повеление, и он не извращает его; делают выговор, и он не гневается. Он готов на всякое доброе дело. Им не легко овладевает вспыльчивость. Если услышит упрек, не смущается; от оскорблений не приходит в воспламенение, в печалях радуется, в скорбях благодарит. Он не переселяется с места на место, не переходит из обители в обитель. Увещания не пугают его; на том месте пребывает, куда призван, и не предается унынию. Отца не уничижает и брата не бесчестит; не уклоняется от пребывания в монастыре. Не любит предаваться покою, не пленяется местоположениями, не услаждается воздухом, но, по слову святого Апостола, пребывает в том месте, куда призван (1 Кор. 7, 20). Итак, подлинно много плодов послушания; и потому блажен, кто приобрел оное.

20. О непокорности и ропоте

Но проклятия достоин и жалок, кто не приобрел послушания, предается же ропоту. Ибо ропот в монастыре – великая язва, соблазн для общества, разорение любви, расторжение единомыслия, нарушение мира. Ропотник, когда дают ему приказание, противоречит, к делу негоден; в таком человеке нет даже и доброго расположения: потому что он ленив, и лень неразлучна с ропотом. Поэтому всякий ленивый впадет в злая, говорится в Священном Писании (Притч. 17, 16). Ленивый, как сказано, посланный в путь глаголет: лев на стезях, на путех же разбойницы (22, 14). У ропотника всегда готов предлог. Если приказано ему заняться делом, он ропщет; а вскоре развращает и других. «И это на что, – говорит он, – и другое к чему? И пользы нет в этом деле». Если послан в путь, представляет, что великий будет вред от путешествия. Если будят его на псалмопение, раздражается. Если будят на бдение, отговаривается болезнью желудка и головы. Если делаешь ему увещание, отвечает: «Себя учи, а в рассуждении меня, как Богу угодно». Если учишь его чему, говорит: «Хорошо бы и тебе так знать, как я это знаю». Он никогда не делает дела один, если не привлечет в то же дело и другого. Всякое дело ропотника не стоит одобрения, и негодно и чуждо всякой добродетели. Ропотник рад покою, а беспокойство ему не нравится. Ропотник любит трапезовать и гнушается постом. Ропотник и ленив: он умеет наушничать, знает, как сплести речь; он изворотлив и многоизобретателен, и никто не превзойдет его в многословии; он всегда клевещет одному на другого. Ропотник в делах благотворительных угрюм, к приему странных не способен, в любви лицемерен, в ненависти мужествен. Поэтому, братия, не будем роптать на приказы, какие дают нам, не будем делать возражений, или выставлять своих прав, как больше знающие.

21. О том, чтобы не иметь зависти и соперничества

Блажен, кто не подвержен зависти и соперничеству; ибо соперничество и зависть друг другом держатся, и в ком есть один из этих пороков, в том оба они. Поэтому истинно блажен, кто не впал в сии пороки, и не уязвлен ни одним из них. Ибо кто соперничает с братом своим несправедливо, тот осуждается вместе с дьяволом. Кто соперничает, тот побежден; в нем есть и вражда, его мучит успех других. А в ком нет зависти и соперничества, того не печалит успех других. Когда другому оказана честь, он не смущается. Когда другой возвышен, он не тревожится, потому что всем отдает преимущество, всех предпочитает себе; себя одного почитает недостойным и последним из всех, прочих же всех признает превосходнейшими, всех лучшими себя. Независтливый не домогается чести, с радующимися радуется, не приписывает себе славных дел, успевающим помогает, с удовольствием смотрит на тех, которые идут добрым путем, хвалит тех, которые живут, как должно. Если видит, что брат хорошо делает свое дело, не препятствует ему, но поощряет его своими советами. Если видит другого предавшимся покою, не ставит ему того в вину, но поддерживает его сторону. Если видит брата в проступке, не чернит его, но дает ему надлежащий совет. Если видит гневного, не возмущает его, но с любовью успокаивает, склоняя к миру. Если видит печального, не пренебрегает им, но соболезнует о нем и утешает его душеполезным словом. Если видит неученого и невежду, спешит научить его и наставить в полезном. Если видит незнающего, без зависти указывает ему путь к лучшему. Если видит, что иной спит во время псалмопения, старательно будит его. И короче сказать: независтливый и не имеющий в себе соперничества ни в каком деле не издевается над ближним; напротив того, всякому успеху и всякому доблестному делу друга радуется независтливый.

22. О зависти и соперничестве

А кто уязвляется завистью и соперничеством, тот жалок; потому что он соучастник дьявола, которым смерть вниде в мире (Прем. 2, 24). В ком зависть и соперничество, тот всем противник; ибо не хочет, чтоб предпочтен был ему другой. Заслуживающих одобрение он унижает; кто идет добрым путем, тем полагает на пути соблазны; кто живет как должно, тех порицает, благоговейным гнушается, постящегося называет тщеславным, рачительного в псалмопении – любящим себя показать, скорого на услуги – жадным, расторопного в делах – славолюбивым, прилежно занимающегося книгами – празднолюбцем, искусного на ответы – чревоугодником. Завистливый никогда не радуется успеху другого. Если видит вознерадевшего о деле, не побудит, а скорее наставит его на худое. Когда видит, что иной спит во время молитвы, не разбудит его, а скорее позаботится о соблюдении тишины. Если видит брата предавшимся покою, винит его в этом. Если видит его когда подвергшимся падению, чернит пред всеми. Горе завистливому; потому что сердце его всегда изнемогает от печали, тело снедается бледностью и силы его истощаются. Всем он несносен, всем он враг, всех ненавидит, перед всеми лицемерит, всем строит козни, перед всяким носит личину, ныне дружится с одним, а завтра с другим и в расположении ко всякому изменяется, подделывается к желанию каждого, и чрез несколько времени всякого осуждает, чернит одного перед другим и каждого с каждым путает. Итак, страшная отрава – зависть и соперничество: от них родятся оклеветание, ненависть и убийства. Посему дальше от зависти бегите вы, воины небесного гражданства; дальше держите от себя соперничество и зависть, чтоб не подпасть осуждению вместе с дьяволом!

23. О том, чтоб не быть злоречивым

Блажен и трекратно блажен, кто не повредил языка своего злословием других, кто языком не осквернил сердца, но разумеет, что все мы состоим под наказанием, и не услаждается злословием других, но раздражен против этой страсти. Ибо кто не злословит другого, тот соблюл себя неукоризненным. Ему не было преткновения, и совесть его неосквернена. Кто бегает злоречивого духа, то соблюл себя от сближения с людьми злыми и победил полчища бесов. Кто не приобрел злоречивого языка, тот приобрел неокрадываемое сокровище. Кто не склонен к злословию других, тот избег братоубийства, того другие не будут злословить. Кто не уловлен духом злоречия, тот истинно познал, что сам он человек плотяный, и соблюл себя незапятнанным. Кто не в сообществе с злоречивыми, тот водворится с Ангелами. Кто не отравил ушей и языка злоречием, тот исполнен врачеством любви. Кто не оскверняет уст своих злословием, у того уста благоухают плодами Святого Духа. Посему истинно блажен, и еще скажу, блажен, кто соблюл себя от злоречия.

24. О злоречии и злоречивых

Кто услаждается злословием других, тот ясно показывает, что сам уловлен тем, за что злословит других. Ибо, кто злословит другого, тот сам себя осуждает. Он человек плотский, запутавшийся в сетях мира. В злоречивом все есть: и клеветничество, и ненависть, и наушничество; поэтому признается он братоубийцей, безжалостным, немилосердым. А кто всегда имеет в себе страх Божий, и у кого сердце чистое, тот не любит злословить других, не услаждается чужими тайнами, не ищет себе отрады в падении других. Поэтому подлинно стоит слез и плача, кто приучил себя к злоречию. И что этого ненавистнее? Почему и святой Апостол, запрещая дела порочные, причисляет к творящим их и злоречивого: ни досадители, ни хищницы царствия Божия не наследят (1 Кор. 6, 10).

25. О воздержании

Истинно блажен и трекратно блажен, кто соблюл воздержание; потому что воздержание – подлинно великая добродетель. Но послушайте, до чего воздержание простирается, во что ценится и в чем требуется?

Так есть воздержание в языке – не говорить много и не говорить пустого, владеть языком и не злословить, не обижать словом, не клясться, не празднословить о чем не должно, владеть языком и не клеветать одному на другого, не пересуживать брата, не открывать тайн, не заниматься тем, что не наше. Есть воздержание и в слухе – владеть слухом и не поражаться пустою молвою. Есть воздержание и для глаз – владеть зрением, не устремлять взора, или не смотреть внимательно на все приятное и на что-либо неприличное. Есть воздержание в раздражительности – владеть гневом и не вдруг воспламеняться. Есть воздержание от славы – владеть своим духом, не желать прославления, не искать славы, не превозноситься, не искать чести и не надмеваться, не мечтать о похвалах. Есть воздержание помыслов – низлагать помыслы страхом Божиим, не склоняться на помысл обольстительный и воспламеняющий, и не услаждаться им. Есть воздержание в снедях – владеть собой и не выискивать снедей, в обилии предлагаемых, или яств дорогих, не есть не вовремя, или кроме определенного часа, не предаваться духу чревоугодия, не возбуждаться к алчности добротою снедей и не желать то одной, то другой снеди. Есть воздержание в питии – владеть собою и не ходить на пиры, не услаждаться приятным вкусом вин, не пить вина без нужды, не выискивать разных напитков, не гоняться за удовольствием – пить искусно приготовленные смеси, не употреблять без меры не только вина, но, если можно, и воды. Есть воздержание в пожелании и в порочном сластолюбии – владеть чувством, не потакать случайно возбудившимся пожеланиям, не склоняться на помыслы, внушающие сладострастие, не услаждаться тем, что впоследствии возбуждает к себе ненависть, не исполнять воли плоти, но обуздывать страсти страхом Божиим. Ибо тот поистине воздержен, кто вожделевает оных бессмертных благ и, к ним устремляясь умом, отвращается от плотского вожделения, гнушается плотоугодием, как чем-то погружающим в тень; не любит смотреть на женские лица, не пленяется телесною наружностью, не привлекается красотами, не услаждается приятным для обоняния, не уловляется словами лести, не остается вместе с женщинами, и особливо нескромными, не длит бесед с женами. Кто истинно мужествен и воздержен и блюдет себя для оного безмерного упокоения, тот воздерживается во всяком помысле и всякое пожелание преодолевает вожделением лучшего и страхом будущего века.

26. О невоздержании

Кто невоздержен, и в ком нет воздержания, тот легко уловляется всяким неприличием. Невоздержный и сластолюбив. Невоздержный находит удовольствие в многословии и пустословии. Ему нравятся празднословие и острословие; ему приятна сладость снедей; он выказывает свою храбрость в многоядении и в многопитии, воспламеняется при виде суетного удовольствия, склоняется на нечистые помыслы; из любви к удовольствиям предается сумасбродству, гоняется за славою, мечтает о почестях, как о чем-то таком, что у него уже в руках, при встрече с женщинами делается весел, привлекается красотою; телесная доброцветность сводит его с ума, восхищает благообразие лица, очаровывает статность тела, в беседах с женщинами и смехотворами тает он от удовольствия; мечтает при воспоминании виденного, преобладается припоминаниями, живо представляет в уме женские лица, соприкосновения рук, объятия тел, сближения членов, страстные выражения, обворожительные улыбки, мановения очей, нарядность одежд, доброцветность тела, льстивые речи, сжатие губ, телесную приятность, выразительность движений, время и место свиданий и все, что служит к удовольствию. Вот что сластолюбец и невоздержный живо представляет в уме своем, склоняясь на помыслы!

Такой человек, если видит, что читают книгу о целомудрии, хмурится; если видит, что отцы, собравшись, рассуждают о полезном, уклоняется и не одобряет того; если видит строгую жизнь отцов, негодует; если слышит речь о посте, возмущается. Сходбища братии ему не нравятся; а если видит женщин, просветляется, бегает взад и вперед, чтоб оказать свои услуги; тогда есть у него и голос к пению, есть у него способность и сказать острое слово и посмеяться, чтоб и себе доставить удовольствие и женщинам, какие тут есть, показать себя занимательным и приятным. На безмолвии он скучен и недомогает. Поэтому злополучен и жалок, кто не имеет всех видов воздержания и воздержания во всем.

Посему, братия, слыша, каковы плоды воздержания и какова жатва невоздержности, будем бегать последней и прилепимся к воздержанию. Ибо велика награда за воздержание, и нет предела ее величию. Потому подлинно блажен, кто действительно приобрел воздержание. Блажен, кто утвердился во всякой добродетели и постарался просиять делами праведными. Блажен, кто втайне не делал не угодного Богу, но служил Ему по всей правде, так что все дела его в свете; блажен, кто не склоняется на всякий помысл, внушающий что-либо суетное.

Что ж делать мне, который восхвалил теперь всякую добродетель и не упражнялся ни в одной из них, но провел годы свои во всяких худых делах? И на мне исполняется написанное: накладаете на человеки бремена не удобь носима, и единым перстом не прикасаетеся (Лк. 11, 46). Почему умоляю общую вашу любовь, благословенные Христом, участники рая, потщитесь все вы угождать вписавшему вас в воинство Свое Христу, чтоб никто из вас не был отринут за небрежение или нерадение. Все вы, по благодати Христовой вступившие под иго, остерегайтесь исполнять хотения плоти, чтоб не оказаться нам безответными на страшном оном судилище, на котором будет воздаяние всякому, сделал ли кто доброе что, или худое (2 Кор. 5, 10). Но горе тогда мне, потому что должен буду явиться без дерзновения. И что мне делать в этот час неизбежной нужды?

Блаженны те, которые с дерзновением предстанут тогда Судии, которые из рук Господа приимут святую награду. Но горе тогда пристыжденным в чем-либо презренном и ничего не стоющем. Какое, например, оправдание обвиняемому в славолюбии, или в кичении, или в непослушании, или в неподчиненности, или в чревоугодии, или в опрометчивости, или в многословии, или в гордыне, или в самоуправстве, или в высокомерии, или в зависти, или во вражде, или в вспыльчивости, или в злоречии, или в клеветничестве? Какое оправдание тому, кто будет обвиняем в сих презренных пороках? Какую выгоду или какое удовольствие получаем мы из этого? Но и какая тяжесть отречься от сего!

Потому умоляю вас, братия, постарайтесь, чтоб никто из вас не был осужден в чем-либо таком. Ибо в рассуждении тяжких грехов (хорошо это знаю) вы имеете над собою власть. А этими грехами, как неважными, каждый пренебрегает, думая, что о них и не спросят. Но ими-то и уловляет нас дьявол: ибо делает, что каждый из нас пренебрегает ими, как ничего не значащими. Постарайтесь же, чтоб и эти грехи не служили к вашему уловлению, а напротив того, со всею осторожностью наблюдайте за собою, чтобы прославиться со Христом. Ему слава во веки веков. Аминь.

 

27. О восьми помыслах

Знай, чадо, что восемь помыслов, которыми производится все худое: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, безвременная печаль, уныние, тщеславие, гордость. Они-то ведут брань со всяким человеком. А ты, чадо, если хочешь препобедить чревоугодие, возлюби воздержание, имей страх Божий, и победишь. Если же хочешь препобедить блуд, возлюби бдение и жажду, помышляй всегда о смерти, и никогда не имей бесед с женщиною, и победишь. Если хочешь препобедить сребролюбие, возлюби нестяжательность и нерасточительность. Если хочешь препобедить гнев, приобрети кротость и великодушие и содержи в мысли, сколько зла делали Иудеи Господу нашему Иисусу Христу, и. однако, же Он, как человеколюбец Бог, не гневался на них, а напротив того молился за них, говоря: Отче, отпусти им грех сей: не ведят бо, что творят (Лк.23:34). Если хочешь преодолеть безвременную печаль, никогда не печалься о чем-либо временном; но если тебя язвят словом, или беспокоят, или бесчестят, не печалься, а напротив того радуйся. Тогда только печалься, когда согрешишь; но и в сем случае соблюдай меру, чтобы не впасть в отчаяние, и не погибнуть. Если хочешь препобедить уныние, займись хотя не надолго каким-нибудь рукоделием, или читай, или часто молись. Если хочешь препобедить тщеславие, не люби похвал, ни почестей, ни хороших одежд, ни предпочтения, напротив того люби, чтоб порицали и бесчестили, взводя на тебя ложь: и укоряй сам себя, что ты грешнее всякого грешника. Если хочешь препобедить гордость; что ни делаешь, не говори, что делается сие собственными твоими трудами, или собственными твоими силами, но постишься ли, проводишь ли время во бдении, спишь ли на голой земле, поешь ли псалмы, или прислуживаешь, или кладешь много земных поклонов, говори, что при Божией помощи и при Божием покровительстве делается сие, а не моею силою и не моим старанием.

Старайся, чадо, всегда быть простосердечным и искренним, и не держи одно на сердце, а другое в устах; потому что это - коварство. Будь правдолюбив и нелжив; потому что ложь от лукавого. Не воздавай злом за зло, но если кто сделает тебе зло, прости его, чтобы и тебя Бог простил. Если борет тебя злопамятство, от всей души помолись о том брате, злопамятство отступит от тебя. Смотри, не допускай в себя страсть зависти, чтобы диавол не поглотил тебя живого, но скорее исповедуйся и моли Бога, чтобы избавил тебя от таковой опасности. Если видишь согрешающего, не разглашай его греха, не осуждай его, не питай к нему ненависти, чтобы и тебе не впасть в тот же грех, а лучше скажи: "я хуже его; и сего дня согрешил он, а на утро согрешу я". Знай же и то, что бесы боятся молчания, поста, бдения, воздержания, смирения, молитв, слез и прочих добродетелей монаха. Если хочешь, чтоб Бог даровал тебе слезы, сокрушение и бесстрастие, непрестанно приводи себе на память смерть и гроб свой.

Если обольщен будешь диаволом и впадешь в малый или великий грех, не приходи в отчаяние и не доводи себя до погибели, но прибегни к исповеди и к покаянию, и Бог не отвратится от тебя. Ему слава во веки! Аминь.

Тебя приемлет Бог. Не люби ходить в города. Ибо если не будешь видеть лукавого, то останешься чистым. Не пей вина до опьянения, иначе сделаешь, что сердце твое с неистовством устремится к удовольствиям. Не ешь по два раза в день, чтобы не огрубело тело твое, а с ним не окрепли и страсти. Не запирай двери своей пред странником; потому что в нюже меру мериши, возмерится тебе (Мф.7:2). Посещай больных, да и тебя посетит Бог. Не много спи, но неотступно проси помощи Божией, да избежиши яко птица от сети (Притч.6:5). Не много говори, чтобы не впасть в ложь. Ничего не приобретай себе сверх потребности своей, но живи с умеренным достатком. Безмолвствуй, и делай свое дело. Всею силою держи в узде язык и чрево. Имей смиренномудрие: будь как незнающий и невежда. Будь кроток со всеми людьми. Много вреда от говорливости и смеха; и муж благоразумный соблюдает безмолвие. Имей всегда пред очами своими скорбь и смерть, и никогда искушение не приведет тебя в отчаяние. И вечером и утром испытывай сам себя, как провел ты время. Но этого невозможно сделать без труда. Знай, что как земля не может приносить плодов сама собою без семени и воды: так и человеку невозможно принести плод без злострадания и смиренномудрия. Непрестанно заботься о себе, как о Божием образе. Бойся Бога, как обязанный дать Ему ответ о всех делах своих. Ежедневно спрашивай себя, какую страсть победил ты. Кто верует, что будет суд, тот не судит ни одного человека, но охраняет себя даже от малого и неважного. Кто верует, что тело его воскреснет, тот заботится очистить его от осквернения. Итак, возлюбленный, утвердись в страхе Божием, храня и исполняя все, что должно тебе делать, не полагая преткновений совести своей; но будь к ней внимателен, чтобы и она была стражем твоим и показывала каждый раз, во что ты впадаешь, а не оставляла тебя, попуская впасть в руки врагов твоих. Знай, что, когда ум монаха начнет убегать своей воли и прибегать к Богу, сперва нападает на него уныние. К истреблению же уныния служит молитва и непрестанное размышление о Боге: размышление же поддерживается воздержанием; а воздержание охраняется телесным трудом. Таков тесный путь, вводяй в живот (Мф.7:14).

И вот теснота пути, как в зеркале, открывается монахам в слове. Ибо все настоящее для них горько; иметь собственность опасно, пользоваться ею ненадежно, отказаться от нее болезненно; убожество горько, скудость мучительна, подвижничество тяжело, воздержание многотрудно, строгость жизни не безопасна, молчание мучительно. Монах, если обличит, обязан бывает положить земной поклон; если смолчит, ослабевает в ревности по Богу. Во всяком добром деле ненавистник добра - демон противопоставил подобное ему худое дело: милостыне противоположил корысть, подвижничеству самомнение, бдению обвинение в сонливости, молитве леность, нестяжательности скупость, любви лесть, странноприимству холодность или чревоугодие. Все смешал он, все привел в слитность, во всем стал участвовать. Монашеское житие в опасности наконец рушиться. Глава и ноги терпят вред, глаза и руки страждут недугом. Приобретение собственности ослабило веру, употребление изменило подвижничество; самовластие делает насилие смиренномудрию, приобретение временного низложило надежду; деятельность телесная помрачила собою душевное дело; попечение о плоти ослабило внушения ума; совесть не берет на себя труда привести в сокрушение мысль. Помыслы не спешат содействовать покаянию, и, если не ошибаюсь, говоря это, то подобное сему состояние есть образ плена. Ибо мы ослеплены и не хотим вразумиться, что душа не может делать вместе и добра и зла, худое же предприимлет, прикрываясь добрым: во время поста тщеславится, при воздержании гордится; не хочет внять Богу, Который говорит: никтоже может двема господинома работами (Мф.6:20).

Итак, если истинно возлюбил ты Господа, и прилагаешь старание улучить будущее царствие, и дал обет трудиться по причине своих грехопадений, то помни суд и вечное мучение, со страхом ожидая исшествия своего из этого мира. Не имей пристрастия ни к деньгам, ни к имению, ни к родителям, ни к мирской славе, ни к друзьям, ни к родным, ни к братьям, и вовсе ни к чему земному; не имей ни заботы, ни попечения о сем. Но, прервав всякую связь, отложив заботу, и возненавидев сие, даже собственную плоть свою обнажив от всего этого, беспечально и неленостно иди в след за Христом, взирая всегда на небо и оттуда ожидая себе помощи. Ибо смерть внезапна, суд близок, и горе неготовому!

Горе тебе, душа, что пребываешь бесчувственною в настоящей жизни, каждый день предаваясь роскоши, смеху, рассеянности и живя распутно; в будущий век будешь плакать, подобно богачу, мучимая во пламени вечного огня.

Горе тебе, душа, что не выносишь никакой скорби, причиняемой тебе братом, ни даже жесткого слова, но тотчас вступаешь в противоречие и сопротивление, а за сие теряешь венец терпения и кротости, и будешь на веки осуждена с памятозлобивыми.

Горе тебе, душа, что ненавидишь и поносишь брата своего, или терпишь, когда другие делают тоже, за это будешь наказана с убийцами. Ибо сказано: ненавидяй брата своего человекоубийца есть (1Ин.3:15).

Горе тебе, душа, что пренебрегаешь Божии заповеди и предполагаешь, что спасение в одном образе и имени монаха. Ибо в страшный день услышишь, что Господь скажет: не всяк глаголяй Ми, Господи, Господи, внидет в царствие небесное; но творяй волю Мою (Мф.7:21). Идите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его (25:41).

Горе тебе, душа, что любишь славу человеческую, и почести, и нарядные одежды, и приобретение вещественного; посему в день суда будешь мерзка пред Богом, отринута от лица Его и сопричислена к надменным бесам.

Горе тебе, душа, что каждый день грешишь, а покаяние отлагаешь день за день. Постигнет тебя смерть, как тать в ночи, внезапно, и связанная отведена будешь в геенну огненную, без пользы проливая слезы, и обвиняя свое неразумие.

Горе тебе, душа, что не трепещешь, помышляя, как в страшный день суда, когда и Силы небесные подвигнутся от страха, явишься ты лицу Божию, имея на себе гнусную и оскверненную ризу.

28. О духовном состоянии

На широком пути находится следующее: злоумие, искушения, чревоугодие, пиянство, распутство, непотребство, раздор, гнев, надмение, непостоянство и подобное тому. За ними следуют неверие, неповиновение, неподчиненность. Последнее же из всех зол есть отчаяние. Кто предан сему, тот заблудился с пути истины, и сам себе готовит погибель свою. А на пути узком и тесном встречается следующее: безмолвие, воздержание, целомудрие, любовь, терпение, радость, мир, смиренномудрие и тому подобное. За ними следует вечная жизнь.

29. О злоязычии и о страстях

Всякого рода прохлады рассеяны во всем человечестве, чтобы человек непрестанно боролся умом. Иной услаждается беспорядочною жизнью, но отвращается блуда. А иной предан кичливости, но бегает воровства. Другой порабощен сребролюбию, но пренебрегает нарядами, угождает же чреву. Иной любит вино, но ненавидит гордыню. Иной воздерживается от прелюбодеяния, но в душе у него затаена насмешка. Другой злоречив, но бегает нарядов. Иной выше одного грехопадения, но всецело потонул в другом. Иной неукоризнен в одном, но совершенно погряз в другом. Иной избавился от одной сети, но погребен в другой нечистоте; потому что великость грехов необъятна, но достигается в короткое время; сила каждого великого греха познается из малого вкушения.

Когда враг хочет связать человека пожеланиями, связывает его теми, которыми человек услаждается, чтоб, услаждаясь узами, не захотел он когда-нибудь развязать себя, - потому что связывающий нас хитер, хорошо знает, чем и как связать нас. Если свяжет кого невольными узами, ум тотчас разорвет узы и скоро побежит прочь. Поэтому связывает каждого, чем он услаждается и прохлаждается, ибо во власти нашего ума снять с себя сии узы. А теперь мы, связанные, радуемся тому, и, уловленные, кичимся тем; потому что связанный завистью, как скоро не связан прелюбодеянием, почитает себя ничем не связанным; и связанный ябедничеством, как скоро не связан воровством, думает о себе, что никогда не был связанным. Каждый не знает своих уз и не ведает сетей, разложенных ему. Таковые люди страждут неведением опьяненных. Связанный, как опьяненный, не знает, что он связан. От вина забывает об узах, и в опьянении не видит около себя сетей.

Человеколюбцу же Владыке угодно, чтоб, как бы с намерением, различно на всех возлагалось иго, потому что каждому уделил Он бремя, соразмерив с собственными его силами. Посему и тогда, как приготовлялась у евреев скиния, и богатым и бедным  повелел Он иметь участие в спасительном деле, чтобы каждый приносил плод по силам. Если кто приносил золото»  а иной приносил бисер и другие драгоценные камни, то бедный приносил волосы, а другой выделанные кожи. Богатая давала шелк,  а вдова крашеную шерсть.  Так,  всем нужным для скинии снабдили богатые и бедные, и, украшенная всеми, всех она украсила. Ибо Господь от богатых и бедных принимал обеты каждого, желая показать, что, как на устроение скинии принял принесенное каждым по силам его, так нелицеприятно приемлет обеты каждого, сообразно  с  собственными его делами.  Итак,  Владыке угодно различными средствами руководствовать нас ко спасению, потому что враг различными также предлогами ухищряется предавать нас смерти. И  как  разбойник  за единое   слово  исповедания стал гражданином рая, так иной, погибая за единое хульное слово, делается повинным геенне.

Мариам покрылась проказою, как снегом (Час. 12, 10), будучи осуждена за одно злоречивое слово. И если Мариам пророчица понесла наказание за злоязычие, то какой род наказания постигнет употребляющих без разбора хульные слова, когда и правда Мариам, сказавшей, что было действительно, не одобрена потому только, что выразилась она злоречиво? Если кто и справедливо употребит злоречие, то правда его исполнена неправды. Или  обличи справедливо, или не злословь тайно; или открыто сделай выговор, или не злоумышляй втайне. Ибо уничижается правда, когда примешивается к ней низкое коварство, так как не уважается святыня, если соединится с нею нечистота, уничтожается непорочность, если коснется ее похотливость; уничтожается и вера, если будет внимать прорицаниям; уничтожается благотворительность, если возымеет гордыню; уничтожается единомыслие, если появится в нем насмешливость; уничтожается и пост, если будет при нем место осуждению других; уничтожается и любовь, если возмущена ревностью. Вникай в естественные вещи и у них учись предлагаемому в Писании. Красота истины делается безобразною, когда прикрывает собою порочность. Пища делается убийственною, если сокрыть в ней яд. Нечистым делается у нас чистое мясо, как скоро оскверняется жертвами. Поэтому необходимо нам из видимого уразумевать и невидимое. В изображении Мариам Писание преподало нам урок истины. Тело ее видимым образом сделалось прокаженным, потому что невидимо согрешила она всею душою. Из видимого вреда узнала вред, какой потерпела неприметно. Отвратительною проказою научена, сколь худо и ненавистно   злоречие,   и    видимое   тело   стало    зеркалом заключенной в нем невидимой души. Растлением тела введена в познание, как растлевается сердце, которое любит злословие, и по внешнему человеку поняла внутреннего человека. Как отделилась она от брата своего, так отделялось от нее собственное ее тело, чтоб из собственного своего примера научиться ей любви. Поучимся и мы чрез нее единомыслию и познаем, что, как ей неприятно было смотреть на свое изменившееся тело, так и Бог негодует на раздор человека с собственным его братом. И потому изменяется тело человеческое различными страданиями. Члены его делаются враждебными между собою, потому что сам человек бывает в противоборстве с друзьями; а сие противление учит его приобретать единомыслие и мир с ближними. Сильная молва произошла в стане. Мариам вдруг явилась покрытая проказою, как скоро изострила язык на кроткого, за нее же молившегося; праведный отмститель потребовал у пророчицы отчета за злоречие, потому что праведный не услаждается злоречием, в котором любят проводить время неразумные люди.

Моисей, совершив многие знамения и чудеса, за то одно, что поползнулся несколько язык его, не взошел в землю обетования. Великое и страшное .море не сильно было положить ему преграду в пути, но краткое неправедное слово стало для него стеною, не позволяющею перейти. Если Моисея, познавшего Бога, одно слово лишило земли обетования, то тем паче лишит нас Царствия наш изощренный и напряженный язык.

Святой огонь попалил праведных иереев, находившихся во святыне, потому что, будучи святы в делах, осквернились словами. Если такие мужи потерпели подобные наказания, почему пренебрегает сим наш язык? Посему перестанем злословить братии своих. Земля, не коснувшись скверных и нечистых, поглотила злоязычных. Море поглотило египтян, а земля неуступчивых. Военачальник во время голода сказал слово - • и за слово принял достойную казнь: затоптан во вратах народом (см. 4 Цар. 7, 2, 17). Сей столь мгновенный суд да послужит тебе подтверждением суда будущего, по слову Спасителя, какое изрек Он, что за праздное слово понесет человек наказание (см. Мф. 12, 36).

Итак, под разными предлогами бедный род наш содержится во власти врага. Иной содержится, как должник, другой увлекается, как поручитель. Ибо сама природа учит нас, что иной погибает за другого, и сам, ничем не будучи должен, погрязает не меньше должника. И сие служит указанием долга праведных и неправедных. Праведный по собственным своим делам невинен, но оказывается повинным в делах чужих. Например, при человеке праведном читают истинный рассказ, и если кто-нибудь, засмеявшись, станет опровергать, и праведному угодно помолчать, то молчание его делает его подлежащим ответственности за злоречие, потому что, выслушав худо сказанное и оставив сие без замечания, тем самым засвидетельствовал, что сказанное хорошо. Не уверит тебя в этом власть сильных вельмож. Если случится кому и по справедливости отозваться худо о царе, сделавшем погрешность, то предстоящие не потерпят и слышать того, что говорится против царя. А если бы у кого достало терпения остановиться и выслушать, то одинаковое наказание полагается обоим: и один предается смерти за вину языка, а другой за вину слуха. Рассказывает о ком-либо вор, и ты преклоняешь к нему ухо свое, тогда недро слуха твоего приемлет в себя смерть, которую износит он своими устами. Приняв горькую закваску лжи, ты в себе самом дал ей вскиснуть. Когда змий говорил с Евою, как нашла себе вход в нее смерть? Не чрез слух ли, которым обыкновенно входит сия убийца? Ибо лукавый может и молчащего предать смерти чрез другого говорящего, и кому невозможно умереть от уст, того убивает чрез слух, и невинного делами умерщвляет помыслами.

Когда бесы говорили истину, Спаситель не дозволял им говорить. Ибо Истинному благоугодно было, чтобы не чрез них уверовали в Него, но чтоб истинная проповедь проповедана была истинными проповедниками. Для чего апостолы не могли слышать, когда хвалил их бес? Для того, чтобы горькая речь не западала в чистый слух. А если похвал диавольских как величайшего вреда бегали святые, кто возлюбит злоречие? Принимающий на себя всякие виды имеет обычай терпеливо слушающих его даже истиною вводить в обольщение. Посему-то Спаситель не принимал от бесов речи, в которой была и правда. Одною влагою напояются и добрые и худые травы. Дождь, который сам по себе, может быть, и полезен, содействует зловредности трав. Змея, поедая сладкое, тотчас превращает сие в горечь. А если перельет сие в кого-нибудь, то горе приявшему то в себя. Так ложь и из истины извлекает самый смертоносный яд, потому что в сладких словах ее скрывается несносная горечь. Итак, примером в сем да будет змий, усладивший язык свой для простодушных.

Да удостоверит тебя в этом повествуемое об Искариоте, как он под лобзанием уст и под приветствием мира сокрыл свое лукавство, приуготовил предательство Сердцеведцу Владыке. И если таким оказался лжец пред Создателем, то каким будет он пред тобою, безумный? Кто гнуснее лжеца? Разве тот, кто охотно выслушивает, что говорил лжец. Спаситель Себя Самого предал на смерть, но не предал слуха Своего гласу лжеца; отверзши уста Свои, приял он оцет с желчью, но слух Его не приял речи от скверного. Отдал уста Свои на лобзание предателю, но не дал ответа обманщику. И ты дозволь лжецу лобзать уста твои, но не предавай ему слуха своего. И если даешь ему уста свои, то ему в осуждение послужит лобзание. А если предашь ему слух, то вкушение речей его убьет тебя. Лучше сделаешь, если избежишь обоняния и вкушения яда. От дыма бежишь ты с поспешностью, а лжеца слушаешь с приятностью. Уклоняешься от зловония, а сидишь вместе со злоречивым.

Каждый член обязан ты приличным образом оберегать от вредного. Если тело твое чисто от блуда, береги уста свои от осуждения других. Уста не могут любодействовать, но могут лгать и клеветать. Если один твой член невинен, а другой виновен, с осуждением одного члена весь ты подлежишь осуждению. Возьми в пример воина, у которого тело защищено железным панцирем. И с ним случается, что бывает он уязвлен, если вооружение не крепко. А если чрез малые скважины на панцире острие стрелы наносит смерть храбрецу, то тем скорее нанесена будет смерть в отверстую дверь уха. Ибо дверь уха так велика, что ею вошла в мир смерть, которая, поглощая все поколения, остается ненасытимою. Посему замкни уши затворами и запорами, чтобы не вошло злоречие.

Не пренебрегай осуждением, как чем-то малым, от чего не может постигнуть тебя смерть. Из примера тех, которые бывают добычею ловцов, научись не пренебрегать и самою малостью. Ибо случается, что птица задерживается в сети небольшим когтем, и концом ничего не стоящего ногтя смиряется и преодолевается могущество крыл; и хотя птица совершенно вне сети, однако же вся ею уловляется. И божественный апостол произнес  один и тот же приговор на убийц, злоречивых и невоздержных, равно как и на прелюбодеев (см. 1 Кор. 6, 9-10). Ибо никто из таковых, говорит он, не может наследовать Небесного Царства, и всем им назначил равную участь во время праведного суда - лишение небесного наследия.

А чтобы знать, что таковые достойны равного с прочими наказания, смотри, за какую вину Ханаан подпал вечной клятве? Не за то ли, что посмеялся над праведником? Ибо не за худое какое-либо дело осужден, но за один смех подвергся он страшной ответственности и за дерзость языка понес горькую муку. Чисты были помыслы его, но уста его убили его. Если за малый смех принял он такое горе, - кто не побежит со страхом от шуток, которыми приобретено проклятие? Ибо праведник, лишив Ханаана благословений, предал его проклятию и в нем живо изобразил суд, какой постигнет любящих смеяться. Если диавол внушает тебе повеселиться и смеяться под видом любви, то и Ханаан веселясь посмеялся - и стал под клятвою. Послушай премудрого Соломона, который вопиет и объявляет тебе о вреде, сокрытом в смехе. Кто ругается над человеком, говорит он, тот хулит Творца (Притч. 1 7, 5), потому что смех над человеком обращается против Создателя. Ты равнодушно смотришь на представляющееся тебе забавным, а не знаешь, какая лесть скрывается в этом. Праведный Ной, познав лукавство и не открыв сего не познающему оного, решительно лишил его благословений, чтобы ты как рассудительный, узнав, каково гнусное действие смеха, перестал смеяться над братом.

Семей произнес проклятие, а апостол произнес страшное слово на клянущих. Посмотрим же внимательно, какую выгоду получили себе произносившие проклятия. Каким грехопадением пал Семей? Не оказался он прелюбодеем, не пойман в воровстве, но произнес проклятия, в которых видна была клевета. Клеветою открывается и то, что было; ею разглашается и то, чего не было. Когда раздражительность постигают болезни рождения, тогда рождается всякое лукавое слово. В сем-то раздражении Семей злословил незлобивого царя, и на того, кто многократно спасал Саула от смерти, возводил обвинение в Сауловой смерти. Поскольку же вопреки правде произнес на него суд, то справедливо осудил его праведный судия: положил ему предел, которого не должен он был преступить. И он обещался хранить его, но преступил, и обещание обратилось в ложь. Таким образом, сею ложью доказана клевета его на праведного, чтобы по делам своим получил он справедливое наказание, чтобы, как сам, изострив язык свой подобно мечу, убил им невинного, так против изострившего неправедно язык вышел изощренный меч, и как в этом веке постигла его гибель, так и в будущем уготовано было ему мучение. Посему кто будет увеселяться клеветами, чтобы понести за них двойное наказание?

Невоздержных и злоречивых апостол предал одному осуждению с убийцами и любодеями. Знай, что невоздержность исключила Исава из первородных. И ты невоздержностью можешь утратить права первородства. Великий человек унижается ради того, что не стоило никакого уважения, терпит бесчестие за малость. Выслушай совершившееся чудо, как слова превозмогли над делами, и вера преодолела права естества и рождения. Привзошедшее слово похитило некрадомое первородство, и что принадлежало Исаву по естеству, того Иаков, потщившись, достиг верою. Вера и клятва согласно доказали силу рождения, и права первородства, данные по плоти, восприяли духовно. От чего разоблачила клятва, то приняла на себя вера. Какое чудо последовало между разоблаченным и приобретшим чрез куплю! Разоблаченный перенес сие не почувствовав, и облекшийся пребыл невинным, с Исава совлечены несовлекаемые права первородства! Как Иаков принял на себя недозволеное ему облачение! Как юноши сии вступили в сверхъестественную куплю! Купля юношей ускользает от нашего разумения и не может быть объяснена надлежащим образом. Кто отважится отвечать на вопросы о неизреченном рождении Единородного?

Скажи мне еще, как Иаков совлек права первородства с Манассии и возложил их на Ефрема, чтобы первородство сделалось для него памятником славы. Так первородство исполнено чудных указаний и бесчисленных, все превосходящих тайн. В нем изобразилось крещение, в нем запечатлелась вера, им назнаменовано неискусомужие. Иаков сам купил его за цену, а Ефрему уделил даром. Ни Манассия не заслуживает в сем деле порицания, ни Ефрем не достоин удивления, но чудна неукоризненная власть дающего. Поэтому кто покусится жаловаться на первородство язычников? Если бы захотели жаловаться иудеи, то пусть сперва жалуются на то, что отнято первородство у Манассии. Но не погрешил отнявший у него, чтоб показать власть свою. У них же отнял первородство Господь, чтоб обнаружить Свою правду, потому что они согрешили. Никто не может обвинять Иакова в отнятии прав первородства у не согрешившего Манассии. Кто же осмелится винить Бога, что отнял первородство у убийц Господних?

Если клятва оказалась столько крепкою, что могла превозмочь первородство Исава, потому что, поклявшись однажды и не нарушив клятвы, потерпел столь великое наказание, - то какой тьме будет предан клянущийся и нарушающий клятву? Если Исав, терпя обиду, не захотел солгать, потому что обещался с клятвою, – то как обращаешь ты в ничто свои условия, заключенные для твоего спасения? Если Ирод сдержал обещание, бывшее причиною его погибели, то не отступай от условий, на которые согласился ты ради вечной жизни.

И как прившедшее слово имело силу прав первородства, сообщенных рождением, так прившедшее злословие может произвести то же, что и убийство. Одного языка достаточно, чтобы нанести вред не меньший, чем и мечом; нечистый помысл может иметь силу прелюбодейства; скрытая насмешка, подобно сети, бывает злокозненна, и недобрый совет для приемлющих оный может быть хуже яда. Если Исав утратил свое первородство, совлекши его с себя словом, - то кольми паче человеку слабому легко потерять целомудрие? Кто, облекаясь в ложь, нарушает истинность обещания и на словах отрицается веры, тот делается тьмою, совлекая с себя веру, равно как верный, на словах приемля веру, облекается в нее. Посредствующее при деле слово может заменить собою самое дело. Совещание может оказаться столько же худым, как и лукавый поступок; недобрый взгляд может произвести лукавое действие; неразумная зависть может уязвить не менее стрелы; клевета может изрыть бездны погибели. Будем бегать недоброго помышления, потому что помышление судится наравне с поступком. Приступим к доброму помышлению, которое от испытующего советы сердечные получает награду наравне с делами. Намерение есть уже дело, потому что в нем, как все производящем, водружено основание нашей свободы.

Каждой вещи есть нечто противоположно. Тьме противополагается свет, горькому сладкое, сну бодрствование. Создавший сие не попустил быть ни одной из противоположных вещей, не спрягая с нею противоборствующего ей. Ибо, если человек смертный имеет искусство приготовлять пособия против того, что ему противно, упокоения в скорбях, мази для врачевания, сообразуясь с морем, а также и с сушей, и для каждого сообразно со временем и со страданиями разумно определяет приличные врачевства, - то кольми паче Создатель сочетал вещи, соразмерив их между собою, в порядке расположил твари и, соразмерив, дал пособия и, собрав, сочетал, чтобы человек имел то и другое в противодействие одного другому. Посему у тебя, человек, есть оружие против всякого противника. Если же, когда дано тебе все это в помощь и ты, вознерадев, окажешься побежденным, то на суде не будешь иметь никакого оправдания, потому что есть у тебя разные оружия против козней сопротивника.

Если враг пустит в нас разжженными своими стрелами, то и мы у себя имеем необоримый щит - молитву. Если воздвигнет на нас брань сластолюбия, снарядим против него любовь - споборницу души. Если вознамерится пленить неправдою, прибегнем к правде - и спасемся. Если вознамерится уязвить тебя человеконенавистничеством – встречай его могуществом человеколюбия. Если борет  тебя гордынею - сразись с ним смиренномудрием. Если возбуждает против тебя плотскую похоть -облекись скорее в броню целомудрия. Если мечет в нас из пращей невоздержности - возложим на себя шлем непорочности. Если предлагается богатство, то знаем, как ублажена нищета. Если нападает на нас ненасытностью, сделаем себе крылья -пост. Если зависть причиною нашего сокрушения, то есть у нас любовь, которая, когда захочет, может исправить и воссоздать. Поскольку есть стрелы у врагов наших, то есть стрелы и у нашей немощи. Если погонится за нами, как фараон, то есть море, которое может потопить его. Если сокроет сети на земле, то есть Избавляющий нас на небе. Если устремляется на нас, как Голиаф, то есть Давид, который может смирить его. Если кичится, как Сисара, то будет поражен церковью. Если поведет брань подобно Сеннахириму, то будет истреблен вретищем и пеплом. Если станет подражать вавилонянам, то есть святые, подобные Даниилу. Если вознесется, как Нееман, то есть постники, которые могут умертвить его. Если возжжет огонь похотения, то есть целомудренные подражатели Иосифу. Какое же его действие не будет расстроено нами? Какую возбудит страсть, против которой не было бы готового врачевства? Какой приготовит подлог, к обличению которого не было бы горнила? Какой во власти его вред, которому бы не было у нас противоборствующего средства? Какие скроет сети,  о которых бы не было у нас сведения? Какую устроит бойницу, которой бы не разрушили и не учившиеся? Какая есть у него твердыня, которою бы не овладели и жены? Какую уготовит печь, которой бы не угасили верные юноши? Какой ископает ров, которого бы не пренебрегли Даниилы? Какую уготовит еду, которую бы не обратили в ничто Анании? Враг посеял гордыню, а смиренномудрие Моисеево попрало ее. Нееман прельщал золотом, но Елисей пренебрег и отринул его. Симеон принес деньги, но Петр произнес на него справедливый приговор о Христе Иисусе Господе нашем. Ему слава и держава во веки веков! Аминь.

30. О молитве

Недлинно блаженное дело - не грешить, а согрешающим - не отчаиваться, но плакать о том, в чем согрешили, чтобы слезами опять получить блаженство. Посему прекрасно всегда молиться и не унывать, как говорит Господь (Лк. 18, 1). И апостол еще говорит: непрестанно молитесь (1  Сол. 5, 18), то есть и ночью, и днем, и всякий час. Не только , входя в церковь, но и в другие часы не оставляй о сем попечения; напротив того, работаешь ли, спишь ли, или находишься в дороге, или ешь, или пьешь, или лежишь - не прерывай молитвы, ибо не знаешь, когда придет требующий души твоей. Не жди воскресного дня или праздника, не разбирай различия мест, но, как сказал пророк Давид, молись на всяком месте владычества (Пс. 102, 22). Посему в церкви ли ты, или у себя дома, или в поле, пасешь ли овец, занимаешься ли постройкой, бываешь ли на пиршестве - не оставляй молитвы и, когда можно, преклони колена, а когда невозможно, молись умом, и вечером, и утром, и в полдень. Если молитва будет предшествовать делу, и встав с ложа, первые свои движения посвятишь молитве, то грех не найдет доступа к душе. Молитва есть предохранительное средство для целомудрия, обучение сердца, укрощение кичливости, очищение от памятозлобия, истребление ненависти, исправление нечестия. Молитва - крепость телу, благоденствие дому, благоустройство городу, могущество царству, знак победы во время брани, прочность мира. Молитва - печать девства, верность брака, оружие путников, страж почивающих, благонадежность бодрствующих, плодоносие земледельцам, спасение плавающих. Молитва - заступница судимых, отрада заключенных, утешение скорбящим, веселие радующимся, ободрение плачущим, праздник в дни рождения, венец супругам, погребение умершим. Молитва - беседа с Богом, равночестие с ангелами, преспеяние в добром, отвращение от худого, исправление согрешающим. Молитва Ионы соделала домом кита, а Езекию от врат смертных возвратила к жизни, и отрокам в Вавилоне превратила пламень во влажный ветер (Дан. 3, 50). Молитвою Илия связал небо, не было дождя на землю три года и шесть месяцев (Иак. 5, 17). Видите, братия, как сильна молитва. В целой жизни человека нет иного достояния драгоценнее молитвы. Никогда не удаляйтесь от нее, никогда не оставляйте ее, но будем молиться, зная, что труд наш не тщетен пред Господом (1 Кор. 15, 58).

И когда стоите на молитве, прощайте, если что' имеете на кого, дабы и Отец ваш Небесный простил вам согрешения ваши (Мк. 11, 25). Смотрите, возлюбленные, чтоб не вотще трудиться нам молясь, если будем иметь на кого вражду. Господь говорит, еще: если принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой (Мф. 5, 23-24). Итак, явно теперь, что если не сделаешь сего прежде, то все, что ни приносишь, не будет принято. Если же исполнишь повеление Владыки, тогда с дерзновением молись Господу, говоря: «Оставь мне, Владыка, долги мои, как и я оставляю брату моему, исполнив заповедь Твою. Хотя и немощен я, однако ж оставил». И Человеколюбец скажет в ответ: «Если ты оставил, оставляю и Я; если ты простил, прощаю и Я твои долги; потому что имею власть отпускать на земле грехи». Отпустите - и отпустится вам. Видите несравненное Божие человеколюбие? Видите безмерную Божию благодать? Слышали вы краткий способ ко спасению душ ваших.

31. Слово умилительное

Приидите возлюбленные; приидите отцы и братия мои, избранное стадо Отца, запечатленные воины Христовы. Приидите дети, выслушайте слово спасительное для душ ваших. Приидите, займемся куплей, пока еще день купли. Приидите, приобретем вечную жизнь, купим спасение душ своих. Наполните глаза свои слезами, и вскоре отверзутся очи ума вашего. Приидите все единодушно, богатые и бедные, начальники и подчиненные, старцы и юные, сыны и дщери, и всякий возраст, все желающие избавиться вечного наказания и стать наследниками небесного царствия. Вместе с святым Давидом воззовем к милостивому и человеколюбивому Господу, говоря: открой очи мои, и уразумею чудеса от закона Твоего (Пс.118:18). Просвети очи мои, да не когда усну в смерть (Пс.12:4). Возопием, как возопил слепец: помилуй мя, Господи, Сыне Бога Вышняго (Мк.10:47; 5:7). И если иные будут останавливать, или претить, чтоб мы умолкли, сильнее возопием, и неутомимо будем вопиять, пока не отверзет очи сердец наших Светодавец Иисус. Приступите ко Христу, приступите к Нему, и просветитеся, и лица ваша не постыдятся (Пс.33:5). Возьмемся за прекрасную мысль, возжелаем себе царства и рая; и вскоре станете вы пренебрегать делами века сего. Подвизайтесь в этот единонадесятый час, спешите, чтоб не остаться вне затворенных дверей. Вечер близко, и Мздовоздаятель идет с великою славою воздать каждому по делам его. Покаемся, братия, пока есть время.

Послушайте, что говорит Господь: радость бывает на небесах о едином грешнице кающемся (Лк.15:10). Для чего предаешься нерадению, грешник? Для чего отчаиваешься? Если на небе бывает радость, когда каешься; то чего тебе страшиться? Ангелы радуются, а ты предаешься нерадению! Архангел - проповедником покаяния, а ты будешь бояться? Пречистая и нераздельная достопокланяемая Троица призывает тебя, а ты воздыхаешь!

Да не будет для нас сладостным мирское попечение, чтоб не испытать нам горечи вечного огня и червя неусыпающего! Поэтому поплачем немного здесь, чтоб не плакать там, мучась вечно. Смотрите, никто да не будет нерадив, потому что пришествие Христово внезапно, как страшная молния. Ужели не страшитесь сего? В оный час каждый восприимет по делам своим; каждый понесет свое бремя, каждый пожнет, что посеял. Все непокровенными предстанем судилищу Христову, и каждый из нас даст Судии ответ за себя. В тот час никто никому не в состоянии помочь, ни брат брату, ни родители детям, ни дети родителям, ни друзья друзьям, ни муж супруге, но каждый со страхом и трепетом будет стоять в ожидании услышать Божий приговор.

Для чего остаемся нерадивыми и не приходим сами в себя? Для чего оставляем в пренебрежении святые Писания и слова Христовы? Или думаете, что Христово слово и слова Христовых Апостолов и Пророков не осудят нас в тот день на страшном суде, если не соблюдем и не сотворим, что повелевают они нам? Послушайте, что говорит Господь ученикам: слушаяй вас, Мене слушает, и отметаяйся вас и Отца Моего, Мене отметается (Лк.10:16). И в другом месте говорит еще: отметаяйся Мене, и не приемляй глагол Моих (Аз не сужду ему), имать судящаго ему. Слово, еже глаголах, то судит ему в последний день (Ин.12:47-49). Какое же слово будет судить нас в последний день? Святое Евангелие и прочие святые писания святых Пророков и Апостолов. Поэтому, братия, умоляю вас, не будем оставлять в пренебрежении написанного. Ибо небо и земля мимоидет, словеса же Христовы не мимоидут (Мф.24:35).

Приидите же, возлюбленные, и пока не наступил тот страшный день, ввергнем себя в море щедрот Божиих. Сам Бог увещевает и приглашает всех, говоря: приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы (Мф.11:28). Всех приглашает Человеколюбивый и Незлобивый, Сострадательный и Долготерпеливый, Который хочет, чтоб спаслись все люди. Не Своих только увещевает и призывает, но всех зовет: "приходите ко Мне все, богат ли кто, или беден; потому что грядущаго ко Мне не изжену вон (Ин.6:37). Кто же грядущий ко Мне? - Кто имеет у себя заповеди Мои, и соблюдает их; кто слушает слово Мое, и верует в Пославшего Меня". Блажен, кто слушает и соблюдает слово Его, и жалок, кто не повинуется; потому что слово то судит ему в последний день (Ин.12:48), по написанному. Страшно впасти в руце Бога живаго (Евр.10:31)!

Покайся, брат, и не приходи в робость! Покайся, грешник, смело полагаясь и взирая на безмерное человеколюбие Христа, сказавшего: не приидох призвати праведники, но грешники на покаяние (Мф.9:13). Покайся, чтоб не постыдиться на страшном суде, где со страхом будут предстоять тысячи тысяч Ангелов и Архангелов, когда тайное сделается явным, и раскроются книги дел, когда отлучены будут одни от других как овцы от козлищ. Подлинно страшный и ужасный час, потому что укоряет страшный, правдивый Судия. Кто не убоится оного часа? Кто не придет в робость? И Судия силен, и судилище неумолимо, и дела наши стоят перед глазами, и огненная река перед судилищем, и неумолчна песнь праведников и Ангелов, и нестерпимо рыдание, и бесполезны слезы грешников.

Тогда отверсты будут сокровища, и праведники получат их. И блаженны алкавшие и томившиеся жаждою; потому что там насытятся: а горе насыщенным; потому что там будут алкать и жаждать. Блаженны плакавшие и рыдавшие; потому что там возсмеются и утешатся: а горе смеющимся ныне; потому что там непрестанно будут плакать и рыдать. Блаженны миловавшие; потому что там будут помилованы. Слышали вы, как ублажаются подвизающиеся, и сколько злосчастными признаны нерадивые.

Размысли обо всем этом и поспеши спастись. Не смотри на нерадивых и роскошествующих, зане яко трава скоро изсшут (Пс.36:2). Не возлюби века сего; потому что делает он запинание любящим его, и на час услаждает, в тот же век отпускает обнаженными. Слушай святые Писания и внимай им, и не впадешь в обман, и не сделает тебе запинания этот суетный и лукавый мир. Послушай, что говорит Богослов Иоанн: не любите мира, ни яже в мире: яко все, еже в мире, похоть плотская, и похоть очес, и мирское обольщение, и мир преходит, а творяй волю Божию пребывает во веки (1Ин.2:15-17). Послушай, что говорит Господь: кая польза человеку, аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит (Мф.16:26)? Тщательно, со страхом внимайте слову Его; потому что слово, еже глагола, и имже научи, то судит нам в последний день.

Не лжив Господь. Да не будет сего! Ибо Он есть истина. И если вполне знаешь, что Он есть истина, и что слова Его не лживы; то почему же остаешься в нерадении, несчастный? Чего ждешь? Что у тебя в мысли? Кто будет отвечать за тебя? Разве не знаешь, что всякий сам за себя даст ответ Богу? Разве не знаешь, что каждый пожнет, что посеял, и что каждый понесет собственное свое бремя? Пока есть еще время, расточи бремя грехов своих. Тебя призывает человеколюбивый Бог, говоря: приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии. Всех увещевает Он. Никто не отчаивайся. Никто не смей говорить: "я не грешил". Кто говорит, что не согрешил, тот слеп, ходит ощупью и злосчастнее всех людей. Ибо евангелист Иоанн говорит: аще речем: яко греха не имамы, то лжем и не творим истины, себе прельщаем и Бога лжа творим (1Ин.1:8.10). Никто же чист от скверны (Иов.14:4).

Итак что же? Не слезы ли нужны нам, чтоб омыть скверну, воспевая со святым Давидом: омыеши мя и паче снега убелюся (Пс.50:9); и еще: измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу (Пс.6:7)? В одну ночь согрешил он, а плакал каждую ночь; почему и стал блаженным. Ибо Пророк сей ясно предузрел сказавшего: блажени плачущии.

Поэтому не плачь ни о чем преходящем в веке сем; не услаждайся приятностями житейскими; не желай себе богатства мира сего; с отвращением смотри на мягкие одежды и нарядные убранства; с отвращением смотри на пестроту красок, на сурмление бровей, на прикрасы и пышность, на бесовские их песни, на гусли, свирели и рукоплескания, на бесчинные и неблагоприличные взывания. Не знаешь разве, несчастный, что все это диавольский посев? Все это делают язычники, у которых нет надежды спасения, А мы не будем уподобляться язычникам, у которых нет надежды спасения, чтобы не подпасть одному с ними осуждению. Послушайте Апостола, который говорить: сие убо глаголю и послушествую о Господе, ктому не ходити вам, якоже и прочии языцы ходят в суете ума своего, помрачени смыслом (Еф.4:17). Почему, оставив дела языческие, не станем опять возвращаться назад и делать то же самое.

Однажды на всегда отрекся ты от сатаны и от аггелов его, и при многих свидетелях вступил в завет со Христом. Смотри же, с кем вступил в завет и не пренебрегай сим. Но знай, что в тот же час Ангелы записали слова твои, и завет твой, и отречение твое, и хранят это на небесах до страшного дня судного. Ужели же неустрашает тебя это и не приводить в ужас? В день суда Ангелы принесут рукописание твое и слова уст твоих пред страшное судилище, которому и Ангелы предстоять с трепетом. И тогда услышишь неприятное для тебя слово: от уст твоих сужду ти, лукавый рабе (Лк.19:22). Действительно, горько тогда вздохнешь, и восплачешь в тот час; но это не принесет тебе пользы.

Будь же милостив к себе самому и не питай ненависти в душе своей. Открой глаза свои, и посмотри на многих, как они подвизаются, как стараются спастись, сколько употребляют усилий на всякое доброе дело, как оберегают себя от зависти, от злоречия, от ненависти, от смеха, от блуда, от роскоши, от ссоры, и от всякого иного худого дела, как возлюбили путь узкий и тесный, постятся, бодрствуют, злостраждут и плачут, как уготовили светлые светильники свои, как уста их воспевают и славят всегда бессмертного Жениха, а очи их всегда видят красоту Его, и душа их веселится. Подумай и смотри: Жених уже приближается и не замедлит. Он идет обрадовать любящих Его, идет призвать плакавших и рыдавших не ради мертвеца, не ради временной потери имений, но ради удобообстоятельнаго греха (Евр.12:1) и царствия, которому не будет конца, и ради блаженного наслаждения раем, из которого мы изгнаны, когда преступили заповедь Божию, и в который опять возвращаются плачущие и рыдающие. Он идет увенчать подвизавшихся законно и возлюбивших узкий и тесный путь. Идет помиловать милостивых. Идет соделать блаженными ради Него обнищавших. Идет исполнить благами ради Него алкавших и жаждавших. Идет осветить тайная тмы, и объявить советы сердечныя (1Кор.4:5). И почему не сказать короче? Идет воздать коемуждо по делом его (Рим.2:6). Идет уже не с земли, как прежде, но с небес с силою и славою многою (Мф.24:30). Тогда вострубят трубы с небес и силы их подвигнутся (Лк.21:26); вся земля, как вода в море, восколеблется от славы Его; потечет пред ним река огненная, очищая землю от беззаконий. Потом вдруг вопль: се Жених грядет (Мф.25:6). Вот идет ожидаемая Радость; вот идет Похвала праведных, Солнце правды; вот идет Царь царствующих, Которого царствию не будет конца! Вот идет Судия праведный! Се грядет, исходите во сретение Ему! Тогда с радостью придут те, у кого есть светло горящие светильники и чистая одежда, и они услышат глас Жениха, Который скажет им: приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира (Мф.25:34).

И у кого светильники горят светло, те, без сомнения, при происшедшем вопле, пойдут во сретение весело, с великим дерзновением, радуясь и надеясь, что светильники их не угаснут. А ты, увидев тогда себя в великой скорби, в ужасном несчастии, в нестерпимой нужде, и примечая, что светильник твой угас, со стыдом скажешь: "братия мои, ссудите мне несколько елея, потому что светильник мой угас"; и скажут тебе в ответ: еда како недостанет вам и нам, идите же к продающим и купите (Мф.25:9). И пойдешь от них со скорбью, с болезнью, с воздыханиями, горько плача, и не находя, где купить: потому что купля жизни кончена, и вся жизнь колеблется, как вода в море. Не стало уже тех нищих, которые сидели на дверях церковных, и продавали там елей.

Итак приведенный в крайнее затруднение и совершенно не видя себе помощи, плача и сетуя, скажешь: "пойду, ударю в двери Христова милосердия. Кто знает, может быть, Христос и отворит мне их?" Идешь, ударяешь, и Жених ответствует тебе изнутри: "аминь глаголю тебе не вем тя (12). Отойди от меня делатель беззакония. Ты не миловал, и не будешь помилован. Ты не внимал голосу нищего, и Я не внимаю твоему голосу. Ты слышал святые Мои писания, и смеялся над ними; поэтому не дозволяю тебе взойти. Ты не принял Моих Пророков и Апостолов; потому слово, еже глаголах, то судит тебе в сей последний день. Отойди от Меня; узкие врата не приемлют тебя; ты питал плоть свою и убивал душу свою; как же хочешь взойти сюда и осквернить царство Мое? Ты запятнал одежду плоти своей; наполнил уста свои злословием, ненавидел ближнего своего, выполнял волю диавола, отвергал же Мою волю; как же теперь просишь позволения войти, куда ничего не предпослал, где ничего тобою не запасено, - ни слез, ни плача, ни поста, ни бдения, ни псалмопения, ни девства, ни терпения, ни милостыни? Ничего такого не предпослал ты сюда; чего же здесь ищешь? Обитель эту населяют ради Меня обнищавшие. Это - царство милостивых; это - веселье плакавших; это - радость каявшихся и рыдавших и оплакивавших грехи свои, это - покой бодрствующих и постящихся; это - жизнь вдов и сирот. Здесь алкавшие и жаждавшие возвеселятся во веки; ты же восприял еси благая в животе твоем (Лк.16:25); иди от Мене во огнь вечный" (Мф.25:41).

Слушая это, ты будешь стоять пристыжденный. И в то же время дойдет до ушей твоих глас веселья и радования и узнаешь голос каждого из друзей своих и горько вздохнешь тогда, говоря: "увы, мне несчастному! как я лишился этой славы и разлучен стал с ними за лукавые и негодные дела свои! Действительно справедлив суд Божий. Действительно пострадал я справедливо. Они жили воздержно; а я гонялся за обедами и ужинами. Они псалмопевствовали, а я молчал. Они молились, а я парил умом. Они смиряли себя, а я предавался гордости. Они не занимались собою, а я любовался собой. Они плакали, а я смеялся. Поэтому они теперь радуются, а я сетую; они веселятся, а я плачу; они будут царствовать со Христом в бесконечные веки, а я с антихристом ввергаюсь в огнь вечный. Увы, мне злосчастному! Что со мною сталось? Сколько благ утратил я для того, чтобы несколько времени исполнять мне волю диавола? Теперь узнал я, что каждый приемлет по делам своим. Теперь узнал я, что насмеялся надо мною и запнул меня суетный мир. О, скольких благ лишил я сам себя! О, какому подвергся я стыду! О, сколькими бедствиями обременил я себя!"

Это и подобное тому будешь говорить, терзаясь, и никакой не получишь от того пользы, потому что нет там пользы и в покаянии. Потому-то божественные Писания Апостолов и Пророков возвещают и свидетельствуют нам, что благ, яже уготова Бог любящим Его, око не виде, ухо не слыша, и на сердце человеку грешнику не взыдоша (1Кор.2:9). Слышал ты еще, что говорил Господь: не убойтеся от убивающих тело (Мф.10:28). И еще в другом месте: блаженны гонимые ради Меня (Мф.5:10.11). Потому и Апостол говорит: не льститеся, Бог поругаем не бывает: еже бо аще сеет человек, тожде и пожнет: сеяй в плоть свою, от плоти пожнет истление: а сеяй в дух, от духа пожнет живот вечный (Гал.6:7.8). Ибо сеющие слезами, радостию пожнут (Пс.125:5). Будьте внимательны с сего времени, братия мои, и помните написанное: изыде сеяй сеяти семене своего (Лк.8:5), Кто же исшедший и сеющий? - Добрый Домовладыка, Господь наш Иисус Христос! Что же Он сеет? - Евангельское слово, святые Свои заповеди! Где же Он сеет? На какой земле? На сердцах человеческих, во всех концах мира. Но не все повинуются Евангелию, не все возделывают ниву, чтоб падшее на нее семя Господне принесло плод. Напротив того, оставаясь невозделанными, заросши тернием, и находясь в обольщении, принимают слово, и от печали и богатства и сластми житейскими ходяще подавляются, и не совершают плода (Лк.8:14). Вы же, возлюбленные, уготовьте сердца свои к принятию Евангелия, и да не подавляет ума вашего многое попечение о житейском. Будем заботиться о необходимом, а не о роскоши. Если станете держаться умеренности; то будете иметь покой. А если погонитесь за роскошью и за тем, чтоб иметь у себя больше других; то труда много, путь ненадежен, скорбь неутолима, и жизнь многопопечительна.

Едино же есть на потребу, братия мои, как говорит Господь (Лк.10:41). И одно должно делать отчасти по телесной потребности, а другое непрестанно для спасения души своей; потому что душа всего выше. Для души, братия, будем подвизаться, и заботиться и готовиться каждый день. Не будем тратить всего своего времени на попечение о теле. Но когда тело взалчет и потребует пищи, тогда приведи себе на мысль, что и душа требует удовлетворения собственных ее нужд. И как тело не может жить, если не вкусит хлеба, так и душа мертва, если не приобщится духовной мудрости. Человек состоит из двух частей, из души и тела. И потому Спаситель сказал: не о хлебе едином будет жив человек (Мф.4:4). И ты, как хороший приставник дома, душе давай душевные снеди и телу - телесные, а не одно тело свое питай, оставляя душу свою нуждающеюся во всем и гладною. Не дай душе умереть, но питай ее словом Божиим, псалмами, пениями и песнями духовными; чтением Божественных писаний, постом, бдением, молитвами, слезами, надеждою, помышлениями о будущих благах. Все сие и подобное сему есть пища и жизнь для души.

Смотрите, братия, чтобы кому из вас не оказаться бесплодным. Кто в плоть свою сеет мирское наслаждение, роскошь, ужины и обеды, тот от плоти пожнет истление. А кто в дух сеет молитву, пост, бдение, тот от духа пожнет живот вечный. Рассудите и посмотрите, что нигде не восхваляются роскошные, и рассеянные, и смеющиеся. Ибо это делают язычники, а наш закон таков: блажени нищии духом; блажени плачущии; блажени милостивии; блажени изгнани; блажени поносимые; блажени чистии сердцем; блаженны воздержные; блаженны соблюдшие в чистоте крещение; блаженны для Христа отрекшиеся от сего мира; блаженны тела девственников; блаженны имущии жены, яко не имущии (1Кор.7:29); блаженны бодрствующие и молящиеся; блаженны предусматривающие Грядущего судить живых и мертвых; блаженны плачущие в молитве. Таковы уроки Божественного Писания православных. Какое же писание ублажает играющих на свирелях и гуслях, или смеющихся, или роскошествующих, или упивающихся и пляшущих, любящих мир, и яже в мире? Не такие советы дает закон наш; не тому учил Господь наш; напротив того угрожает Он за сие горем, говоря: горе смеющымся ныне: яко возрыдают и восплачут; горе вам насыщеннии: яко взалчете; горе вам богатым (Лк.6:24.25). И чрез Пророка еще говорит: горе глаголющим лукавое доброе, и доброе лукавое, полагающым горькое сладкое, и сладкое горькое. Горе оправдывающым нечестива даров ради, и, еже есть праведное праведнаго, вземлющым (Ис.5:20.23). Горе возстающым заутра, и сикер гонящым, ждущым вечера: вино бо сожжет я: с гусльми и тимпаны и свирельми вино пиют, на дела же Господни не взирают, дел руку Его не помышляют (11.12).

Таковы и подобны сим дела людей миролюбивых и плотолюбивых, а не христолюбивых.

Но хочешь ли немногое выслушать о христолюбцах, которые идут узким путем? Слушай, что говорит Апостол: во всем представляюще себе, якоже Божия слуги, в терпении мнозе, в скорбех, в бедах, в теснотах, в ранах, в темницах, в нестроениих, в трудех, во бдениих, в пощениих и т.д. (2Кор.6:4.5). И еще Господь говорит: воставше молитеся, да не внидете в напасть (Лк.26:46): дух убо бодр, плоть же немощна (Мф.26:41).

Итак что же? Сотворите должное, братия мои. Вот слышали вы, как ублажаются идущие узким путем, и какое горе предсказано вступившим на путь широкий и пространный. Оставим путь широкий, ведущий в пагубу; потрудимся несколько времени, чтоб царствовать в бесконечные веки; - потрудимся, всегда имея пред очами Грядущего судить живых и мертвых, непрестанно содержа в памяти вечную жизнь, бессмертное царство, ликостояние с Ангелами, пребывание со Христом. Размысли, что жизнь ничего не имеет в себе кроме слез, укоризн, злословия, лености, трудов, болезней, старости, греха и смерти; и не возлюбишь мира. Смотри, чтоб этот мир не обольстил тебя своими приятностями, и не запнул, и в век будущий не препроводил от себя обнаженным. Помни сказавшего: непрестанно молитеся (1Сол.5:17). Не увеселяйся цветами жизни. Пусть в устах у тебя будет всегда псалом; потому что произносимое имя Божие обращает в бегство бесов. Если и к делу простираешь руки, то пусть язык творит псалом, а ум молится. Сам Господь дает от Себя совет, и увещевает здесь еще приготовлять себя; и если в чем согрешили и преткнулись, уврачуем это слезами, пока есть время покаянию. Время покаяния коротко; царствию же небесному нет конца.

Мы ублажаем святых и желаем себе их венцов, но не хотим подражать их подвигам. Или думаете, что так удостоились они венцов, без трудов и скорбей, чего вам бы хотелось? Угодно ли тебе слышать, какое упокоение имели в сей жизни святые? Одни избиени быша, друзии же руганием и ранами искушение прияша, еще же и узами, и темницею, камением побиени быша, претрени быша, убийством меча умроша: проидоша в милотех и в козиях кожах, лишени, скорбяще, озлоблени, ихже не бе достоин мир, в пустынях скитающеся, и в горах, и в вертепах и в пропастех земных (Евр.11:35-38). Вот слышали вы часть одну из многого о наслаждении и покое святых в жизни сей и о том, с каким весельем терпели они это; потому что прозирали в те блага, которые уготованы на небесах, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша (2Кор.2:9).

Если хочешь избавиться от мучения, то никого никогда не злословь. Горе беззаконному! Когда все просвещаются, он омрачается. Горе хульнику! Язык у него связан, и не в состоянии оправдаться он пред Судиею. Горе любостяжательному! Богатство от него бежит, ожидает же его огонь. Горе ленивому! Взыщет он времени, которое потратил худо, и поискав, не найдет. Горе прелюбодею! Оскверняет он брачную одежду, и со стыдом изгоняется из царского брачного чертога. Горе злоязычному, а вместе с ним и упивающемуся! Они причисляются к убийцам, и мучатся с прелюбодеями. Горе тому, кто краткое это время проводит в роскоши. Его потребуют, как агнца на заколение. Горе лицемеру! Пастырь от него отказывается, и волк похищает его. Блажен, кто идет путем узким: он входит в небо венценосцев. Блажен, кто имеет высокую жизнь, но смиренный образ мыслей: он подражает Христу, и с Ним будет восседать. Блажен, кто благодетельствует многим нищим: он найдет на суде многих защитников. Блажен, кто принуждает себя ко всякому доброму делу; потому что усильные искатели восхищают царствие небесное (Мф.11:12).

Итак будем понуждать себя, братия, на всякое дело благое, будем убеждать и увещевать себя самих, будем назидать друг друга, как и всегда вы делаете. Беседа ваша пусть будет о суде и об оправдании вашем. Дело ли какое делаете, или идете путем, и во время трапезы, и на ложах своих, и чем бы другим ни занимались вы, непрестанно с заботливостью думайте о суде и о пришествии праведного Судии; помышляйте в сердцах своих и говорите друг другу: "какая это кромешная тьма! Какой этот неугасимый огонь и неусыпающий червь! Какой этот скрежет зубов!" О том беседуйте друг с другом непрестанно, день и ночь, как течет огненная река, и очищает землю от беззаконий, какие есть на ней; как свивается небо, аки свиток (Ис.24:4), звезды падают, якоже листвие смоковницы (5); как затмеваются солнце и луна; как разверзаются небеса, по повелению Владыки; как, подобно молнии, сходит с неба Судия; как текут смятенные силы небесные; как уготовляется страшный престол; как колеблется основание земли, ожидая сошествия Судии; как звучат трубы, как отверзаются гробницы, как потрясаются гробы, как усопшие от века пробуждаются, как бы от сна, как души спешат опять к телам; как святые текут во сретение, как готовые удостаиваются вшествия, как Жених заключает двери нерадивым. Прекрасно о сем размышлять, с заботливостью думать день и ночь. Кто всегда помнит о смерти, тот не согрешит много.

Не все время жизни своей будем заботиться о чреве и об одеяниях: так поступают язычники, не имеющие упования жизни вечной. Не будем же уподобляться им, но выслушаем, что говорит Господь: ищите прежде царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам (Мф.6:33). Будем, братия, искать того царствия, которое не имеет конца; будем искать той радости, которая вводит в бесконечные веки. Будем, возлюбленные, молиться с болезнью сердечною, с воздыханиями и слезами, чтобы не осталось не исполненным нами оное блаженное слово. Прекратим здешнюю роскошь, чтобы там приобрести райское наслаждение. Поплачем недолго здесь, чтоб там возсмеяться. Будем алчущими, чтобы там насытиться. Пойдем узкими вратами и тесным путем, чтобы там шествовать путем широким и пространным. И еще повторяю: смотрите, чтобы не запнул вас и не посмеялся над вами мир, и чтоб в будущий век не препроводил он вас обнаженными и бедствующими, потому что обольщение мира сего многих запнуло, над многими насмеялось, многих ослепило. А мы, братия, будем внимательны к себе самим; послушаем Господа, Который говорит: грядите по Мне (Мф.4:19), все оставим и последуем за Ним одним; презрим всякую радость мира сего, потому что издевается он над всеми любящими его. Постараемся же достигнуть вечной жизни, ангельского ликостояния и пребывания со Христом, потому что Ему слава и держава со Отцем и со Святым Духом во веки веков. Аминь!

32. О сердечном сокрушении

Податель всех благ, и источник исцелений и сокровище щедрот, Ты один - благий и милосердый Бог, всегда дарующий блага просящим! Поскольку и сам я часто испытываю на себе безмерную силу врачевств и добрых даров, ежедневно мне ниспосылаемых; то посему небоязненно умоляю Тебя, Христе, долготерпеливого Бога, да снизойдет на меня обычная благодать Твоя, чтоб собрать во едино ум мой, и да исцелит она снова сокровенные мои язвы! Ибо развлечения и парения мысли непрестанно возобновляют тайные язвы.

Но сам Ты, долготерпеливый, всегда врачующий благодатью и щедротами, как милосердый, исцели частые немощи во мне грешном; а я, Владыка, конечно, не в силах воздать чем-либо за врачевства; ибо какую цену положить врачевствам Твоим? Ни небо, ни земля не могут дать вознаграждения, достойного Твоих врачевств. Великие щедроты Твои - вот врачевства благостыни Твоей; потому что невозможно купить небесных и святых врачевств; им нет и цены. Но за слезы подаешь Ты их, Спаситель, и за горький плач даруешь их всем.

Посему кто не удивится, кто не придет в изумление, кто не благословит великое милосердие Твоей благостыни, Спаситель душ наших, когда благоволишь Ты принимать слезы в цену за врачевства Твои? О сила слез! до чего простерлась ты? - С великим дерзновением невозбранно входишь ты в самое небо. О сила слез! Чины ангельские и все небесные силы непрестанно веселятся о твоем дерзновении. О сила слез! Если захочешь, то можешь с радостью предстоять святому и высокому престолу пречистого Владыки. О сила слез! Во мгновение ока воспаряешь ты на небо, и просимое тобою получаешь от Бога; потому что исходит Он во сретение тебе, охотно принося прощение.

Итак, Владыка, даруй мне недостойному на всякий день слезы и силу, чтоб сердце мое, с услаждением проливая источники слез, непрестанно просвещалось чистою молитвою, и чтоб немногими слезами изгладилось великое рукописание, и небольшим плачем угашен был там пламенеющий огонь. Ибо если здесь буду плакать, то там избавлюсь от неугасимого огня.

Ежедневно раздражаю долготерпение Твое, Владыка. Пред очами у меня и горечь моя и милосердие Твое. Но благость долготерпения Твоего препобеждает горечь мою. И пернатые с великим сердоболием питают птенцов своих, и отвергаемые собственными своими исчадиями, не простирают нерадения своего до того, чтоб пренебрегать ими, потому что преодолеваются собственным сердоболием. Если же пернатые так сердобольны; то кольми паче благодать Твоя, Владыка, препобеждается собственными Твоими щедротами, чтоб помиловать всех вожделевающих Тебя. Но подобно и у матери, обесчещенной детищем своим, не терпит сердце, чтобы презреть его; потому что преодолевается она своим сердоболием. Если же воскормившая молоком своим препобеждается своим сердоболием; то кольми паче благодать Твоего человеколюбия, душелюбец Владыка, ежедневно препобеждается Твоими щедротами, чтоб спасать и миловать непрестанно вожделевающих Тебя.

Итак, поскольку я во власти нечистого врага, который всегда угнетает меня; то день и ночь с слезами буду взывать к Твоему милосердию; чтоб избавил Ты меня от нападений его. Ибо кто возможет перенести козни лукавого, если на минуту отступит благодать твоя, Владыка? Враг с часу на час и словами и делами угнетает душу мою. Сила Твоя, Христе, запретившая волнам морским (Мк.4:39), запретит и ему, чтоб не имел он силы надо мною, рабом Твоим; потому что ежедневно обновляет он против меня ухищрения свои; спешит овладеть умом моим, отвлекая от сладости божественных заповедей Твоих и прекрасного поучения в оных. Пошли же, Владыка, благодать Твою вскоре, чтоб от служителя Твоего отгнать великого змия со всеми гнусными и лукавыми помыслами.

К сему убедит Тебя, Владыка, притча Твоя. Ибо Ты сказал, что в городе был некий судия, Бога не бояся, а также и человек вовсе не срамляяся, и что в том же городе была бедная вдова, которая умоляла его ежедневно и говорила: отмсти мене, наконец, от соперника моего; и на долзе времени немилосердо оставлял он без внимания угнетенную. Но терпение вдовы возымело успех, и обратило на правую стезю его немилосердного и безжалостного (Лк.18:2-5). Обиженная вдова приходит к немилосердому и неправедному судье, чтоб защитил ее от соперника ее: а я прихожу к милосердому своему Владыке, долготерпеливому и благому, Который имеет власть на земле и на небе, чтоб услышать меня вскоре. Святые, Божественные уста! Ибо не лжив Ты, Бог благословенный, как сказал Сам Ты, Спаситель. Яви же защиту Свою всем надеющимся на Тебя день и ночь. Не замедли и моим защищением, Владыка. Исхить меня у врага, и управь путь мой к Тебе, чтоб, победив врага, благодатью Твоею, благословлял я Тебя, милосердый, долготерпеливый, и прославлял Тебя единого, желающего спасения всем человекам.

Поскольку время жизни моей утратилось в суете и срамных помыслах; то даруй мне врачевство, чтоб вполне излечиться мне от сокровенных язв своих, и укрепи меня, хотя один час усердно потрудиться в винограднике Твоем. А время суетной жизни уже в единонадесятом часе.

Ладью с моею куплею управь заповедями Твоими, и мне ничтожному купцу даруй благоразумие продать свою куплю, пока есть еще время. Ибо время плавания ладьи приблизилось к концу, настигла великая буря, и самое время взывает мне рассеянному: "покажи теперь, ленивый, всю куплю, какую имел ты в продолжении жизни своей".

И час смертный устрашает меня, бедного. Ибо смотрю на дела свои, и душа моя трепещет; вижу нерадение своей лености, и цепенеют кости мои. Ибо час разлучения представился очам моим, и помыслив о нем, пришел я в сильный страх. Вместо того, чтоб радоваться, еще более убоялся я, потому что при благодати не сделал дел своих достойными. Во время смерти великий предстоит страх всем подобным мне грешникам. Напротив того, час разлучения доставляет радость всем святым, всем праведным, всем подвижникам. Но тот же час разлучения ввергает в печаль неусердных и слабых, когда воспоминают о своем нерадении и о недостатке усердия в протекшее время жизни своей. И тогда раскаяние ужасно мучит сердце человека, нерадевшего здесь о своем спасении. Мучительность раскаяния его превышает самый страх смерти и разлучения. Напротив того, праведные, святые и подвижники веселятся в час смерти и разлучения, имея пред очами своими великий труд своего подвижничества, бдения, молитвы, посты, слезы, возлежания на голой земле и вретища; душа их ликовствует, потому что по разлучении с телом своим желает войти в покой. Но страшно явление смерти грешникам, и людям слабым, которые не заботятся о чистоте жизни в суетном мире. И весьма сильно печалит час разлучения человека грешного; ему вовсе не позволяется что-либо сказать за себя; повеление о часе том дается со строгостью.

Увы, увы, душа! для чего же нерадишь ты о жизни своей? Почему в рассеянии проводишь дни целого жития своего? Не знаешь разве, что позовут тебя внезапно? Что будешь делать там, живя нерадиво здесь? Что станешь отвечать в оправдание свое, представ престолу страшного Судии? Ужели не понимаешь, несчастная, как обманывает тебя враг? Не знаешь, рассеянная, как изо дня в день расхищает он небесное твое богатство? Трезвись, трезвись, душа, в час брани. Проси Бога, молясь со слезами. Взывай к Богу с сердечною скорбью; и скоро пошлет тебе в помощь милостивого Ангела, и освободит тебя от самой брани и от вражеского смущения. Старайся, чтоб час разлучения не застиг тебя в печали и воздыханиях, и чтоб не плакать тебе в век века.

В этот час все придет на мысль тебе, и горько жалуясь, скажешь сам себе: "Ежечасно воспоминал я все это, и свидетельствуя о себе говаривал: дни своего пребывания на земле проведу так, чтоб не грешить; не буду опять отступать от заповедей Божиих, но всегда с великим усердием стану делать благоугодное Богу. А теперь оказался я человеком пустым, не имеющим у себя ни одного доброго дела".

Войди, душа, сама в себя, подвизайся непрестанно, и всегда бойся. Возлюби Бога твоего и служи Ему добрыми делами, чтоб когда придет час смерти и разлучения, нашел Он тебя готовою и с великою радостью ожидающею Его. Размысли, душа, о житии своем и о Божием призывании. Час разлучения не печалит того, кто освободился от всего земного, но печалит смерть человека рассеянного; печалит грешника, печалит ленивого, который поленился делать угодное Богу; печалит многостяжательного, который связал душу свою попечениями мирскими; печалит богача, потому что невольно разлучает его с миром; печалит отцов, потому что разлучает их с любимыми детьми; печалит миролюбца, потому что в плаче разлучает их друг с другом. Все они печалятся в час смертный; потому что связаны мирскими попечениями. О чем же воздыхать и печалиться тебе, душа, свободная от мира и отрешившаяся от попечений его? Наименовалась свободною, и будь всегда такою, и мужественно шествуй по пути Божию, с готовностью делая благоугодное Богу. Если всею душою своею прилепишься к Богу; то никогда не убоишься смертного часа; скорее же смерть и разлучение с телом обратятся для тебя в радость.

Спаси меня, Долготерпеливый, спаси меня, Сын Божий, безгрешный Христе, и даруй мне, Спаситель, помышление о жизни, чтоб ничего не иметь мне никогда в сердце своем, кроме этого помышления, чтоб всегда исполнять мне волю Твою, при содействующей мне, грешному, благодати, быть готовым и охотно ходить в повелениях Твоих, с пользою употребить в дело то серебро, которое дал мне сам Ты, небесный Царь, и на селе Твоем, Спаситель, совершив добрую куплю, сподобиться похвалы от Тебя, Владыка; и когда придешь Ты, Господи, сказать с дерзновением от чистого сердца: блажен я, что пришел Ты, Владыка! На брак бессмертного Жениха облеки меня в достойное одеяние, которое приобрел я Твоею благодатью. Возжгу и светильник, который даровали мне Твоя, Христе, благодать и Твое долготерпение. С радостью выйду в сретение Тебе, прославляя и благословляя бессмертного Жениха, чтоб удостоиться мне быть сопричастником праведных и святых, благоугодивших Тебе во веки". Аминь.

33. О добродетелях и страстях

Надобно знать, что поелику человек двойствен, то есть состоит из души и тела, то и чувства имеет двоякие. Есть пять чувств душевных и пять чувств телесных; душевные у мудрецов называются силами души и суть следующие: ум, разум, мнение, воображение и чувствовование; телесные же чувства суть: зрение, обоняние, слух, вкус и осязание. Отсюда происходят двоякие их добродетели и двоякие пороки. Посему всякому человеку весьма необходимо в ясности знать, какие есть душевные добродетели и какие телесные пороки, а также какие душевные и какие телесные страсти.

34. Добродетели душевные

И о душевных добродетелях утверждаем, что главным образом четыре родовые добродетели, а именно: мужество, благоразумие, целомудрие и справедливость; от них же рождаются следующие душевные добродетели: вера, надежда, любовь, молитва, смирение, кротость, великодушие, терпение, доброта, негневливость, боговедение, нераздражительность, простота, невозмущаемость, нелицемерие, правдолюбие, свобода, отвращение от осуждения, от тщеславия, от кичения, от гордости, от зависти, от коварства и от сребролюбия, сострадательность, милосердие, щедрость, почтительность, благоговение, влечение к будущим бессмертным благам, желание Царства Божия, вожделение всыновления.

35. Добродетели телесные

Телесные же добродетели, о которых вернее можно сказать, что они вЕдением по Богу обращаются в орудия добродетелей и, если чужды всякого лицемерия и человекоугодия, возводят человека к преспеянию в смирении и бесстрастии, суть следующие: воздержание, пост, голод, жажда, бдение, всенощное стояние, коленопреклонение, постоянное нехождение в баню, удовлетворение себя одним хитоном, сухоядение, позднее и то в малом количестве вкушение пищи, питие одной воды, возлежание на голой земле, нищета, нестяжательность, изможденность, небрежность в одежде, несамолюбивость, уединение, безмолвие, безвыходное пребывание в келлии, скудость, довольство малым, молчаливость, собственноручное упражнение в рукоделии, всякое злострадание и всякий телесный подвиг. Все сие, когда тело здорово и тревожат его плотские страсти, весьма нужно и полезно, а когда оно немощно и при помощи Божией преодолело в себе страсти, не столько необходимо, потому что все восполняет святое смирение и благодарение. И о добродетелях телесных достаточно сего. Почему обязаны мы сказать о душевных и телесных страстях.

36. Страсти душевные

Душевные страсти суть: забвение, леность и неведение. Сими тремя страстями омрачаемое око душевное, то есть ум, подпадает господству всех прочих страстей, каковы суть: нечестие, неправоверие, то есть всякая ересь, хула, раздражительность, гнев, досада, вспыльчивость, человеконенавистничество, памятозлобие, клевета, осуждение, неразумная печаль, страх, боязнь, раздор, ревность, зависть, тщеславие, гордость, лицемерие, ожь, неверие, неблагоразумие, неразборчивость, недальновидность, ненасытность, любостяжание, леность, притязательность, пристрастие, привязанность к земному, уныние, малодушие, неблагодарность, ропот, кичение, самомнение, запальчивость, высокомерие, любоначалие, человекоугодие, коварность, бесстыдство, нечувствительность, ласкательство, скрытность, насмешливость, двоедушие, соизволение на грех по страсти, непрестанное помышление о грехах, скитание помыслов, самолюбие – матерь всего худого, сребролюбие – корень всех пороков и страстей, злонравие и лукавство.

37. Телесные страсти

Телесные же страсти суть: чревоугодие, прожорство, роскошь, пьянство, ядение втайне, разные виды сластолюбия, блуд, прелюбодеяние, распутство, нечистота, кровосмешение, деторастление, скотоложство, худые пожелания и всякие противоестественные и постыдные страсти, воровство, святотатство, разбой, убийство по зависти или в неразумном раздражении, всякое телесное успокоение, удовлетворение хотениям плоти, особенно в здоровом состоянии тела, волшебства, ворожбы, чародеяние, гадания, предвещания, щегольство, легкомыслие, нега, страсть к нарядам, натирания лица, предосудительное распутство, игра в кости, пристрастная преданность мирским удовольствиям, жизнь плотоугодная, которая одебеляет ум, делает его оземленившимся и скотоподобным и никак не допускает возвести взор к Богу и к деланию добродетелей. Корнем же всех зол и, как сказал бы иной, первою причиною служат: сластолюбие, славолюбие и сребролюбие, от которых рождается все худое.

Но человек не грешит ни одним грехом, если наперед, как говорит мудрый из подвижников Марк, не превозмогут над ним и не возобладают им сильные эти исполины, то есть забвение, леность и неведение. Их же рождает сластолюбивая и покойная жизнь, привязанность к людской славе и развлечению. А первоначальная причина и самая негодная матерь всему этому есть самолюбие, то есть неразумная привязанность и страстная приверженность к телу, разлияние и рассеянность ума вместе с острословием и сквернословием, подобно всякой вольности в речах и смеху, приводящие ко многому худому и ко многим падениям.

Сверх того надобно знать, что обратившееся в страсть сластолюбие весьма разнообразно и много имеет видов и что много удовольствий, обольщающих душу, когда не трезвится она пред Богом и не объемлется страхом Божиим и любовию Христовою, озабоченная делом добродетелей. Ибо отвсюду представляются тысячи удовольствий, привлекающие к себе душевные очи: и телесная красота, и деньги, и роскошь, и слава, и леность, и гнев, и обладание, и любоначалие, и любостяжательность – на обольщение наше доставляют нам удовольствия, у которых взор светел и любезен, достаточен, чтобы привлечь к себе обвороженных чем-либо подобным и не имеющих в себе сильной любви к добродетели, но испытывающих трудность ее. Всякая земная связь, всякое пристрастие к чему бы то ни было вещественному, как бы ни было это маловажно, в пристращающемся производит удовольствие и приятное ощущение, хотя неразумное и впоследствии вредное, и вожделевательную силу души так сильно в этом порабощает, что покорившийся страсти лишением любимого ввергается в раздражительность, в печаль, в гнев, в памятозлобие. А если сверх пристрастия нечувствительно и неисцельно овладевает человеком хотя небольшая привычка,– тогда, увы! – она делает, что плененный неразумным пристрастием до конца предается ему, по причине скрытого в нем удовольствия; потому что удовольствие похоти, по сказанному выше, многообразно и находит себе удовлетворение не только в блуде и других телесных наслаждениях, но и в прочих страстях.

И целомудрие состоит не в том только, чтобы воздерживаться от блуда и от плотских удовольствий, но чтобы свободным быть и от прочих страстей. Потому корыстолюбец, любостяжательный нецеломудрен. Как один пленяется телесною красотою, так этот деньгами; и последний еще в большей мере нецеломудрен, потому что не имеет равного с первым побуждения, которое бы нУдило его требованием самой природы. Ибо не тот всадник, по справедливости, наиболее называется неискусным, который не удерживает упрямого и рьяного коня, но тот, который не в силах управить конем смирным и послушным. И из всего видно, что пристрастие к деньгам выше прочих и неестественно, и побуждения к оной заключаются не в природе нашей, но в превратном произволении; почему кто добровольно преодолевается ею, тот грешит непростительно. Поэтому надлежит нам ясно выразуметь, что сластолюбие не ограничивается одною роскошью и телесными наслаждениями, но имеет место во всем, что любим по душевному произволению и пристрастно.

Но чтобы еще яснее узнать нам страсти и трехсоставность души, признали мы необходимым, сколько можно короче, присовокупить и следующее.

Душа делится трехсоставно: на силу мыслительную, раздражительную и вожделевательную. И грехи разумной силы суть следующие: неверие, ересь, неблагоразумие, хула, неразборчивость, неблагодарность и соизволение на грехи, происходящие от страстной силы в душе. К уврачеванию же и исцелению от сих грехов служат несомненная вера в Бога, истинные, непогрешительные и православные догматы, постоянное изучение словес Духа, чистая молитва, непрерывное благодарение Богу. Грехи раздражительной силы суть следующие: жестокосердие, ненависть, несострадательность, злопамятство, убийство и постоянное помышление о подобном сему. К уврачеванию же и исцелению от сих грехов служат человеколюбие, любовь, кротость, братолюбие, сострадание, терпеливость и доброта. Грехи вожделевательной силы суть следующие: чревоугодие, прожорство, пьянство, блуд, прелюбодеяние, нечистота, распутство, корыстолюбие, вожделение пустой славы, золота, богатства и плотских удовольствий. К уврачеванию же и исцелению от оных служат пост, воздержание, злострадание, нестяжательность, расточение денег на бедных, стремление к будущим благам, желание Царства Божия, вожделение всыновления.

Теперь дОлжно дать понятие о страстных помыслах, которыми приводится в исполнение всякий грех.

Всех порочных помыслов восемь: первый помысл – чревоугодия, второй – блуда, третий – сребролюбия, четвертый – гнева, пятый – печали, шестой – уныния, седьмой – тщеславия, восьмой – гордости. Чтобы все сии помыслы тревожили или не тревожили нас, это не в нашей воле; но чтобы они пребывали или не пребывали в нас и возбуждали или не возбуждали страсти, это в нашей воле. Но иное дело – приражение, иное – сдружение, иное – страсть, иное – борьба, иное – соизволение, приближающее к делу и уподобляющееся оному, иное – самодеятельность, иное – пленение. Приражение есть простое напоминание, делаемое врагом, например: делай то или то; так враг сказал Христу, Богу нашему: рцы, да камение сие хлебы будут (Мф. 4, 3); и это, как сказано, не в нашей воле. Сдружение же есть принятие помысла, внушаемого врагом, и как бы занятие им и с удовольствием соединенное собеседование с ним, происходящее по нашему произволению. Страсть есть вследствие сдружения образовавшийся навык к помыслу, внушаемому врагом, и как бы постоянное о нем помышление и мечтание. Борьба есть противление помысла, клонящееся или к истреблению страсти в помысле, или к соизволению на страстный помысл, как говорит апостол: плоть похотствует на духа, дух же на плоть: сия же друг другу противятся (Гал. 5, 17). Пленение есть принужденное, невольное увлечение сердца, преобладаемого предубеждением и долговременною привычкою. Соизволение есть изъявление в помысле согласия на страсть; а самодеятельность – самое действие по соизволению страстного помысла. Посему кто равнодушно рассуждает или своим противоречием или твердостию в самом начале отражает от себя первое, то есть приражение, тот за один раз пресекает остальное. Истребляется же чревоугодие воздержанием, блуд – божественною любовию и влечением к будущему; сребролюбие – сострадательностию к бедным, гнев – добросердечием и любовию ко всем, мирская печаль – духовною радостию, уныние – терпением, твердостию и благодарностию пред Богом; тщеславие – тайным деланием добродетелей и постоянною молитвою с сердечным сокрушением; гордость – тем, чтобы никого не осуждать и не уничижать подобно хвастливому фарисею, но почитать себя последним из всех. Таким образом ум, освободившись от сказанных выше страстей и вознесшись к Богу, еще здесь начинает жить блаженной жизнию, прияв залог Святаго Духа, и по отшествии отсюда, с бесстрастием и истинным ведением поставляется во свете Святой и Блаженной Троицы, вместе с Божественными Ангелами сияя во все беспредельные веки.

Итак, душа, как выше было показано, трехсоставна, потому что, по сказанному, три в ней силы: помысл, раздражительность и вожделение. Ежели в раздражительности есть любовь и человеколюбие, а в вожделении – чистота и целомудрие, то помысл светел. А ежели в раздражительности – человеконенавистничество и в вожделении – распутство, то помысл омрачен. Разум тогда здоров, целомудрен и светел, когда страсти подчинены ему; духовно созерцает он соотношения Божиих тварей и возводится к Святой и Блаженной Троице. Также и раздражительность тогда бывает в естественном движении, когда любит всех человеков, ни на кого из них не сетует и не помнит зла. И вожделение верно природе, когда воздержанием, смиренномудрием, нестяжательностию умертвит страсти, то есть плотское удовольствие, влечение к корысти и преходящей славе, и обратится к любви Божественной и небесной; потому что вожделение имеет троякое стремление: или к плотским удовольствиям, или к пустой славе, или к прелести богатства; и по причине сего противного разуму влечения, небрежет о Боге и о Божиих заповедях, забывает собственное свое благородство, ожесточается против ближнего, омрачает помысл и не позволяет ему возвести взор к истине. А кто приобрел высший образ мысли, тот еще здесь, как сказано выше, предвкушает Царство Небесное, начинает жить блаженною жизнию, ожидая себе блаженства, уготованного любящим Бога, которого да сподобимся и мы, недостойные, по благодати Христовой.

Надобно же знать и то, что в меру совершенства какой бы то ни было добродетели невозможно достигнуть тому, кто в продолжение целой жизни с неутомимым трудолюбием не стремится приобрести ее деятельною рачительностию. Сие должно сказать о милостыне, о воздержании, о молитве, о любви, или о которой угодно из родовых добродетелей, о мужестве, о благоразумии, о целомудрии, о справедливости. Ибо каждой из сих и подобных сим добродетелей иной с трудом достигает отчасти; например, иной временно подает милостыню, бывает щедр и благотворителен. Но за немногократное подаяние милостыни не назовем человека в собственном смысле милостивым; особенно, если дело исполняется не совсем хорошо и благоугодно, ибо не вполне хорошо, когда делается что не хорошим образом; напротив того, действительно хорошее хорошо, если не лишается награды по той или другой причине, например по человекоугодию, или людской молве, или искательству славы, или за любостяжательность и несправедливость. Бог не требует того, что по видимости хорошо, но требует намерения, с которым делается хорошее. Богоносные отцы говорят: когда ум опускает из вида благочестивую цель, тогда и добродетельный по видимости поступок не заслуживает похвалы, потому что сделанное без рассуждения и ненамеренно, хотя будет и хорошо, не только не приносит никакой пользы, но еще вредит, между тем как противное сему происходит от того, что по видимому противоположно, но сделано с благочестивым намерением и по Богу; например, если кто взойдет в непотребный дом и извлечет из погибели блудницу. Посему не будет назван в собственном смысле милостивым или воздержным, кто однажды или несколько раз подал милостыню или был воздержен; назван же будет тот, кто, как сказано, большею частию и всю жизнь свою всецело, с рассудительностию, непреткновенно упражняется в добродетели; потому что рассудительность выше всех добродетелей, как некая царица и добродетель добродетелей. А подобным образом и в рассуждении противоположного не называем вдруг блудником, пьяницей или лжецом, кто однажды поползнулся в каждый из сих пороков; называем же того, кто многократно впадал в таковые пороки и остается неисправимым.

Особенно же всем желающим преуспеть в добродетели и старающимся уклониться от греха весьма необходимо, сверх сказанного, знать еще, что поколику душа несравненно выше тела, по многим и весьма важным отношениям несомненно превосходнее и достаточнее его, потолику и душевные добродетели, особенно же богоименитые и богоподражательные, выше добродетелей телесных. Напротив же того, справедливо будет думать, что и душевные пороки имеют преимущество пред телесными как по своим действиям, так и по налагаемым за них наказаниям, хотя, не знаю почему, ускользает сие от разумения многих: и пьянства, блуда, прелюбодеяния, воровства и близких к сим пороков, как таких, которыми видимо многие гнушаются, остерегаются они, боятся, избегают или и наказывают за сие, как и должно, но равнодушно смотрят на пороки, которые гораздо важнее сих и за которые преданные им неисправимо подвергаются вечному, положенному за них наказанию, разумею же зависть, злопамятство, лукавство, высокомерие, корень всех зол, по словам апостола,– сребролюбие и подобные сим пороки.

Но сие изложили мы просто, сколько позволило наше невежество, дав краткое и ясное понятие о добродетелях и страстях, чтобы по этому подробному объяснению удобно мог человек выразуметь их разделение и судить об их различии. По сему-то самому показали мы разнообразие и многовидность каждой, чтобы не оставаться, если можно, в неведении ни об одном виде добродетели или порока, и одни, то есть добродетели, особенно же душевные, которыми приближаемся к Богу, со всем усердием привлекать к себе, а других, то есть пороков, более и более уклоняясь, бегать. В подлинном смысле блажен, как благоразумный и самый добросовестный купец, кто ищет добродетели, ходит за ней и рачительно разведывает, что такое добродетель, чтобы чрез нее приблизиться к Богу и мысленно сопребывать с Ним; ибо вот в собственном смысле благоразумие, мужество, мудрость, неложное знание, неотъемлемое богатство – деятельною добродетелию возводиться к созерцанию Сотворшего. Добродетель (άρετή) же заимствует сие наименование от слова избирать (αίρείσφαι), потому что добродетель произвольна и добро делаем мы по собственному избранию и произволу, а не против воли и принужденно. Благоразумие же называется так потому, что представляет уму полезное.

Если же угодно, к простому слову сему, как золотую печать, приложим учение об образе и подобии Божием. Разумное и словесное живое существо – человек, как достойнейший из всех тварей Божиих, один создан по образу и подобию Божию. И имеющим в себе образ Божий называется всякий человек по достоинству ума и по достоинству или по неуловимости души. Что же такое образ Божий? Это невидимость, бессмертие, свобода, а также владычественность, сила чадорождения, назидательность. Что такое подобие Божие? Подобие Божие имеет в себе человек соразмерно с добродетелию, делами богоименитыми и богоподражательными, то есть соразмерно с тем, что человеколюбиво расположен к однородным, милосердствует, милует и любит подобных себе рабов, оказывает всякое сердоболие и сострадание. Ибо Христос Бог наш говорит: будите милосерди, якоже и Отец ваш милосерд есть (Лк. 6, 36). Образ Божий имеет всякий человек, потому что нераскаянна дарования Божия (Рим. 11, 29); подобие же Божие имеют редкие, и то одни добродетельные и святые, сколько возможно человеку, подражающие в благости Богу. Его всеблагого человеколюбия да сподобимся и мы, благоугодив Ему добрыми делами и став подражателями от века благоугодивших Христу, потому что Ему свойственна милость, и Ему подобает всякая слава, честь и поклонение со Безначальным Отцем и Всесвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и всегда и во веки веков.

38. О свободной воле человека

1

У кого из людей достанет сил – одним духом поведать все долготерпение Твое, с каким переносишь вины наши? Если грешим мы, то преисполняемся беззакониями, а если поступаем хорошо, то надмеваемся гордостью.

Без милосердия раздражаемся друг на друга. Если возвышается кто, то завидуем ему. Если падает кто, то радуемся этому. И сколько сокращенна жизнь наша, столько удлинен ряд наших грехов.

Сократил Ты продолжение жизни нашей: самая большая мера ее – семьдесят лет; но мы грешим пред Тобою в семьдесят крат седмерицею. По милосердию сократил Ты дни наши, чтобы не удлинялся ряд грехов наших.

Прибегаю к Твоему милосердию, покрывающему правду Твою. Человек нечистый ненавидит подобно ему нечистого; но Ты свят, Тебя не возмущают грехи наши.

Дивлюсь правде Твоей, что не входит она в состязание с милостью Твоею, потому что в такой же мере возрастают щедроты Твои, в какой растут наши скверны. Дивлюсь также, почему одна не жалуется на другую, что не гневается она на прогневляющего Тебя.

Вполне совершенными сотворил Ты нас, без меры повредили мы сами себя. Ты научил нас правому, а мы стали поступать превратно, изгладили в себе преимущества природы своей; Ты образовал нас из персти, мы совлекли с себя образ Твой я подобие Твое.

Так, дивлюсь той и другой, изумеваю пред милостью Твоею и пред правдою Твоею. Если случается нам стать виновными пред нею, умоляем ее не отмщать нам; а. если случится человеку стать виновным пред нами, – требуем от нее не отвращать от него очей своих.

Правда же Твоя, если человек прибегает к ней с жалобой на должника своего, предварительно взвешивает данный ему залог и вместе долги его, чтобы сам уплатил сперва, а потом уже требовал отмщения.

Если человек прибегает к ней, прося оставления долгов, – сама поспешает к нему и приводит его к должнику его; и кто простил должнику своему, тот и сам получит от нее отпущение долгов.

И пощаду видит от нее, и осуждается ею лукавство наше: пощаду видит, если молит о прощении долгов своих; осуждается, если оказывается, что требует отмщения, – тогда и само терпит отмщение.

Свободная воля наша с ухищрением приступает к правде Твоей. Если случается самой погрешить против правды, – указывает на свою немощь; а если погрешает кто против нее, указывает на его несправедливость.

Не примечает она, что одно уничтожается другим, что, если человек немощен и желает себе Помилования, то и должник его также немощен и просит о помиловании.

Мы погрешаем и погрешности слагаем на того, кто не погрешает. Если немощно естество наше, то не виновен, кто погрешил против нас; а если естество наше не немощно, то слишком многого требуем мы для себя.

Правда умеет обличить нас нами же самими, тем, что в нас; ежели это – немощь, то она защищает всех нас; а ежели это – сила, то она против всех нас.

Если знаешь, что враг твой в состоянии не иметь к тебе ненависти, то сим собственной своей свободной воле приписываешь, что и она может не грешить. Если у него есть возможность, то и у тебя есть сила – избирать.

Если удостоверены мы в растлении немощи своей, согрешившей против Бога, то сим доказывается нам также растление в немощи того, кто согрешил против нас.

Если человек удостоверен, что заслуживает он помилования как немощный, то невиновен пред ним и согрешивший против него. И наоборот, если обвиняем согрешившего против нас, то обвинение наше делает ответственными нас самих.

Природа свободной воли во всех людях одна. Если сила ее немощна в одном, то немощна и в каждом человеке, и если крепка в одном, то крепка и во всех сынах человеческих.

Сладкое по природе – сладко здоровому, а больному горько. Так и свобода воли горька грешникам и сладостна праведникам.

Если кто хочет исследовать природу сладости, то старается изведать и узнать ее не в устах больного, когда он болен, потому что здоровые только уста – такой сосуд, в котором может быть познан вкус.

Подобно сему, если хочет человек исследовать силу свободной воли, то может исследовать ее не в человеке нечистом, который болен и осквернен, – один чистый, который здоров, будет таким сосудом, в котором может быть исследована сила свободной воли.

Если больной принужден сказать тебе, что сладкое, на вкус его, горько, – то смотри, сколько превозмогла его болезнь, так что подавила в нем чувство сладости – источник приятного вкуса.

Равным образом, если нечистый принужден сказать, что сила воли его немощна, то смотри, в какой мере утратил он упование, так что сам себя лишает свободы, этой драгоценности в человеческой природе.

 

2

Сыны человеческие – все в непрестанном борении. Кто далек от чувственных вожделений, тем движет гордость, а кто свободен от высокомерия, тот служит мамоне.

Если человеку возможна победа, чтобы соделать себя чистым и непорочным, то может он уличать в грехе того, кто низложен грехом. И низложенный, если бы захотел только, наложил бы узду на члены свои.

Сердце грешников лукаво; когда твердо стоит он в том, что нечистота в собственной его воле, тогда льстиво говорит сие пред Творцом. Покаяние, сокрытое в человеке, служит достаточным его обвинением.

Если бы природа его была гнусна, то как бы могло скрываться в нем покаяние, которое прекрасно? Чрез покаяние является человек прекрасным и благородным и избегает скверн, а потому красота сия, сокрытая в его внутренности, уличает его в том, что сам он виновен в своей нечистоте.

Если человек, хотя ненадолго, приблизится к огню, то узнает свойство огня, а именно, что сила его в нем; то же должно сказать и о свободной воле: сила ее в ней самой.

Но природа огня всегда связана, а сила воли всегда свободна: то завидует и пламенеет, то страшится и леденеет, то покоится, то кипит.

Если человек с конца перста своего вкусит морской воды, то узнает, что море, как ни велико, все горько. Так по одному человеку можно судить о всех.

Не трудись подвергать рассмотрению всех людей могут ли они в борьбе со злом преодолевать зло: если может преодолеть один, то могут и все.

Если возьмешь одного Ноя, то может он обличить в виновности всех своих современников, что если бы только захотели они, были бы счастливы Сила свободно и воли была одинакова и у них, и Ноя.

Если ближнего своего, согрешившего против тебя, подвергаешь ответственности за то, что согрешил он против тебя, то сим уличаешь самого себя, что и ты в Состоянии был не грешить ни против ближнего своего, ни против Бога.

Грешник по произволу своему извращает слова свои. Если сам он пал и погрешил, то представляет свою немощь; а если пал ближний его, – говорит о силе воли.

Если подслушаешь молитву грешника, то и здесь найдешь двоякость. Она свидетельствует, что собственная сила его немощна, а сила воли ближнего тверда и гораздо крепче, нежели его. Забывает собственные свои вины и приносит жалобу на провинившегося пред ним.

Что же хочет допустить человек из того и другого? Допускает ли он немощь – тогда молит и за ближнего своего; допускает ли силу – тогда прогневляет Судию.

Если человек допускает одно из двух, то сие и будет причиной общности между ним и виновным пред ним. И немощь у них общая, и сила избирать общая.

Пусть идет прямым путем и оставит пути кривые, чтобы прийти ему к правоте. Если просит кто у Бога оставления грехов своих, то о сем же просит и за ближнего своего. Если призывает Бога отмстителем, то Бог – и его Судия.

Самого себя дает человек в залог за то, чего желает себе. Если желает, чтобы Бог милосерд был к нему самому, то не должен быть жесток к своему ближнему. Таким образом, ему предложена свобода выбора.

Если кто взывает к Дарующему оставление, то сим освобождает от вины и того, кто пред ним виновен; а если взывает к Отмстителю, то лишился уже Дарующего оставление. Ближний его во всех отношениях однороден с ним.

Где милость, там должники человека, и где правда, там грехи его. Если хочет умолять о своих грехах, то приносит вместе молитву за должников своих.

Если приступает к милости, то разрешает должников своих; а если приступает к правде, то приводит на память грехи свои.

 

3

Сподоби меня, Боже, славословить Тебя, если дозволяют мне это грехи мои; но известно Тебе, Господи мой, что неотступность дает нам победу.

По троекратному удару отворяется дверь, неотступность наша, и побеждаемая, побеждает; чего с дерзновением просит, то получает ради своей бедности, и бывает сильна своею немощью.

Не заключена дверь Твоя, не заключена она и для меня; а если и бывает для нас заключена, то по премудрости Своей делаешь сие, Господи мой, и хитростно устрояешь сие ради нас же самих.

В том и другом случае дивлюсь премудрости Твоей и тому, что дверь Твоя, Господи мой, тогда и может быть силою отверста, когда она заключена, и свободная воля наша есть ключ к Твоему сокровищу.

Поскольку же эта единственная для всех нас дверь, то дозволь отверзть нам ее и войти в нее, пока не сокрылась она от нас.

Ко вратам правды, которая непреклонна, есть особенная и многими проходимая стезя милости; и милость, и правда часто одна к другой приходят на помощь.

Милость Божия может и насильно соделать человека праведным, но она не уничтожает в нем силу рассудка, хотя и знает, что может сделать человека праведным.

И нам нимало не нравится тот, кто при свете закрывает глаза свои.

Одно из двух должен предположить о нем тот, кто захотел бы вести закрывшего себе глаза: или что у него младенчески-детский рассудок, или что это – жестокая и горькая насмешка, и хочет он перед видящими изъявить пренебрежение к глазам.

Тому, кто взял бы на себя труд вести его, было бы стыдно, посему не заметил он, что у дозволившего ему вести себя есть глаза. Так и Бог, Который ведет человека со здоровыми глазами, не попустит ему поругаться над Собою и изъявлять пренебрежение к глазам, которые сам Он дал нам.

Смотри, и это будет также неразумием, если человек имеет здоровые руки и не захочет сделать из них употребления; неразумен и тот брат, который простер к нему руку, чтобы ею он ел или пил.

Не тем ли паче не употребит над нами насилие Бог, когда Сам Он дал человеку свободу? Кто хочет, чтобы вели его насильно, тот недостоин милости; и если наказывает его правда, то сам он вынуждает ее к сему своею порочностью.

Вот, свободная воля подобна руке, которая может простереться ко всякому плоду, и как по собственному выбору могла прежде сорвать и взять себе плод смерти, так может сорвать и плод жизни.

 

4

Если по природе мы худы, то виновен Творец; а если свободная воля наша зла, то вся вина в нас.

Если нет у нас свободной воли, то за что волю нашу подвергать ответственности? Если воля наша не свободна, то несправедливо судит ее Бог; а если она свободна, то по праву с нее взыскивает.

Требование отчета тесно соединено со свободою. Закон состоит в связи с тем и другим, ибо ответственности подвергается свободная воля, если она преступила пределы, указанные Судиею.

Творцу, Который истинен, какая польза обманывать нас? Если он не дал нам свободы, то не дал и никакого закона.

Если справедливо, что слышим о свободе, то можно и нам и нас спросить: точно ли Творец наш дал нам свободу или нет?

Если не дал свободы, то прилично нам исследовать: почему же не дал ее? И если нет у нас свободной воли, то каким образом попустил Он нам говорить о сем?

Вопросы и разыскания рождаются от свободной воли. Вопрос и разыскание – это сестры и вместе дщери свободной воли.

Наперед уже можно за верное положить, что вопрос выходит от свободной воли. Нет даже и права спрашивать: точно ли есть свободная воля или нет ее?

Как скоро возникает в тебе вопрос о свободе, то спрашивается: кто предлагает в тебе этот вопрос? Твоя ли воля или другая сила?

От другого ли кого исходит вопрос или из твоей выходит воли, – ты должен знать сие; не знаешь ты ни того, ни другого – не знаешь и того, что существуешь.

Лишенный всякого знания, говоришь ты странности, будто бы входит в нас орудие кого-то другого, и этот другой посредством сего орудия предлагает вопрос.

Один или многие спрашивают, – это все равно; заключение, какое делаем, одно только; заключение, произнесенное о тебе, простирается и на всех.

Когда кто сомневается в свободной воле и спрашивает, точно ли она есть, – тем самым, что сказано им тебе, оспаривает он себя.

Из самого вопроса видим, что по природе своей он сам себе господин. То и другое, о чем идет спор, заключено внутри него. Там сокрыто решение.

Если в твоей возможности – спрашивать, то значит, что спрашиваешь не по необходимости. Если бы лишен ты был способности сделать вопрос, то был бы лишен и свободы.

Природа, скованная необходимостью, спрашивать не может. Вопрос – дело существа свободного. Только не связанная необходимостью природа может спрашивать, ибо ее воля свободна.

То и другое в ясности покажут тебе два подобия, и посредством легкого уразумеешь трудное.

Немой спрашивать не может, потому что язык его скован. Кто имеет дар слова, тот может спрашивать, потому что язык его не скован.

В немом, у которого язык скован, познай, что такое природа, связанная необходимостью. В имеющем дар слова, которого уста не связаны, познай, что такое свобода.

Как речь в устах ничем не связана, так не имеет на себе уз и свободная воля; каков окованный язык немого, такова и природа, связанная необходимостью.

У первого нет речи в устах; у последней нет свободной воли. Так из сказанного тебе мною познай свое достоинство, ощути свободу в существе своем.

Исследуй в себе силу души своей, всмотрись, имеешь ли ее или нет. По себе и в себе можешь познать ты свободу.

39. На тех, которые ежедневно грешат и ежедневно каются

Долго ли тебе, друг, терпеть врага, и ежедневно делать угодное ему? Долго ли тебе, друг, служить телесному, что смертоносно? Прими совет, который для тебя животворен и послужит к очищению души твоей, равно и тела. Приступи к Спасителю, Который исцеляет всех припадающих к Нему с покаянием и совершенною верою. Так из всего досточестного велико и спасительно покаяние. По сему, однажды отрезвившись, не погружайся в опьянение, ежедневно греша, то строя, то разоряя, то соплетая, то распуская, подобно детям, которые много раз прилежно строят свои домы, и потом опрокинув, обращают все в кучу. Уклонись от скорпиона, которого жало тобою изведано. Тщательно убегай змия, которого губительность тобой дознана. Кто два раза падает, спотыкаясь на тот же камень, тот слеп, или не ловок, так что не видит, чего должно избегать. О сем употребив старание, приступи с покаянием; сим воспользовавшись средством, умилостивляй Творца, смиренный и сетующий, поникши взором и воздыхая, скорбя о постигшем, устремляя внимание к ожидающему впереди. Так некогда спасся мытарь Закхей. Так Матвей соделался рабом Христовым. Так и жена блудница сладострастная, не знавшая меры своему непотребству на соблазн видевшим, как скоро отерла ноги Спасителя власами, изведена из пагубного рова беззаконий. Так и ты, наложив узду на блуждающий взор свой и приняв на себя печальный вид, спасешь себя; потому что Бог восставляет малых, возвышает смиренных, а низлагает и сокрушает тех, которые сами себя возвышают. Посмотри на города Содом и Гоморру, как этих людей жестоких, свирепых, ненавистных, дерзких, нечистых, непотребных, с удовольствием готовых на всякую обиду и на всякое насилие, одождив на них жупел и огонь, Господь истребил всех до единого. Посмотри на град Ниневию, пышный и украшенный, цветущий грехами, изобильный пороками. Бог угрожал сокрушить и внезапно поразить совершенным ниспровержением и падением город; но увидев опять, что предававшиеся похоти, во вретище и пепле, в гладе и посте, с плачем и слезами, отложили всякую пышность, бледны, устрашены, приведены в трепет и изменились, стали сами на себя не похожи, и все заняты одним делом, сравнялись между собою и неравные, свободные и рабы, богатые и бедные, начальники и подначальные, властелины и подвластные, мужеский пол и женский, старцы и все младенцы, - увидев, что все смирились, все стали целомудренными, Господь умилосердился, помиловал, спас, пощадил, отменив наказание, каким угрожал, и лучше возжелал казаться неисполнившим слова, нежели жестоким. Так, наказывает Он непреклонных грешников, и не попускает нещадно погибать благопокорным. Поспешайте, молитесь, спасайтесь, оберегайте себя. Господь готов на милость, готов к уврачеванию, скор на помощь, не медлит избавлением, дает просящим, отверзает толкущим, снабжает скудных, наделяет нуждающихся, не отказывает ищущим, не гневается на падших, простирает руку, чтобы спасти, любит домогающихся разрешения, угрожает непокорным. Преткнулся ты? отрезвись. Пал? обратись, молись, проси, припадай, домогайся, ищи, приемли, уверься, что дано тебе, покланяйся, умоляй о спасении, умилостивляй Того, Кто желает дать и может спасти. А спасшись, не теряй приобретенного; пав, восставай; низринувшись, исправляйся; как скоро погрешил, загладь грех, исцелившись, пребывай здравым; получив совершенное здравие и спасшись, отвращайся того недуга, от которого избавлен. Посему не возжигай снова, что однажды угасил, не впадай в тину, которую так хорошо смыл с себя. Не подражай свиниям, которые любят валяться в грязи; не соревнуй псам, пожирающим блевотину; никтоже, однажды возложь руку на рало и зря вспять, приобретал себе царство (Лк.9:62). Никто, однажды омывшись от скверны, да не возвращается к ней снова. Один Христос, одна вера, один крест, одна смерть. Одна благодать, одно страдание, одно и воскресение. Предавшийся за тебя на заклание, не должен предаваться снова и в другой раз платить за тебя искупительную цену. Ты искуплен, не оставайся упорно рабом; ты омыт от греховных скверн, не оскверняйся; ибо для твоего омовения, нет другой купели, уготованной смертною язвою.

40. О душевном страхе

Я, грешный Ефрем, слаб и ленив в духовной борьбе; по крайней мере сказываю вам, подвижники, боголюбивые братия мои, сколько бываю непрестанно одолеваем по слабости рассудка своего. Хочу же объявить вам, возлюбленные мои, о великом страхе и трепете души моей, в каком я бедный и рассеянный, находился в один день.

Сидел я наедине в одном нешумном, безмолвном и возвышенном месте, размышлял сам с собою и перебирал жизнь сию, ее заботы, смятение, молву и, заплакав, стал говорить сам себе: "почему жизнь эта проходит, как тень, пробегает, как самый скорый течец (Иов.9:25), и увядает, как утренний цветок?" И опечаленный, воздыхая сказал я: "Как проходит сей век, мы не знаем. Для чего же по слабости своей связаны делами и помыслами непристойными?"

Размышляя об этом сам с собою, вдруг возвел я очи к небу, и пришел как бы в исступление. Напал на меня великий страх, и очами сердца своего узрел я Господа, седящего в великой славе; и Он сказал душе моей так: "для чего ты, душа, возгнушалась небесным своим чертогом, который наполнен светом славы? Для чего ты, душа, невеста Моя, ненавидишь пречистого и бессмертного Жениха? Для чего ты, душа, возгнушалась благами, какие уготовал Я тебе во свете жизни? Для чего ты, душа, сделалась Мне чуждою по непристойным делам и помыслам? Для чего ты, душа, не заботишься предстать Мне в пришествие Мое? Для чего ты, душа, не держишь светильника своего, ожидая клича, когда скажут: се Жених грядет, исходите во сретение Его (Мф.25:6) с радостью? Для чего ты, душа, не поспешила приготовить на брак приличное одеяние? Для чего ты, душа, не входишь с радостью в святый и небесный чертог? Для чего ты, душа, ненавидишь меня благого, искупившего жизнь твою от смерти? Для тебя, душа, вошел Я в общение со смертью, чтоб тебя снарядить Себе невестою. В наследие твое, душа, беззавистно отдал Я тебе царство. Все блага Мои сообщил Я тебе, душа, как Царь. Для тебя душа, и человеком Я стал желая искупить жизнь твою от тления. Жизнь твою, душа, почтил и возвысил Я пред всеми делами Моими. Тебе, душа, уготовал Я чертог на небесах, и сделал, чтоб Ангелы служили тебе в этом чертоге, приготовленном Мною для того, чтоб вошла ты туда с радостью. А ты, душа, возгнушалась небесным Женихом и неизреченными благами, какие уготовал Я тебе. И кто ж вожделеннее Меня, Который всякую тварь спасаю Своими щедротами? Какой отец дает жизнь, как Я даю? И ты оставила Меня, душа, возлюбив чуждого и ненавистного?"

Великим страхом, братия, убоялся я в час тот, очами ума своего вникая в страшные слова Господни, и видя великий стыд души своей. В ужас и трепет пришел я, лишился сил от страха и великого смятения; подумал: "где мне укрыться, не терпя позора этого стыда?" и сказал: "вы, горы, покройте грешника и нечестивца!" И возвысив голос, заплакал, со стыдом преклонив вниз голову свою и, проливая о себе слезы, говорил: "зачем вышел я из матерней утробы раздражать святого, благого и милосердого Господа? Не воспользовался я зачатием моим во чреве и возрастанием телесным, не воспользовался небесными дарованиями и святыми врачевствами Твоей благодати!"

Однако же припал я с плачем, с болезнью и сетованием сердца своего просил и взывал в слезах, говоря так: "Услышь, Владыка, плач мой и приими слова моления моего, какие грешник приносит Тебе, долготерпеливый, стыдясь Тебя, милостивого и щедрого! Не поступи со мною по всем делам моим. Не воспомяни тех весьма сильных огорчений, какими раздражал я благодать Твою, всеблагий Владыка! Но лучше мне грешнику даруй несколько времени, чтоб иметь мне случай к покаянию, благий Человеколюбец. Благодать Твоя потерпела беззакония юности, которых великое множество. Пусть и теперь благодать Твоя потерпит отвращение, огорчения, опрометчивость страсти. Сам я знаю, Долготерпеливый, ту клятву, в которой Ты клялся Самим Собою, говоря: живу Аз, глаголет Господь, понеже не хощу смерти грешника и нечестивого, но паче спастися грешнику от всех беззаконий, яже сотвори (Иез.33:11). Щедротами Твоими, щедрый, благий, человеколюбивый Владыка, клялся Ты, что не хощешь смерти грешника, чтоб обратитися и живу быти ему (Иез.33:11). Ущедри меня грешника, который милосердием Твоим заклинаю Тебя; умилосердись, ущедри, прости, и не вменяй мне опрометчивости клятв моих. Сам Ты, испытующий сердца и утробы, а даже и все помышления человеческие, знаешь, Владыка, что по причине горькой душевной скорби дерзнул я изречь сие пред Тобою. Воззри, Христе Спаситель, на источники слез моих, на сокрушения и воздыхания недостойной души моей; пусть придет страшное повеление и покроет меня прежде, нежели пришло страшное сие повеление, и застигло меня неготового и смущенного. Но лучше благодать Твоя да даст мне несколько времени для истинного покаяния. Грешника, проливающего слезы, не может презреть, Многомилостивый, благодать Твоя, которая всякой приходящей и просящей душе дает прощение грехов, ею соделанных. Выслушивал Ты, Святый и Благий, глас мой и слезное рыдание мое, и миловал меня. Воззри и теперь, Долготерпеливый, как Благий, чтоб и я мог принести плод покаяния. Для того и умоляю Тебя даровать мне время покаяния. Всегда напоминай мне, Спаситель, и непрестанно влеки меня к жизни, чтоб спастися мне".

Как скоро вспоминаю я о том дне и часе, в который постиг меня сей внезапный страх, прихожу в боязнь и с воздыханиями проливаю слезы.

И вскоре опять забываю обо всем, и о молитве, и о слезах, и о страхе, и о времени покаяния, данном мне по благодати Божией. Отчего же бывает это со мною? Отчего эта сухость сердца, это нерадение, эта забывчивость? Отчего вдруг делаюсь бесстыдным и бесстрашным, рассеянным и гневливым человеком, у которого вовсе нет перед глазами ни страха, ни будущего суда? Ужели Бог не праведен, или не хочет внять делам моим? Да не будет сего!

Умоляю всех вас, боголюбивые друзья мои, помолитесь о мне грешном и ничтожном щедрому и человеколюбивому Богу. Для того рассказал я вам бывающее со мною, чтоб сподобиться Божия помилования. Знаю, что, если захотите, то возможете помочь грешнику молитвами и прошениями своими к Богу. Известно мне, что моление многих возмогло и Апостолов избавить из темницы, уз и смерти. Не тем ли паче возможете вы грешного и нечестивого избавить от смерти? Помогите боящиеся Господа, излейте моление свое о мне, чтоб благодать Божия воссияла в душе моей и просветила омраченный ум, и чтоб содействием молитв ваших соделался я готовым и достойным покаяния.

И вся горечь моя да усладится благодатью, снисшедшею в душу мою; потому что явление благодати приносить усладу, безмолвие и сокрушение. Волны благодати и озарения Святого духа делаются приятными в сердце; и душа забывает вдруг и земное, и плотские вредные страсти. А наконец сии волны благодати согревают ум и душу; уподобляются они в душе царскому саду, который полн плодоносных дерев и прекрасных плодов, имеющих различный вкус, благоухание, приятность, усладительность для очей, привлекательность для уст и обоняния. Таковы волны благодати: просвещают, услаждают, веселят. Блаженны дела души, которая имеет в себе волны благодати. Она просвещается, услаждается, веселится, наполняется созерцанием и благоуханием. Еще скажу: блаженна душа, имеющая в себе все сии дарования. Такая душа не смотрит на земле ни на что, но отдана в плен Богу; потому что сладость и приятность брачного чертога не позволяют ей кружиться в мире.

Вот опять припадаю при дверях Владыки моего, прося, умоляя, покланяясь и непрестанно говоря: "прости мне прегрешения мои, Долготерпеливый!" Рабу, когда согрешит он пред владыкою своим, хорошо не убегать от рук его, всего же лучше быть пред ним со всем смирением сердца своего. В таком случае и люди прощают, обыкновенно, служителям проступки их. А если же люди, будучи смертны и лукавы, подобным себе рабам прощают погрешности их; то не тем ли паче святый и благий Владыка, Создатель и Господь всех нас, премилосердый и щедрый, долготерпеливый и многомилостивый, простит беззакония и грехи грешникам, всегда к Нему припадающим? Ибо Он - сокровище милости, требует от нас хотя малой ревности, и вскоре одаряет и обогащает тех, которые ищут Его с полным сокрушением. Сокровище сие подобно полному источнику, который бьет обильною струею, без оскудения снабжает водою всякого, кто хочет почерпнуть. Стоящему при источнике прилично сказать, что он подобен щедротам Божиим. Ибо, как источник не возбраняет черпать желающему, так и сокровище благодати никому из людей не возбраняет стать его причастником. Поэтому, ежели есть хотение принять благодать, то хотя бы пожелал кто взять и малую долю сокровища, целое сокровище благодати обретается ищущим. Почерпайте же, возлюбленные, дарования из источника, источающего небесные струи. Ибо наступят такое время и такой день, что вовсе уже никому не можно будет пить из него.

Посему, все мы, человеки, умоляем безмерное Твое человеколюбие, святый Владыка: - дай нам время покаяния и прощение грехов, чтоб чистым сердцем послужить Тебе во все дни жизни нашей и, благоугодив Тебе добрыми делами, сподобиться, как прейдти жизнь нашу, так вступить в вечное Твое блаженство, которое уготовал Ты всем святым Твоим, благоугождавшим Тебе в каждом роде.

Воспоминайте о мне, вы, наследники Божии, братия Христовы; неослабно умилостивляйте за меня Спасителя, чтоб с помощью Христовою избавиться мне от нападающего на меня ежедневно. Святой Троице слава во веки веков! Аминь.

41. О покаянии

Постараемся узнать мы грешники, что такое милосердие. Любостяжательный поучись, как быть милостивым. Будем, братия, сострадательны в мире друг к другу состраданием, исполненным всякого человеколюбия, пока лукавый не укрепился на расхищение душ наших. Что открыто мне Духом Святым, то должно узнать и всякому. Если я неразумен и не сохранил того, чему научился, то пусть другой, научась, сохранит. Если слово мертво во мне, то да не будет оно мертвым и да не остается бесплодным в вас. Не скроем таланта царева, купим на него семя, исполненное жизни. Не обращай внимания на меня, ученик, если уклонюсь с пути. И если видишь меня падающим, не ходи вслед меня. Имей пред очами Бога и Писания; они да будут твоею пищею. Как они учат, так и старайся ходить в заповедях их; как научен, так и пребывай. Люблю учение, но не возлюбил я наказания; боюсь, потому что хожу всегда худыми путями, исполнен беззаконий. Врачуя себя, не перевязываю язв своих, не стараюсь истребить возникших во мне плевел, но надеюсь сего и ожидаю.

Не сокрушайся, ученик: вместе с тобой несет наказание и учитель твой. Для чего тебе, чадо, страдать бесполезною скорбью? Для чего также плакать тебе плачем, в котором нет пользы? Лукавый всегда разжигает ум твой, чтобы стал ты частью его наследия. Сатана злоумышленно старается опечалить многих, чтоб взять и чрез отчаяние ввергнуть их в геенну. Похищено у тебя сокровище? Но тебе еще открыт путь к прекрасной купле; есть еще время снова собрать сокровище; только не теряй надежды, но старайся собрать оное. Хотя бы уязвила тебя стрела, не падай только совершенно. Терпи даже до смерти; не бойся удара; покажи свое подвижничество, находясь под ударом, чтобы соткан был венец твой из светлой славной ткани. Если разбойник совлечет с тебя одежду, не ленись продолжать путь. На войне случается и наносить, и получать удары. Если мороз побил твою ниву, поспеши в другой и третий раз с упорством, неленостно, без замедления, посеять семя; без сомнения найдут облака, и небо даст дождь. Тать не согнал тебя с пути. Не бойся бремени, какое подъял на себя; иди всегда царским путем.

На той же брани, на которой ты уязвлен, можешь одержать победу. На том же месте, на котором прежде расхищено твое сокровище, можешь опять собрать его. Где царь Ахав пролил кровь Навуфееву, там псы полизали кровь нечестивого Ахава, как сказано в Писании. Навуфея изгнал Ахав из собственного его виноградника, а тебя грех хочет удалить от Христа. Ахав стал образом сатаны, а Иезавель образом нечестия. Сатана и нечестие жаждут крови твоей, как беззаконный Ахав жаждал крови Навуфеевой. Как убил он коварно праведника, так и воспринял по суду праведного; поспешил коварством погубить праведника, чтобы вскоре являлся Бог отмстителем за праведника. И теперь у нас невидимая брань, как говорит Писание: несть наша брань к крови и плоти, но к началом, к духовом злобы (Еф.6:12). Сатана ратует против людей тайно, с коварством, а Христос явно разоряет всякий его навет и дает нам силы попрать его.

Брань твоя, брат, не какая-нибудь обыкновенная, не смеха достойная; напротив того, все Ангелы и Владыка их смотрят на брань твою, какую ведешь со врагом. Итак, когда ты сделаешься победителем врага, Бог и Ангелы будут рукоплескать тебе; и Ангелы, радуясь, прославят Бога, даровавшего тебе силу победить лукавого. Для того и брань усиливается более и более, чтобы и ты сталь благоискусным, и Бог прославлялся, и люди стали тебе подражателями.

Посему, если, как сказали мы выше, уязвит тебя стрела лукавого врага, нимало не впадай в отчаяние; напротив того, сколько бы раз ни был ты одолеваем, не оставайся побежденным, но тотчас встань и сражайся с врагом; потому что Подвигоположник всегда готов подать тебе Свою десницу и восставить тебя от падения. Ибо как скоро ты первый протянешь к Нему десную руку, Он подаст тебе десницу Свою, чтобы восставить тебя. А у скверного врага все старание о том, чтобы ввергнуть тебя в безнадежность, как скоро падешь. Итак, возлюбленный, не верь ему, но если будешь и по седми раз в день падать, старайся восставать и умилостивлять Бога покаянием. Ибо кто, истощив свой кошелек, станет его прятать, или какой купец, когда нет продажи, собрав оставшееся у него бросит в море? Не покидай своего оружия, какое дал тебе Христос, не обращай тыла пред врагом к оскорблению своего Владыки. Представлю тебе очевидное и ясное доказательство: борец, разумею, этого суетного мира, хотя бы и сильно поражал его противник, не бегает борьбы, отчаявшись в себе; потому что побежденный ныне, впоследствии, может быть, сам победит.

Не откладывай, друг, со дня на день обращения своего к Господу, чтоб не вышел на тебя внезапно приговор страшного Судии, призывающий тебя к Нему, для возвращения того, что приобрел ты на Его таланты, и чтобы тебе, вместо похвал, связанному по рукам и ногам, не быть осужденными во тму кромешнюю. Пока еще есть время, постарайся припасть к Судие, чтобы Он простил тебе все грехи, и мы возрадовались с тобою, брат, а Бог прославился. Ему подобает честь, слава во веки веков! Аминь.

42. Слово о покаянии

Не убоимся напрасного страха, такого страха, который не есть страх; потому что совершенна любы вон изгоняет страх (1Ин.4:18). Что значит человеческий страх в сравнении с страхом Божиим? Что значит слава человека тленного в сравнении с Божиим величием, с Божиею неизреченною силою и непомрачаемою славою? Поскольку развлекаемся земным и не в состоянии умом своим, даже при помощи веры и озарения ведением, проникать в невидимое; то хотя от видимого заключая о неизреченной силе нетленного Бога, убоимся Его. Царь, намереваясь переместить огромный камень, если не употребит в дело рычагов и пособий, не может передвинуть его; но Бог призирает на землю, и творит ю трястися (Пс.103:33). Не изумевает ли ум твой? И горы и тяжести приводит в колебание око Его; и опять по воле Своей все поддерживает Он словом Своим. Не приходишь ли в удивление и при блистании молнии и при ударах грома, потому что не люди только бывают тогда в ужасе, но и скоты, и звери, и птицы, и плавающие в водах? Но что ни говорили бы мы, не перескажем всего.

Итак припадем, к Нему, восплачем пред благостию Его, исповедуясь и говоря: "Ты, Господи, Бог наш, а не кто иный. Пред Тобою согрешили мы, и к Тебе припадаем, Господи. Ибо никто не воспротивится Тебе, когда восхощешь спасти нас, Господи, потому что благ Господь и милосерд". Хотя и пали мы по увлечению, но постараемся уврачевать себя покаянием. Хотя, как человеки, подпали страсти, но не до конца отчаеваемся в себе; а, напротив того, познавая Бога, призвавшего нас, и то звание, в которое мы призваны, послушаем Его глаголющего: покайтеся, приближися бо царство небесное (Мф.4:16). Не для некоторых только грехов положил он покаяние, для других же не положил; напротив того, Врач душ наших дал нам врачевство сие от всякой греховной язвы.

Итак отсечем злые обычаи души своей, и вместо прижигания употребим страх Божий, которым возможем остановить токи греха, чтобы не постыдиться в воскресение мертвых, когда все придет во свет, доброе ли что сделал кто или худое. Ибо Святое Писание говорит: Кая жизнь наша? Пара есть, яже вмале является, потом же исчезает (Иак.4:14). Оставим пожелания, произращающие терние, целомудренным помыслом отражая стремление сластолюбивых помыслов, потому что написано: святи будете, яко Аз свят есмь (Лев.19:2); оставим, чтобы по благодати Спасителя нашего Бога улучить нам нетленную жизнь, и чтобы Господь, по щедротам Своим, за наше обращение и искреннее покаяние, предал забвению грехи наши.

Если кто из думающих о себе, что потрудились они более других, станет роптать на великое милосердие Владыки, и на то, будто бы ты предпочтен ему, то Сам Господь всея твари скажет ему в твое оправдание: друже, не обижу тебе: не по пенязю ли совещал еси со Мною? Возьми твое и иди: хощу же и сему последнему дати, якоже и тебе (Мф.20:13.14). Бог оправдаяй. Кто осуждаяй (Рим.8:33)? Ему слава во веки! Аминь.

43. О покаянии и терпении

Размышлял ли кто, что настоящая жизнь сия - тоже, что беглый раб, и непостоянный переметчик, и разоряемая храмина; и оградил ли кто свою душу так премудро, чтобы не подпасть ожидаемому в будущий страшный и великий день Божию приговору на людей лукавых? Какие источники слез достаточны будут для того, чтобы нам угасить пламень прежде, нежели испытали его? Или кто умилостивит за нас Судию, чтобы не осудил нас грешных? Кто даже из святых испросит нам прощение у человеколюбца Бога? Кто гнев Божий обратит на милость и правосудие на милосердие, если не умолит Судию тот один, кто сам себе связал бремя грехов, и несет, и развязывает, и облегчает оное, когда хочет? Ибо увеличиваем бремена, когда тяжко грешим, и облегчаем также оные, когда горько каемся; и от нас самих зависит разрешать и вязать. Божие же дело - прощать припадающих к Нему; ибо действительно у нас человеколюбивый Владыка, Который покаянием разрешает бремена рабов.

Итак, прежде отшествия своего будем усильно умолять Судию, исповедуясь Ему, чтобы избавил нас от прещения Своего. И Ной, и Иов, и Даниил, - друзья Самого Бога, и Пророки, при всем своем дерзновении, ежели бы стали умолять Бога за детей, прося помилования им от наказания, то ни малой не принесли бы им пользы, и не были бы услышаны и приняты. Что же сделаем мы, вознерадев о себе самих? Кто исхитит нас от гнева Божия, кроме единого судящего и оправдывающего Бога?

Смотри, чем воздали Богу святые мученики, подвизавшиеся на земле, и какое дерзновение обрели у Бога своим мученичеством? Изгладив свои грехопадения, не в этом только прияли они дар, но в добавление получили небесное царство и рай, потому что пролили кровь свою за ту кровь, которая выше всякой цены и неоценима, то есть, за кровь Владычнюю; и любовь к Богу предпочтя детям, даже супругам, стали они, наконец, победителями на поприще, чтобы по испытании бичеваний, получить венцы за свой подвиг. Любовь к Спасителю столько влекла ум их на одно с Ним поприще, что, будучи тленными, купили они нетленное. А мы рабы, чем воздадим Владыке и Царю славы? Мы часто не терпим, чтобы приразилось к нам и слово, произносимое братом; предавая забвению язвы свои, и явные и тайные, ведомые Богу, не можем перенести и снега падающего из воздуха. Другие, претренные ради Бога, увенчались; а мы, хотя и без мучения можем стать мучениками, делаем противное и остаемся ни к чему непотребными, даже делаемся добычею мысленных оных зверей и лукавых бесов.

Что делаешь ты, человек, нерадя о добродетели? Творец отдал тебя, как золото, расплавить, именно же посредством оскорблений и искушений, чтобы ты при великом своем терпении и великодушии оказался избранным и чистым сосудом. Ибо человек не искушенный бывает неблагоискусен.

Один из таковых я, написавший сие, я ни к чему непотребный и грешный, нестяжатель всякой добродетели, недостойный называться братом вашим, потому что бежал скорби, готовившей мне венец; я неискусный, и осмелившийся хвалить мучеников. Ибо как скоро касаюсь таковых похвал, начинаю горько сетовать, прихожу в сильный страх; уязвляет меня совесть, и поражает меня мысль о воздаянии на будущем суде за худые дела; потому что обременяемый и подавляемый ими, не достоин я воззреть на высоту. И если стану произносить похвалы мученикам, совесть, как зверь наступает на меня среди помыслов и пред обличающим Богом, Который видит тайны всех людей. Она говорит мне: "Кто ты, распространяющейся о делах других, когда скуден ими сам? Какое оправдание дашь Богу, приведшему тебя из тмы в свет, осмеливаясь говорить о добродетелях, которым сам не подражаешь?"

Но лучше, пока не умолк я, как не приобретшему своего, говорить мне о вашем. И поскольку имею у себя человеколюбивого Владыку, то не перестану провозглашать похвалы мученикам. Рассуди: я один недостоин и скуден во всякой добродетели, однако же ростовщикам отдаю деньги, чтобы Господь, пришедши, взял их с лихвою. Хочу избежать обвинения за талант и не быть осужденным с тем лукавым человеком, который зарыл талант в землю; и потому желающему спастись даю совет не подражать мне грешному, но, как мудрому, принять слова мои. Впрочем, не почитаю совершенством говорить о сем, потому что волю Божию знают все, большие и малые, знатные и бедные; и каждый, если посмотрит, увидит, что для него полезно, чего хочет от него Бог, и как ему должно спастись.

Слышали вы, думаю, что уготованы нам геенна, и огонь неугасимый, и скрежет зубов, и тма кромешняя, а также червь, пламенеющая огнем и стремительно текущая пред лицем Судии страшная река, какою угрожает нам Человеколюбец, если не сохраним заповедей Божиих, если наперед не зальем пламени слезами, если не угасим геенны покаянием, если не умертвим червя целомудрием, если не умолим вполне непогрешительного Судию, пока мы в этой еще жизни, если тамошнего Судию не предупредим исповеданием в настоящем еще мире, если не покажем такого раскаяния, которое одно может умилостивить Судию. Бог не нам, но диаволу и аггелам его, назначил мучения, мы же сами великими своими пороками делаем себя наследниками страшных сих мук; и что угрожало лютому змию, то будем добровольно терпеть мы, человеки. Ибо говорит: идите в огнь вечный, уготованный лукавому змию и аггелам его (Мф.25:41); но не сказал: в огонь, уготованный человекам. Если поступающие здесь худо в настоящей еще жизни изведывают такую строгость и неисчислимые роды наказаний, то тем паче в будущем веке непогрешительное и неподкупное судилище будет неумолимо к нам грешным, столько преступным пред Судиею.

О, как велико наше ослепление! Умоляем Бога услышать нас и отверсть нам дверь, которую заградили мы еще прежде своего вшествия, т.е., прежде молитвы. Что делаешь, человек, страждущий неразумием? Дверь Владычняя всегда отверста и для больших и для малых, а мы утруждаем Владыку отверсть ее нам, - мы, которые сами ее для себя затворили: ибо в нашей власти и отверзать и затворять ее. Если не будем грешить, Владычняя дверь щедрот всегда для людей отверста; а как скоро согрешим, она тотчас затворится. Бог не затворяет двери рабам Своим, когда приближаются к Нему в молитве; напротив того, дверь сия всегда отверста ищущим Бога; потому что вам Он сказал: просите, ищите, толцыте (Мф.7:7), выражая готовность Свою все дать просящему. Не будь жесток сам к себе, несчастный, не приписывай Богу бесчеловечия. Виновны мы сами, которые своею греховностью сограждаем стену и своими желаниями куем медную дверь.

Итак, примирившись, рассуди сам с собою и разреши от уз связанную тобою душу. Бог стоит и еще ждет от тебя, человек, чтобы примирился ты с Владыкою; Он все еще жаждет твоего возвращения, чтобы принять тебя, если будешь жить честно. Итак примири внутреннего своего человека с внешним и будь потом свободен от горького рабства. В таком случае и ту дверь, которую заградил ты для себя, найдешь всегда отверстою для молитв своих; за что слава Отцу и Сыну и Святому Духу ныне и во веки! Аминь.

44. О терпении и сокрушении слово поучительное

Создавший нас Бог, зная немощь ума нашего и злокозненность сопротивника, даровал нам Божественные Писания, как оружейную храмину и сокровища исцелений.

Но в оружейных разные бывают оружия. Ибо Давид говорит: и положил еси лук медян мышца моя (Пс.17:35); еще: ниспосла стрелы, и разгна я, и молнии умножи, и смяте я (15). И у другого говорится: приимет всеоружие рвение свое, и вооружит тварь в месть врагом: облечется в броня правды и возложит шлем, суд нелицемерен: приимет щит непобедимый преподобие. Поострит же напрасный гнев во оружие. Споборит же с ним мир на безумныя: пойдут праволучныя стрелы молниины, и яко от благокругла лука облаков на намерение полетят: и от каменометныя ярости исполнь падут грады; вознегодует на них вода морская, реки же потопят нагло. Сопротив станет им дух силы, и яко вихорь развеет их (Прем.5:17-23). Елисей рече: не бойся, яко множае иже с нами, нежели с ними. И помолися Елисей и рече: Господи, отверзи очи отрока, да узрит. И отверзе Господь очи его, и виде: и се, гора исполнь коней, и колесница огненна окрест Елиссея (4Цар.6:16,17). И Исаия говорит: и положи уста моя, яко меч остр, и под кровом руки Своея скры мя: положи мя, яко стрелу избранну, и в туле своем скры мя (Ис.49:2). У Иезекииля говорится: и ты, сыне человечь, возьми себе меч остр, паче бритвы стригущаго, притяжи его себе (Иез.5:1). Почему и Апостол учит нас, говоря: облецытеся во вся оружия Божия, яко возмощи вам стати, противу кознем диавольским (Еф.6:11), чтобы, когда нападает на нас враг, вооружились мы против него из сказанных оружейниц. Оружия бо наша не плотская, но сильна Богом (2Кор.10:4); яко несть наша брань к крови и плоти, но к духовом злобы (Еф.6:12).

И в сокровищницах много различных пособий, разумею слово о покаянии и спасении, чтобы всякий, кто в ратоборстве с диаволом бывает уязвлен, со тщанием притекал к сокровищу исцелений, и, приложив к ране врачевство покаяния и сделавшись здравым, снова сражался за своего Владыку.

Поскольку и нерадение есть одна из стрел, которою враг многих уязвил и низложил, то приимем терпение, которым препобеждается нерадение, как можно чаще обращая к себе написанное: мужайся, и да крепится сердце твое, и потерпи Господа (Пс.26:14), чтобы душа, подкрепленная словом, удобно могла выдерживать удары, наносимые ей чуждым, и облегчала для себя труд, опираясь на слово, как на жезл, или носясь на нем, как на колеснице. Итак, чаще будем припоминать себе сие изречение и говорить друг другу: мужайся, и да крепится сердце твое, и потерпи Господа. Ибо весьма пригодно нам сие изречение, постимся ли мы, бодрствуем ли, молимся ли, занимаемся ли рукоделием, или иное что делаем; потому что возбуждает оно в нас усердие к совершению начатого подвига добродетели.

Итак, подвизайся, пока есть время, чтобы в свое же время и пожать без изнеможения. Не люби ненависти, гнушайся завистью, враждою и тщеславием: питай в себе ненависть к злонравию и пересудам. Еще немного, и минуются и зависть и вражда на ближнего, потому что вскоре разлучимся друг с другом. И для чего, братия, царствует между нами зависть? Для чего высишься ты человек, который чрез несколько времени станешь землею и пеплом? Возлюби сокрушение, возлюби терпение, возлюби воздержание, чтобы избавиться тебе от многих искушений и суетных забот. Плачь, когда молишься, чтобы найти себе упокоение там, куда ты отойдешь. Имей рачение о своем деле, как мудрый и смышленый, потому что бесстыдство, смех, а также шутки не принесут тебе никакой пользы в день смерти; ибо все это находит себе место в сердце неразумных. Бесполезно и лживое лицемерие, если в сердце своем не боишься Господа. Искренним сердцем возлюби смирение и обретешь благодать у Вседержителя Бога, и здесь, и в будущем веке. Если же высишься, то легко поколеблешься, как лист на дереве от ветра. Житейские приятности пробегают, как тень. Не будь домом горести, чтобы яд ее не заразил самого тебя, после того как сообщишь его ближнему. Не стыдись хранить благоговение в смиренном сердце, потому что развращающие тебя не принесут тебе пользы в день нужды. Всею крепостию своею бойся Бога, и Он умудрит тебя, как должно тебе спастись. Имей смирение и кротость, и низойдет на тебя благодать страха Господня. Скверна плоти ничего не имеет в себе, кроме осуждения и неугасимого огня; а святыня и в этом веке - похвала и величание, и в будущем - венец не увядающий. Тело твое, брат, есть храм Святаго Духа, обитающего в тебе; поэтому имей радение о храме, чтобы не оскорбить Обитающего в нем.

Но, может быть, скажет кто: желал бы и я сохранить себя от скверны; но что же делать? не успеваю в этом. Такой человек походит на желающего одержать победу над врагами без сражения и труда. Но иногда мы сами даем на себя стрелы нападающим на нас. Ибо, когда ведем себя слабо и неосторожно, не ограждая душевных окон, тогда не делаемся ли врагами своего спасения, давая свободный вход противникам? Когда небоязненно устремляем глаза свои и смотрим, на что не должно, между тем как испытанному в добродетели неприлично смотреть небоязненно и на свое тело; тогда сами себе наносим чрез это вред. И опять, когда склоняем слух свой к нелепой молве и блудным песням, не причиняем ли себе вреда? Подобным образом, если скверним уста свои пересудами и сквернословием и не обуздываем языка своего, но как написано: язык водворяется во удех наших, скверня все тело, паля коло рождения, и опалялся от геенны (Иак.3:6), а также раздражаем обоняние мазями и благовониями, руки свои бесчинно налагаем, на что не надлежало, и ноги заносим на путь не прямой, если делаем все это, - то как будем в состоянии воздать Господу драхму целомудрия, не уровняв даже лица земли воздержанием и мужественными трудами?

Как можно воспрепятствовать дыму войти внутрь, когда окна отворены, а стоящий против окон непрестанно подгнетает огонь? Если не терпишь дыма, загради окна, чтобы дом твой не очернился чрез чувства; загради окна в зимнее время, чтобы тело твое не страдало от стужи. Но как слабо заботимся о пользе душевной? Отчет должны мы дать Испытующему сердца, как сохранили вверенный нам храм. О доме, построенном из брения, камня и дерева, в котором согревается наше тело, заботимся мы тщательно; о том же, который гораздо его лучше, нерадим. Великий будет тогда стыд и строгий суд растлившему храм Господень, если не улучил он прощения покаянием, и слезами своими не омыл нечистот. Возненавидим тщеславие, леность, вспыльчивость, сии бесплодные навыки.

Мы должны взирать на жития святых и подражать их жизни. Будем трезвиться, чтобы не пристыдили нас добродетельные жены. Поучись усердию и смирению у Ревекки; подивись добродетели блаженной, как приняла она странника. Ибо написано: Сошедши же Ревекка на кладязь, наполни водонос свой, и взыде. Тече же раб во сретение ей, и рече: напой мя мало водою от водоноса твоего. Сия же рече: пий, господине. И потщася, и сня на мышца своя, и напои его, дондеже напися. И рече: и велблюдом твоим налию (Быт.24:16-19). Так за много веков исполнила она Евангельское слово; ибо Господь сказал: аще кто тя поймет поприще едино, иди с ним два (Мф.5:41). Так и сия блаженная удвоила милость, сказав: пий, господине, и велблюдом твоим налию, дондеже вси напиются. И сказав это, не остановилась на том, но самым делом исполнила слово, по написанному: не в словеси бо царство Божия, но в силе (1Кор.4:20). Ибо сказано: испраздни весь водонос в поило, и тече на кладязь почерпнути води, и влия велблюдом всем (Быт.24:20). Смотри какая душевная доблесть! Нисколько в ней нет ни лености, ни гордости, ни высокомерия; странника называет господином, путешественнику услуживает, как настоящая рабыня. Так поступил и Иаков, отвалив камень от кладезя и напоив овец Лавана, брата матери своей (Быт.29:20). Может быть, скажет кто в возражение: "Иаков сделал это по родству"; но такового обличат дела Моисеевы. Ибо святое Писание говорит: Отъиде же Моисей от лица Фараонова, и, пришед в землю Мадиамскую, седе при кладязи. Священнику же Мадиамскому беша седмь дщерей, пасущих овцы отца своего Иофора. Пришедше же пастырие, изгнаша я: возстав же Моисей, избави и напои овцы их (Исх.2:15-17). Великая благодать сияет в душах святых Твоих, Господи; потому что облеклись они матерью добродетелей, нелицемерною любовью.

Итак, возлюби прилежно и тщательно выслушивать уроки Божественных Писаний. Каждый день заботимся мы о телесной пище, приправляя ее разными приправами, а о душевной пище нерадим. Лучше должны мы, христолюбивые братия, небречь о плотской снеди, только бы душа питалась Духом Святым. Каждый день вкушай хлеб, какой дает Божия премудрость, и пей воду, исходящую из духовного камня, чтобы ум твой возмужал до озарения ведением. Наслаждения чувственными снедями продолжаются, пока кусок проходит гортанью, и сладость их прекращается вскоре.

Для чего также превозносишься, человек, блистательною одеждою! Если кто и в продолжение целого дня облечен в многоценную одежду, то с наступлением ночи снимает ее с себя, и, вкусив пищи и насытившись, обращается ко сну; нередко же пресмыкаются по нем звери и ползающие животные, а он, погрузившись в сон, лежит, как бесчувственный мертвец. Но утром с поспешностью встает и, надев на себя пышные ризы, превозносится суетностью тот, кто недавно лежал во тьме, а скоро сойдет во гроб.

Если хочешь хвалиться, то похвала твоя да будет о Господе. Если же и богатство у себя имеешь, то собирай себе сокровище на небесех благотворениями. А если отлагаешь заботу о сем, пока не пришла смерть, то знай, что Ангелы часто действуют поспешно, и ты оставишь богатство свое, кому не хочешь. Не бойся положить начало доброму житию; как скоро единожды вкусишь сладости Святаго Духа, ум твой озарится для помышления о нетленном; почему Святый Дух говорит: вкусите и видите, яко благ Господь (Пс.33:9). Блажен, кто в час смерти окажется святою жертвою, благоугодною Господу, кто с великою радостью разлучается с телом и с суетною жизнью; Ангельские воинства, увидев его на небесах, восхвалят его, как подобного себе раба, благоискусного о Господе.

Еще дерзаю нечистыми устами умолять Тебя, Святого и Пречистого, и ежедневно воссылаю воздыхания лукавого и любодейного сердца к Тебе Святому и Искупителю; потому что враг ежедневно увлекает меня в поучение нечистым помыслам. Стыжусь я воззреть на небо; и стыд и позор мне от множества неправд моих. Но умоляю Твою благость, будь сострадателен ко мне, как милосердый, изгони из сердца моего коварного растлителя, и прежде смерти освободи меня от участи нечестивых. Помяни меня, Господи, по милости и щедротам Своим; приклони слух Твой к молению раба Твоего; да неосужден буду с горделивыми; да не отринут буду от очей Твоих; да не соделаюсь достоянием пагубы; да не погрязну во глубине бездны; да не заключен буду в клетях ада; да не постелют подо мною гнилость, и покровом моим да не будет червь (Ис.14:11); да не заключен буду в вечной тьме, под основаниями гор, связанный узами вечными; да не предан буду, ангелу немилостивому; да не буду гореть в огне неугасающем. Помяни меня, Господи, и спаси меня, Святый, во святых почивающий. Ты сказал, Господи: просите и дастся вам (Мф.7:7); прошу милости и щедрот, ибо всех снабжаешь Ты богато и никого не укоряешь, Владыка Господь Вседержитель. Ты благ и человеколюбив. Даруй нам обрести благодать пред славою Твоею, Господи. Да прославится и в нас имя Твое, Господи. И нас, избавленных от руки горделивых, приими, Господи, в вечные кровы. Кто, слыша страшное изречение, умолкнет и не станет вопиять к Тебе ежечасно? Ибо святое Писание говорит: аще праведник едва спасается, нечестивый же и грешник где явится (1Пет.4:18)? Но мы, уповая на щедроты Твои, не перестаем умолять: избавь нас от неугасимого огня и будущего страха. Древле Ангел Твой, Господи, взяв пророка Аввакума за власы, в одно мгновение поставил его в Вавилоне пред рвом львиным, и потом тотчас перенес его в землю свою. А нас да восприимет, Господи, благодать Твоя, и да поможет небоязненно перейти чрез ту великую и страшную пропасть, которая утвердилась между праведными и неправедными, чтобы, избавившись, могли мы сказать: слава Отцу, избавившему нас от тьмы адовой и поставившему в раю сладости; слава Сыну, избавившему нас от огня неугасимого и червя вечного и сподобившему нас соделаться наследниками горнего Иерусалима; слава Святому Духу, избавившему нас от греховного тления и от вечного стыда и увенчавшему нас в веселии, в истинном свете и преизбыточествующей славе, во веки! Аминь.

45. О покаянии

Покаяние - многообильный плод, возлюбленные, потому что всякими способами приносит Богу доблестные дела. Это - многоплодное поле, потому что возделывается во всякое время. Это - древо жизни, потому что воскрешает многих умерших грехами. К нему прививается всякое небесное учреждение, потому что оно сопричастно Божеству. Бог увеселяется им, как силою Своего творчества, потому что кого грех пытается погубить, тех возсозидает оно к Божией славе. Покаяние - неущербающий Божий мешец, потому что человеческие души сберегает от погибели. Это - обильный прибыток у Бога, потому что приводит в Нему человеков и толпами собирает грешников.

Думаю, что в нем состоит духовная лихва, потому что покаяние жнет, чего не сеяло. Тело сеет тление, а покаяние, и его пожиная, возводит до чистоты. Порок сеет страсти, а покаяние, исторгая их, посевает доблестное житие. Оно берет, чего не давало; это - благочестный собиратель роста, взыскивающий, чего не давал. Грешникам говорит: "Отдайте мне бремя грехов, это рост по моему взысканию. Имеешь ты веру? Дай лихву веры - покаяние. С ним вера твоя свободна от долгов. Не давало я тебе лукавства", говорит оно: "отдай мне его, человек, и истребив оное, представлю тебя Богу, как читал ты о сем в притче о таланте".

Уразумей, что говорит Евангелие - покаяние называет оно куплею Божиею: производившие добрую куплю им удвоили свое достояние. Добрые делатели им удобрили Божию ниву, чрез него обогатили Церковь плодами, им наполнили Божии житницы. Чрез него земля стала небом, потому что наполнились святыми - этими земными ангелами. Восхваляются добрые служители, покаянием во много крат умножившие посеянное. Сподобились наград добрые Божии домостроители, с великою выгодою дававшие в рост сребро. По наградам будем заключать о делании, по похвалам узнавать семя, по росту приобретать сведение о том, сколько дано в рост. "Поскольку", говорит оно: "производили вы добрую куплю, и к пяти талантам присовокупили другие пять, то будьте над десятью городами. Ты берешь серебро, Господи, и дарствуешь города; Ты дал таланты, и раздаешь города. - "Да", говорит Он: "города - плод собираемый покаянием. Поскольку вы стали попечителями спасения, то и Я ставлю вас князьями народов на прославление".

Итак хорошо мы сказали, что покаяние есть Божий мешец, потому что им устрояется доблестное житие. Бог видел, что род человеческий возмущается врагом, и к низложению его противопоставил покаяние. Враг убеждает согрешить, а покаяние готово принять согрешающего. Враг побуждает сделать беззаконие, а покаяние советует обратиться. Один нудит к отчаянию, а другое обещает надежду спасения. Грех низлагает совесть, а покаяние служит ей жезлом к упокоению. Ибо Господь возводит низверженныя (Пс.145:7); совершает же сие чрез покаяние. Когда слышишь, что Давид говорит: жезл Твой и палица Твоя, та мя утешиста (Пс.22:4), разумей, что, по слову его, утешили они покаянием. Змий убеждает нечествовать и готовить огорчение, а покаяние советует не тревожиться и не отчаиваться в спасении. Порок ослепляет разум, а покаяние, возжегши светильник, издали указует ему Бога.

Ногам кающегося светильником служит закон, но не без покаяния. Что говоришь ты, пророк? Не глазам ли светит светильник? Ноги не имеют глаз; как же, миновав глаза, даешь зрение ногам? Душевные ноги суть очи. Плоть переходит с места на место, чтобы ей увидеть; душа, не двигаясь с места, созерцает мысленно. Пророк душе возжег светильник. Но не вещество нужно мысленным очам; в покаянии закон служит светильником, потому что согрешающие чрез него сретают опять Бога. Беззаконник омрачился, не видит благости. Почему? Потому что враг наполнил душу отчаянием. Но покаяние, как добрый врач, снимая с души мглу и все, что затрудняет ее, показывает ей свет Божией благости.

Диавол не дает нечестивым одуматься, представляя им суровость покаяния. А покаяние, видя хитрость его, подходит с ласкою и говорит: "Приведите только себе на память Бога, и я потружусь за вас. Представьте в уме Его милосердие, и я буду ходатайствовать за вас с воздыханиями. Слегка только воздохните, грешники, в покаянии, и сделаю вас Божиими слугами". И пророк Исаия сказал: егда возвратився воздохнеши, тогда спасешися (Ис.30:15). "Вот", говорит покаяние: "привожу тебе и свидетельство; только покайся". Бели согрешивший воздохнет, то с воздыханием отойдет от него и бремя, возложенное змием; по облегчении же ума отгонит он от себя и мглу неведения, и око душевное сделается ясным, и вскоре покаяние будет руководствовать душу ко спасению.

Тогда грешник не только будет воздыхать, но и с великою скорбию проливать слезы. Почему же? Потому что душа после долговременного разлучения с Богом, увидев Его, как Отца, возбуждается к пролитию слез; от того, что, наконец, увидела Родителя, проливает она слезы и преклоняет к себе Бога, ибо любит отеческое благоволение; и таким образом очищается от всего, до чего доведена была змием. Или не слыхал, что сказал Давид: измыю на всяку нощь ложе мое (Пс.6:7)? Но сперва он воздыхал, а потом плакал. Докажу тебе и целою природою, что сперва бывает ветер, а потом идет дождь; сперва гремит гром, а потом из облака образуются дождевые капли.

Есть воздыхание и безгласное, как говорить святый Павел, что Дух воздыхании неизглаголанными ходатайствует о нас (Рим.8:26). Памятование о Боге приводит грешников к воздыханию, потому что Давид еще: помянух Бога, и возвеселихся (Пс.76:4). Ибо кающиеся радуются, что освободились от уз змия.

Хуже всяких уз греховное ослепление, хуже оков, повреждение зрения, потому что душа находится во тьме; стрегомая в узах греха, живя в непроницаемой для света темнице, не знает она, что пребывает в неведении. И в другом месте сказано во псалме: не познаша, ниже уразумеша, во тме ходят (Пс.81:5), потому что неведение есть темница, удобно полагающая преграды душе. И апостол Павел сказал, что Бог от власти темныя престави нас в царство Сына Своего (Кол.1:13), потому что человечество как бы во тьме было заключено неведением Божества.

Воздохнувший Давид омочал слезами ложе свое, потому что осквернен был прелюбодеянием; но омыл он слезами постелю свою, которую осквернил беззаконным союзом. Он же говорил: утрудихся воздыханием моим (Пс.6:7); а труд воздыхания есть множество слез, труд воздыхания есть сердечная болезнь. Итак несомненно, что и слезы умножаются от предшествующих воздыханий.

Когда сопротивник видит, что, внушая нечестивым отчаяние, препобеждается ими, тогда употребляет другой способ, улещает грешника предаваться страстям и успевать в самых гнусных делах. Но покаяние снова противится ему, уничтожая в совести обольщение, уязвляет совесть, поражает рассудок, чтобы пробудить усыпленную душу. Ибо обольщение смущает совесть, делается пред нею темным облаком и преграждает ей доступ к Богу.

Совесть имеет естественное к Нему стремление и отвергает вкравшуюся прелесть. Часто грех бесстыдно вторгается, но совесть, воспользовавшись обстоятельствами времени, берет верх. Приходит ли кто в страх, находясь в темноте, она обличает, что это по причине греха. Ибо Писание говорит: бегает нечестивый, ни единому же гонящу (Прит.28:1); и еще: праведный, яко лев, уповая, а нечестивый бегает и тени своей. И закон говорит: и вложу страх в сердце ваше, и побегнете никому же гонящу, и пожнет вас глас листа носимого ветром (Лев.26:17.36). Или на корабле приведен будет кто в смятение бурным волнением моря, совесть напоминает ему нечестие его; или при землетрясении приводит на мысль беззакония; или когда один кто на пути, обновляет в памяти страсти его. Наконец, если не обратится, обличает, когда впадет в немощь и в телесную болезнь, он по животолюбию дает обет Богу сокрушить в себе грех. Боясь умереть и лишиться приятностей жизни, терпит он терзание совести, и прибегает к познанию - этому посреднику Бога и человеков. Если бы настоящее не казалось ему приятным, худо понимал бы он важность покаяния. Но поскольку желает жить, и боится страданий, то обращается к Богу с молением жить еще долее. Так случилось с юношею, упоминаемом в Евангелии, который, взяв у отца наследство и отправившись в дальнюю сторону, расточил имение с блудницами, забавлялся, пируя неблагопристойно, издержал все, что имел, и не мог снести одиночества даже на краткое время, потому что покаяние приятности прежней жизни обратило ему в обличение, внушая, что скудость произошла не случайно, но по обольщению какого-то врага. Возжелал он той жизни, которую называл вожделенною, и не терпя жить в скорбях, переносил обличение совести. Так изнеженность прежней жизни стала причиною обращения; мучительная скудость против воли привела его к благочестию. Что ж говорит юноша? - Иду ко отцу моему и реку ему: отче, согреших на небо и пред тобою (Лк.15:18). О, какое мудрое покаяние! О, какое благоискусное домостроительство! Покаяние делает, что Бог совершенно ни в чем не имеет ущерба; или долготерпя, или не обращая, невидимому, внимания, или возбуждая, без утраты сохраняет оно приобретенное. Покаяние попустило юноше впасть в обман; наскочил на него диавол, делал, что хотел, покаяние безмолвствовало, обличение совести молчало, повелевало ему до времени не приступать к делу, и когда встретилось нужное время, как матерь, распростерши лоно свое, заключило его в объятия, исторгло его из рук мачехи - сластолюбия, чтобы возвратить матери - благочестию. Змий покорным ему дает рожцы; он как отчим не жалеет чужих детей, советует худо расточать отеческое достояние, обещает, обольщая мечтами, на сонного наводит многозаботливость, издевается над пробудившимся, который видит себя и нагим и нищим. О, змииная хитрость! Так обнажил он и прародителей обещал им Божество: и, обнажив их, сделал, что как черви стали пресмыкаться по земле. Если бы не было покаяния, давно бы погиб род человеческий. Если бы не оно вскоре простерло руку защиты, не стоял бы доныне мир. Итак юноша говорит: отче, согреших на небо и пред тобою. Согрешивший сын позвал отца, жалуясь, что обольстивший его есть отчим и злоумышленник; увидел он коварство, увидел обольщение, и притек к покаянию, как к матери. Долгое время терпел он голод, питаясь рожцами, терпел жажду, долго ища с свиньями грязи. Но покаяние, как сердобольная матерь, подавая свои сосцы, юношу, как действительного младенца, снова питает млеком. Чрез веру воскормило его хлебом и ставшего юношею питает млеком, потому что грех истощил его силы. Если бы не было млека, не мог бы он исцелиться, потому что весьма изнемог, в срамной жизни расточив естественный ум. Но кто не мог востать, того восставило покаяние, напитав млеком; оно уврачевало крайне немощного и отдало на руки отцу; заблудшую овцу возвратило Пастырю.

Видишь ли, как покаяние без ущерба сохраняет все Богу? Видишь ли, что сперва представляется оно грешникам не суровым, но снисходительным и легким? Не предложило оно поста, не потребовало ни воздержания, ни бдения, но пригласило начать исповеданием. С легчайшего полагает начало, зная, что совесть благосознательна. Она берет душу на свое попечение и старается, чтобы долг ее был взыскан. Она сотаинница покаянию и спешит очистить душу. Совесть во всяком производит озабоченность, желает только привести ум в познание и знает, что впоследствии будет ей послушен. Ей известно естественное с ним сродство, потому что сама воспитала его. Ей известна благопокорность души, потому что как всадник правит ею; убеждает покаяние, чтобы приступило к душе, начиная с легчайшего, в ожидании от нее воздаяния. "Воздохни только", говорит она: "и душа сделается тебе рабою; разумей только, что повелеваешь ей, и от малого семени произрастит древо жизни". Она хочет, чтобы принято только было покаяние; желает, чтобы оно утвердилось в грешниках, и удобно приводит их к Богу; хочет, как солнце, проникнуть и осветить весь ум; спешит приобрести в нас участок, и в непродолжительном времени делает нас Божиим стяжанием, как закваска, начав свое действие, заквашивает все тесто. Посему-то, предлагая легкое, утаивает трудное. Действует как художник, потому что знает хитрость змия. Знает, что он, как пес лижет струны, и не хочет вонзать зубов своих в глубину грехов; знает, что он, как свинья любит грязь, и не хочет, чтобы погрязающие в страстях отринули его.

Если покаяние извергает нечестивых, как гной, то пожрет их свинья; если бросит их, как трупы, то поглотит их лютый пес. И в псалмах сказано: озоба и вепрь от дубравы, и уединенный дивий пояде и (Пс.79:14), ибо столько строит он козней нечистым на всяком месте. Но покаяние щадит род человеческий, и уловленного зверем спасает Богу, как видно сие в примере Давида, который отнимал козленка у медведя (1Цар.17:34.35), чтобы показать тем благость Божию. Кто ж этот медведь? - Беззаконие. И кто козел? - Разбойник, за беззаконие пригвожденный ко кресту. Обратился беззаконник, уязвлен совестью, исповедал нечестие, познал Царя славы, уверовал в Божество Его, и едва проглаголал слово, Христос исхитил разбойника из уст смерти, как Давид козленка.

Не должно, братия, отчаиваться в спасении, имея матерь - покаяние. Не должно, возлюбленные, терять надежду на спасение, когда утешает нас такая матерь. Уловленных зверем вводило оно в рай к Богу, ужели отвратится от нас? Помиловало их, бывших вне Церкви, ужели не умилосердится к нам? Обращается с советами к неуверовавшим еще, ужели отвергнет нас, уже уверовавших?

Никто, желая получить, чего не имел, не губит того, что имеет. Как же Богу и Отцу уступить обладание теми, которых стяжал кровью Сына Своего! Никто не расточает охотно того, что собрал с трудом. Как же Богу без сожаления отвергнуть тех, которых приобрел из язычников трудами апостольскими! Ужели напрасно предопределил Он пришествие Сына Своего, или ни во что вменил излияние крови Его, или хочет уничтожить домостроительство смерти Его, или нимало не почтил славы воскресения Его, так что легко отвратится от нас, спасенных сими таинствами. Он послал Духа Святаго и освятил Церковь, Он послал апостолов благовествовать язычникам. Если не хочет, чтобы спаслись мы, то напрасно употреблял столько средств; или не знал нашего положения, или посмеялся над язычниками. Но непозволительно и помыслить то или другое, потому что Он и не знал и не сделал ничего излишнего. Мы - стадо Его, и Он - наш Пастырь и ныне, как и в раю. Он дал покаяние, как очистительную воду. Если в чем прегрешим, им омываемся. У нас есть баня не только пакибытия, но и обновления (Тит.3:5). Если в чем согрешим, омывшись покаянием, делаемся чистыми.

Закон имел у себя пепел юнчий для кропления, а мы имеем у себя умерщвление покаяния. Там очищались пеплом, а мы, снедая хлеб, как пепел, освобождаемся от вины. Закон дает и иссоп для очищения, а Евангелие желающим получить прощение чрез покаяние указывает на ядение зелий. Креститель, питаясь злаками, показал в себе совершенного мужа, потому что, проповедуя покаяние, соделался образцом для кающихся. При очистительном кроплении употреблялась и вода, потому что и у нас в меру пиют воду кающиеся.

Покаяние есть жертвенник Божий, потому что согрешающие при посредстве его умилостивляют Бога. Даже безубыточно оно для приносящего покаяние, чтобы разумели мы, какое расстояние между законом и Евангелием. Под законом иные нередко отказывались объявлять грехи свои, по причине издержек, и скупость в принесении жертв служила покровом пороку. Христос пришедши устранил и сие, даровав покаяние - сей безубыточный жертвенник. Думаю, что змий радовался скупости на жертвы, потому что находил повод к нарушению закона. В сугубое зло впадали скупые: они не исповедывались во грехах и пренебрегали закон. Смотри, сколько облагодетельствовал нас Спаситель, потому что покаянием с корнем истребил то и другое. Многие не приносили жертв по бедности, а не по скупости; но покаяние предотвращает и этот предлог бедных, потому что очищает без издержек. Иные по лености, или не находя под руками нужного, не приносили жертв для умилостивления за грехи; но покаяние отняло всякий предлог, принося жертву совести, ибо требует не козла, но исповедания; не нужно ему овцы на жертву, оно исповедуется в совести. Нет горлицы у тебя, грешник? Воздохни, и Бог вменит тебе это паче горлицы. Нет у тебя птицы? Плачь, и вменится тебе в жертву. Нет у тебя голубя? Возвести грехи свои Богу, и это будет твоим всесожжением. Если помолишься, Бог примет молитву твою вместо тельца. Если припадешь с искренним сердцем, усердие твое поставит выше принесшего в жертву вола. О, как высоко покаяние! Сколько в нем чудесного! Оно одно, - и все может. Земля дает плоды, и стада дают волну; покаяние же заменяет собою и землю и твердь, потому что согрешающим служит вместо плодов и птиц. На что тебе покупать овцу? Покаяние есть стадо, принадлежащее Церкви. На что тебе приобретать птицу? Покаяние есть небо, вместо птиц преклоняющее к тебе Бога. На что тебе приготовлять семидал? Оно очистит тебя без курения дыма.

Какая благодать Евангелия! Ею исправлен весь закон. Народ сам для себя делается иереем в Церкви, потому что имеет совесть, которая приносит за него жертвы, молится от сердца, и сам за себя умилостивляет Бога. Итак не под законом исполняется Моисеево изречение, но подтверждается в Евангелии. Ибо Моисей говорил Израилю: вы царское священие, язык свят (Исх.19:6), и Исаия подобно сему говорит: вы же священницы Господни наречетеся, служителие Божии вси (Ис.61:6). Но из народа иудейского никто не приносит себя Богу. В Церкви же и грешники кающиеся делаются иереями, потому что самих себя приносят в жертву Богу. О, как действенна благодать покаяния! Она и согрешивших рукополагает во иереи. О, как велико ее утешение! Она кающимся сообщает священнический сан. Грешник не уплатил еще долга и чрез покаяние делается неответственным в долге. Он не сложил еще с себя бремени и облачается благодатью. С приятием на себя сана не приемлет забот: покаяние не обещает только, но дает уже очищение от грехов и оставление оных; не к надежде только приводит согрешившего, но единым словом изрекает повеление, уверяет, что будет свободен. Оно говорит ему: "Познай, что имеешь у себя, а не жди. Но благодеяние еще выше. Уразумей, чем обладаешь, и знай, что уже сам ты себе покровительствуешь. Данною тебе благодатью удостоверяю тебя в будущем. Уверься в милосердии Божием; приятно Богу, что ты притек к Нему, и Он доказывает тебе благость, потому что прежде оставления грехов рукоположил тебя во иерея".

О, какая благодать от Бога, Который, еще не прияв, Сам дает первый и, видя малое, дарует великое! Еще не воздохнул согрешивший, а Он дал уже ему дерзновение. Тот не пролил еще слез, а Он предварительно открыл Ему доступ к Себе. Велико покаяние и крайне любезно Богу, потому что оно действительно творит волю Его. Оно по превосходству архиерействует пред Богом, ибо, вот, ежедневно рукополагает Ему иереев.

Покаяние есть и Божия трапеза, потому что чрез него вкушает Бог спасение человеческое. И Спаситель говорит: Мое брашно есть, да сотворю волю Отца Моего, Иже на небесех (Ин.4:34). Итак, покаяние есть чудный хлеб Божий: Бог вкушает в нем исповедание совести, Он пиет в покаянии слезы умиления; в нем наслаждается благоуханною вонею - искренним чувством воздыханий, потому что они для Бога, как благоухающее вино. Вот, многообразные брашна Божии: воздержание, пост, бдение, прилежная молитва, покорность со смирением, ибо сие благоугоднее Богу других жертв. В псалмах говорит Он: еда ям мяса юнча? или кровь козлов пию (49:13)? Скажи же, пророк, что вкушает Бог? Какое питие угодно Ему? Давид ответствует и говорит: хочешь ли, чтобы Бог вкушал? Если желаешь напитать Бога, пожри Богови жертву хвалы, и всякую Он приемлет подобную жертву; и воздаждь Вышнему молитвы Твоя (14) и принесешь Ему самое лучшее питие. Ибо апостол Павел говорит, что совершение добрых дел есть хлеб Владычний. Словесное, говорит, служение ваше (Рим.12:1) принесите, потому что в едином хлебе Христовом все едино тело есмы (1Кор.10:17). Ибо во Христе приносимся, как хлеб; Христос есть Агнец Божий, вземляй грех мира (Ин.1:29), и покаяние отъемлет у согрешивших нечистую совесть.

Итак покаемся мы, согрешившие, чтобы нам победить диавола. Будем непрестанно приносить покаяние, чтобы сотворить угодное Богу. Покаяние многообразно, и потому творит различные предложения Богу. Оно питает Бога, как сказали мы, хвалою и также исповеданием; питает Его воздержанием, благочестием и подвижничеством; питает Его различными милостынями. Ибо неприлично было бы для людей делать на вечерях различные предложения, а Богу иметь однообразное предложение. Посему Христос сказал милостивым: понеже сотвористе единому сих меньших, Мне сотвористе (Мф.25:40).

Как же это: Он не с нами и приемлет от нас благодеяния? С кем не собеседует, вкушает с теми пищу? Кем не зван, с теми сопребывает? - Пророк говорит, что небо и землю наполняет Бог (Иер.23:24). Итак везде Он находится и прославляемый благоугождается сим.

Итак что же? Уже ли соприсущ Он и злодеям? Да, соприсущ, чтобы обличать сделанное, а не соизволять на грех; потому что благоволение Божие пребывает на Святых, а над беззаконными грозный надзор Его. Говоришь: почему же Пророк сказал: далече отстоит Бог от грешных (Притч.15:29)? Да научает тебя слепые: солнце взошло, но они его не видят. Бог и близок к грешным и далек от них - близок на обличение, далек же благоволением. Или аще кто сотворит что в сокровенности, и Аз не узрю ли его? рече Господь (Иер.23:24). Итак Он близок, чтобы обличать, и далек, потому что грешники не видят Его.

Итак что же? Видят ли Его праведные, когда делают доброе? Сему научит тебя Евангелие говоря: Кто приемлет слова Мои, явлюся ему Сам, Аз и Отец Мой к нему приидем, и обитель у него сотворим (Ин.14:21.23). Как же это будет? О сем говорит ученикам Своим: иже вас приемлет, Мене приемлет; и иже приемлет Мене, приемлет Пославшаго Мя (Мф.10:40). Итак, когда приемлешь странников ради Христа, тогда видишь Христа; когда ради Его упокоеваешь немощных, тогда Его же видишь; когда, что бы то ни было делаешь ради Его, тогда Он у тебя перед глазами, и ты созерцаешь Бога. Сказано: Бог любы есть (1Ин.4:8). Бели имеешь любовь, - видишь, Кого имеешь в себе. Как же ты видишь? Слушай опять: радуешься ты, делая добро, услаждаешься, творя дела любви, веселишься, исполняя послушание. Итак, любовь есть радость и веселие: она содействует тебе в добрых делах; ты видишь Бога содействующего тебе, ибо всякий знает того, кто одно с ним делает дело. Любовь невидима плотским очам, не смотрит на правду, и не показывает другому своей святости, но она видима очам душевным. Радуясь и веселясь о сделанных тобою добрых делах, видишь ты Бога и не отрицайся, что видишь Его; Бог любы есть. Уже ли потому, что не видишь целомудрия, не усматриваешь его и в делах? Так, хотя и не видишь Бога чувственными очами, однако же видишь Его в любви. Ибо всякий, кто делает добро, радуется; посему и Павел сказал: всегда радуйтеся, непрестанно молитеся (1Сол.5:16.17).

Говоришь, почему же Евангелие сказало: Бога никтоже виде нигдеже (Ин.1:18)? - Никто не видел величия, или естества Божия; но святые видели Бога в символах: Моисей в огне купины, Иов в буре, Исаия в облаке, Павел в свете, весь Израиль во гласе; и ныне видят святые, именно же, руководимые делами, как бы Чем-то Посредствующим. Неизвестные цари делаются видимыми посредством живописного искусства; не видал ты царя, но видишь его в изображениях. Не видал ты лица домостроителя, но, смотря на дело его в здании, видишь человека. Так видишь и Бога, потому что удивляешься Ему. Не знаешь ваятеля, но видишь его в ваянии, и другим рассказываешь о произведениях его. Видишь убитого кем-нибудь льва и, не видя убившего, дивишься его силе. Слыша о Давиде, что камнями умертвил он Голиафа, как будто бы видишь пред собою праведника и дивишься вере сего мужа. Во псалмах сказал он: Да будут уши Твои внемлющи гласу моления моего (Пс.129:2). Из сего научаемся, что можно видеть и слухом. Так и мы, если хотим, видим в добрых делах; но пророки видели превосходнее, потому что жили высшею деятельностью.

И невидимое можно видеть и больше и меньше, есть и делающие доброе в большей и меньшей степени. Есть более ревнующие и менее делающие, и есть менее ревнующие и более делающие. Праведники малыми делами умилостивляют Бога более, нежели иные делающие многое; потому что Бог взирает не на дело, но на намерение, и смотрит не на то, что сделано, но на то, что совершено с ревностью. Недоумение в рассуждении сказанного разрешает вдовица, потому что двумя оволами препобедила богатых. И в скинии свидения принесшие власы козии благословлены наравне с богатыми, и перевивавшие виссон с золотом поставлены наравне с теми, которые из власов соткали покров для скинии свидения. Итак святые различно видят Бога, равно как и питают Его различно, по различию дел и благодати.

Хотя все питают Бога, но всех более празднует Богу покаяние, ибо и Евангелие говорит, что Бог радуется более о едином грешнице кающемся, нежели о девятидесятих девяти праведник (Лк.15:7). Покаяние праздник творит Богу, потому что и небо призывает на пир. Ангелы радуются, когда покаяние приглашает их на вечерю. Все небесные чины пиршествуют, возбуждаемые к веселию покаянием. Не тельцов, не овец закалает для них покаяние, но предлагает для радования спасение людей грешных.

Покаяние в жертву приносит согрешивших, но и опять оживотворяет их; умерщвляет, но и опять воскрешает из мертвых. Как же это? Слушай: берет оно грешных и делает их праведными. Вчера были мертвы, сегодня живы они для Бога покаянием; вчера были чужие, а сегодня свои Богу; вчера беззаконны, а сегодня святые.

Покаяние, возлюбленные, есть великое горнило, которое принимает в себя медь и претворяет ее в золото; берет свинец и отдает серебро. О, сколько прибытков доставляет Богу покаяние! Какие выгоды приносит своим делопроизводством! Переплавляет и не требует платы от владельца; переплавляет, и не имеет нужды в дровах и огне; переплавляет, и не нуждается в делателях. Какое искусство! Какое изобретение! Какая сила претворения! Свинец сам себя сожигает. Как же это? Так, что грешники сами для себя делаются горнилом. Дрова, и огонь, и наемники воспламеняются при воспоминании грехов. Воздыхания, восставляя душу против тела, до того воспламеняют их, что сами собою растаивают; - столько в них сладости и легкости! Ибо тогда начинают разрешаться затверделости порока, когда воздыхающие прольют слезы; и покаяние очищает разрешенные составы прежнего устроения прежде, нежели благодать, срастворившись с умом, сделает свинец золотом. Если видал ты, как стекло принимает цвет гиацинта, смарагда и сапфира, то не усумнишься, что покаяние делает как бы из свинца серебро и из меди золото. Если и человеческое искусство умеет срастворять одно вещество с другим и бывшему прежде придавать новый вид, то кольми паче благодать Божия может сделать еще и большее? Человек налагает на стекло листы золота, и что прежде было стеклом, делается по виду золотом. Так и благодать бывшего вчера беззаконником сегодня делает рабом Божиим, и не поверхностно только, но даже в совести по Богу. Если бы и человек захотел примешивать к стеклу золото, то стекло делалось бы златовидным; но избегая траты, придумал он достигать сего наложением самого тонкого листа. Покаяние же, полагаясь на Божие благоволение, срастворяет кающегося с благодатью Святаго Духа и человека всецело делает сыном Божиим, чтобы ненаружную одну накладку иметь ему на себе.

Святый закон повелевал священный вещи устроять все из золота. Законодатель не допустил пустоты в сих драгоценностях, чтобы знали мы, что святые Божии имеют в себе всецелую святость; не допустил пустоты в святых утварях, чтобы служитель Божий не имел в себе чего-либо суетного и бездейственного; не допустил в святых утварях Своих пустых промежутков, чтобы не мог враг вкраться и где-либо укрыться. И некто из мудрых сказал: аще дух владеющаго взыдет на тя, места твоего не остави (Еккл.10:4).

Послушай, кающийся, и от всего сердца приступи к Богу; послушай, согрешивший, и Он воздаст тебе всецелым благочестием. Ты сам себя переплавляешь, сам себя искушаешь, сам себя претворяешь. Не будет у тебя никого другого, пред кем мог бы ты быть служителем. Никакого нет у тебя предлога не быть всецелым. Если будешь иметь благочестие только наружное, то ты лицемер. Ежели ты легок, или есть в тебе пустота, то не можешь быть святою утварью. Пустое место показывает несовершенных, а в жертву приносится совершенное. Сказано: овча мужеск пол совершенно, единолетно, приноси Господу Богу твоему (Лев.23:12).

Скажу тебе, как человек чрез покаяние делается совершенным, чтобы, узнав самый способ, не иметь тебе извинения. Слушай. Приносишь ты покаяние в отравлении других? Истреби всякий след сего, не явное только оставь, но не занимайся и в тайне. Перестал ты умерщвлять людей, удерживай и язык от клеветы, от злословия, от сплетней. Приносишь ты покаяние в идолослужении? Бегай гаданий, наблюдений полета птиц и других примет, - это части идолослужения, когда по сим признакам прорицают, звездочетствуют, обращаются с вопросами к наблюдателям звезд и гадателям. Приносишь ты покаяние в блуде? Осуждай всякий блуд, потому что им порождены всякие распутства. Берегись смеха, шуток, сквернословия, чревоугодия, - это пути к блуду. Приносишь ты покаяние в сделанной неправде? Отжени от себя всякую неправду, потому что от неправды прозябли все излишества сребролюбия. Приносишь ты покаяние в нарушении клятвы? Совершенно воздержи себя от лжи и воровства, потому что пучина и преддверие ложной клятвы - ложь. Приносишь покаяние в лукавстве? Бегай раздражительности, ненависти, зависти, противные робости и всякой низости. Приносишь покаяние в безрассудстве? Не только уклоняйся зрелищ, но и во всяком месте удаляй от себя смех и всякую мирскую забаву. Ибо подобные сим вещи принуждают возвращаться к прежнему. Приносишь покаяние в неправославии? Не сближайся с еретиками. Приносишь покаяние в маловерии? Удаляйся всякого простонародного пиршества. Приносишь покаяние в том, что поссорился? Приучи язык свой отвечать кротко.

Сам себя переплавляешь ты, согрешивший, сам себя воскрешаешь из мертвых. Поэтому, если делаешь что в половину, то сам себе наносишь обиду. Если немного и в малости не доделанное недостаточно и несовершенно, то кольми паче сделанное в половину? Кто определяет и вымеряет часть целым? В таком случае малая часть превзойдет большую, а также и одна половина превзойдет другую половину. Если невсецело приносишь покаяние, то в половину делаешься праведным. Свинье никакой нет пользы быть в половину чистою, т.е. иметь раздвоенные копыта, ибо сим теряется вся чистота. И ты, если несовершенно обратишься, будешь подобен свинье и зайцу, ибо и заяц, будучи чист в половину, весь нечист. Заяц отрыгает жвачку, но не имеет раздвоенных копыт; а свинья имеет раздвоенные копыта, но не отрыгает жвачки; а потому тот и другая нечисты. Спаситель говорить: не дадите святая псом, ни пометайте 6исер ваших пред свиниями (Мф.7:6), и тем показывает, что в половину приближающиеся к Нему подобны свиньям, а возвращающиеся на грех подобны псам, у которых в обычае снова пожирать свою блевотину.

Итак всецело отложи лукавство. Пророк Моисей, когда народ согрешил, повелел распять змия, то есть, истребить грех, и сделал змия не пустого, но литого и цельного. Для чего же? Показывая сим тебе, что совершенно должен ты отвращаться лукавства. Он сделал змия всего из меди, потому что корень всему злу есть сребролюбие. Литым вынул его из горнила, чтобы остановил ты в себе воспламенение, расширяющееся в тебе к растлению ума. Распял же сии три порока потому, что от них бывает душевная смерть.

На змия должны были взирать иудеи. Но почему змиями они были наказаны? Потому что в мыслях сошлись с прародителями. Те преступили заповедь вкушением плода двояких свойств, а сии роптали о снедях. Говорить худое о ком-нибудь отсутствующем есть ропот клеветы. Посему и псалом сказал: и клеветаша на Бога в пустыни (Пс.77:19). И в раю не от змия ли был ропот? И Малахия пророк говорил Израилю, что клеветали израильтяне на Христа; они же сказали: о чем клеветохом нань (Мал.3:13)? Итак, не за подобное ли дело отданы были они змиям, чтобы узнали, что и их умертвил тот же змий, который привел к смерти Адама? Для того повесил змия на древе, чтобы и указанием древа убедить в сходстве.

И внимательные спасаются, но не чрез змия, а чрез покаяние. Ибо взирали на змия и воспоминали о грехе; терзающая их мысль побуждала к обращению, и снова они спасались, потому что покаяние и пустыню делало Божиим домом. Согрешивший народ чрез покаяние стал церковным собранием, и иудеи невольно покланялись кресту, чем Бог пророчествовал об их жестокосердии.

О, какое нечестие иудеев - покланяются змию и отвращаются Христа! О, какое затмение ума - чествуют крест для змия и не покланяются распятому Христу! О, какое сумасбродство - чтут порок и воюют против благочестия! Все же сие предуказал Бог в змие, осуждая нечестие иудеев. Предрек именно то, что охотнее будут покланяться змию, нежели Христу; показал, что чествуют они идолов, потому что не повинуются Богу. Предвозвестил будущее и открыл, какой будет конец, - и именно, что змий для праведных сделается мертв во Христе, а иудеи будут почитать его живым и действенным. Змий был медный. Почему же это? Потому что Бог знал, что Израиль, сделав идолов, будет покланяться греху.

Распял Бог змия в показание, что для повинующихся Богу грех мертв. Умертвил он грех, а иудеи делами своими воскресили его из мертвых. Вот сила нечестивых, и они воскрешают из мертвых. Но проклято таковое воскресение из мертвых, потому что в скором последствии времени рассеется, как призрак. Иудеи знаменоносцы суеты, потому что и сами они, и дела их будут суетны. Бог говорил иудеям: "Поклонитесь кресту, потому что им спасетесь"; они же, оставив Его, покорились диаволу. Бог связал змия, а иудеи разрешают его. Христос распял грех на кресте Своем, но Израиль не уверовал. Христос восшел на крест не как осужденный, но чтобы распять змия, и Израиль не принял Его Распятого. Хотите ли, покажу вам, что два креста были при Христе? Сие познаете на разбойниках. Хотите ли знать, что иудеи разрешают змия, чтобы не принять Христа? Ибо, попустив невинному Христу быть распятым, просили они дать им Варавву; кого Бог осудил, того разрешили, а невинного Христа осудили. Видишь ли, что Бог умертвил змия, а иудеи воскресили его?

Христос говорит: дал вам власть наступати на змию (Лк.10:19), в показание того, что на кресте Своем распял Он грех, что и Отец Его совершил в пустыни. Итак сугубое таинство в кресте: все же в совокупности полезно, заключает в себе отпущение грехов и отъятие порчи, выражает примирение Бога и человека, истребление смерти, знаменует спасение для приобретения царства и смерть змия. Потому Христос говорит: Якоже Моисей вознесе змию в пустыни, тако подобает Сыну Человеческому вознесену быти от иудеев (Ин.3:14). Крест называет вознесением, знаменуя Свое по кресте восшествие на небо.

Будь же внимателен: Бог не сказал, что змий для послушных умерщвлен будет древом. Ибо всякая суета от тления ведет к тлению; погибель - сестра суете, ибо, вот, они сопровождают врага. По самым порождениям познаем, какого свойства враг, и будем бегать поврежденного их состояния.

Хочу еще продлить слово. Бог распял змия литого в показание, что не остановится в искоренении всех его действий. Ржа породила медь, превратив природу ее в природу гибели, и медь родила ржу, потому что произошла из ее превращения, да разумеем, как сказано, что змий лжец и отец лжи. Итак всего погубит и умертвит Бог, ибо сие самое дал разуметь и у Моисея.

Посему будь внимателен, да не обольстит тебя змий возвращением в Египет, чтобы не умереть тебе, как иудеи умерли в пустыне. Вот, бывает грех и без совершения на деле; посему ограждай себя от стремительности повреждения. У израильтян не было Египта в пустыне, но чрез воспоминание представили его в душе, сами себе построили Египет и возбудили ум к похотению; вспомнили о котлах и распалили произволение, живо представили себе мяса и обновили в себе похотение чрева, возбудили любовь к смоквам и чесноку, и душа их стала осуждать хлеб, какой дал Бог. Разумей, что говорю, и внятно слушай; ежели имеешь в себе пустое место, то найдется, где вкрасться нечестию. Так диавол поступил и с Евою, вожделением совратив к преслушанию Бога и преступлению заповеди. Посему, если приносишь покаяние в чревоугодии, то приноси покаяние во всяком угождении чреву; потому что посредством самых малостей вкрадывается оно снова, и что легко пренебрегается, тем вводит ум в погрешность. Знаю, что пользоваться Божиими творениями нет худого, но худым сие делается, когда человек употребляет без рассуждения. Многие называют Евангелие обременительным, потому что и один помысл вменяет в зло, - вот и закон делает тоже. Израиль вожделел Египта, и осужден, как действительно бывший в Египте; вожделел египетских мяс и отвержен, как уже вкусивший. Итак справедливо сказало Евангелие: Всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем (Мф.5:28). Израильтян устрашал Фараон, и это воспрепятствовало им снова идти в Египет; а любодею, который не согрешил еще самым делом, стена мешает растлить чужую жену. Одних леность идти назад удержала от стремления в Египет, а другого удерживает преграда от совершения ненавистного дела. Посему Бог справедливо осудил самое вожделение дела, потому что Он проницает в сердца и знает, что если бы имел человек возможность, то совершил бы грех.

Еще говорят иные: как диавол во мгновение ока показал Христу все царства земные? Да знают сие из примера израильтян, потому что враг показал им весь Египет, как бы он был перед ними. Они видели вожделением, а Христос усмотрел в подлоге вражеском: видел, что делал враг, думая обольстить Господа. И хотя велика разность, однако же повествуемое не есть что-либо великое и невероятное. Враг истощил все свое усилие, потому и представил Ему все царства земные. Спешил представлять мечты и не замедлил подпасть осмеянию, спешил запнуть и ускорил свое низложение.

К тебе мое слово, кающийся: не имей в себе пустого места. Тебе говорю, будь тверд при помощи камня. Для сего и Петром именует апостола, который прежде именовался Симоном, чтобы твердость его веры поставить в образец нам. И пророк сказал: Утвердися сердце благочестивого, да не подвижится (Пс.111:5.8). Итак, должен ты принести твердое покаяние, как Петр, потому что твердо грешил. Скажи мне: Когда творил ты блуд, вместе с телом не действовала ли и душа твоя? Как же теперь хочешь целомудриться одним телом? Когда грабил ты, вместе с плотью не напрягался ли и ум твой? Как же теперь хочешь одною наружностью доказать свое постоянство? Законы не судят, если дело не обличено, не наказывают тех, которые имеют только вид убийцы. Так и Бог не приемлет покаяния, не оказывающего в себе твердого дела. Многие подражают в походке царям, а другие в поступках подражают мучителям, но за это одних не судят, как мучителей, а другим не кланяются, как царям. Так и кающиеся, если не твердо принесут покаяние, будут то же, что подражатели. Будь твердым сосудом, уготованным на всякое дело благое, чтобы включили тебя в число священных драгоценностей. Будь камнем, чтобы употребили тебя в основание; будь драгоценным камнем, чтобы не причли тебя к подкрашенным и поддельным.

Приносящие покаяние только на показ творят не один грех, но многие грехи, потому что и других располагают приносить наружное, только покаяние. Они издеваются, и гораздо хуже оскорбителей людской чести, потому что отваживаются посмеваться Самому Богу. Таковым не только не отпускается, но прилагается еще грех. Это лицемер, а не служитель благочестия; издевается над благоговением и прилагает нечестие, носит на себе личину добрых нравов и скорее возбудит в зрителях смех. Иудеи осуждают, еллины позорят, когда видят, что Церковь чужда добродетели; подобные сим люди посмеваются Богу.

Итак, приноси твердое покаяние, согрешивший, чтобы получить тебе и прощение. Справедливо сказал Павел, что назидающий на основании дрова, сено, тростие, не получит награды не только за проповедь, но и за дела. Сказал же сие Павел не только об учении, но и о покаянии. Сено есть нечто пустое. Итак, если кто не приносит твердого покаяния, то он - тростие, дрова, которые плавают поверх воды. Если кто нетвердо приступаете к покаянию, то он - дрова, и таковой не только будет отвержен, но и сожжен, как сказано, огнем. За что же? За то, что многим служил препятствием и думал посмеваться Богу.

Кающийся сам себя делает из меди золотом и также из дерева камнем. Когда принесет покаяние законно, сам себя воскресит из мертвых и из тьмы сделается светом. Следовательно, благочестивый может и созидать, потому что покаяние делается в нем началом Божественной силы. Воскрешает его из мертвых апостольское достоинство. А покаяние может рукополагать и в апостолы. Оно Петра, поползнувшегося на отречение, возвратило собственному его достоинству. Оно соблазнившихся некогда и вспять возвратившихся апостолов украсило апостольским саном. Оно Павла рукоположило в апостола, потому что, приведя в сокрушение, из гонителя сделало его Христовым рабом. Как благоискусна благодать покаяния! Послушных тотчас возводит в достоинство; не апостолами только делает, но поставляет и царями; так покаявшемуся Давиду принесло то, что за ним осталось царство; дает даже и пророчество, - так весь Израиль, обратившись к Богу, приобретал себе победу над врагами, так некогда Гедеон пророчествовал и одолел Мадиама.

Благодать покаяния ходит благодетельствовать и язычникам. Не только ныне, но и под законом промышляла она о всякой плоти. Покаяние воздвигало города и исправляло падшие народы. В один прием воссоздало оно великий город Ниневию. Оно объясняет мне, сколько благоснисхождения в Господнем изречении: разорите церковь сию, и треми денми возставлю ее. Те города, которые бесы разорили чрез грех, Христос воссоздал покаянием. Разорите церковь сию, и треми денми возставлю ее; и покаяние говорит ниневитянам: еще три дни и Ниневия превратится (Ион.3:4). Сличи слово с словом и речение с речением и найдешь, что изречение покаяния истолковано Христом. Христос обещал восставить, а оно угрожало разрушить, если бы Ниневия не покаялась. Покаяние не стало бы угрожать, если бы Ниневия не исцелилась. Не восставил бы Христос града согрешивших, если бы он не покаялся. Христос воскрешает, объемля покаяние, и собственным Своим воскресением показывает, что покаяние для всякого человека бывает причиною восстания его к благочестию.

И Закон и Евангелие три дня объявляют грешникам на покаяние. Почему же это? Потому что отпущение грехов по чрезвычайной благости подает благодать Троицы. Три дня назначаются сроком для кающихся, потому что Единосущною Троицею совлечено с человечества осуждение смерти. Три дня имеет у себя покаяние для исходатайствования прощения, потому что знает Троицу, разрешающую узы греха. Чрез три дня уничтожена смерть; чрез три дня дается отпущение, потому что чрез три дня совершилось и воскресение. Все могло бы совершиться во мгновение, но по причине таинства Троицы в три дня связала врага благодать, не по невозможности вдруг совершить потребное, но чтобы показана была тайна Божества. Не убавила от трех дней и не прибавила к ним, потому что не исповедывать в Троице ни недостатка ни избытка - несомненное благочестие и православие. Божество - не единица и не Троица только, но то и другое вместе. Поэтому в три дня и смерть упразднена, и змий низложен, и грех истреблен. В три дня созданы небо, и земля, и море, чтобы и в этом открывалось таинство Троицы и плод тридневного воскресения и примирения человеков. Три дня проповедывал Иона и ни одной ночи не употребил на проповедь, потому что в Троице нет и тени пременения. Спаситель наименовал три дня и три ночи, чтобы показать, что и омраченные грешники восстанут.

Такова благодать покаяния, - в три дня огласило оно мир! О, как велика в нем сила, - оно умилостивило Бога, изрекшего уже приговор! С кротостью приступило к Нему, напомнило воззреть на Свою благодать и сделало, что приговор переменен в отпущение. О, как велика радость покаяния, - оно склоняет Бога отменить наказание, когда грех овладел уже родом человеческим! Покаяние сретило ангелов гнева и возмогло их преодолеть, чтоб не наводили пагубы; удержало мечи, удержало серпы, чтоб не пожинали рода человеческого. Ангелы мстители, видя его, пришли в изумление, и покаяние сказало им: "Под защиту свою беру преступников закона, ручаюсь за род человеческий, даю Владыке обеспечение за людей. Для чего пришли вы теперь переменять мои условия? Имею определенный срок. У меня заключен с Богом договор, когда представить Ему необратившихся. Для чего пришли вы противиться правам моим? Могу призвать на вас суд; у меня много свидетелей, которые уверят Владыку моего. Есть у меня доказательства, по которым могу получить отсрочку для представления человечества Богу". Итак отводит оно ангелов Богу, начинает ходатайствовать за человечество и в защиту говорит: "Знаешь, Владыка, созданного тобою человека, знаешь, что сотворен он из персти, что естество его слабо, что крепость его удобосокрушима; если не уснет вечером, не остается в живых; если не поест только день, в опасности его жизнь. Зимою цепенеет, летом опаляется от зноя, вечером не видит, ночью не смеет ходить; если походит, изнемогает; если остается в бездействии, кружится у него голова; если сидит, ему скучно; если станет говорить, утомляется; если принужден лежать, ему трудно; если долго постоит, приходит в изнеможение. И Ты, Владыка, хочешь, чтобы такая немощь скоро восторжествовала над грехом! Много у человека помыслов, непостоянных дум в душе, сомнительных действий, неправильных дел; видимое ему препятствует, сокровенное поражает его неожиданностью; стоять против козней он не готов; к отражению того, что тревожит его, скуден умом; против злоумышляющих немощен душою; заботлив в попечении о теле, многопопечителен о пропитании жены и детей. И Ты, Владыка, хочешь, чтобы такое естества скоро восторжествовало над грехом! Что же, о Владыка, в силах оно сделать против диавола? Как ревность плоти устоит, Господи, против такого змия? Сам Ты сказал о нем, что мнит бездну яко мироварницу (Иов.41:22), и что же такое человек против его стремления? Ты сказал, что ему море в прохождение (23); что же в сравнении с ним душа, соединенная с таким малым телом! Велика сила у змия, обольщение его глубоко; грех, по причине его приятности, распростерся широко, страсти посредством вкушения делаются близкими к телу, грех тревожит плоть похотью, повреждение преоборает душу суетною славою, лукавство увлекает к себе ум. Что ж в состоянии сделать сей жалкий против такого множества противников? Что сможет земля и прах против такого ополчения? Что значит один человек в сравнении с таким полчищем зол? Помилуй, Владыка, пощади создание Свое, умилосердись к брению, которое восхотел Ты прославить, удержи угрозу, останови скорое наказание, отложи смертный приговор для меня - покаяния. Расширь пределы щедрот Своих, увеличь меру милосердия Своего; отверзи благоутробие Свое, удиви милостию Своею и благодать Свою распространи на долгие времена. Я - ходатайница за человечество, беру его на свою ответственность и постараюсь привести к Тебе, сколько дозволит это природа".

И видя Бог покаяние, уступил желанию, склонился на прошения, согласился всегда иметь снисхождение к человеческому роду, определил, чтобы покаяние предводительствовало немощным естеством и дал ему власть над немощью человеческою; определил срок суда и повелел покаянию не преступать своих пределов в день суда, не изъявлять желания продолжить власть свою, а скорее стать обвинителем, что человек пренебрегал стольким терпением; не просить милости, чтоб срок был отложен, но с негодованием приступить к отмщению, не щадить чрез меру беззаконников, а, напротив того, обличить их изволение, возгнушаться их беспечностью, осудить нерадение, отречься от безрассудных, вполне обнаружить их безумие, сделать явным страстное изволение ума, предать проклятию нерадивость души о добродетели.

И покаяние соглашается на сии повеления, и стремительность ангелов превращает в спокойствие. Бог прекратил угрозы, и ниневитяне спасены. Покаяние исходатайствовало, и город возвратил себе благоденствие. Под городом разумеется вся вселенная и под ниневитянами все человечество. Пророк Исаия соглашается с сим разумением, потому что, пророчествуя о Вавилоне, присовокупляет еще слово, которое изрек Господь на всю вселенную. Адаму одному сказал Бог: Земля еси и в землю отъидеши (Быт.3:19), и вот все умираем. Так и пощада Ниневии распространилась на всех. Христос воскрес, и человечеству благовествуется воскресение. Определение Божие от одного простирается на весь род.

Два Адама: один - отец наш в смерть, потому что согрешив стал смертным, другой - Отец наш в воскресение, потому что, будучи бессмертным, смертью победил смерть и грех. Первый Адам - отец наш здесь, а Вторый - там. Он - Отец и первого Адама. Не я один говорю это, но и великий из пророков Исаия говорит о Христе: яко Отроча родися нам, Сын и пр. Бог крепкий, Отец будущаго века (Ис.9:6), как сказало и Евангелие. Но сей Сын во плоти, для настоящего состояния, отцу делается Отцем в будущем состоянии. Почему же? Потому что смерть возрождает, и раждает человечество в жизнь вечную. О, величайшее таинство! О, неудобоизобразимое домостроительство! Сын Адамов делается Отцем Адаму, потому что возрождение отмещет естество, вводя на место его благодать Божества. Благодать полагает конец естеству, потому что бессмертие полагает конец смерти; воскресение положило конец рождению, потому что нетлением уничтожило тление, как и Павел сказал (1Кор.15:53). Великое сие таинство удивило и Никодима; когда беседовал он со Христом, услышал: аще кто не родится свыше, не может видети царствия небесного, и говорит: како может человек возродитися, стар сый (Ин.3:3.4)? Сие воскресение есть образ будущего воскресения; тому же и другому положил начало Христос. Павел говорит: о Христе Иисусе аз вы родих (1Кор.4:1б); яко елицы во Христа крестихомся, спогребохомся Ему крещением, да о Нем воскреснем из мертвых (Рим.6:3-5). Видишь ли, что крещение есть предначатие воскресению из ада? Видишь ли, что Господь есть Отец воскресения? Родившийся Сын, - сие Отроча, рожденное нам, столько имеет силы, что всех людей возродит Он в воскресение. Что говоришь ты, Исаия? Устоим ли мы в истине, утверждая сие, или говорим только правдоподобное? Устоите, говорит он, ибо и я слышал, что Он есть Сын, Бог крепкий, великаго совета Ангел, Отец будущаго века. Итак тайна Его есть нетление.

Посему в одном определении заключено определение о целом роде, чтобы поверил ты, что из града Ниневии великому городу и жителям его покаяние испрашивает спасение, и ходатайствует о всем нужном к благоустройству. Великим стало покаяние для людей, потому что чрез него, как бы видя Бога, умилостивляем Его. Велико покаяние на земле, потому что душам служит лествицею к восхождению туда, откуда свержены они грехом. Оно восстановляет естество и возвращает ему собственное его достоинство.

Принесем покаяние и мы, братия, как ниневитяне, чтобы и нам улучить спасение. Искренно покаялись они, истинно и спаслись; как согрешили, так и покаялись, и были приняты. Не в половину только обратились, потому что равно плакали цари и простолюдины. Не от части только исправились, потому что вместе рыдали и властелины и рабы. Не краткое только время раскаивались, потому что целые три дня мужи и жены, младенцы и старцы не преставали приносить исповедание. Поверили приговору и, как бы готовясь к смерти, горько сетовали друг о друге. Под Ниневиею разумею одного человека, а под множеством ее жителей предполагаю части души и движения ума. Как они всенародно приступили к покаянию, так и мы всеми силами, в целом составе своем, должны приносить покаяние.

В законе Бог повелел не только истребить идолов, алтари и кумирницы, но и пепел сожженных камней и дерев, как нечистый, выбросить вне стана. И ты, кающийся, содержи в уме, что лежит на тебе обязанность устранить от себя всякий след порока. Если останется в тебе пепел порока, то привлечены будут нечистые животные и презренные пресмыкающиеся. Если же извергнешь его из себя, не будут тревожить тебя ни греховные скнипы ни комары. Если устранил его от себя, не будут гнездиться в тебе черви диавола. Очисти ум свой от греховных мертвецов, и самое зловоние исчезнет в тебе. Греховные же мертвецы суть страстные воспоминания. Если останутся они в тебе, омрачат твою мысль. Следствием греха бывает позор, потому что такие воспоминания нередко превращают ум, делают, что обратно и помысл начинает кружиться во тьме; потому что ложатся они на душевные очи и, подобно скопившемуся во множестве греховному гною, заражают того, кто допустил их в себя.

Смотри, чтобы не плавать тебе поверх воды, подобно птицам, пожирающим рыб; они, как живущие в воздухе и в воде, почитаются нечистыми. Если останешься в нерешимости, то будешь ходить во тьме и уподобишься рыбе, уловленной бесами. Ибо Иов сказал, что змий царствует над всем, что в водах (Иов.41:25). Моисей засвидетельствовал, что животные, живущие в водах, пребывают во тьме, потому что им невидны дневной свет и солнце. Он назвал их подземными, потому что обитают в неосвещаемом месте, Итак справедливо говорит Бог, что змий царствует над всем, что в водах, показывая, что люди пребывающие во тьме подвластны ему. Апостол Павел сказал, что Бог престави нас от власти темныя в царство Сына Своего во свете (Кол.1:3), а потому, яко во дни, благообразно да ходим (Рим.13:13), и принесем покаяние, в чем согрешили, чтобы не быть уже нам злосчастными, впадая в те же грехи..

Выжмем себя покаянием, чтобы не утратить нам благодати прощения, как настоящей своей краски. Выжимание есть тщательное отложение противного. Ибо таким образом наведенный на нас цвет, закалившись в душах наших, не сойдет уже. Тщательно измой себя слезами, как красильщики вымывают волну, предайся смирению и сократи себя во всем; ибо таким образом предочистив себя, приступишь к Богу готовым уже к принятию благодати.

Некоторые из кающихся снова возвращаются ко греху, потому что не знали скрывающегося в них змия, а если и знали, то не совершенно удалили его от себя, ибо позволили остаться там следам его образа; и он вскоре, как бы зачавшись в утробе, снова восстановляет полный образ своей злобы. Когда видишь кающегося и снова согрешающего, то разумей, что он не переменился в уме своем, потому что в нем еще все пресмыкающиеся греха. - Признак же приносящего твердое покаяние - образ жизни собранный и суровый, отложение кичливости, самомнения, а также очи и ум всегда устремленные к вожделенному Иисусу Христу, с желанием, по благодати Христовой, стать новым человеком, как волна делается багряницей, или тканью голубого, или гиацинтового цвета.

Оградись от того, что противоположно добродетелям, потому что утомляющегося покаянием сопровождает неразумие. Если ты постишься, безумно смеешься, то легко тебя запнуть. Если на молитве плачешь, а в обществе ведешь себя по-мирскому, то скоро уловят тебя в сети. Если при целомудренном поведении ты беcпечен, то не умедлишь пасть.

Покаяние приносить должно от всего сердца. Кающийся обязан быть постоянно одним и тем же, а именно, всегда быть тем, чем начал. Если у кого будет в чем недостаток, это уже признак несовершенного обращения. Если он изменится, то сим обличается, что в рассудке нет твердого основания. Такой человек приносит покаяние, как обучающееся дитя, и как битый плачет по нужде, а не по произволению. Мирские законы обращают страхом, но не переменяют сердечного расположения. Так и ты приносишь покаяние с такою мыслию: "если найду случай, опять предамся пороку". Не желаю тебе, кающийся, постоянно плакать и на краткое время предаваться безрассудству; не желаю тебе безвыходно быть в церкви и вести себя в ней, как на торжище. Не думай, что есть часы для Бога, чтоб преспевать тебе в мудрости, и есть часы для диавола, в которые должно предаваться распутству. Не рассчитывай, что есть время для благочестия, и есть время для беззакония. Так поступают лицедеи: они в обществе люди добропорядочные, а на зрелище бесчестные смехотворы; в свете заслуживают вероятие, а на зрелище обманщики. Но ты и на торжище будь таким же, каков в церквах, так же точен в делах, в помыслах, в поступках, в словах, как точен в исповеди.

И некто из пророков сказал: В сонме Господни не клевещите слезами (Мих.2:5.6). Сим не отметает пророк покаяния, и не исповедание смиренного пред Господом сердца называет клеветою, но говорит, что, если при худом намерении притворно проливаются слезы, то подобное покаяние непрочно. И еще говорит: расторгните сердца ваша, а не ризы ваша (Ион.2:13). Ибо хочет, чтобы мы не тщеславились, а действительно покаялись. Давид говорит: Слезами моими постелю мою омочу (Пс.6:7). Не церкви буду проливать слезы, показывая пред людьми одну только наружность и домогаясь славы, чтобы почли меня праведным, но на ложе моем слезами измыю на всяку нощь постелю мою, чтобы в согласии быть со Христом, Который говорит: затворив клеть твою, помолися, и Отец, для Которого делаешь втайне, воздаст тебе, и Бог умилостивится над тобою яве (Мф.6:6). Еще сказал Давид: Утрудихся воздыханием моим (Пс.6:7). Для чего же? Чтобы вовсе никто не слышал, а удерживать исторгающееся воздыхание есть труд. Яже глаголете, говорит он, в сердцах ваших, на ложах ваших умилитеся (Пс.4:5), а не объявляйте людям. Ибо многие торгуют исповедью, выставляя себя нередко на показ лучшими, нежели каковы они действительно, и тем прикрывают себя. Другие промышляют покаянием, покупая им себе славу; иные обращают покаяние в повод к гордыне, и вместо прощения пишут на себя новое долговое обязательство. Еще не освободился ты и от прежнего долга и входишь в новый? Пришел ты заплатить долг и связываешь себя новым обязательством? Стараешься освободиться от долга и готовишь себе сугубое рабство? Вот, что значит сказанное: и молитва его да будет в грех (Пс.108:7). Ибо как таковому не возвратиться ко греху? Как снова не предаться страстям? Змий оставит ли его в покое? Перестанут ли тревожить его пресмыкающиеся? Увы! Исполнится над таковым сказанное Христом, что поселятся в нем седмь других горших духов (Лк.11:26). Посмеялся Каин Богу, оправдывая себя, - потому несет наказание за убийство и подвергается седми казням; ибо так объясняет сие Господне слово.

Покаяние не имеет нужды в шуме и пышности, но нужна ему исповедь. Будь умерен в том и другом, не слишком обилен, а также и некраток; потому что то и другое обращается в вину приступающему к молитве. Не будь посуплен в церкви, а также не будь угрюм и на торжище, но приобрети себе соразмерность в поведении. Не будь зол дома и смирен на улицах; не будь печален, как бедняк, и не подвергай себя осмеянию, как чрезмерно радующийся, но все совершай, как сказал апостол, благообразно и по чину (1Кор.14:40). Даниила не унизил Вавилон, и тебя не унизить пребывание в городе, если будешь истинно благочестив. Трех отроков не попалила пещь, и ты не потерпишь вреда, когда по приказанию или для общеполезного служения пойдешь в город или селение, если только будешь управлять собою с воздержанием и верою. Товия не соблазнялся, живя с ниневитянами, и сообществом оных не доведен до слабости. Неукоризненного жития Лотова не осквернило беззаконие содомлян, и неистовый их разврат не переменил в Лоте твердой веры. Если и ты будешь тщателен, то и торжище не повредит тебе в шествии к Богу. Безмолвия не обращай для себя в предлог к жестокости, и подвижничество да не будет для тебя препятствием странноприимству. В нестяжательности не ищи причины к бесчеловечию и ради заповеди не оставайся бесплодным.

Спаситель сказал: Да не увесть шуйца твоя, что творит десница твоя (Мф.6:3), чтобы истребить в душе тщеславие. Но Сам же Господь говорит: Да просветятся дела ваши пред человеки, яко да прославят Отца вашего, Иже на небесех (Мф.5:16), чтобы сделать тебя причастником царства Его. Дай Ему в заем в этом мире, и воздаст тебе и в сем мире сторицею и в будущем - жизнь вечную. Дай Ему не свое, чтобы Он воздал тебе Своим. Неверен настоящий век, возлюбленные, потому что обладающего чем-нибудь лишает всего, и он утомляется, утруждается в веке сем. Кто нерадит о нем, тот приступает к Богу нелицемерно, не имея при себе никаких от века сего залогов здешнего. Мир сей содержит в себе тленное, потому что сам основан на смерти. Знает, что у кого во всем недостаток, у того нет и состязателей, и разделяет чужие труды суеты. Почему же тебе, человек, не стать благоразумным и не расторгнуть союза с здешним? Почему не ухитриться против суеты и в обладании имуществом не вступить в согласие с покаянием? Наследница дел человеческих - суетность; ибо ей свойственна рассеянность, а рассеянность есть порождение любостяжательности, славолюбия и сластолюбия, и чрез меру благорасположена к породившим ее. Преодолей хитрость змия и сохраняй благорасположение к Владыке. Возьми принадлежащее суете, а дай это Богу, чтобы в будущий век стать тебе наследником своего. Вручи имущество свое Богу, и суета лишится своего наследства. Сделай завещание на свое имя, потому что, как смертный, должен ты умереть и, пребывая верным во всем, обратно получишь свое. Смерть вместо наследника сделай попечителем, чтобы, когда наступить время воскресения, получить тебе это, как достигшему совершенного возраста. Скройся в смерти, как младенец, не имея власти над своею собственностью, и явись в воскресение, как полновластный господин трудов своих. Бог отдаст тебе залоги твои. Если при посредстве покаяния ущедришь нищих, то не бойся: в покаянии найдешь благодарного посредника; оно напомнит о тебе Богу, оно послужит для тебя как бы рукописанием, по которому с лихвою получишь все, что дал. Как самый достаточный рукоприкладчик, оно подтвердит верность твоего счета; как поручитель позаботится о возвращении отданного тобою. Лихва возрастет у тебя несравненно выше данного в заем, потому что доставить тебе вечные утехи. Знаю, что пренебрежешь ты уже тем, что тобою было отдано. Никто не будет столько прост, чтобы зажечь светильник и с ним смотреть на свет, когда взошло уже солнце; никто не будет столько безрассуден, чтобы, когда вблизи открылся источник, черпать в дальнем озере негодную воду. Никто из благоразумных не поступит так, чтобы, оставив гумно, наполненное целыми кучами пшеницы, идти и сидеть у плевел.

И Божественное Писание говорит, что местопребывания святых ни око не видало, ни ухо не слыхало, и сердце гадать о нем не может. Итак, какая потребность временного для вечного состояния? Какой счет годов по наступлении вечности? И как быть годам, где нет ночей, или какой счет неделям, где не будет месяцев. Ибо единый день имеет в себе будущий век. И пророк сказал: и будет и не день и не нощь, но при вечере будет свет (Зах.14:7). Потому и Исаия сказал, что свет солнечный будет седмерицею, и свет луны, аки свет солнца (Ис.30:27); ибо не будет у луны ущерба, а потом рождения и полнолуния, так как не будет потребности в лунном обращении для составления годовых перемен. Не будет и солнца, переменяющего пути своего течения и место восхождения, потому что в воскресение не нужны ни зима ни лето. Ибо весь будущий век будет единый день, и ничто не будет иметь там движения для совершения оборота и для изменения. И апостол сказал, что еще единою потрясутся не только земля, но и небо (Евр.12:26), то есть, изменятся при скончании, чтобы оставаться уже непоколебимыми. Посему, какая там потребность в посеве и дождях, в большей продолжительности лета, и в сокращении осени, в истечении и опять в начале года? В том и состоит свобода твари, чтобы не служить более суете. Ибо святые, наслаждаясь вечными благами, не имеют нужды во временном служении. Бог уставил есть день, в оньже имать судити вселенней в правде (Деян.17:31), уставил не многие дни, но один; ибо ночь сего дня есь тьма кромешняя. Для святых один день - вечное наслаждение светом, а для грешников одна ночь - вечная темница. Потому и Христос говорит: Идут сии в живот вечный, а беззаконные в муку вечную (Мф.25:46). Солнце, луна и звезды соберутся в одно место рая, и ночь опять сделается тьмою. Ибо стихиям света определено место на тверди для человеков, чтобы им безопасно наслаждаться, ходя по земле. Они определяют собою время, светят и доставляют все полезное плодам, а тем указывают, что Промысл Божий имеет троякое действование, в котором открывается Божество Святыя Троицы; огонь, свет и свод небесный указывают на единое нерожденное естество Единосущной Троицы. Посему, если прекратятся рождение и тление, то не будет уже ни лет, ни кратчайших числ, ни седмичного круга, который изменяясь в тождестве дней, на подобие колеса, возвращается сам на себя.

Рай есть место упокоения святых, как и Господь сказал в евангелии. Итак для чего же праведным, оставив рай, пиршествовать на земле? Спаситель говорил сперва о скончании, а потом о воскресении. Он сказал, что звезды спадут с тверди, как листья смоковничные (Мф.24:29). Посему, как же будут праведные по плоти жить на земле тысячу лет? Да и блаженный апостол Петр говорит, что все на земле и на небе будет кончено огнем (2Пет.3:10). Посему, как же воспользоваться земным наслаждением? Нам обещаны новые небеса и новая земля (Ис.65:17). Ужели же воскресшие святые не будут иметь ничего большего? Павел сказал, что обветшающее и состаревающееся близ есть истления (Евр.8:13). Ужели уничтожатся обетования, данные праведным, если и они будут пользоваться временным? Владыка не говорил о двоякой кончине мира, так что по истечении тысячи лет опять будет кончина. Иоанн в Откровении не сказал о временном употреблении плодов Божиих, показывая, что наслаждение ими будет вечное. Как же некоторые думают, что по истечении тысячи лет опять будет скончание земного состояния? Неправда. Но согласно с Иоанном Давид, а с Моисеем Иоанн говорят о древах, которые своими листиями приносят исцеление и плодами - жизнь вечную. Потому не рай ли мысленный и духовный есть место вечного наслаждения? Ибо такой Рай не будет иметь конца; в нем все пребывает непоколебимым. Так новые небеса распрострутся в нетлении, и новая земля срастворится вечностью и блаженством. Ибо и Моисей гадательно говорит, что Бог насадил там древо вечной жизни, и Давид с Иоанном сказали, что лист его не отпадет (Пс.1:3. Апок.22:2). Итак не тысячу лет продолжится блаженство святых. Если Иоанн в Откровении обо всем говорил приточно и гадательно, то и о тысячи лет сказано у него гадательно.

Но требуешь у меня объяснения тысячи лет. И я потребую у тебя объяснить светильник (Апок.2:1): камень бел (17), теплое питие и изблевание (3:16), все, что Иоанн гадательно представил, пиша к седми Церквам. Если требуешь у меня тысячелетнего первого воскресения; то и я потребую у тебя коня (Апок.6:8), и бледнеющаго Ангела, и духовного живого существа, называемаго апсинфос (Апок.8:11), горького по свойству, подобно полыни. Дай мне седмь фиал (16:1) и возьми у меня тысящу лет. Докажи, что жена означает город (Апок.21:9.10), и представлю тебе доказательство о тысящи лет. Объясни мне, что жена, сама собою возносящаяся (12:14), сделается Иерусалимом и, собственно, есть не жена, и дам тебе объяснение на тысящу лет. Ужели город раждает (Апок.12:2)? Ужели родившая делается Иерусалимом? Ужели человек беззакония (2Сол.2:3) есть зверь (Апок.13:1)? Ужели десять глав соединены у зверя, чтобы им царствовать (13:1)? Ужели от седми есть осмый, который однако ж не осмый по числу, потому что глав седмь, но три главы уничтожились (17:11)? Ужели имя зверя неизъяснимо и также неименуемо, как имя Божие? Да не будет сего. Ужели имени зверя не знал тот, кто сказал число имени (13:18)? Сперва известны ему стали слоги, а потом уже разложил имя на буквы; сперва сам в себе произнес имя, а потом, сложив буквы, сказал число, то есть, что из букв составляется шесть сот шестьдесят шесть. Так и под тысячею лет гадательно разумел он необъятность вечной жизни. Ибо, если един день пред Господем яко тысяща лет (2Пет.3:8), кто в состоянии вычислить, сколько дней в тысячи лет, и определить тысячи тысяч и тьмы тем такого числа дней? Итак по бесконечному числу лет в сих днях и дней в тысячах сих лет упокоение святых по воскресении определил тысячею лет.

Знаю, что Иоанн сказал о новом разрешении змия от уз (Апок.20:2.3), но сказал сие гадательно. Жена (21:10.18) будет златым городом и стену будет иметь из драгоценных камней. Но разумеем так, что жена есть Церковь; а также и о Церкви опять разумеем, что она златая, по причине прославления, и из драгоценных камней, по причине нетления. Таким же образом доказано, что змий есть диавол (20:2), что заключение его в узы есть наказание, наложенное Богом, а самые узы - не иметь власти над человечеством. Следовательно змий будет разрешен, когда придет в лице антихриста, и Бог покажет, что Он гневен на человечество или удалился от него, не давая, впрочем, власти над ним змию.

Но, кажется, затрудняет тебя, что не должно затруднять, а, именно, перестановка речи. Ибо Иоанн сказал о двух пришествиях, в которые змий то связывается, то разрешается. Он связан в первое пришествие, как сказал Христос: Се, даю вам власть наступати на змию, и на скорпию, и на всю силу вражию (Лк.10:19); разрешен же опять на краткое время, как говорит Павел, за то, что нечестивые не поверили истине: послет им Бог действо лсти, во еже веровати им неправде, да суд приимут не веровавшии истине (2Сол.2:11.12). Посему и Спаситель сказал о разрешении змия, так как у него будет много силы, якоже соблазнити, аще возможно, говорит Христос, и избранныя Моя (Мф.24:24). Дух связывается ли когда узами? Заключается ли в бездне? Духовное живое существо неосязаемо. Но чтобы мы по употребительным у нас способам наказаний познали невидимое, в объяснение употребил известные у нас наименования орудия казней и места заключения.

Наименовал же первое и второе воскресение потому, что два чина святых в двух Заветах, и тем хочет показать, что святые новозаветные восстанут в первом достоинстве, а святые ветхозаветные во втором; между тем как воскресение будет одно и совершится в одно и тоже время, как и Павел сказал: Вострубит бо, и вси мертвы возстанут (1Кор.15:52). А что два чина наименовал первым и вторым воскресением, подтверждает сие апостол: Начаток Христос, потом же Христу веровавшии, таже кончина (ст.23). Также, что одно и в одно время будет общее всех воскресение, опять говорит о сем Павел: Яко сам Христос в повелении, во гласе архангелови, снидет с небесе, и в трубе, то есть, вострубит, и мертвии воскреснут первее, потом же мы живущии восхищени будем на облацех (1Сол.4:16.17). Вот теперь о воскресении говорится не в том порядке, не как изложено в Откровении, но наоборот. Там первым наименовал воскресение праведных, а потом говорит об общем всех воскресении; здесь же сперва общее всех воскресение, а потом воскресение праведных. Итак перестановка речи не представляет затруднения, потому что вопрос разрешается сим изъяснением. И святынею именует Бог Себя Самого и праведных. И Моисей сказал: Бог Авраамов, Исааков и Иаковль (Исх.3:6), Бог живых, а не мертвых (Мф.22:32). А таким образом из того и другого видно, что сказано о двух воскресениях, различающихся не временем, но порядком. Почему и Христос наименован Судиею живых и мертвых. Изучай также и Евангелие, и увидишь, как единство, так и различие двух воскресений из современности и вместе преемства действий в том, что сказано о поставлении овец одесную и козлищ ошуюю. Итак, вот, Христос сказал, что поставит их в одно время, а не одних сперва, других после. Но поскольку Христос сказал сперва праведным, что идут они в жизнь вечную, то и Иоанн посему сказал, что праведные прежде воскреснут и, как заметил я наперед, наименовал тысячу лет вместо беспредельного и неисчислимого времени. Ибо Христос непосредственно за сим сказал грешникам, что идут они в муку вечную. Ужели праведники после тысячелетнего царствования со Христом снова предстанут на суд? Да не будет сего. Итак что же? Ужели снова умрут, чтоб для них было третье воскресение? Как говорит Павел, по воскресении из мертвых, все мы живущии оставшии не имамы предварити умерших (1Сол.4:15); но когда воскреснут все вместе праведные и неправедные, то есть, живые и мертвые, тогда, говорит апостол, мы живые не умрем предварительно, но восхищени будем на облацех. Итак видишь, что воскресшие праведники уже не умирают, чтобы имело место третье воскресение, и им предстать на суд Христов. Но поскольку сперва будет воскресение живущих под законом Христовым, а потом воскресение подзаконных праведников, и, наконец, воскресение всех грешников: все же это совершится вдруг во мгновение, (а не с течением лет или времен), во исполнение упомянутого суда Христова; то апостол и себя самого поставил в тот же ряд сказав: мы живущии (1Сол.3:17), давая тем разуметь, что праведные обоих Заветов воскреснут вместе с грешниками, и не будет особенного воскресения ветхозаветных праведников и грешников, отдельного от воскресения праведников, живших во времена Евангелия. И поскольку не сказал: вы живущии, так как бы находились некоторые в живых и в то мгновение, когда Христос снизойдет с неба на землю совершить воскресение; но на себя указал, сказав: мы живущии (Павел же умер при Нероне и погребен в предместиях Рима); то можно ли кому подумать, что Христос совершит суд, когда еще много людей будет жить на земли? И что опять, мы живущии, сказал он не о каких-либо праведниках, уже воскресших и царствовавших на земле тысячу лет, а потом преставившихся с земли; сие видно из того, что с ними нет на земле Христа. А если Он не был с ними, то и не соцарствовал. А если не царствовал, то для чего они воскресали? Как же исполнится слово Откровения, тогда как Иоанн сказал, что Христос царствуя предводительствовать будет праведными, что, конечно, и сбудется. Если же сказано, что тогда снидет Христос с неба, повелев ангелу вострубить о воскресении, (ибо сие означают слова: снидет во гласе архангелове, во гласе предтечи и провозвестника, и повелении и в трубе), то видно из сего, что не был Христос на земле в продолжение тысячи лет, но теперь только снисшел. Посему, как же воскресшие предварительно праведники стали бы царствовать тысячу лет, когда Христа не было с ними на земли? Христос в явление Свое приидет уже не в прежнем состоянии Своем на земле, не в смирении, но во славе. Ибо Сам сказал: Якоже молния исходит от восток и является до запад, тако будет пришествие Сына Человеческаго (Мф.24:27). Итак Откровение говорит, что град Иерусалим, сошедший с неба, будет в раю, это и есть новая земля, пришедшая в состояние бессмертия. Посему весьма погрешают утверждающие, что второе пришествие Христово будет местное, тогда как Сам Христос ясно сказал: Се, зде или онде, не имите веры; се, в пустыни, не изъидите (Мф.24:23). Сказано, что снидет с небесе, но не без предварительных знамений, а во гласе архангелове, то есть, ангел возвестит Его пришествие, и от ангела узнают, что Христос совершает второе Свое пришествие, чтобы рассудить праведных и неправедных на земле. Потому говорит, что по повелению Христову сойдет ангел, и по предвозвещении гласом ангела будет сошествие Самого Христа во исполнение того, что в Божием Писании сказано о втором Его пришествии. Если рай и на земле, и в нем праведникам должно царствовать со Христом; то и в сем случае Христос будет с ними, как восшедшее солнце, не отлучаясь от Отца, вечно и действенно озаряя с новых небес, так что удобны будут и праведным восхождение ко Христу и Ему нисхождение к праведным, посредством облака славы, как сказал Павел, что восхищени будем на облацех и всегда с Господем будем (1Сол.4:17), на новой ли то земле рая, или на небесах, где пренебесный Иерусалим, то есть, царство Христово. Сие и иным образом дает разуметь Павел, именно же тем, что ангел, вострубив по повелению Христову, совершит воскресение, чтобы все люди видели Христово пришествие. Ибо посему и сказал: Мертвии воскреснут первее. Для чего? Чтобы видеть им Христа. Потом присовокупил и о том разделении, которое Христос наименовал разлучением агнцев и козлищ; и как сам Павел праведен, то и сказал посему: Мы живущии. Почему же святые именуются живыми? Потому что Христос сказал: Идут сии в живот вечный (Мф.25:46), и потому что для праведных есть достоинство именоваться живыми.

Скажешь: не названы ли здесь живыми и беззаконники, мучимые вечно; если бы они не были живы, то как стали бы мучиться? Напротив того, апостол дал разуметь, что жизнь грешников мертва, и Христос сказал: И идут сии в муку вечную (Мф.25:46). Поэтому прекрасно сказал Павел, что питающаяся пространно, жива умерла (1Тим.5:6). И Христос есть Судия праведных и неправедных. Не всякая жизнь одинакова. Живут и бессловесные, но ничем не разнятся от мертвых; потому и заключающие их не подлежат осуждению. И жизнь грешников есть смерть, потому что томятся они тлением и смертью, живя, чтобы умереть для вечного мучения. Спаситель говорит: Аз есть живот (Ин.14:6). Посему праведники прекрасно называются живыми; потому что в здешней жизни услаждаться непрестанным созерцанием Бога и не делать или не терпеть никакого зла действительно есть жизнь.

Но главное в сказанном о воскресении есть то, что оно одно, потому что все мы воскреснем вскоре, во мгновении ока. Изменятся ли же некоторые святые в чем-либо? Изменятся; потому что сделаются живыми в сказанном нами смысле, чем и сам Иоанн объяснил, что значит воскреснуть, или потому что прешли мы от смерти в живот (Ин.5:24). Таким-то образом начаток Христос, потому что Он есть жизнь; потом же Христу веровавшии (1Кор.15:23), потому что и они изменились, став из смертных живыми. Таже, говорит Апостол, кончина (ст.24), то есть, осуждение грешных. А что вкушать блаженство и не быть осужденным есть жизнь, противное же сему есть смерть, о том говорит Христос: Не веруяй словесем Моим, уже осужден есть (Ин.3:18), веруяй же в Мя, смерти не имать видети во веки (8:51), и, аще умрет, оживет (11:25). То и другое по природе плоти бывает во время жизни. Другие же немногие имеют жизнь слабую и находящуюся в общении со смертью. Но истинная жизнь - не быть осужденным вечно. Ибо как вечно мучиться есть смерть, так вечно упокоеваться есть жизнь. Начаток Христос. Не сказал первое воскресение - Христос, но начаток, как бы рукоятие с гумна, чтобы ты не мог говорить о втором воскресении слыша: потом Христу веровавшии. Ибо описывает воскресение не в отношении ко времени, но в отношении к предъизображению Божию. Таже, говорит, кончина, не потому, что кончина мира уже по воскресении, но потому, что по исполнении числа святых, когда не будет уже ни одного святого, человечество, как непотребное для Бога, примет конец. Ибо и Павел говорит: Не неправеден Бог, наносяй на человеки гнев Свой (Рим.2:5). Если же начаток Христос, то почему ввел разделение: потом же Христу веровавшии? Конечно, не потому, что есть первое и второе воскресение. Ибо если Он по причине двух воскресений сказал: потом же Христу веровавшии и таже кончина, то окажется, что Христос есть начаток и неверных. Но да не будет места такому рассуждению! Христос есть начаток не нечестивых, но одних благочестивых. Как же воскресение будет, если прежде кончины мира приидет Христос во второе Свое пришествие? Если Христос приидет царствовать с праведными, а потом возвратится и снова приидет, как Судия; то сотворит Он три пришествия. Почему ни в одном Писании сего не написано? Да сие и невозможно. Ибо если бы пришел прежде кончины, то мир, будучи еще тленным, и праведников подверг бы тлению, и они умерли бы снова, и Сам Он вкусил бы с ними тления. Но это неправда. Ибо Апостол говорит: Лежит всем человеком единою умрети, потом же суд (Евр.9:27). Тако, продолжает: и Христос единою умре, смерть Им ктому не обладает (Рим.6:9). Итак одно есть воскресение праведных и неправедных, явственно заключенное в кратком мгновении ока.

Но мое слово к тебе, рачитель покаяния; тебе надобно знать, скольких и каких благ участником делает тебя покаяние. Говоря о святых местах, сделали мы отступление, чтобы знать тебе, как прекрасно настоящее давать в заем Богу и не быть игралищем суеты. Если Богу отдаешь, что дал Он тебе для упражнения, то постыждаешь змия, потому что пренебрег ты суетным и временным наслаждением, которым змий запнул прародителей. Если пренебрежешь тленною славой, то сделаешь себя славным пред единым Богом и тем приведешь в бездействие змия, потому что прародителям внушил он пожелание славы Божества. Если не хочешь казаться мудрым и знаменитым в мире, то изумишь врага, потому что знанием и опытным изведанием всего успел он запнуть прародителей. Вкуси, сказал, двояких свойств плода, и будешь Богом и, изведав доброе и злое, не будешь уже иметь нужды ни в чем другом. Жена послушалась, прельстилась сладостью, возжелала многоопытности, о которой помышляла, чтобы ни в чем не иметь нужды, протянула руку и, на самом деле, совершила преступление. Не змий берет плод и дает жене; он не хочет, чтобы человек лишился плодов греха. Итак Ева вземши яде (Быт.3:6). Есть дела совершаемые и помыслом, ибо соизволение есть рука нашего ума. Зависть не рукой, но душою совершается. Посему умей приносить покаяние и в подобных грехах.

Для того продлил я слово о прародителях, чтобы научился ты знать пределы покаяния. Хулят люди словом. Рука не наносит здесь никакой обиды. Приноси покаяние так, чтобы можно тебе было убедить заимодавца простить тебе долг. Бог прощает тебе пятьдесят и даже пятьсот динариев, смотри не присовокупляй к долгу, чтобы тебе кающемуся не быть отверженным, подобно Исаву. Два должника грешника, к которым можешь принадлежать ты. Ибо две заповеди любви: заповедь любви к Богу и любви к ближнему. Если согрешил ты против человека, то должен пятидесятью динариями, а если нечествовал пред Богом, то должен ты пятьюстами динариями. Два бывают долга - душевный и телесный; долг в пятьдесят динариев есть телесный, долг в пятьсот - мысленный. Кто отрекается, тот делает зло душою, или выходя из себя, или по забвению памяти, или по раздражению, или по небрежению; но кто впадает в блуд, тот грешит тем и другим, душою и телом, или от воспламенения, или от навыка, или от роскошной жизни. Душа при отречении употребляла в дело язык, и тело к совершенно блуда употребляло в дело душевную деятельность. Потому-то душа и тело, как за одно действующие, вместе и осуждаются; вместе также должны и приносить покаяние. В преступном убийстве душа употребляла в дело и сердце: при удовлетворении сребролюбию душа и тело ухищрялись вместе, потому вместе должны приносить и покаяние.

Итак поскольку Исав приносил покаяние незаконно, то он отвержен не потому, что покаяние не имело силы очистить преступника, но потому что легкомыслие поступка в уме имело корень горести, как сказал Павел (Евр.12:15). Исав обрезал зелень, но оставил корень, и казалось это покаянием, но было не покаяние, а личина. Проливал он слезы не о том, что согрешил, но что не мог обмануть Бога; плакал, прося благословения, не для того, чтобы возблагодарить Бога, но чтобы насладиться плотским. Корень горести был внизу, в сердце, а листья - слова на устах. В уме замышлял нечестие, а на словах заботился о благословении. Правителем души - умом обладал грех, и только языком хотел он приобрести себе благословение.

Для чего же говорю сие? Для того, чтобы ты, ежели в сердце у тебя есть горесть, сперва искоренил ее и потом уже приходил к Богу. Врач не знает страданий больного, но не так Бог. Потому кающийся должен знать, где уязвлен. Потому и Бог, как Врач, говорит: Глаголи ты прежде грехи твоя и оправдишися (Ис.43:26). Не говори одного вместо другого, потому что нанесешь сим вред себе. Плачешь, как Исав, а внутренно раздражаешься, как змий. Не приемлет Бог такого покаяния, если просишь Его о прощении и гневаешься на кого-либо, как Исав на Иакова. Он желал получить благословение и надеялся, что Бог будет ему содействовать в умерщвлении брата, и плач его был преступен; потому что замышлял он ввергнуть в сетование родителей. У кого просил, чтобы преподал ему благословение, тому желал он смерти говоря: О, когда бы умер отец мой, да бых убил Иакова (Быт.27:41)! Раздражительность сделала его не только братоубийцею, но и отцеубийцею, потому что затаенный гнев всегда увеличивает беззаконие; почему с продолжением времени раздражительность сделала его и богоненавистным.

Знаешь, согрешил ли ты, и душевный ли у тебя грех или плотский, как знаешь, так приноси и покаяние. Ибо для покаяния нет ничего невозможного: Даже мертвую душу может оно живою представить Богу. Грех душевный может привести к смерти, сказал Иоанн (1Ин.5:16). Посему приноси покаяние так, как бы отчаивался ты в жизни, и умерщвлением тела удалишь от себя душевную смерть. И Спаситель сказал ученикам: Иже погубит душу свою, обрящет ю (Мф.10:39). Как же это? Решившись умереть покаянием, будет он жив по той благодати, которая в нем.

Одному только Богу возможно, братия, воскрешать мертвых. Но и в неисцельных болезнях дал Он людям покаяние. У Давида была неисцельная язва, но так уврачевало его покаяние, что не имел он и струпа язвенного. Покаянием преклонен был Бог уничтожить срамоту блуда и убийства, а не иереями и тельцами. Покаяние загладило все нечестие Манассиино. Бог повелел Моисею истребить все народы ханаанские, и без жертв и иереев одно исповедание не только спасло гаваонитян, но даже сделало, что причислены они к Израилю. Вера посредством обращения к Богу и блудницу Раав унаследила со святыми, несмотря на то, что она была блудница и хананеянка, а закон то и другое признавал достойным казни. Бог на веки отлучил аммонитян и моавитян, а Руфь моавитянку принял в число благочестивых жен, потому что от нее произрастил святейшего Давида, которого истинное покаяние сделало, что и действительное беззаконие не оставило в нем и следа. Покаяние изгладило струп его прелюбодейства и от Вирсавии произвело Соломона, царя Израилю. И Давид, принося покаяние, умолял о сем: По множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое (Пс.50:2). Итак не ради иерея или закона услышан был сей муж, но ради покаяния, проповедуемого в Церкви, потому что покаяние все превышает: оно препобедило закон. Прекрасно сказал Давид о покаянии: Богом моим прейду стену (Пс.17:30), потому что закон, как стена, препятствует нечестивому прийти к Богу; а покаяние дает ему крылья, и делает, что, перелетая стену, находит он доступ к Богу. Не подчиняется законному приговору и, в покаянии припадая к Богу, показывает подзаконным иереям, что чего они не в состоянии очистить, то покаяние совершает даром. Сила его приближается к власти Спасителя, потому что кого не оправдывает закон, тех совершенными делает покаяние. Давид не был совершен, если судить по закону, но оправдан провозглашением Церкви. Покаяние спасло многих, тогда как закон грозил им смертью, если бы не покаялись, как должно.

Горе еретикам, утверждающим, что нет покаяния; к ним принадлежат и те, которые говорят, что нет Бога. Ибо если нет покаяния для людей немощных, требующих уврачевания, сие тоже значит, что сказать: нет Господа Бога. Итак докажи, что покаяние водворялось там, где страх наказания угрожал преступникам, и что нет покаяния в Церкви, где благодать подобно солнцу воссияла и достойным и недостойным. Бог благоизволил отменять Свои определения в синагоге, чтобы даровать покаяние, и отринет оное в Церкви? Невозможно то, что утверждают еретики. Покаяние тесно соединено с Церковью: оно знает, как тех, которые не коснеют в нечестии, приводить к Богу в вечную жизнь. Сам повелел до седмьдесят крат седмерицею отпускать согрешившим против нас (Мф.18:22). Ужели же не превзойдет Он людей благостью? Мытарь препобедил фарисея смиренномудрием, а ты говоришь, что Бог немилостив; фарисей полагался на оправдания закона, а мытарь объявил грехи свои, и покаяние без дел оправдало исповедающегося. Для чего же? Для того, чтобы многие обратились к покаянию. Как же ты говоришь, что Бог немилостив и не приемлет покаяния грешников? Глаголи ты грехи твоя прежде, да оправдишися, сказал Бог. И такое снисхождение превращаешь ты, еретик, в бесчеловечие?

Начало покаянию полагается на словах, потому что словесное исповедание есть предначатие покаяния. Потому и мытарю дается предначатие спасения; несовершенно освободил его Господь от долга, потому что несовершенное еще принес он покаяние. Познай из сего Божию во всем точность и уразумей пользу покаяния; каково дело, такая дается награда. Словесно исповедался и допущен к преспеянию в деятельном покаянии. Что говорит мытарь? Господи, милостив буди мне грешному (Лк.18:13). Что же на сие Христос? - Аминь глаголю еам, яко сниде мытарь оправдан паче фарисея (14). Не сказал, что оправдан и освобожден от осуждения, чтобы дать нам образец, как должно приносить деятельное покаяние не словом только, но и делом. И Содом оправдан Иерусалимом, как сказал пророк Иезекииль (Иез.16:52) не по причине добродетели его, а по избытку нечестия у иудеев в сравнении с содомлянами. Так и мытарь оправдывается сравнительно с фарисеем. Разбойник, исповедавшись словесно, спасается, потому что не было ему времени принести покаяние на самом деле; переменою своею показал он в себе стремление обратиться и деятельно, если бы дано было ему время; как за слово можно быть осуждену в нечестии, так по слову же можно оказаться и благочестивым. Моисей и молча вопиял ко Господу (Исх.14:15): следовательно можно получить прощение и за помысл. Павел сказал: помолюся духом, помолюся и умом (1Кор.14:15), чтобы показать тебе, как полезны и обе молитвы и каждая из них, когда бывает для той или другой время; только надобно быть внимательным к духовному созерцанию.

Тебе говорю, отметающий покаяние, употребление его имеет место и в Церкви. Знаю, что ты утверждаешь, будто бы после крещения нет уже покаяния. Что ты говоришь? Бог даровал нам благодать сыноположения в крещении и не даст благодати отпущения грехов? Даровавший великое не будет милостив к малым? Подающий мертвым воскресение не дает немощным исцеления? Даровавший ослепленным очам прозрение не очистит их от гноетечения? Очищающий загнившие язвы не попечется об имеющих на себе прыщи? Из рабства цриведший в свободу откажется выслушать оправдание? Удостоивший сыноположения не приимет исповеди от сына? Из раба сделал Он сыном и не приимет погрешившего сына? Бог не гнушается тем, что велико и всего выше, то есть, именоваться Отцем человеков, и откажет Он в малом, - стать очищением для исповедающихся чад? Не убедишь ты меня, еретик, хотя и желательно тебе отрицать Божию благость. У меня есть источник; не имею нужды в твоей сухости. У меня Христос, и я обличу твое беззаконие. За нас Он умер и не ходатайствует о нас? За нас благоволил быть распятым и откажется милосердовать о нас? Если столько возлюбил нас, что принял за нас заушения, то презрит ли томящихся гладом, имея у Себя источник милостей? Если кто при недостаточности захочет выкупить раба или детище, и предложено ему будет или отдать выкуп или умереть, то не предпочтет ли он заплатить выкуп? Если бы у Христа не было источника милостей, то, может быть, сказал бы иной: потому Он и умер, что не имел чем выкупить возлюбленного. Но Он совершил чрезвычайное и не даст человеку маловажного? Не отверг нечествующих и не приимет кающихся? Призвал преступников закона и отвратится от обращающихся? Помиловал хульников и не умилосердится над умоляющими Его? Или однажды Он милует, а в другой раз наказывает? Сегодня - Отец, а на утро - чужой? Сегодня изъявляет любовь, а на утро по скудости не сделает этого! Сегодня благ, а на утро жесток! Сегодня, вняв ласкательству, снабжает, а на утро, став благоразумным, не дает Себя в обман! Прочь с такими умствованиями! Невозможное говоришь ты, человек! Бог неизменяем, непревратен. Павел говорит, что нераскаянна дарования Божия (Рим.11:29). Да и почему же Сам повелев молиться: Остави нам долги наша (Мф.6:12), переменил свое намерение прощать грехи? Не оглашенным повелел молиться о сем. Не молитва ли это верных? Как же ты говоришь, что после крещения нет покаяния?

Отвечаешь ты - Павел говорит: Невозможно просвещенных единою паки обновляти в покаяние, распинающих себе Христа (Евр.6:4.6), невозможно принимать преступников. Итак, кратко скажу тебе смысл сего учения, чтобы не продлилось слово при истолковании. Павел сказал не о покаянии, но о втором крещении, потому что крестившемуся во Христа невозможно быть крещенным снова. Сам апостол говорит: Елицы крестихомся во Христа, в смерть Его крестихомся (Рим.6:3). Итак о крещении сказал, что падшим невозможно снова распинать Христа, то есть, снова креститься. Один крест - одно, говорит, и крещение. Ежели есть другой крест - есть и другое крещение. К Евреям писал Павел и хотел доказать, что крещение Христово не есть что-либо обыкновенное. Они думали о крещении, что оно подобно совершавшимся под законом. Итак, в удостоверение их говорит: у нас невозможно падшим креститься снова. Иудеи совершают различные крещения, как прежде обличил их Павел, рассуждая об очищении; и Христос показал, что подзаконное крещение есть дело обыкновенное, потому что фарисеи непрестанно крещаются, пребывая нечистыми (Мф.23:25). Омывай, говорит Он, не внешность блюда, но внутренность полную хищения и горечи. Не о покаянии сказал Павел, что невозможно оно для просвещенных, но о перекрещивании.

Ты строишь все на умозаключениях, а я представлю во свидетельство дела апостола. Докажу тебе, что утверждаемое тобою клевета на апостола, и побужду покаяться. Что говорит он Галатам, отступившим от веры? Чадца моя, ими же паки болезную, дондеже вообразится Христос в вас (4:19). Поскольку рождены они были с болезнями для Павла, то есть, искушениями и скорбями, то и сказал посему: паки болезную, потому что были уже крещены о Христе. Если же не отверг целой во граде церкви мужей, прежде верных, но отступивших от веры, а креститься двукратно или многократно запрещал, то ужели некрещенным сказав: течасте добре (Гал.5:7); кто вы прельстил есть не покоритися истине (3:1)? Ужели некрещенным также сказал: Толика пострадаете туне? Аще точию и туне (4). Ужели некрещенным сказал: Подаяй убо вам Духа Святаго и действуяй силы в вас от дел ли закона, или от слуха веры (5)? А если апостол и принадлежащим к клиру не возбранял покаяние, то как утверждаешь, что после крещения нет покаяния.

Давид говорит: Духа Твоего Святаго не отъими от мене (Пс.50:13); как же не имеют покаяния согрешающие по принятии благодати Святаго Духа? Он был пророк, но согрешив покаялся, и Бог простил ему, а мне законно каящемуся не простит? Давид говорит: Воздаждь ми радость спасения Твоего (Пс.50:14), потому что по совершении им прелюбодеяния радость была у него отнята и возвращена покаявшемуся, так как и после сего до самой смерти Давид пророчествовал.

Апостол Петр, после того как поставлен был в апостола, совершил силы и знамения благодатию Святаго Духа и крестил в Иерусалиме, отрекается от Христа и покаявшись не отвержен, потому что плакася горько (Мф.26:75), но сподобился сладостной благодати. Христос простил ему, потому что не может прощать человек, как скоро согрешит кто против Бога. Соблазнился Петр настоящим мнением своим о Христе и не от Бога отрицается он, а напротив того, соблазн креста имеет оправданием мнение его о Христе. Потому и Христос, как Бог, непроизвольно отрекшемуся скоро прощает. Христос и прежде креста был Бог, но Божество сокрыто было от всех живущих на земле. Петр не видел невидимого; увлеченный же видимым теперь поползнулся, однако же покаявшись принят.

Петрово отречение не обращай для себя в повод к небрежению. Он увлекся за другими, а ты безмятежно должен хранить веру, как утвержденный долговременным учением. Он скоро приобрел Христа и сподобился прощения. А ты не знаешь еще, отпустит ли Он тебе грех или нет; ибо сего люди не могут прощать, хотя бы то были Ной, или Иов, или Даниил. Петра извиняет крайность, но гибель угрожает совращающихся без крайности. Ибо день Господень тьма, а не свет (Амос.5:20).

Итак есть, человек, покаяние, потому что нет ничего невозможного для Бога. Нет покаяния для тех, которые торгуют покаянием. Кто в надежде на покаяние пребывает во грехе, тому нет покаяния. О таковых и сказано, что покаяние не имеет для них силы, потому что думают, будто бы Богу приятны ругатели. Кто небрежет о Боге, чтобы благоугодить Богу, тому нет покаяния. Кто знает, что зло пагубно, и не перестает делать оное, тот не прощен будет по смерти, потому что служил греху. На суде нет покаяния, потому что дело Судии не прощать, но произносить суд о поступках, в которых признаются. На суде последует определение; и как возможно приносить покаяние в воскресение? Если бы воскресли мы для чадородия и устройства жизни, то была бы надежда на покаяние, потому что жизнь опять была бы училищем, и в нашей власти состояли бы и свободное произволение и разум. Никто не видывал, чтобы пред судиею стоял разбойник без уз, а прелюбодей и расхититель гробов ходил спокойно. Так и для нас на суде будут узами обличение, стражею предстояние с подсудимыми, порабощением совесть и стремление произволения, приводимо в бездействие исследованием Судии.

Не проповедую покаяния, чтобы не стать тебе небрежным, но и не отвергаю его, чтобы не впасть тебе в отчаяние. Не говорю: "Будь теперь небрежен, тогда покаешься", не учу грешить во время жизни и приносить покаяние на суде. И пророк сказал, что нет исповедания во аде (Пс.6:6). И после крещения, согрешив, можно нам покаяться, но не должно быть небрежными, понадеявшись на покаяние. Если тот имеет на себе грех, кто зная, что хорошо, не делает сего, то кольми паче грешит, кто зная, что худо, делает это?

Если же покаяние - прекрасное дело, то отметающий оное делает худо, и само покаяние вознегодует на него, зачем думал будто бы оно боится худого, так что не в состоянии и помочь человеку. А если, услаждаясь грехом, будешь коснеть в нем, то покаяние отвратится от тебя, потому что знал ты, как оно хорошо, и предпочел ему грех. Покаяние проповедует оставление грехов, но не терпит, чтобы пренебрегали им. С обращающимися оно неразлучно и отвращается от пребывающих во грехе. Послушай, что говорит Бог: Нечестивый, пришед во глубину зол, нерадит (Притч.18:3); почему возопиют, говорит еще: и не имам услышати их (Зах.6:13).

Говоришь, что нет покаяния после крещения; а как же евангелист Иоанн сказал, что Христа Ходатая имамы ко Отцу: и Той очищение есть о гресех наших, не о наших же точию, но и всего мира (1Ин.2:1.2)? И себя включил здесь святый, желая показать, что покаяние простирается и на согрешивших по принятии даже столь обильной и высокой благодати, какую имел святейший евангелист Иоанн. Говоришь, что нет покаяния после крещения? Злой ты раб, зарывший талант свой в землю; потому что не проповедал покаяния, чтобы слово приобрело себе души грешников для избавления от осуждения и для спасения. Итак знай, что нечестиво не верить покаянию.

С таланта начали мы слово, талантом и заключим, во много крат приумножая Богу спасение наше, да в воскресение приимет Он нас по милости, щедротам и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

46. Слово душеполезное

Не трать всего времени жизни своей на попечение о теле своем; но когда тело алчет и требует пищи, рассуждай, что и душа имеет нужду в свойственной ей пище, и делается мертвою, как и тело, если оно не примет телесных снедей; потому что человек двойствен, состоит из души и тела. Поэтому Иисус сказал: ты приставник дома, давай душе, что душе свойственно; не тело только питай, но и душу не оставляй лишенною и алчущею. О таковой душе говорит апостол: Питающаяся пространно жива умерла (1 Тим. 5, 6). Итак, не попускай, чтобы душа умерла от голода, но питай ее словом Божиим, псалмами, пениями и песнями духовными, чтением Священного Писания, постом и бдениями, слезами и милостынею, надеждою и помышлением о благах будущих, вечных и нетленных. Все сие и подобное сему есть пища и жизнь для души; поэтому и великий пророк сказал: да будут слезы мои мне хлеб день и нощь (Пс. 41, 4). О блаженная душа Давидова, вместилище Духа Святого! Каждый день и каждую ночь проливал пророк Давид слезы; а мы, виновные в тысячах худых дел, не хотим и на один час прийти в сокрушение, и покаяться. О, какая радость бывает на небе, когда человек грешный прольет слезы на земле, отвергнет худой навык, возненавидит грех и скажет: Неправду возненавидех и омерзих (Пс. 118, 163), и от всякого пути лукава возбраних ногам моим (101)!

Не будь опрометчив, чтобы не сделаться ненавистным для всех; не допускай в себя высокомерия; не давай никогда покоя плоти своей, чтобы не сделалась она бременем душе твоей; не увлекайся пристрастием к хуле; не заграждай себе покаяния отчаянием. Смотри, чтобы отчаянный образ действования не совлек тебя с неба. Да не высказывает тайных дел твоих велеречие твое; да не унизит кого-нибудь твоя злоречивость; да не ослепляет разума твоего неразумие; да не омрачает благоразумия твоего глупость, да не возобладает над умом твоим безумие; да не изменит рассудка твоего нерассудительность; или и другое что запрещенное да не входит в сердце твое скрытно от ума, и да не уводит тебя пленником из небесного царства. Напротив того, трезвись, как написано, день и ночь поучаясъ в заповедях Божиих (Пс. 1, 2), чтобы не нашел когда ума твоего праздным от сего поучения, и не посеял в нем плевел своих бедный и окаянный враг, далекий от всякой любви, потому что проводит он дни свои в суетных мечтах.

Кто не будет плакать о человеке, удалившемся от Бога? Сказываю же вам, братия, что не имеющий в себе любви Божией – враг Богу, потому что нелжив Сказавший: Ненавидяй брата своего, человекоубийца есть (1 Ин. 3, 15). В ком нет любви, тот друг диаволу, тот – сосуд высокомерия, собеседник клеветников, делатель гордыни, одним словом сказать, тот– орудие диавольское. Беден и окаянен, кто не приобрел терпения; потому что в ком нет терпения, тот колеблется ветром, не переносит обиды, малодушествует в скорбях, в подчинении ропотник, в послушании прекослов, в молитвах ленив, в ответах медлителен, в словопрениях мужествен. В ком нет терпения, тот терпит много ущерба; таковому нет и возможности прилепиться к добродетели; а напротив того, достойным одобрения он противится, преуспевающим завидует. Блажен человек, который нелегко предается гневу или приходит в раздражение. В ком нет духа гневливости, тот не преогорчает Духа Святого; таковый всеми прославляем, восхваляется ангелами, любезен Христу; у него и тело и душа всегда здравы. А кем обладает дух гневливости, тот часто сердится из ничего. И подлинно беден и окаянен, кто не владеет собою в подобных вещах. Гневающийся убивает душу свою. Как всех благ и всех добродетелей выше любовь; так всякого греха тяжелее – ненавидеть брата. Кто ненавидит брата своего, тот пребывает в смерти. Кто лишает наемника мзды, и кто ненавидит брата своего, те будут тяжко осуждены вместе с убийцами.

Когда согрешишь, не жди обвинения от другого, но прежде нежели обличен и оговорен, сам себя обвини в сделанном; приступи к исповеди и не стыдись. Когда делал постыдное для себя, ты не стыдился; ужели же устыдишься теперь слов, оправдывающих тебя? Говори здесь, чтобы и против воли не сказать там. Исповедь во грехах служит к уничтожению прегрешений. Бог хочет услышать от нас грехи наши не потому, что не знает их, напротив того, Ему угодно, чтобы мы чрез исповедь пришли в сознание своих грехопадений. Не чего-либо тяжелого и трудного требует от нас Бог, но крушения сердца, умиления помыслов, признания в грехопадении, неутомимого и усильного припадания к Богу, наконец того, чтобы после исповеди просили мы себе прощение, в чем согрешили, и тщательно остерегались сего в последующее время. Итак, во сколько крат лучше плакать и сетовать здесь в продолжение этой краткой и временной жизни, нежели, предаваясь здесь смеху, идти туда на мучения, продолжающиеся в век века? Но ты стыдишься и краснеешь, когда нужно сказать грехи свои? Стыдись лучше грешить, нежели оправдываться. Размысли: если не будет принесена исповедь здесь, то все будет исповедано там пред целой вселенной. Где больше мучения? Где больше посрамления? На деле мы отважны и бесстыдны; а когда должно исповедаться, тогда стыдимся и медлим. Если будете исповедывать грехи свои, нет в этом стыда; напротив того, в этом правда и добродетель. А если бы не было в этом правды и добродетели, то исповедь не имела бы себе награды. Послушай, что сказано: глаголи ты грехи твоя прежде, да оправдишися (Ис. 43, 26). Повелевает исповедываться не для того, чтоб ты был наказан, но чтобы ты был прощен.

Итак, произведем строгое испытание не только дел своих, но и слов и помышлений, и строго исследуем, как проведен каждый день, какой грех сделан в продолжение сего дня, сколько дней прожито худо, и какое движение или помышление возбудило нас к недоброму движению. И постараемся по мере грехов своих показать и покаяние. Наложим наказание на совесть и подвергнем ее сильному уреканию, чтобы по восстании от греха, страшась мучительности прежних ран, не осмелиться нам снова впасть в ту же пучину. Веди в совести запись и замечай в ней ежедневные грехи свои, и пусть эта записная книга каждый день будет раскрыта перед тобой; взвешивай сам в себе, что доброго и лукавого тобою сделано; приводи себе в память реку огненную, червя неусыпающего и горький ад, чтобы страхом мучений приумножать в себе добро и истреблять лукавое. Будем плакать прежде времени, чтобы не скрежетать зубами во время и не плакать во времена. Сею жертвою благоугождается Бог; сими водами орошаемый человек приносит плод, сими водами омывается перст, сими водами угашается огонь, просветляется тьма, разрешаются узы, обращаются заблуждавшие, спасаются все, и Бог прославляется; сими водами и Петр омыл прившедшую в него скверну, ибо изшед вон, плакася горько (Мф. 26, 75).

47. Слово о покаянии и сокрушении

Пока есть еще время, братия мои возлюбленные, будем плакать в молитве нашей, чтобы Господь избавил нас от оного нескончаемого плача и от скрежета зубов, и от огня геенского, и исполнил нас радостию в нескончаемой жизни, откуда бежали болезнь, печаль и воздыхание; где нет ни смерти, ни тления, но повсюду радость, веселие, восторг и прочие блага, яже уготова Бог любящим Его (1 Кор. 2, 9). Блажен и преблажен, кто сподобится оных благ, беден же и окаянен лишенный сего, потому что Господь говорит: кая польза человеку, аще приобрящет мир весь, и отщетит душу свою? (Мк. 8, 36). Посему да не будет казаться для нас сладостным этот лукавый и суетный век, чтобы не соделались для нас горькими оный неугасаемый огнь, вечный и ядоносный червь. Воспрянь, ленивый, и подражай в жизни своей Христу; посмотри на живущих с тобою, как они подвизаются и прилагают старание о спасении своем, как ясны их светильники и уста их всегда песнословят бессмертного Бога. Подражай не рассеянным, но подвизающимся; не роскошествующим, но постящимся; не смеющимся, но плачущим; не скачущим, но молящимся; не бесовские поющим песни, но воспевающим словеса Духа; не играющим на свирели, но занимающимся чтением. Соревнуй не обогащающимся, но смиренным духом; вместе с Давидом благодари Господа, яко во смирении нашем помяну ны Господь (Пс. 135, 23). Люби не роскошествовать, но злопострадать, люби не упивающихся, но алчущих и жаждущих; не ссорливых, но миролюбивых; не жестоких, но миролюбивых и милостивых, не дерзких, но кротких. Не будем жить в одном доме с злоречивыми, потому что злоречивые Царствия Божия не наследят (1 Кор. 6, 10).

Не сдружайся никогда с еретиками, не ешь и не пей с ними, не будь сопутником их в дороге, не входи ни в дом, ни в собрание их, потому что у них нечисто все, что ни есть, как говорит Павел: оскверненным и неверным ничтоже чисто, но осквернися их и ум и совесть (Тит. 1, 15). И так ограждай душу свою, возлюбленный; не сдружайся с еретиками, чтобы не приобщиться к обществу их. Им, как сказал Господь, а следовательно и пребывающим с ними, нет отпущения грехов ни в нынешнем веке, ни в будущем (Мф. 12, 32). Ибо каждый пожнет, что посеял. Смотри, брат, не имей ни с кем вражды, если можно, даже и на один час; никогда не засыпай, имея с кем-нибудь вражду, чтобы ночь не разлучила вас друг с другом и чтобы тебе не подпасть неумолимому осуждению. Не переставай молиться, когда можешь – открыто, а когда не можешь, молись умом. Не дожидайся дня воскресного, не ищи особенного места или церкви; но где бы ни находился ты, пашешь ли в поле, идешь ли дорогою, пасешь ли овец, сидишь ли дома, не оставляй молитвы. Смотри, возлюбленный, не имей вражды; Бог не приемлет молитвы от того, кто ненавидит ближнего своего. Остерегайся составлять зелия, ворожить, гадать, делать хранилища или носить сделанные другими: это не хранилища, но узилища; о сем-то говорит пророк Исаия: горе пишущим, лукавство пишут (ср.: Ис. 10, 1). А ты, как верный, бегай сего, имея у себя самую истину, спасительный животворящий Крест и пригвожденного на нем Господа, Который хранит всех, любящих Крест пречистый и животворящий. Ему слава во веки веков! Аминь.

48. О молитве

Молитва – великое оружие, неоскудевающее сокровище, никогда не истощаемое богатство, неволненная пристань, основание тишины; корень, источник и матерь тысячам благ есть молитва. Она самого царства сильнее. Посему нередко бывало, что облеченный в диадиму страдает горячкой, лежит палимый огнем на одре, ему предстоят врачи, телохранители, слуги, военачальники; и ни искусство врачей, ни присутствие друзей, ни услуги домочадцев, ни изобилие лекарств, ни многоценность утвари, ни множество денег, ни всякое другое человеческое пособие не в состоянии облегчить его недуг; но если придет кто имеющий дерзновение к Богу и коснется только тела, и сотворит над ним чистую молитву, то прогоняется весь телесный недуг. И чего не в силах были сделать богатство, множество прислуживающих, знание опытности и величие царства, то нередко в состоянии сделать молитва одного бедного и нищего.

Разумею же молитву не эту холодную и полную небрежения, но совершаемую протяженно, с болезнующею душою, с напряженным умом. Ибо такая молитва восходит к небу. Как вода, пока течет по ровному месту и пользуется большим простором, не поднимается в высоту, а когда руки водопроводчиков, преградив ей течение внизу, сгнетут ее, тогда, стесненная, скорее всякой стрелы стремится вверх; так и человеческий ум разливается и рассевается, пока пользуется большею вольностию; когда же обстоятельства будут стеснять его долу, тогда в прекрасном этом угнетении воссылает в высоту чистые и усильные молитвы. И чтобы понять тебе, почему особенно могут быть услышаны оные, с скорбию совершаемые молитвы, послушай, что пророк говорит Господу: внегда скорбети ми, воззвах, и услыша мя (Пс. 119, 1). Итак, будем возгревать совесть, возбуждать в душе скорбь памятию о грехах, возбуждать скорбь не для того, чтобы стеснить душу, но чтобы соделалась она достойною услышания, была трезвенна, бодрствовала и касалась самих небес. Ничто не отгоняет так от нас леность и нерадение, как болезненное чувство и скорбь, которые собирают ум воедино и возвращают его в самого себя. Кто так скорбит и молится, тот после молитвы в состоянии будет водворить в душе своей великую приятность. Как стечение облаков вначале делает воздух мрачным, а когда пойдет из них дождь, и облака утратят одну за другой скопившиеся в них снежинки, тогда снова делают весь воздух тихим и ясным; так и душевная скорбь, пока заключена внутри, омрачает наш помысл, а когда истощит себя в молитвенных словах слезами и выйдет наружу, тогда производит в душе большую ясность, низведя в ум молящегося, подобно некоему лучу, мысль о Божией помощи.

Но какое холодное у многих рассуждение? Говорят: «Не имею дерзновения, покрыт я стыдом и не могу отверзть уст». Сатанинский это страх, прикровение это лености; диавол хочет заградить дверь, которою можем войти к Богу. Нет у тебя дерзновения? Но великое уже дерзновение и это самое – почитать себя не имеющим дерзновения, так как крайний стыд и осуждение – почитать себя имеющим дерзновение. Ибо, если и много у тебя заслуг, и не сознаешь за собою ничего худого, но считаешь себя имеющим дерзновение, то лишился ты всех плодов молитвы. А если носишь на совести тьмочисленные бремена грехов, убедишь себя только в том, что ты последний из всех, то великое будешь иметь дерзновение пред Богом. В этом нет смиренномудрия, чтобы грешнику почитать себя грешником, ибо смиренномудрие состоит в том, чтобы, сознавая в себе многое и великое, не воображать о себе ничего великого; смиренномудр, кто подобен Павлу и может сказать: ничесоже в себе свем (1 Кор. 4, 4), и говорит также: Христос Иисус прииде грешники спасти, от нихже первый есмь аз (1 Тим. 1, 15). Вот смиренномудрие – быть высоким по заслугам и унижать себя в уме. Впрочем, Бог, по неизреченному Своему благоутробию, допускает к Себе и приемлет не только смиряющихся, но и тех, которые благопризнательно высказывают грехи свои; и к таковым бывает милостив и благоволит.

И чтобы знать тебе, какое благо – не воображать о себе ничего великого, начертай словом две колесницы. Впряги праведность и высокоумие, и еще грех с смиренномудрием, и увидишь, что колесница греха упредит праведность не по собственной силе греха, но по крепости сопряженного с ним смиренномудрия, и также первая колесница останется назади, не по немощи праведности, но по тяжести и дебелости высокоумия. Ибо как смиренномудрие, по превосходной своей высоте, преодолевает тяжесть греха и предваряет в восхождении к Богу, так высокоумие, по великой своей тяжести и дебелости, в состоянии взять верх над не обремененною ничем праведностию и легко увлечь ее долу. И в доказательство, что одна колесница быстрее другой, припомни фарисея и мытаря. Фарисей впряг праведность и высокоумие, говоря так: хвалу Тебе воздаю, яко несмь, якоже прочии человецы, хищницы, любостяжатели, и якоже сей мытарь (Лк. 18, 11). Высокоумия его не насытил весь род человеческий, но в великом безумии напал он и на стоявшего вблизи мытаря. Что же мытарь? Не отразил укоризны, не ограничился обвинением, но с благодарностию принял сказанное, и стрела вражия обратилась для него в врачевство и цельбу, укоризна – в похвалу, и обвинение – в венец. Так прекрасно смиренномудрие! Столько выгод – не уязвляться злословием других, не свирепеть от оскорблений ближнего! Ибо и с них можно пожать великое и превосходное благо, как и было с мытарем. Приняв укоризну, отложил он грехи, и сказав: милостив буди мне грешнику,– сниде оправдан паче онаго (Лк. 18, 13, 14). Слова стали выше дел, слово взяло верх над действием. Один выставлял напоказ праведность, посты и десятины, а другой произнес одно слово и сложил с себя все грехи; потому что Бог не слова только слышал, но видел и мысль, с какою произнесены оные, и, нашедши смиренномудрие и сокрушенное сердце, помиловал и оказал человеколюбие.

Говорю же сие не к тому, чтобы грешили мы, но чтобы мы были признательны. Ибо мытарь, человек, стоящий на крайней степени повреждения, не смиренномудрием, а только благопризнательностию, тем, что высказал грехи свои, исповедал, что он такое,– привлек на себя столь великое Божие благоволение; а таковую помощь приобретают себе от Бога и те, которые, хотя преуспели в великих добрых делах, однако же невысоко о себе думают. Посему увещеваю, прошу и умоляю чаще исповедоваться пред Богом. Не на позорище пред подобными тебе рабами вывожу тебя, не человекам принуждаю тебя открывать согрешения. Раскрой совесть твою пред Богом, Ему покажи язвы, у Него проси врачевств, покажи себя не укоряющему, но врачующему. Ибо если и умолчишь, все узнает Он. Итак, говори, чтобы остаться с приобретением, говори, чтобы, сложив здесь прегрешения, идти туда чистым и освободиться от будущего нестерпимого обличения. Три отрока были в пещи и предавали душу за исповедание Владыки; однако же, при столь многих великих заслугах, говорят: несть нам отверзти уст: студ и поношение быхом рабом Твоим (Дан. 3, 33). Итак, на что же отверзаются уста? Чтобы, говорят они, выговорить нам это самое: несть нам отверзти уст, и тем самым привлечь к себе Владыку.

Сила молитвы угашала силу огненную, обуздывала ярость львов, решала войны, прекращала битвы, укрощала бури, изгоняла бесов, отверзала небесные врата, расторгала узы смерти, отгоняла недуги, отражала напасти, восстановляла поколебавшиеся грады, останавливала и свыше наносимые удары и человеческие наветы, одним словом,– всякие бедствия. Разумею же опять молитву, не просто лежащую на устах, но восходящую из глубины ума. Как дерева, пустившие корни вглубь, если принимают на себя и тысячекратные приражения ветров, не ломаются и не могут быть вырваны, потому что корни твердо прикреплены к земной глубине; так и молитвы, воссылаемые из самой глубины ума, как надежно укорененные, простираются в высоту, и никакое приражение помысла не может совратить их. Потому и пророк говорит: из глубины воззвах к Тебе, Господи (Пс. 129, 1). Ему слава во веки! Аминь.

49. О братском вразумлении друг друга

Кто порицает, тот должен быть выше всякого порицания. Кто осуждает других, тому нужно, чтобы не осуждали его собственные дела.

Кто делает наставления не соблюдающему правды, тот должен вести себя так, чтобы его самого не отринула Правда. Кто хочет для других служить зеркалом, тому предварительно надобно рассмотреть себя самого.

Если дозволяю себе сии обличения, то не потому, что почитаю себя чистым: собственные члены мои обременены грехами пред взором Судии.

Знаю, что виновному всего приличнее молчать; но не делаю сего, хотя и знаю, что молчание – украшение грешникам.

Вот грехи мои со всех сторон обращаются ко мне с укоризнами и велят мне молчать; но дерзновение мое, братия, имеет в виду общую пользу. Весьма спасительно и делать, и принимать вразумления.

Полезно уврачевать и уврачеваться. Поэтому пусть всякий приносит врачевства свои, чтобы врачевались, кто только имеет в том нужду.

Да не огорчается сим здоровый: врачевство предлагается не для него. Да не ропщет на это больной: его врачуют не по злобе.

Да не утомляется врачующий, но да взирает на Бога, Который не престает врачевать.

Да не страшится обвязывющий раны: его дело – не грех. Но кто делает наставление, да не оскорбляет наставляемого, да вразумляет же, и научая, и умоляя.

Если наставник наносит раны, то сам себя наказывает в членах своих. Кто и отсекает и врачует, тот приемлет участие в страдании любимых им.

Врач теми же пособиями лечит и свои болезни. Так и строгий обличитель, чем поражает других, тем должен врачевать и свою душу.

Больной врач не стыдится лечиться собственными своими врачевствами; да не стыдится и наставник принимать спасительное вразумление.

Кто укоряет других, да не краснеет от стыда, терпя и сам укоризну. Кто делает выговор, да позволит, не стыдясь, чтобы и ему делали вразумления.

Врачи лечат друг друга: если кто из них делается больным – принимает врачевание от собратий своих.

Если ты здрав, врачуй, а если болен – врачуйся. Если же врачуешься и врачуешь, то приносишь пользу и себе, и ближнему своему.

Грешник вредит и себе и ближнему, и тем сугубое делает зло, сугубую причиняет потерю, потому что оставляет в ущербе ту и другую сторону.

Окажи помощь и себе и ближнему. Тогда и он от твоего старания получит мзду, и ты получишь пользу. Если оказываешь помощь и ближнему и себе. оба вы в приобретении.

Так будем, братия, и врачевать и врачеваться, чтобы здравыми быть нам в делах. Теперь время покаяния – ревностно будем трудиться в молитве.

Перестанем служить земному, что делает нас земными людьми. Землю возделывают в мирное время, покаяние – во время гнева Божия.

Обратим внимание на то, какое теперь время, и это научит нас, что нам делать,

Если и в мирное время должны приносить мы покаяние, то не тем ли паче прилично – совершать это дело в определенное для покаяния время?

Учитесь сему, смотря на свои работы; вразумляйтесь, смотря на свои нивы; каждая работа неразрывно связана с известным временем и с ним вместе продолжается.

Вот, гнев Божий неудержимо распростирается по земле; очисти путь свой, кающийся, будем возделывать пост – это семя принесет сторичный плод.

Будем трудиться в молитве; это – виноградная лоза, вино ее есть утешение. Созиждем души наши в храм, достойный Бога.

Если в доме твоем останавливается великий земли, то и двери твои облекаются честью. Не тем ли паче украсится великолепием дверь твоя, когда вселится в тебе Бог?

Будь и храмом, и священником Божиим; служи Богу в храме твоем, как Он для тебя стал и иереем, и жертвой, и закланием.

Посему и ты будь для Него и храмом, и священником, и жертвой. Поскольку дух твой есть храм, то не допускай в него никакой нечистоты.

Не допускай в дом Божий ничего такого, что ненавистно Богу, а напротив, укрась дом Божий всем, что подобает Богу.

Ежели в духе твоем есть гнев, живет похотливость, привитает раздражительность, то курится там смрадный дым.

Изгони из него вражду и ненависть – вонь их отвратительна; введи же в него и водвори любовь: это – фимиам, исполненный благоуханий.

Собери и выбрось из него весь сор, то есть гнусные наклонности и привычки; как цветами, усыпь храм твой добрыми делами, вместо роз и лилий укрась его молитвою.

Произнесем осуждение на гнусные дела свои, чтобы осудить тем лукавого. Весьма полезное дело, если все мы посрамим грех.

Пока нечестие не будет представлено в гнусном его виде, дотоле предающийся нечестию не перестанет предаваться ему.

Пока обман не обличен, не убоится измысливший его. Пока не принято врачевство, изгоняющее болезнь, – болезнь не прекратится. Нужно употребить сечение, чтобы не оставалось и корня вреда в членах.

Земледелец плугом раздирает землю и исторгает из нее плевелы. Делающий вразумление раздирает сердце и искореняет в нем пороки.

Если бы не укоряли старцы, то юность не удержалась бы в пределах благочиния. Если бы не угрожало страшное правосудие, нечестивец не пришел бы в ужас. Поэтому станем осуждать порок, будет ли он в нас самих или в других.

Если осуждается он в нас, полезно это нашей душе. Если же осужден будет в других, принесет это пользу членам нашим. И подавлен он будет и здесь, и там.

Если никто не преследует порок, то растет его наглость, и у всякого он уже во вратах.

Наглость сатаны превосходит наглость подобного ему пса. Если и доброго пса, в котором есть еще страх, можно отогнать только угрозами, то отступит ли первый из наглецов, если не укорит его тот, кто сильнее его?

Если не знаешь всего бесстыдства сатаны, то заключай о сем по бесстыдству его служителей.

Смотри, как ежедневно заклинают злого духа именами Крепкого, употребляя при сем молитву, заклинательные слова, крестное знамение, дуновение.

Все это жестоко мучит бесстыдного, ежедневно стесняет его могущество; однако же он противится, потому что, поселившись в человеке, овладел им.

Если же служители сатаны столько бесстыдны, то сколько должен быть бесстыден сам он – учитель бесстыдства? Если так велика наглость его, то одолеет его только сильнейший его.

А кто не прогонит его, потому что слишком для сего немощен, тот будет служить ему как раб.

Человек не может видеть, как попирают и посрамляют его, но он постыжается в делах своих и посрамляется в произведениях своих.

Вразумляющий нас не брань с нами ведет, но к нам же приходит на помощь. Если воспользуемся вразумлением его, то не стыдом облечет нас, а, напротив того, спасительным советом своим совлечет и снимет он с нас весь позор.

Поэтому пусть будет в грешниках посрамлена греховная нечистота. Когда отсечены бывают члены, тогда врач вступает в борьбу с болезнью; когда постыжден бывает грешник, тогда истина вступает в борьбу с неправдою.

Лукавый влагает в нас мысль, будто бы посрамлены бываем мы, чтобы, удалив нас от стыда, избежать ему посрамления, и когда возненавидим вразумление, самому ему избавиться от позора.

Ненавистными делает он нам врачей, чтобы долее в членах таили мы болезнь, потому что, пока отвращаемся от спасительных врачевств, болезнь остается в нас по собственной нашей вине.

Лукавый раздражает нас против того, кто делает нам вразумления, чтобы лишить нас пользы. Возбуждает в нас нерасположение к благонамеренным советникам, чтобы не нашли мы в них для себя опоры. Советует воздавать им злом, чтобы увеличить наш позор на суде.

Скрытным образом побуждает нас ко греху, чтобы утаить от нас гнусность свою. Учит нас лживости, чтобы прикрыть свои скверны. Учит нас гордости, чтобы не умалить своей славы.

Но вместе придает нам некоторый вид смирения, чтобы к яду своему примешать несколько сладости. Ложь свою слагает с истиною, чтобы обман его оставался прикровенным. Облекается в овечью кожу, чтобы не бежали от него овцы.

Покаяние есть зеркало, поэтому лукавый не оставляет его в нас, чтобы не увидели мы в нем себя и не смыли своих нечистот.

Вооружается он против обличения, чтобы не были обнаружены гнусные дела, потому что обличение может служить зеркалом, открыть его гнусность.

Ожесточает он сердце наше, чтобы чрез это все худое сделалось нашим приобретением. Поселяет в нас леность, чтобы терпеливо дали мы ему окончить в нас дело свое.

Влагает в нас дерзость, чтобы, без стыда продолжая грешить, тем больше потерпели мы вреда. Поселяет в нас бесстыдство, чтобы не краснели, когда делают нам выговоры.

Учит нас коварству, чтобы человек грешил, ухитряясь в грехе. Вовлекает нас в хитрословие, чтобы человек оправдывал себя, когда и виновен, извинял себя в грехе и беззаконии, а извинением и виновностью усугублял свое бедствие.

Учит нас изворотливости в слове, чтобы, когда допрашивают, не высказать нам вины своей и чтобы, сделав грех, извернуться и оправдать себя.

Юности внушает он дерзость, а старости – боязливость, чтобы та и другая нерадели о вразумлении.

Дерзкого грешника учит укорять других, а обличителя – бояться, чтобы, по боязливости его, был не уврачеван порочный.

Смотри, лукавый делает нас внутренне гнусными, а снаружи придает нам красивый вид, чтобы стали мы отвратительным гробом, полным нечистот.

Придает нам прекрасные имена – и обременяет нас постыдными делами. По имени принадлежим мы к части десных, а по делам – к части шуиих.

Кто посмотрит на высокое титло, какое носим, тот найдет, что это – только покров наших внутренних нечистот.

Как золото, блестит оно снаружи, но это – одна прикраса внутреннего лукавства.

Под славною печатью, под величественным образом, под царскою надписью коварный диавол кладет и скрывает вместо золота медь; вместо истины, которую выражает имя, облекает человека в обман.

Немного истинно добродетельных, которые и внутренне таковы, какими кажутся наружно. Гораздо больше таких, которые носят только на себе прекрасное имя.

Иной судия носит это имя, а под ним скрыта татьба; другой именуется сборщиком податей, и под этим именем производит грабительство.

У всех так же много грехов, как и имен. Под почетными именованиями совершаются самые гнусные преступления.

Лукавый и сии святые имена, какие мы носим сделал покровителями и охранителями грехов, совершаемых нами. Ради сих имен никто не приходит и вразумить нас.

Кто отважится обличить судию и начальника? Кто дерзнет укорить вождя и пастыря?

Кто станет предписывать законы законодателю? Какой ученик примет на себя смелость учить своего учителя?

У какого воспитанника достанет дерзости на своем наставнике показать свою мудрость? Некому вразумить нас, потому что мы – на высоких степенях поставленные грешники.

А поскольку некому обличить нас, то небоязненно предаемся своему произволу.

Честные наименования, которым надлежало бы ограждать нас от проступков, лукавый сделал для нас стеною, за которою укрываем свое лукавство.

Порок спешит ныне найти себе защиту под прекрасными титлами. При дверях у судей расставлены сети для татьбы. Истина изгнана из своей обители, и служат не ей, но обману.

Закон насильственно нарушается тем, кто должен понуждать к его исполнению. Преступления в век наш пришли в силу, потому что обессилел жезл у судей.

Если бы у него было более силы, то чрез сие законы удержались бы в своей действенности. Но теперь преступление совершается за преступлением вне города и в городе; грех – обычное дело. И суша осквернена грехами, и воды наполнены бесстыдным непотребством.

Недремлющие законы усыпила, братия, мамона. Кто отверзает уста и осмеливается дохнуть? У Каждого они замкнуты. Разгневан ли судия? Золото умеет уговорить его.

Встревожен ли следователь? Серебро заставит его молчать. Кому надлежало бы осудить тот осуждает, потому что стыдит его взятый дар.

Всякий ищет особенного способа освободиться из рук у высшего, и высший сам подает к средство, как скоро подчиненный отдаст ему залог уста свои.

Начальник не может обличать его, потому что сам не смеет смотреть ему в лицо. Похититель высоко поднимает голову, потому что потуплены глаза у обличителя.

Волкам всего желательнее, чтобы спали пастыри. Когда пастыри спят, тогда у волков – великий пир. Когда стражи стада погружены в глубокий сон, тогда – великое расхищение агнцев.

Сколько хочет, терзает лев. Сколько потребует жадность, губит волк, он душит не по мере своего голода.

Лев пожирает одну овцу, а многие им растерзаны и разогнаны; волк съедает еще меньше, а душит гораздо больше, нежели сколько пожирает.

Так и судия берет и грабит больше потребного, и сборщик податей неправедно требует с угнетенного больше, нежели сколько нужно.

Они золотом упиваются, как кровью. Совершенно уже насыщены, но все еще алчут. Неправда восходит выше, нежели дым; все наполнено ее чадом. Дым производит боль в глазах, а неправда ослепляет ум.

В купле и в продаже – многоречие. Всяк продающий закидывает словами, желая обмануть покупающего, и домогается того, что покупает он за высшую цену. Вещь стоит один мнас[2], а возвышается в цене до ста. Многоречие служит степенями, и ими-то один мнас возводится до ста.

Творец снабдил виноградные грозды вином и дарует его туне людям; а корчемник, без всякого стыда испортив его водою в чашах и не раз примешав воду к воде, подает в питие за дорогую цену.

Обман – в продаже вина, обман – в продаже елея, когда не доливают меры и меру, наполненную влагой, оборачивают и выливают из нее так, чтобы оставалось в ней сколько-нибудь жидкости. И такими двумя утратами в мере разрывается сердце вдовицы.

Двоякий бывает вред от сего неправедного ущерба и прибытка: с ущербом возрастает неправда, по мере неправедного приобретения сокращается правда.

Уменьшением в мере увеличивается мера неправды, а тем, что остается в мере, умаляется мера правды.

За это ожидает осуждение на суде; на нем возмерится всякому, как сам он мерил. На суде есть всякие меры, как и у неправды – всякие меры.

Не сокрыта мера наша от Того, Кто измеряет великое море; не сокрыты весы наши от Всемогущего, Который силою Своею носит горы.

Творец в меру привел море, и от века одинакова мера Его – а судии не могут установить ничтожных мер.

Премудрый измерил и уравновесил зной и холод – а судии грабительством своим привели в бессилие уставы и законы, и покупающие и продающие не подчиняют законам неправд своих.

Творец создал людей, чтобы на Него взирали и Ему уподоблялись и чтобы, как Сам Он содержит в порядке тварь Свою, так и они подчиняли порядку дела свои.

Но мы противимся великому Учителю благоустройства; в великом порядке – твари Его, а наши дела – в великом беспорядке.

В природе все идет чинно, а у нас законы исполняются превратно; вопреки великому порядку Божиих тварей, в наших делах господствует беспорядок. Твари Божии осуждают человека, поставленного выше их.

Дни и ночи учат нас, неразумных. Хотя может показаться, что они в попеременном течении своем взаимную терпят утрату, однако же и в этом не нарушают правды.

Может также показаться, что небесные светила взаимно и наносят друг другу, и терпят друг от друга ущерб, – но не нарушают в том правды и поступают как должно: течения их совершаются в определенной мере.

Ночь сменяет день, не делая ему в действительности никакой обиды. В этой смене вполне сохраняется правда. Когда умаляется одна сторона, другая не теряет из вида уничиженную и сообщает ей богатства свои: что имеет у себя, тем и обогащает.

Справедлив и обогащаемый: он не скуп на дары свои. Взаем получает малое, а воздает многим.

В светилах нам показан пример благости, на них напечатлена справедливость. Как добры они, когда терпят ущерб, и как правдивы, когда вознаграждают!

Когда одно умаляется, другое восполняет его; возвысившееся на самой высоте величия не забывает умалившегося.

Не притесняют они, подобно нам, не поступают хищнически, не делают неправд, не нарушают порядка, как мы.

У нас кто возвысился, тот забывает бедного собрата своего. Творец поставил перед нами зеркало, чтобы мы смотрели и уподоблялись.

Природа дана нам для созерцания; подана нам и свободная воля, чтобы смотрели мы на природу, действующую правильно, и по собственной воле своей уподоблялись ей.

В одном уподобляемся мы неразумным тварям: если видим, что делают они друг другу ущерб, – нравится это нам, а справедливость их неприятна нам.

Они, если и причинят когда ущерб, вознаграждают за сие; а мы, нанеся ущерб, стараемся увеличить его. В них правда и благость, а в нас лукавство и ненасытность.

Непрестанно обличают они нас в ежедневной нашей неправде: они вознаграждают друг друга, а мы притесняем друг друга.

Кто имеет у себя что-нибудь, тот не ссужает другого; кто берет в долг, тот не отдает; должник несправедлив, заимодавец лукав.

Кто дает взаем, тот требует роста, а должник удерживает у себя, что взял взаем. Худо делает первый, поступок последнего еще лукавее.

Богатый жесток при своем изобилии, бедный лжив при своей нужде, не хочет и того, чтобы возвратить взятое взаем. Поэтому всегда расставлены, всюду сети, чтобы как ни есть приобреталось что-нибудь.

Каждый умеет придумывать всякие средства своему обогащению. Подкупы служат для нас мостом, по которому доходим до высоких чинов, – не для того, чтобы судить справедливо, но чтобы с жадностью грабить.

Изучаем все способы и средства, как прийти в возможность удовлетворять своей страсти к удовольствиям.

Правда установила меры, чтобы не могла похищать неправда, ввела в употребление весы, чтобы положить преграду корыстолюбию.

Устроила такое горнило, в котором бы обнаруживались всякий обман и всякая ложь; учредила суды и судилища, где было бы можно приносить жалобу на неправду; основала Церковь, в которой должна обитать самая чистая правда.

Но вот неправда облекла собою самые орудия правды. И в мерах находит себе место ложь, и в весах алчность; и у этого горнила, которое должно ненавидеть всякий обман, не без лжи действуют приставленные к нему; и на суде, который должен преследовать неправду, судии берут дары; даже и в Церкви, любительнице непорочности, водворилась губительная беспечность.

В малой деревянной мере расставлены сети покупающему. По наружности мера велика, а внутренность ее сжата и тесна. Наружность заставляет думать, что и по внутренности это полная мера.

Но когда мера стала пуста, покупающий приходит в великое изумление, видит, что эта мера – сеть для уловления серебра, для похищения богатства.

Бесстыдные надвое делят шерсть с овец, хотя и волки не дерзнули раздрать ризу истинного Агнца.

Не чувствует овца на пажити, что многоречивые сии – для нее волки. Риза ее, которая повреждена волками, раздирается сими многоречивыми.

Люди все извратили, и чистые воды не избавились от сего, и в водах впиваем в себя неправду.

В источниках заключено очищение, в потоках вод – омовение. Бог освятил воды, чтобы в них учили мы оставление грехов, но сатана, видя сие, осквернил воды, чтобы в них облеклись мы в то же лукавство, которого совлеклись в водах, чтобы в тех же водах, которыми заглаждаются долги наши, были написаны рукописания долгов наших. Хитрый и коварный убийца наш побеждает нас тем же оружием, каким мы вооружаемся против него. Таящийся в водах диавол вселяет в нас тьму чрез тот же источник, который служит к омовению.

Призваны мы к свету, чтобы водами рассеять тьму. Водами очищается наше тело, но и в них таится диавол. Близ освященных вод теряют воды очистительную силу.

Каким еще крещением могут быть спасены погибшие? Одно крещение, которым погибший человек может спастись. Если кто погибнет после того, как был спасен, – кому еще взыскать его?

Прорицатели открыто прорицают, волхвы открыто волхвуют. Нет больше правды на земле. Мы изгнали ее от себя и принудили возвратиться на небо. Увы, куда заставили мы удалиться ее! Вот она приносит жалобу Всевышнему.

Раскрыты перед нею книги; в них хочет она читать Богу, в чем обвиняет нас; и начала, и читает, и не перестает читать; конца нет написанному в книгах.

Читает она о пороках старца, который стоит у гроба и не приносит покаяния; читает о развращении отрока, у которого вместе с годами прибывает число постыдных дел.

Читает о бесстыдстве юноши, который еще до брака предается сладострастию; читает дальше, как прелюбодействует он в супружеском состоянии, как, имея жену, имеет и блудницу, при супруге держит и наложницу.

Читает о непотребствах и старых и молодых женщин, как одни, хотя перестали рожать детей однако же зачинают и рождают еще преступления. Младенцы рождаются по истечении определенного числа месяцев, а пороку нет определенного срока.

Вот читает она о нечестии неплодных и живущих в замужестве; читает, как прибегают они к гаданиям и чародействам, чтобы живы были у них дети и мужья, и чтобы им самим пользоваться их любовью.

Обольщают их гадатели, уловляют в сети свои звездочеты; губят они грехами жизнь свою, пустеют сокровищницы мужей их. Болезнь прилагается к болезни, потому что вместе с грехами приходит бедность.

А молитвою туне могли бы они сохранить жизнь и детям, и мужьям. Есфирь прекраснейшею всех жен в глазах царских соделала молитва.

Пост скромности ее придал более красоты, нежели благовонные мази; пепел возвысил в царских очах лепоту ее более, нежели какое-нибудь драгоценное миро.

После Господа своего она не была ни к кому прилеплена, поэтому привязала к себе мужа своего. Сердце ее не было неверным ко Господу, поэтому и супруг ее пребывал ей верным.

И Ревекка благонравием привлекла к себе любовь рассудительного Исаака. Древние праведники доброе имя ценили выше красоты, честное поведение – выше суетных нарядов, стыдливость и скромность взгляда – выше подкрашенных век.

Скромная поступь для них была лучше нарядной обуви, добрые нравы и честность – лучше чадородия.

Авраам любил Сарру, хотя не рождала она до девяноста лет. Душа его отвращалась от Агари, потому что вместе с младенцем носила она во чреве неправду. А Сарра, хотя была и бесплодна, носила во чреве своем истину.

Праведники любили жен своих как непорочных и целомудренных, однако же любовь их не была столько слепа, чтобы не видеть им недостатков жены.

Любовь их была оком, все замечавшим и подвергавшим испытанию, потому что соединена была с разумением и рассудительностью.

Любовь ко Всевышнему, которая была для них выше всякой другой любви, научала их, как и в какой мере должны они любить и быть любимыми.

Бывало, конечно, что иные и сами любили более, нежели надлежало, и в других возбуждали к себе любовь сверх должной меры.

Такая любовь была законопреступна, потому что превозмогла любовь к Богу. Так, Соломон любил более, нежели надлежало. Так, Иосиф был любим недозволенным образом.

Таковых, и любящих и любимых, Бог поставил для тебя зеркалом. В них найдешь образец и тому, кто любит тебя, и тому, кто тобою любим. И твоя любовь к другому не должна быть безумною; и другой должен любить тебя не безрассудно. Если питаешь к кому любовь, рассуди, до каких пределов должна простираться любовь твоя.

К той и другой любви примешай закваску любви ко Господу твоему. Чистая любовь в состоянии обличать недостатки любимых, а нечистая любовь ничего не испытывает, ничего не порицает, ничего не видит.

Иов любил супругу свою, но при всей любви своей видел ее недостатки; при всей жестокости искушения не преминул дать ей полезное наставление.

Иаков любил Рахиль, но от него не утаилось ее безрассудство. В любви его сокрывалось много рассудительности. Иаков знал, как должно было любить ему.

Рахиль пришла показать ему любовь свою, а он показал ей праведность свою. Желанием чадородия доказала она, как пламенно желает любви его, а он и в этом показал ей, как много любит он Бога. Она пришла открыть ему, как сильно любит его, а он показал ей, как свята его любовь (см. Быт. 30, 1-2).

Со гневом доказал он ей любовь свою к Подателю чад, чтобы и мы, дает ли нам Бог детей или не дает, не были малодушны.

При любви Своей к нам Бог особенно имеет в виду нашу пользу. Если бы не наказывал Он нас, это значило бы, что ненавидит Он нас.

Бог любит праведников, когда наказывает их проступки. Весьма угоден был Богу Моисей, но при всей любви Своей к Моисею Бог обратил взор на проступок его; хвалил добродетель, какую находил в Моисее, но также осуждал недостаток, какой приметил в нем.

Любил Бог Давида как мужа по сердцу Своему, но без лицеприятия воззрел на его преступление. И истинные богочтецы уподобляются Богу в том, что любовь их дальновидна.

Кто при любви своей равнодушен к недостаткам любимого, тот ненавидит, сам того не сознавая. И можно ли того почитать любящим, кто делает вред? Можно ли назвать того любящим, кто не спасает от беды? Истинная любовь – та, которая и увещевает и вразумляет.

Мудрый Иаков знал, что Рахиль не должно винить за бесплодие, и осуждал ее за то, что предалась унынию; тогда как Иаков почитал ее твердо верующею в Бога.

Благоразумная супружеская любовь состоит в том, чтобы и любящий и любимый взаимно вразумляли друг друга.

Не такою любовью должна жена любить своего мужа, чтобы под покровом любви скрывалось что-либо нечистое. Такая любовь будет не любовью, но сокровищницею греха.

Если и чиста любовь ее к мужу, но обращается она к чародейству, то, хотя и угодна мужу своему, в очах Творца она – блудница.

Души наши всецело обручены Богу, подобно тому, как Авраам сыну своему обручил и сосватал возлюбленную.

Весьма тяжко преступление жены, нарушившей верность мужу своему; тяжко также ее преступление, если окажется она неверною Господу и Богу своему. На кого меняет она мужа? На татя и прелюбодея. На кого меняет и Бога? На волшебника и чародея.

Не будь блудницею пред Богом твоим, не прелюбодействуй пред мужем твоим. Да будет у тебя один только муж и одно только упование.

Чистым видит лукавый супружеское ложе и посевает на нем чародейства и волхвования, чтобы осквернилось чистое ложе. Когда не может ввести на ложе неверность, вводит другой порок. Видя, что супружеское ложе недоступно прелюбодеянию, вносит туда чародейство.

Если не войдет на него прелюбодей – есть нему доступ чародею; если не овладеет им блудник – есть при нем место волхвователю.

Мерзостями оскверняется чистое супружеское ложе; всякую нечистоту вносят в супружество обманщики. На уме супругов – волхвование, и на членах – чародейные знаки, слух наполнен словами звездочетов; везде – повязки и привески.

Лукавый развращает и растлевает даже утвердившихся в добре. И которые отреклись и поставили себя выше супружества, тех восставляет против истины, а которые низошли до супружества, тех обращает к волхвованию. И посвященных Богу делает виновными, и ругается над чистым супружеством.

Проклятый стоит посреди, угрызает, низлагает и попирает всякого: кто близок к нему, того – самим делом, а кто далек от него, того – помышлением.

Проклятый наш сопротивник действует всеми возможными оружиями, чтобы чем ни есть победить нас; кто имеет у себя что-нибудь, того побеждает корыстолюбием, а у кого нет ничего, того – гордостью.

Ядущего побеждает он неумеренностью в пище, постящегося – унынием, сластолюбивого – грехом, целомудренного – завистью.

Убийцу мертвит собственным его мечом, а говорливого – собственным его языком; беспечного мертвит греховными делами, а подвижника – греховными помыслами; нечистого сквернит собственною его нечистотою, а чистого – самою ревностью.

Лукавый сатана видел, что Бог туне расточает кровища Свои, потому и он отверз свою сокровищницу, и также рассыпает губительные дары свои.

Одному дает кичливость духа, другому – жестокость сердца; одного делает наклонным к оскорбительным насмешкам, другого – к ругательным словам.

Одного учит пересудам, другого – излишнему любопытству. Если кто и утвердился в святости, и в тех влагает, хотя несколько, своей закваски.

Кто возделал и очистил сердце свое, и в том посевает семена терний. Кто целомудренно пребывает на одном месте, того манит к перемене места. Кто твердо стоит в добре, того старается вовлечь в зло.

А над иными все усилия его остаются тщетными, и козни его ему же обращаются в посрамление.

Низлагает и побеждает он сильных исполинов, а сам низлагается немощными. Силен он против невоздержных, а постники низлагают его.

Всюду ставит он сети свои и с великим терпением ждет своей добычи. Не скучает, не утомляется, одни сети непрестанно заменяя другими. Ставит тысячи сетей, чтобы уловить хотя одну душу.

Увы, с каким противником у нас брань. Но блаженны победители! В борьбе с врагом венцы их делаются славнее.

У противника все усердие – ставить сети, а у нас – приобретать имение. У него устремлена мысль, как раскинуть тенета, у нас – как возвести здание.

Он весь занят сетями своими; наш ум всецело занят разведением садов. Душа озабочена садами, а грех старается уловить в сеть.

У врага сердце занято сетями, а у нас богатством. Поэтому нимало не трудно ему уловить нас в сети свои; без труда уловляет он нас: мы сами и не по неволе идем в сети его.

Когда человек дарами приобретает себе достоинство, тогда сам он для себя разлагает сеть и попадает в нее.

Вначале сатана трудится, посевая в нас семена лукавых дел, а потом без труда уловляет, потому что сам навык вводит нас в сети его.

Горе нам, что так мы ленивы! Горе нам, что так мы беспечны! Горе нам, что враг наш так неутомим! Но и блаженны мы, что так он немощен!

Сколько велика его хитрость, с какою уловляет нас, столько мала его сила. Если бы имел он силу, то не имел бы нужды прибегать к ухищрениям. Самые хитрости его служат доказательством, что не может употребить против нас насилия.

Кто не назовет себя блаженным, ведя такую брань! От свободной воли человека зависит или победить, или быть побежденным в этой брани.

Борцы, вступая в подвиг, подвергаются опасности утратить победные венцы. Часто борец желал бы одержать победу, однако же бывает побежден, потому что силен его противник.

А наш противник одерживает победу по нашей только воле. Сила нашей свободной воли уподобляется Моисеевым рукам, воздетым во время брани. Пока Моисей молился о силе и крепости, побеждал он Амалика; а как скоро ослабевали его руки – победа склонялась на сторону Амалика.

Сия видимая брань служит образом невидимой силы в нашей свободной воле, потому что от свободной нашей воли – сила нашего противника.

Наша собственная воля и дает ему силу, и приводит его в бессилие. Когда ленивы мы, он силен; когда же усердно молимся, он немощен.

Кто же поэтому извинит побеждаемого лукавым? Сам он дает силу врагу своему, чтобы враг низложил его этою силою.

Лукавый умерщвляет нас с помощью нас же самих; чрез нас самих побеждает нас этот бессильный. Наша свободная воля уготовляет нам оковы; наша собственность делается для нас узами.

Нашею же свободною волею оковывает он нас, нашим имуществом налагает на нас узы. Опутывает людей оковами, какие дают ему сами они. Свободная воля наша связывается теми путами, какие сковали собственные ее руки.

Лукавый видит чистое супружество – соблазняет и оскверняет его. Видит высоко стоящую святость – обольщает и низвергает ее долу. Всякие препятствия полагает он человечеству, чтобы и здесь и там запнуть его.

Но корабль добрых купцов рассекает волны и безбедно выходит из них; среди мятущихся волн приобретает победу; из смертоносной бури износит жизнь.

Великую лествицу устроил Бог, по которой восходили бы облеченные плотью и соделывались подобными горним духам.

Благий всякими степенями ведет на высоту, а лукавый всякими средствами старается низвести долу. Девственников возводит на небо степень девства, святые подвижники восходят степенью подвижничества и супруги восходят степенью чистого супружества.

Лукавый, видя, что облеченные плотью всякими степенями восходят на небо, налагает на них всякого рода бремена, чтобы с высоты низвести их долу; чтобы совратить их с пути, ставит им множество препятствий.

Готовит падение на самой степени восхождения; показывает, что есть вожделенного на земле, чтобы сердце наше обратилось с высоты и устремило взор долу на землю.

Увлекает ум наш с высоты и низводит к дольнему, и взор наш устремляет на построение зданий, на приобретение собственности.

Сердце наше занято удовольствиями и временными выгодами. И что далеко от нас, и что близко к нам – все порождает и увеличивает в нас привязанность к ним. Лукавый и на суше совращает нас с пути, и на море препятствует шествию.

Купцы ищут себе прибытков и в пристанях и в гостиницах, и в долинах и в горах отыскивает всякий золото; умножение богатства увеличивает только желание не приобретенной еще добычи. Хотя золото бегает от нас, но ум наш бежит за ним. Истина сама нас преследует, и всякий гонит ее от себя прочь.

Не в одном человеке посеяны все наклонности, но разделены они между всем человечеством. Творец посеял в твари пожелания, но не посеял всех в одном человеке, чтобы не погубить его.

Не поставил его далеким от всех пожеланий, чтобы не остался он недеятельным, – пожеланиями испытуется твердость победителей. Та наклонность, которою порабощены мы, есть противник наш в брани. От пожелания – брань, а брань дает победный венец.

Всякие наслаждения разделены в целом человечестве, чтобы каждому человеку было с чем вести брань умом своим.

Один находит себе наслаждение в насыщении и пьянстве, но не терпит блуда; другой предается кичливости, но гнушается татьбою.

Иной попускает господствовать над ним сребролюбию, но презирает плотскую похоть. Кого услаждают людские похвалы, а кого – всякого рода забавы.

Иные жаждут вина, другие – удовлетворения их гордости. Иной далек от непотребства, но в душе у него наклонность к осмеянию.

Один услаждается злословием, другой – дарами; иной занят спорами, другой – пересудами.

Иной выше одного какого-либо греха, но совершенно погряз в другом; свободен от одной нечистоты, но весь покрыт другою скверною; избежал сети, но впал в ров.

Так, ряд грехов чрезмерно велик; понемногу и по частям берут себе люди из этого необъятного множества; но в малом вкушается многое.

Если лукавый связывает человека вожделениями, то связывает именно тем самым, чем человек услаждается, чтобы приятны были ему узы его, и, услаждаясь узами, не свергал их с себя.

Связанный склонностью своею к наслаждению навсегда остается в сих узах. И налагающий на нас узы очень знает, как и чем связать нас.

Известно ему, что если наложить на нас узы, которые неприятны нам, то дух человеческий немедленно расторгнет и свергнет с себя такие узы.

Поэтому каждого связывает той похотью, которая услаждает его. Впрочем, свободная воля наша всегда может освободиться от сих уз.

Отовсюду опутаны мы узами и оковами; но, и связанные, услаждаемся тем, заключенные в узы, гордимся ими.

Кто связан завистью, но не носит на себе уз блуда, тот, по безрассудству своему, почитает себя от всего свободным.

Кто связан склонностью к насмешкам, но не склонен к татьбе, тот думает о себе, что не связан он ничем. Каждый забывает об узах своих, не чувствует на себе оков.

Каждый подобен упившемуся, который, если и связан, не чувствует, что связан. Забывает он об узах в упоении, не чувствует, что на нем оковы.

Спроси же сам себя или позволь спросить тебя о твоих узах и оковах. Если узы крепки, то можешь ли пренебрегать ими? А если слабы, то где твоя мощная сила?

Весьма стыдно тебе перед свидетелями борьбы, если крепкие силы твои изнемогают в слабых узах. На ком твердые оковы, тот, хотя и горько ему, может еще извиниться несколько тем, что трудно ему освободиться от оков.

А кто связан как бы паутиною и не имеет сил разорвать свои узы, тому всего стыднее, что такие слабые узы держат его в неволе.

И этот бессильный смеется еще над тем, кто носит на себе тяжкие узы; а между тем сам он совершенно гибнет от такого порока, который в собственных его глазах представляется незначительным.

Если и он носит на себе крепкие оковы, то не должен смеяться над другими узниками. А если, напротив того, оковы его слабы, то сам заслуживает от всех посмеяние.

Все мы посмеваемся друг над другом, а лукавый посмевается над всеми нами. Он налагает на нас оковы и возбуждает в нас смех, желая тем уверить нас, что нет на нас оков его.

Опутывает нас узами и приводит в упоение, желая оставить нас в ложной уверенности, что и не связывал нас. Всякий, заключенный в узы, знает, что он узник, и всякий скованный чувствует на себе оковы, но окованный дух не ощущает на себе оков.

О, как хитер опутывающий нас своими узами! Мы не чувствуем, как опутаны ими. О, как искусен налагающий на нас оковы! Мы и не примечаем, как заключены в оковы.

Приятны нам стрелы его, когда умерщвляет ими душу; связанный и окованный грешник безмолвствует и остается спокойным.

Какое тонкое лукавство у нашего противника, налагающего на нас узы! Вместе и связаны мы и свободны. Вдали от истины удерживается узами дух наш, но, как ничем не связанный, свободно стремится к пороку.

Связан он для любви, но не связан для ненависти. Связан и встречает препятствия делать доброе, но беспрепятственно делает худое.

Сии узы, какие носим на себе, так же хитры и лукавы, как и наложивший их на нас: дают нам свободу идти ко лжи, но препятствуют приближаться к истине; позволяют поспешать к шуией части, но не допускают к части десной.

Блажен, кто удерживает душу свою от части шуией, кто в малом и в великом отвращается от нее духом своим! Господь десной части призовет его на десную сторону со всеми принадлежащими к ней.

Десная и шуяя стороны, братия, имеют для нас многотаинственное значение. Кто принадлежит к десной стороне, тот не переходит на сторону шуюю, как скоро стал одесную Господа.

И ты удаляйся и бегай от беззаконий, которые ведут на сторону шуюю. Если же уклонишься на шуюю сторону, то легко может случиться, что и на суде будешь на стороне шуиих.

Сатана никогда не бывает на стороне десной, поэтому всякое преступление, хотя бы оно и маловажно было в глазах твоих, ведет тебя на сторону шуюю.

На этой стороне и большие и малые грехи; если одному греху дозволишь перевести себя туда, то весь ты уже там.

Принадлежащие к стороне десных благоразумны: они во всем остерегаются стороны шуией, потому что при всяком случае легко увлекается туда сердце простое.

Лукавый не ставит себе в труд опутывать нас различными пороками; он рад, если свяжет нас чем бы то ни было.

Но как он изыскивает все способы наложить на каждого иго свое, так и Бог всякими способами налагает на всякого человека Свое иго.

Бог взвешивает и разделяет бремена, размеряет и распределяет долготу пути, чтобы каждый нес, что по силам ему, и шел с сим бременем, пока может.

Когда надлежало построить скинии, и богатым и бедным повелел Бог делать на сие вклады, что служило к их же спасению. Каждый обязан был принести дар по мере своей возможности.

Кто приносил золото, кто серебро, кто драгоценные камни, кто жемчуг. Бедные приносили кто волосы, а кто выделанную кожу.

Богатые жены давали виссон, а вдовы – крашеную пряжу. Так и богатые и бедные украшали святую скинию: все содействовали к ее украшению и все украсились ею. Дары, приносимые Богу, пока устроялась скиния, подобны были дарам, какие приносились по ее устроению.

Так принимал Бог обеты богатых и бедных, грешных и праведных, чтобы показать, что, как из сокровищниц их Он принял всякого рода украшения и драгоценности, так и из духовных их сокровищниц приемлет от них посты, подобно богатствам, а молитвы – подобно дарам их.

В дарах земных показал образ приношений духовных, чтобы людей простых посредством видимого возвести к невидимому.

Богатый приносил тельца, а бедный – птенца голубиного. И Бог так взвешивал и сравнивал тот и другой дар, что и значительнейший дар ценим был менее маловажного, если первый приносим был человеком, уступавшим в святости принесшему бедный дар.

Поэтому дарители сами от себя сообщают цену дарам своим: чем менее добродетелен человек, которым приносится дар, тем менее ценится его жертва, хотя бы сама по себе была она и драгоценна.

Христос оценил лепту вдовицы ценою ее сердца: талант богатого по причине порочной его жизни утратил свою цену, а лепты вдовицы по причине добродетельной ее жизни стали многоценными.

Как Бог всеми возможными средствами ведет нас к жизни, так сатана употребляет все способы умертвить нас.

Как две лепты могли даровать душе спасение, так два злоречивых слова могут погубить душу.

Как разбойник за одно слово исповедания получил жизнь, так злоречивый за одно же слово может утратить жизнь.

За одно злоречивое слово Мариам стала прокаженною. Мариам была пророчица – и поражена проказою; а если бы другая произнесла такое злоречивое слово, то для нее было бы мало и геенны.

Мариам говорила смело, потому что чрез нее говорил Бог, но утратила право свое, потому что выразилась злоречиво. Если кто и справедливо злословит, то правда его будет неправдою.

Открыто делай выговор, но не поражай тайно. Отринется правда твоя, если примешана к ней будет злонамеренность.

Неблагопотребным делается девство, если примешивается к нему нечистота; неблагопотребною делается чистота, если вкрадывается вожделение.

Неблагопотребною делается вера, если обращается к волхвованию; неблагопотребным делается единомыслие, если вкрадывается раздор.

Неблагопотребною делается щедрость, если примешивается к ней гордость; неблагопотребною делается молитва, если соединено с нею высокомерие.

Неблагопотребен и пост, если при нем скрывается в сердце ненависть; неблагопотребна и чистая любовь, если возмущена ревностью.

Вникай в то, что видишь в вещах естественных, и из сего учись уразумевать, чему учит Писание. Прекрасна истина, но и она делается безобразною, если прикрывает собою обман.

Пища делается убийственною, если сокрыт в ней смертоносный яд; нечистым делается для нас чистое мясо, как скоро осквернено лукавым духом[3].

Из сих видимых вещей должны мы уразумевать невидимое. Если неблагопотребным делается видимое, как знак, то таковым же будет и невидимое, как означаемое.

Бог на Мариам показал пример, чтобы она сама на себе и сама собою познала истину. Вся она поражена была проказою видимо, потому что вся была исполнена греха невидимо.

Из видимого вреда уразумела она сокровенный внутренний вред; из телесной нечистоты познала сокровенную душевную нечистоту. Гнусная болезнь дала ей разуметь, сколько еще более гнусно злоречие; отвратительная проказа показала ей, сколько еще более отвратительна хула.

Плоть послужила для нее зеркалом невидимой души. В изменении плоти познала она изменение своего духа; по внешнему человеку поняла человека внутреннего; человека внешнего растлила проказа, а внутреннего – злоречие.

Наружная язва была указательницею язвы внутренней. Как отделилась она от сочленов своих, так отделялось от нее собственное ее тело.

Так Мариам сама на себе и сама собою должна была учиться любви; а из примера ее и мы должны учиться единодушию. Как ей неприятно было видеть, что ее же плоть отделялась от нее, так и Богу неугодно видеть, что человек враждует на ближнего своего.

Плоть враждует на человека в болезнях всякого рода; враждуют на него члены его, потому что сам он в противоборстве с друзьями своими; и противление ему собственных его членов учит его быть в единомыслии и мире с ближними своими.

Посмотрите на расслабленного, у которого причиною расслабления членов были грехи. Господь сперва отпустил ему грехи, навлекшие на него праведное наказание.

В расслабление пришли его члены, потому что оставил он те спасительные средства, какими укрепляется тело; расслабли члены его, потому что нарушил он Божественные заповеди.

Расторг он любовь Божию – эту крепкую связь духа, потому ослабла телесная сила, связующая члены.

Расторгся союз плоти его видимо, потому что разделилось сердце его невидимо; расторглась связь членов его, потому что разделились помышления его.

О Мариам стали говорить в израильском стане, когда покрылась она проказою за то, что изострила язык свой на кроткого, за нее же молившегося.

Дерзнула она злословить близкого к ней и высокого по святости, и за то поражена проказою. Наказал ее святой, чтобы проказа научила ее познать себя; помилование указало ей язву ее; избавление, дарованное святым, показало, сколько он славен; очищение дало уразуметь, как он высок; дар, приятый от него, вразумил, какая в нем сокровищница.

Когда Моисей молился за нее, она узнала, как беседует с ним Бог; когда избавил ее от поразившей ее проказы, уразумела, что он богоугоднее ее.

Думала о себе Мариам, что и она близка к Богу, но узнала, сколько она далека; думала, что получила уже многое, но узнала, что полученное ею – дым один.

Праведный Отмститель взыскал с пророчицы за злоречие, потому что не оставляет без наказания злоречия, в котором проводят время люди неразумные.

Моисей совершил великие дела, но и он поползнулся языком своим. Не столько вредила ему косноязычность, сколько повредила погрешность уст его.

Малое погрешение лишило его земли обетования. Великое и страшное море не преградило ему пути, но малая погрешность в слове стала пред ним стеною.

Если Моисея, которого Господь дал Богом фараону (см. Исх. 7, 4), одно малое слово лишило земли обетования – тем паче лишит нас Царствия язык, изощряемый ежедневно, как меч.

Святой огонь попалил двести освященных иереев. Святы они были в делах своих, но осквернились словами. И если такие мужи попалены огнем, то можешь ли ты говорить дерзко?

Земля поглотила хулителей, изостривших язык свой; не коснулась нечистых и блудников, но поглотила злоязычных. Море поглотило египтян, а земля мятежных.

Праздное слово, сказанное военачальником во время голода, было наказано, как хула, и он затоптан народом во вратах (см. 4 Цар. 7, 2 – 17).

Сей столь мгновенный суд да научит нас внимать слову Господа нашего, Который сказал, что за всякое слово праздное человек даст ответ (см. Мф. 12, 36).

Обыкновенный ход дел показывает нам, что часто человек гибнет за другого: сам ничем не должен, и погрязает вместе с должником.

То же бывает с грешниками и праведными. Невинен праведник в собственных делах своих, но делается повинным в делах чужих, как и невинный поручитель погрязает вместе с должником.

Если лжец в присутствии людей правдивых рассказывает что-нибудь к поношению, осмеянию, поруганию и осуждению других, а праведный человек охотно слушает злоречивые и хульные слова, то молчание его делается поручителем в том, что злоречие и хула заслуживают одобрение, и свидетельствует, что сказанное злоречивым хорошо.

Да уверят тебя в этом вельможи правосудных и могущественных царей. Если кто-нибудь станет при них, даже и справедливо, укорять царя в каком-нибудь проступке, ни один из вельмож не останется покойным и не будет слушать, как поносят царя.

А если останется и выслушает, то одинаковый суд тому и другому: и один предается смерти, потому что говорил, и другой – потому что слушал.

Если говорит с тобою лжец, а ты преклоняешь к нему слух свой, то из уст его течет смерть и переливается в недра слуха твоего; смертоносный яд говорящего сообщается и слушающему.

Закваска, какую слушающий заимствует у говорящего, более и более вскисает в первом. Как перешла смерть от змия, говорившего с Евою? Посредством слуха; им входит и убийственное злоречие.

Лукавый и молчащего может погубить посредством другого говорящего. Кто не наносит себе смерти делами, того убивает он помыслами.

Демоны говорили истину, но Спаситель наш не внимал им. Истинный хотел, чтобы не по свидетельству лжецов уверовали в Него, но чтобы истинная проповедь проповедана была истинными проповедниками.

Почему апостолы не хотели слушать того демона, который хвалил их? Потому что голос горького был горек для сладостного их слуха.

Если же так горька льстивая похвала, то не гораздо ли более горечи в порицании? Если диавольская похвала смертоносна, то не тем ли паче смертоносно диавольское дело – злоречие?

Если сладость сатаны есть убийственный яд, – кто станет вкушать его горечь? Обманывает он тебя и тогда, когда кажется, что говорит истину.

Демоны говорили истину, когда Христа исповедывали Христом; почему же не принял Он свидетельства их? Объяснит тебе это следующий пример.

Одним и тем же дождем напояются и полезные и вредные растения. В растениях вредных дождь делается вредоносным, хотя по природе своей он и полезен.

Змея, поедая сладкую пищу, превращает ее в горечь. И когда изблюет это – горе тому, кто приимет в себя.

И истина из уст лжеца выходит смертоносным ядом; в сладких словах его скрывается горечь.

Да удостоверит тебя в этом змий, язык которого так сладок был для невинных.

Да удостоверит и этот змий[4], так сладко говоривший Всеведущему. С дружелюбными словами сей злобный враг облобызал Жизнодавца. И если обманывал змий Всеведущего, то кольми паче обманет тебя, недальновидного.

И на другом основании да убедишься в том, что сие гнусно и страшно. Если кто подаст тебе питие в сосуде мерзком и гнусном, то само питие сделается для тебя отвратительным, потому что гнусен сосуд; хотя бы питие само по себе было и приятно, но гнусным делается от сосуда.

Кто же гнуснее лжеца? Разве тот один, кто слушает его. Кто отвратительнее обманщика? Разве тот один, кто внимает ему. Кто любит гнусные речи, тот осквернен уже в душе своей. Поэтому-то не внимали им чистые и Сам Господь чистоты.

Господь наш Себя самого предал на смерть, но не предал слуха Своего лжецу; уста Его вкусили оцта, но слух Его не вкусил лжи.

Дал уста Свои на лобзание Искариоту, но слуха Своего не предал обманщику. Дай и ты уста свои для лобзания ему, но не предавай ему слуха своего.

Если дашь ему уста свои, дыхание уст твоих вразумит его; а если предашь ему слух свой, вкушение речей его убьет тебя.

Избегай обоняния, а тем более вкушения, смертоносного яда. С поспешностью бежишь ты от дыма, а слушаешь лжеца.

Уклоняешься от зловония, а сидишь вместе с обманщиком. Дым вредит глазам, а насмешка над ближним – слушателю. Если так вредна насмешка, то еще вреднее злоречие.

Чувства надобно тебе охранять от того, что вредно для каждого из них. Если члены свои хранишь чистыми от блуда, то и уста свои береги от злословия.

Уста не могут любодействовать, но могут лгать и клеветать. Если один член твой чист от греха, а другой умерщвлен грехом, то этот умерщвленный грехом член причинит тебе смерть.

Преклони ко мне ухо свое, и в изучение твое представлю тебе примеры. Посмотри на воина, у которого все тело покрыто панцирем, – и с ним случается, что бывает неожиданно поражен в скважины панциря. Так, Ахаав ранен был стрелою в отверстие панциря.

Если смерть входит сквозь малые скважины на панцире, то гораздо легче войти ей в отверстую дверь слуха.

Дверь слуха широка, потому-то ею именно и вошла смерть. В сию дверь врывающийся поток увлекает за собою все чувства. Все объемлется словом, но дверь слуха довольно велика и для него.

Посему загради слух свой двойною дверью, чтобы не нашло в него доступа злословие. Не думай, что смертоносный яд по причине малого количества не умертвит тебя. Не думай, что злословие, как бы ни было оно мало и неважно, не погубит тебя.

Смотря на ловлю птиц, учись не пренебрегать и малостью. Случается, что птица вся вне сети, но задерживается одним ногтем, и край слабого ногтя ни к чему не годною делает всю силу крыльев; хотя птица совершенно вне сети, однако же вся уловляется сетью.

В состоянии ли кто объяснить, как от такого недуга, на который не обращают и внимания, происходит тяжкая и мучительная болезнь?

Что видим в природе, тому же учит и Писание. И природа и Писание, если правильно будем вникать, показывают одно и то же.

Блаженный апостол в один ряд ставит убийц и злоречивых, сребролюбцев и прелюбодеев, говоря, что они Царства Божия не наследуют (1 Кор. 6, 9-10), всем им равный вес дал апостол на весах правды.

И у пророков найдем, что неважные проступки, на которые не обращаем и внимания, сравнены ими с великими преступлениями.

За что подпал проклятию Ханаан? За то, что посмеялся над праведником. Не за худое какое дело, не за убийство проклят он.

За малую, казалось бы, насмешку подвергся он тяжкому осуждению, за дерзость языка понес горькое бедствие.

Чисты были помыслы его, но возмутила их насмешка; чисты были члены, но умертвил их язык.

Теперь на деле видишь подтверждение того, что сказал блаженный апостол, и из совершившегося на самом опыте научись верить тому, что сказано в Писании.

Если Ханаан понес такое тяжкое наказание за смех свой, – кто не побоится произносить дерзкие речи, которыми навлекаются проклятия? Бог лишил Ханаана всех благословений и подверг его проклятиям.

В сем показал Он преобразование того суда, какой постигнет ругателя. Для него заключено будет Царство, наследие же его – геенна.

Если лукавый внушает тебе посмеяться под видом любви, то размысли, что и Хам веселясь посмеялся – и в наследие себе получил проклятие.

Послушай Соломона, который предостерегает от насмешки, зная, что воня ее вредна и вкус ее губителен для тебя.

Кто посмевается над произведением, тот посмеивается над самим художником. Кто ругается над нищим, тот хулит Творца его (Притч. 17, 5). Кто посмевается над созданием Всеведущего, тот, сам того не разумея, посмевается над Творцом, потому что посмеяние над тварью от твари переходит к Творцу.

Ты по простоте видишь в насмешке одно внешнее, а не знаешь, какая в ней таится прелесть.

Праведный Ной как ведающий вразумил и неразумного; лишил его благословений, чтобы и ты, став мудрым, познал, как злословие простирается и на Господа благословений.

Ной изрек проклятия, чтобы сими проклятиями показать тебе, как в насмешке, которую почитаешь делом неважным, невидимо таится проклятый враг.

Апостол исключает злоречивых из Царствия и говорит, что не получат они спасения. Но и в древних бытописаниях отыщем, из чего можешь узнать, что получали себе в наследие злоречивые.

Какой проступок сделал Семей, сын Иеминиев? Не сделано им ни прелюбодеяния, ни татьбы; вина его состояла в том, что произнес проклятия, в которых видна была клевета.

Где раздор, там и клевета; а ею как открывается то, что было, так разглашается и то, чего не было.

Когда раздражительность постигают болезни рождения, тогда зачинает и рождает она всякие речи, и ее рождение, как стрела, без причины уязвляет невинных.

В сей-то раздражительности Семей злословил кроткого царя, и на того, кто многократно спасал Саула от смерти, взводил обвинение в Сауловой смерти. Поскольку же свидетельствовал он вопреки правде, то справедливо осудил его судия праведный.

Соломон положил ему предел, которого не должен был он преступать; и он обещался не преступать, но преступил и солгал обещанию своему (см. 3 Цар. 2, 36-46).

Когда обнаружилось, что он лжец, сим уничтожилась клевета. А поскольку обвинял лживо, то преступление его наказано.

Изострил он язык свой, и им, как мечом, поразил невинного; потому на изострившего язык свой вышел изощренный меч и за то, что изострил язык свой, в сем веке постигла его гибель, а в будущем соблюдено ему мучение.

Кто после этого станет злословить, чтобы потерпеть за сие двоякую смерть? Ненасытных и злоречивых апостол ставит наравне с любодеями и убийцами.

Смотри, ненасытность первородного Исава лишила права первородства. И ты имеешь право на первородство – душевную правоту. Не продавай ее по ненасытности, она – твое право на первородство; не продавай ее, как Исав.

Человек выше всего – и унижается ради того, что не стоит уважения, продает себя словом уст своих. Если утратишь правоту в юности, то подобен ты Исаву.

Выслушай совершившееся чудо, как слова превозмогли над делами и вера преодолела права естества и рождения. Некрадомое первородство похищено прившедшим словом.

Чего не было на самом деле, то получила вера. Чего невозможно было получить по плоти самым делом, то вера возмогла приять духовно.

Можно ли было Исаву и Иакову снова быть во чреве, чтобы последнему соделаться первородным и приять все благословения? Не были они в чреве видимом, но были во чреве невидимом.

Клятва и вера заменили собою плотское рождение, чтобы плотское первородство похищено было духовно. Что совлекла с себя и отдала клятва, то прияла вера. Кто отдавал, у того – клятвы, а кто приял, у того – вера.

Какое совершилось чудо между продающим и покупающим! Теряющий благословения первородства не чувствовал, что им терялось, и приемлющий не чувствовал, что им приемлется.

И кто терял, и кто приобретал – оба были юны и производили куплю приобретаемого куплею.

Как Исав продал несовлекаемое первородство? Как Иаков купил недозволенное ему облачение? Как утратил Исав, что действительно имел у себя? Как перешло к Иакову, что неотделимо от Исава?

Если невозможно объяснить куплю сих юношей, – как отваживаться входить в исследования о рождении святого?

Как Иаков мог отнять права первородства у Манассии и передать их Ефрему, чтобы первородство стало для него ризою славы?

Первородством прообразуется многое; в нем бесчисленные тайны. В нем изобразилось крещение, в нем напечатлелась вера, в нем назнаменованы целомудрие и преславное девство.

Иаков сам купил его за цену, а Ефрему уделил даром. И у Манассии взято оно не за преступления, и Ефрему дано не за святость.

Даром удалено первородство, и никто не может порицать давшего. Иаков показал сим власть свою, по которой никто не мог воспрепятствовать воле его.

Не может и народ иудейский жаловаться, что Бог отдал первородство язычникам. Если же будут жаловаться на сие, пусть жалуются на то, что отнято первородство у Манассии.

Но не погрешил отнявший у Манассии, чтобы показать тем власть свою. У них же отнял Господь первородство за то, что согрешили, и тем показал, сколько Он праведен.

Если невозможно обвинять Иакова за то, что отнял первородство у несогрешившего, то можно ли винить Бога за то, что отнял первородство у убийц?

Если так сильна клятва, что Исава лишила первородства, кто, поклявшись, дерзнет солгать, когда не солгал и Исав?

Если Исав, и не нарушив клятвы, отвержен, то какого наказания стоит тот, кто лжет ежедневно?

Смотри, заключен был договор между лживым и правдивым, и лживый устоял; не нарушай же и ты обетов, какие дал Богу в нужде своей.

Если Исав, и терпя обиду, не нарушил сделанного договора, – то как же дерзнешь нарушить договор, который служит к твоему спасению?

Если Ирод сдержал обещание, погубившее душу его, то не нарушай и ты обещания, данного тобою ради будущей жизни.

Посему, будем, братия, бегать всякого постыдного дела. Но бойтесь и грешных слов, потому что и слова вменяются в дела.

Прившедшее слово самым делом лишило первородства и передало оное другому. Само в себе было оно слово, но стоило первородства.

Злословие может заступить место убийства, язык послужит вместо меча.

Нечистый помысл может иметь силу прелюбодейства; скрытое коварство – то же, что сеть. Лукавый совет для приемлющих оный может стать смертоносным ядом.

Если Исав чрез слово мог утратить первородство, то и всякому чрез одно ненавистное слово легко можно совлечься и лишиться целомудрия. Во лжи человек отрицается от всей своей правдивости.

Как отрекающийся от веры отрицается от нее одним словом, так тот, кто исповедует веру, облекается в нее словом же.

Посредствующее при деле слово заменяет собою дело. А поэтому и порочное помышление может иметь ту же силу, как и порочное дело.

Нечистый взгляд может значить то же, что и нечистое дело, тайный гнев послужить вместо меча.

Безмолвная зависть может стать стрелою, клевета – соделаться рвом.

Будем же бояться недобрых помыслов, потому что помыслы – дело. Возлюби добрые помыслы, потому что они получат свою награду, как и дела.

Для Испытующего произволение всякого и воля есть дело, потому что в воле – основание нашей свободы и, собственно говоря, воля все производит.

Как Божия воля есть уже дело, так и от нас волю нашу Бог приемлет за дело.

У нас есть всякие орудия, чтобы победоносно охранять нам себя от всего вредного. Против тьмы у нас свет, против сладкого – горькое, против сна – бодрствование, против голода – насыщение. Так устроил сие Господь всяческих.

В таком правильном соотношении между собою поставлены Им все вещи, и ничто вредоносное не оставлено без противодействующего ему средства.

И бренный человек умеет устроить все искусно: против болезней у него есть врачевства, во время горести – утешения, для удовольствия – покой, для утоления голода – пища.

Человек хорошо знает, что пригодно ему и на море, и на суше; он взвешивает и вычисляет, что может служить к его удовольствию, и что – к удовлетворению его потребностей; знает, что потребно для каждого времени, какие врачевства и для каких пригодны болезней.

Кольми же паче знает сие Творец, Который все соразмерил и взвесил, все устроил в великом порядке, в меру создал, что теперь вредоносно для нас, но в большей еще мере создал и противодействующее ему и все это привел и поставил во взаимную между собою борьбу.

Посему у тебя, человек, есть оружие против всего. Если же нет у тебя ни в чем недостатка, то недостает тебе одного, именно же нет у тебя оправдания на суде, если грешишь. В этом случае ничего не можешь представить в свое оправдание, потому все оружия у тебя в руках.

Если лукавый пустит в нас стрелы свои – да будет щитом нашим молитва. Если нападет на нас плотскими вожделениями – да будет прибежищем нашим пост.

Если станет внушать нам ненависть, врачевством жизни для нас да будет любовь. Если вознамерится пленить тебя неправдою, великий оплот тебе –  правда.

Если уязвляет тебя своею злобою, высокую твердыню имеешь в человеколюбии. Если поборает тебя гордостью, славное оружие против нее – смирение.

Если нападает на тебя плотским вожделением, есть у тебя броня против сего – целомудрие. Если мечет в тебя острые стрелы, защитит тебя шлем.

Горестным последствиям богатства противопоставлено ублажение нищеты. Если враг нападает на нас ненасытностью, сделаем себе крылья – пост.

Вторгается ли зависть – любовь оградит против нее стену. Против всех вражиих стрел есть оружие у нашей немощи.

Если враг придет взять нас в плен, то есть у нас крепкий град. Если ожесточится, как фараон, то есть у нас сила, которая противостанет ему.

Если будет преследовать нас, как египтяне, то есть море, которое потопит его. Если сокроет сети свои в земле, то для нас есть щедроты на небесах.

Если устремляется на нас, как Голиаф, – то вместо Давида есть у нас Сын Давидов. Если кичится, как Сисара, то будет поражен Святою Церковью.

Если поведет брань, как Сеннахирим, то будет истреблен вретищем и пеплом. Если станет подражать вавилонянам, то найдутся святые, подобные Даниилу.

Если превознесется, как Аман, то есть постники, которые могут препобедить его. Если возжжет огонь похоти, то есть целомудренные подражатели Иосифу.

Что же есть у врага нашего, чему не могли бы мы противостать? Нет у него таких уз, которых не могли бы мы расторгнуть.

Не может навести на нас такой болезни, против которой не имели бы мы целительного врачевства; не может устроить нам такой козни, к обличению которой не было бы у нас горнила.

Нет у него ничего столько вредного, против чего не нашлось бы у нас противодействующего средства. Нет такой тайной сети, о которой не имели бы мы сведения.

Нет у него такого замысла, которого не обратили бы в ничто даже люди простые. Не может устроить он такой твердыни, которой не разорили бы даже жены.

Не может разжечь такой пещи, которой не презрели бы славные отроки. Не может уготовить такого рва, которым не пренебрегли бы подобные Даниилу.

Какую возжжет похоть, которую не преодолели бы подражатели Иосифа? Какую уготовит снедь, которой не презрели бы подобные Анании?

Лукавый посеял гордость, а Моисеево смирение попрало ее; Нееман прельщал золотом, но Елисей презрел его.

Симон волхв принес сребро, но Симон Петр произнес на него осуждение; Христос обитал в апостоле Своем, лукавый – в своем ученике.

50. Слово о суете жизни и о покаянии

Подвизайтесь вы, оставившие житейскую суету и все скорогибнущее, и не обращайтесь к этому снова сердцем своим. Богатство преходит, слава исчезает, красота увядает, все изменяется и исчезает как дым, преходит как тень, изглаждается как сон. Посему-то Соломон сказал: Суета суетствий, всяческая суета (Еккл.1:2). Посему-то и Давид воспевал, говоря: Образом ходит человек, обаче всуе мятется (Пс.38:7). И действительно всуе мятутся, которые любят хлопоты настоящей жизни. Действительно всуе мятутся, всуе тревожатся, всуе волнуются, которые собирают и кладут в сокровищницы, что вскоре погибнет, и чего невозможно им взять с собою. Ибо, все оставив, нагими, как родились, пойдем мы к Страшному Судии; покинув все собранные нами сокровища, нагие, жалкие, унылые, омраченные, сокрушенные, уничиженные, для всех открытые, робкие, трепещущие, посупленные, смущенные, поникнув лицом в землю, и закрывая его от стыда, - так пойдем, так явимся так будем предстоять на оном великом, на оном страшном, нелицеприятном, неподкупном, непостижимом для нас судилище, где трепещут ангелы, где поставлены страшные престолы, где читаются книги деяний, где река неугасимого огня, где немилосердый червь, где непроницаемая светом тьма, где хладный тартар, где неумолкающее сетование и скрежет зубов, где непрестанные слезы, где немолчные воздыхания, где безутешный плач, где место не смеху, но рыданию, где место не восклицаниям, но трепету, где место не радованию, но воздыханиям, где место не забав, но суда.

Подлинно, страшно слышать, страшно и видеть, как всякая тварь внезапно восстает, собирается, подвергается наказанию и отчету за все слова, дела и помышления, за всякий грех, совершенный и днем и ночью. Велик страх тогда, братия, велик трепет! Великая нужда, какой никогда не было и не будет до этого дня, постигнет тогда, как ангелы потекут, трубы зазвучат, звезды спадут, солнце омрачится, небеса свиются, вся земля поколеблется. Силы подвинутся, серафимы, херувимы придут в движение, и горнее и дольнее, и земное и преисподнее, смятется и поколеблется; отверзутся гробы, соберутся тела, уготовятся судилища. Великий будет тогда страх, несказанный трепет, неизъяснимая нужда! Великая это буря, великое волнение, трудное обстоятельство, непостижимое смятение, великое рыдание! Послушаем, что говорит Даниил: Зрях в видении нощию, дондеже престола поставишася и Ветхий денми седе, престол Его пламень огненный, колеса Его огнь палящ. Река огненная бяше пред Ним; тьмы тем служаху Ему: судище седе, и книги отверзошася. Вострепета дух мой. Аз Даниил видяй, и видения главы моея смущаху мя (Дан.7:2. 9:10.15).

Ах! Пророк, в видении созерцая будущий суд, пришел в страх и ужас. Что же потерпим мы, когда испытаем самую действительность, когда все, от востока солнца и до запада, предстанем обнаженными, показывая всякому на вые своей бремя грехов? Тогда язык богохульников непрестанно будет гореть во пламени, и никто не устудит его. Тогда зубы клеветников сокрушены будут немилостивыми ангелами. Тогда уста празднословов заградятся огнем. Тогда содрогнутся повешенные руки сребролюбцев и поболят строгаемые. Тогда без милости изболены будут очи помизающих (Пс.34:19). Где тогда родители, где братья, где отец, где матерь, где друг, где сосед, где пышность царей, где власть князей, где самоуправство, где горделивость судей, где тогда рабы, где рабыни, где убранство одежд, где щегольская обувь, где украшение перстней, где шелковые, где льняные тонкие ткани, где мясные яства, где пышность золота, где бряцание серебра, где роскошь, где изобилие вина, где кони, где сады, где убранные и раскрашенные домы, где напрасные курения, где сберегаемые сокровища, где изукрашенные ложа, где презирающие бедных и ведущие себя, как бессмертные, где укоряющие нищих, где пренебрегающие находящихся в нужде, где почитающие себя мудрыми, где с тимпанами и ликами пиющие вино и предающиеся роскоши, где всегда смеющиеся и осмеивающие благоговейных, где притесняющие рабов и небрегущие о страхе Господнем, где гнушающиеся богочестием? Где будут в оный час неверующие мучениям и ведущие себя, как бессмертные? Где будут рассуждающие: Да ямы и пием, утре бо умрем (1Кор.15:32). Где будут говорящие: "Дай мне сегодня и возьми себе завтра?" Где рассуждающие: "Насладимся здешним, а что до тамошнего, увидим еще?" Где рассуждающие: "Бог человеколюбив и не наказывает согрешающих?" О, как будут каяться рассуждающие так! Сколько будут терзаться, и не будет милующего их. Как будут воздыхать, и не будет избавителя. Не раз, терзая сами себя, скажут они: "Горе нам! сами над собой посмеялись мы! Нас учили, и мы не внимали; нас увещевали, а мы слушали с пренебрежением; нам доказывали, а мы не верили; слушая Писания, сами себя обманывали. Праведен Божий суд! Подлинно, достойное и праведное несем наказание. Подлинно, по делам своим восприемлем мы! Горе нам, потому что терпим мучение за временное и нечистое удовольствие. И в продолжение краткого времени, не захотев быть рачительными, осуждаемся на вечный огнь ради маловажной, низкой для человека славы, утратили истинную славу, за малое наслаждение лишены райских утех, ради гибнущего богатства утратили богатство царствия. Насладились мы в суетном веке; а не насладившиеся в оном веселятся теперь, постившиеся утешаются, соблюдшие себя в чистоте ликуют в небесном чертоге, плакавшие краткое время радуются вечно, пренебрегшие земным восприяли небесное. Одни мы несчастные достойно преданы на мучение; вопием теперь, и нет спасающего".

Итак, чтобы и нам в будущем веке не сказать с сими безрассудными чего-либо подобного, предварим кончину свою, предупредим расхитителя душ наших, потечем, пока есть еще время; воздохнем, принесем покаяние; возбудим себя, умоляю вас от сна лености нашей, свергнем с себя тяготу нерадения, возденем руки к Могущему спасти и скажем: "Иисусе Христе! спаси, погибаем!" Поспешим, пока солнце не достигло запада, пока дверь не затворена. После того как наступит ночь, никто уже не работает. После того, как торжище жизни прекратится, никто уже не занимается куплею. После того как зрелище кончилось, никто уже не увенчивается, никто не начинает борьбы, никто не вступает в сражение. Потому, умоляю вас, поспешим. Ибо поспешность, нужна нам, братия: великая нужна поспешность, чтобы достигнуть, и чтобы, ударив в двери, не услышать и нам: Не вем вас (Мф.25:12)! Ускорим шествие, придем в чувство, ибо как часто бесчестим мы Владыку! Как часто огорчаем Благодетеля! Он благодетельствует нам, а мы ежедневно оказываемся неблагодарными; Он ущедряет, а мы отвергаем щедроты Его. Он питает нас; покровительствует нам, промышляет о нас, а мы, ежедневно преступая заповеди Его, не чувствуем стыда. Устыдимся же, наконец. Ибо время близко, наступил уже день; и мы должны дать Ему отчет за всю жизнь свою. Прекратим, наконец, непомерную роскошь, гнусный смех, чтобы не плакать нам горько. Перестанем, наконец, злословить, обижать, ненавидеть братий. Перестанем собирать сокровища, жить распутно, предаваться блуду. Будем проводить время в молитвах, в прошениях, в постах, в покаянии, и покажем новую измененную жизнь. Исповедуем грехи свои, обратимся, братия, потому что время обращению; покаемся, потому что время покаянию и многим слезам. Покажем пред Богом заботливое покаяние, покажем, что помышляем мы о дне суда, что грех нам уже ненавистен, что намерения наши исправились. Умоляю вас, потрудимся здесь немного, чтобы там не быть наказанными много. Будем подвизаться временно, чтобы не мучиться вечно. Время близко, а суд долог; конец близок, страх велик, и нет освобождающего. Ибо каждый взыщет того времени, которое расточил худо, и не найдет его. Горе нерадивому, потому что, горя во пламени, взыщет капли воды и не найдет. Горе неверующему, потому что понесет вечное наказание. Горе не кающемуся, потому что отходит к строгому Судии. Горе не поспешающему, потому что предается немилостивым ангелам! Теряющий златницу, находит другую, а губящий время не находит, братия, в замен его другого времени.

Не будем более щадить тела своего, но станем изнурять его, потому что блажени плачущие, алчущии и жаждущии (Мф.5:4,6). Тело наше есть брение; приидет час, день страшный, лютый и не предусмотренный, и земля пойдет в землю, персть опять сделается перстью. Будем трезвиться, убеждаю вас, ибо предлежит нам путь. Отрезвимся, ибо придет этот час и прейдет непременно. Не будем обманывать самих себя. Положим, что мы и наслаждаемся, положим, что мы обогащаемся пять, десять или сто лет; но за этим - старость; и что же за нею? Бессилие. После же того оный страшный час, которого все ожидаем и трепещем, и о котором нерадим. Великое дело - видеть, как душа разлучается с телом. Велик час этой необходимой для всех минуты, когда голос изнемогает, когда язык не в состоянии чисто выговорить слово. Туда и сюда непрестанно обращаем мы взоры, и не узнаем стоящих перед нами друзей или братьев. А если и узнаем, то не можем побеседовать с ними. Видим сетующих детей своих, и с этою скорбью отправляемся в путь. В этот час нет у нас попечения ни о житейских делах, ни о друзьях, ничто не занимает нас, кроме заботы о наших грехопадениях и о том, как предстанем Судье, что скажем в свое оправдание, получим ли какое прощение, и какое место ожидает нас? Когда же размышляем о сем, внезапно предстают нам немилостивые ангелы, посланные Богом. Тогда, видя их пред собой и ужасаясь пришествия их, если окажемся неготовыми, в каком будем смятении, пытаясь бежать с одра и не имея к тому сил? Тогда с печальным лицом обращаем к ним умилительные взоры, умоляя, убеждая, прося коленопреклонно и униженно, и вопия: "Помилуйте нас, человеколюбивые, святые ангелы, помилуйте! Не отводите к Творцу меня бесплодного и нечистого, не разлучайте с телом меня грешного! Нет; прошу и умоляю, дайте мне несколько времени покаяться, воздохнуть, пролить слезы, сотворить милостыню. Умоляю вас, будьте милостивы, потому что худо расточил и растратил я время жизни своей". - И ангелы, слыша от нас это, скажут нам: "Жалкая душа! Низкая душа! Все дни свои прожила ты в нерадении и хочешь теперь покаяться? Солнце зашло уже, душа; время твое уже кончилось; приспел час посечения. Бог повелел тебе, душа бедная, выйти во врата вечные по делам твоим. Нет уже тебе надежды; нет уже тебе спасения, но предстоит вечная казнь".

Слыша сие, и уверившись, что это - истина, а не баснь, употребим усилие быть готовыми прежде сего часа; и если по привычке пребываем во грехах, то отсечем их от себя покаянием. Не будем обманывать себя, братия; есть суд и вечное мучение, и огонь неугасимый, и червь не умирающий, и тьма кромешная, и тартар, и скрежет зубов и плач, как обо всем этом напоминает Господь в Евангелиях; а Он не лжет: Небо и земля мимоидут, словеса же Моя не мимоидут (Мф.24:35). Посему убоимся и вострепещем все мы, жившие доселе во грехах, и постараемся, чтобы за покаяние сопричли нас со святыми.

Не говори мне: "Крал, убивал я, не приемлет меня Бог; прелюбодействовал я, Бог не услышит меня". Не говори ничего подобного! Бог всех приемлет, как разбойника, как блудницу, как мытаря. Воспрянем только от сна, умоляю вас, не поленимся ударять в дверь покаянием, говоря: "Отверзи нам, Владыка, отверзи нам недостойным, смиренным и грешным, ради святого Твоего имени: умилостивись, не заключай дверей! Не лиши нас милосердия Твоего, славы Твоей, царствия Твоего; потому что Ты - Бог нам нищим и безнадежным, и Твое царство и сила и слава Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и всегда и во веки веков!" Аминь.

51. На слова Исайи:

Нечестивый не будет взирать на величие

Господа (Ис. 26, 10)

Если чистым духовным оком читать Священное Писание и внимательно слушать словеса его, то всякий уразумеет сказанное в нем. В трепет и в ужас приводят слова, прочитанные нами из книги сей; содрогается от страха всякий, кто выслушивает их с разумом. Страшное определение, изреченное на нечестивых, заключается в них. Сказано: нечестивый не будет взирать на величие Господа. Нечестивый увлечен будет в такое место, где не слышно никакого хвалебного гласа.

Все между тем взывает о Боге, ежедневно возвещает славу Его; и бессловесные твари не престают славословить Его. Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь (Пс. 18, 1). Земля возглашает Ему хвалу, море проповедует чудное Его могущество. Ничего не найдешь, что не славословило бы Господа Бога своего. И ничтожный комар возвещает славу своего Господа.

Куда же пойдет нечестивый, чтобы не видеть ему славы Господней? Куда отринут его, чтобы отдалить от зрения Божией славы? Взойдет ли он на небо – оно отвергнет и не примет его. Захочет ли остаться на земле – она не дозволит ему этого. Низринется ли в море – оно извергнет его из себя. Поэтому, думаю, возлюбленные, что из мира сего низойдет он в тьму кромешную, полную страха и ужаса, где нет славословия, где не раздается хвалебный глас, потому что далеко она от Бога и Бог не попускает, чтобы там была слава Его. Мучения и стенания, скорбь и теснота, поядающий и неусыпный червь, палящий и неугасимый огонь заграждают уста нечестивым для всякой хвалы, для всякого славословия. Страдания не дают им ни видеть, ни говорить; от скрежета зубов уста не способны издать хвалебного звука; язык, непрестанно взывающий, увы, не может изречь славословия; тьмою покрытые очи не видят света славы. У кого члены точит червь, тот ни о чем не думает, кроме своего бедствия; кого опаляет геенна, тот и видит только ее пламень.

Приступите же, грешники, восплачем здесь, чтобы не плакать там. Приступите, понесем скорбь и страдание, чтобы скорбь наша не усугубилась там.

Все праведные и святые скорбью и страданиями благоугождали Богу, слезами умилостивляли Его. Девятьсот тридцать лет оплакивал Адам падение свое, удалившее его от Божией славы в раю. Повредилась красота ланит его от слез, проливаемых очами его; горячими потоками слез произведены у Него болезненные гнойные струпы. И этот Енох, который благоугодил Богу и не вкусил смерти, триста двадцать лет, смотря на Авелев гроб, носил в себе скорбь и печаль. Истлевшим, согнившим, обезображенным видел он первого мертвеца и горько плакал, обильные проливал слезы и преложен был, не вкусив смерти. Скорбел праведный Ной о грешном роде, ибо знал, что карающее правосудие истребит его водным потоком. Пятьсот лет хранил он девство свое в чистоте, и за это Бог сохранил его от погибели, постигшей человеческий род. Авраам, Исаак и Иаков бедственную и тяжкую проводили жизнь в мире сем; в бедах и искушениях и жили и кончили жизнь. Кто в состоянии описать искушение, постигшее Иова? Семь лет сидел он на гноище. Сколько плакал он, сколько слез пролили вежды его, когда видел, как черви точат и поедают плоть его и ничего не остается у него, кроме костей? Кто терпел столько, как он? Кто слышит только сказание о нем, скорбью у того наполняется дух. Ночными слезами омочал Давид постель свою (см. Пс. 6, 7), пепел ел как хлеб, и питие свое растворял с плачем (см. Пс. 101, 10). Сколько слез пролито из очей Иеремии – этого мужа страданий, все дни жизни своей проводившего в плаче и слезах? Всякую меру превосходило сетование его, но он молил еще Бога, чтобы дал воду главе его и источник слез очам его (см. Иер. 9, 1). Иезекииль, который съел свиток, где написано «плач, и стон, и горе» (Иез. 2, 10), поскольку должен был взять на себя неправды народа своего, триста девяносто дней[5] лежал на обоих боках, согбенный грехами народа своего; дом его стал для него гробом; великие неправды народа опутывали его как бы оковами; и сто девяносто пять дней должен он был лежать на каждом боку (Иез. 4, 4-9).

И о Самом Господе горних и дольных, всех пределов и концов, написано, что по снисшествии Своем с небес, когда пребывал на земле, плакал Он об Иерусалиме. Не написано о Господе нашем, что смеялся Он, но написано то, что плакал и проливал слезы. Когда прослезился Он над Лазарем, тогда плакал о всех умерших, потому что видел, как смерть разрушает и тлению предает образ Его. Как Благий Он скорбел о возлюбленном образе Своем, потому что видел, как лишается он красоты и истлевает во гробе, делается страшным и ужасным.

Душа умерщвлена грехом; ей потребны скорбь, плач, слезы, печаль, громкие стенания о своем несчастье, которое низложило и погубило ее. Рыдай, плачь и стенай о душе, потому что далекою стала она от Бога, и Ему опять возврати ее. Плачь о ней больше, нежели как матерь, у которой смерть похитила и во гроб повергла сына и которая сетует о разлуке со своим возлюбленным. Ибо и грех разлучает человека с Богом, и сожалеет благость Его о том, что гибнет ее образ, исполненный Божественной красоты.

Прискорбно тебе, если пропадет у тебя один вол; хотя и недолго владел ты им, однако печалишься о его потере. Тем паче сожалеет Бог, когда гибнет Его образ. Душа много любезнее Богу всех созданных Им тварей. А грех делает ее мертвою, и ты не разумеешь того, грешник. Скорби о себе ради Бога, потому что Он сожалеет о тебе. Грехом умерщвлена душа твоя; возврати ее к жизни слезами. Возрадуй Бога, да возвеселится Он о том, что душа твоя возвращена тобою к жизни.

Есть птица, которая воскрешает птенцов своих, и как скоро умирают дети ее, возвращает им жизнь. Когда есть птенцы у этой птицы, безмерно им радуется и, от великой к ним любви объемля крылами, душит, и они умирают. Но как скоро увидит, что действительно они мертвы, нет в них ни движения, ни трепетания, – целые три дня скорбит и печалится, не ест, и не пьет от сильной скорби и печали, не разлучается с ними и, как бы сберегая их, не двигается с места. А потом наносит себе рану клювом своим, проливает на них кровь свою – и по Божию устроению птенцы ее из мертвых делаются живыми.

Если же птица умеет возвращать к жизни птенцов своих, то и ты, грешник, воскреси душу свою, умерщвленную грехом. Если Бог жалеет пеликана и к жизни возвращает птенцов его, то кольми паче жалеет Он душу твою, которую не хочешь ты возвратить к жизни. Если пеликан от скорби о птенцах своих желает умертвить сам себя, и Творец сжаливается над ним, и воскрешает детей его, – то, конечно, когда грехом умерщвляется и разлучается с Богом душа, тем паче сожалеет Он о своем разлучившемся с Ним образе. Посему плачь и сокрушайся о душе своей, разлучившейся с Богом; Он сожалеет о тебе, как матерь – о сыне своем единородном.

Кто смеется над мертвецом, тот ненавидит родителей умершего, а кто скорбит и сокрушается, тот слезами доказывает любовь свою. Так, если кто радуется о себе, когда умерщвлен он грехом, то ненавидит он Бога, Который скорбит и жалеет о сем. Бог скорбит и соболезнует о душе, соделавшейся мертвою, и посему, кто смеется и глумится при этом, тот причиняет Богу еще большую скорбь. Как тот, кто смеется и шутит при погребающих умершего, увеличивает их скорбь и печаль, так еще большую скорбь причиняет Богу, кто радуется о грехах своих. Не скорбит столько отец, погребающий любимого сына, сколько жалеет Бог о душе, умерщвленной грехом. Оплакивай же душу свою и докажи любовь свою к Богу, Который Сам скорбит и жалеет о душе, умерщвленной грехом.

Бог жалеет о смерти души, которая есть образ Его. Поэтому, кто радуется при сем, а не соболезнует, тот совершенно подобен сатане. Кто приближается к мертвецу, тот, видя совершаемый над ним плач, сам сокрушается духом и плачет с плачущими. А когда умирает душа от греха, плач о ней доходит до неба, и небесные силы сетуют, скорбит и Сам Бог; посему, кто радуется при этом и не плачет о душе своей, тот подлинно человек погибший; он не знает, что есть у него душа.

Плачь, грешник, о душе своей, проливай о ней слезы и возврати ее к жизни. Воскресение ее – в очах твоих; восстание ее – в сердце твоем. Ты мертв – и не плачешь об отшедшей душе твоей? Плачь сперва о душе своей, а потом плачь и о других. Плачешь ты о мертвом теле, с которым разлучилась душа, а не плачешь о душе, которая умерла и разлучилась с Богом. Слезы, льющиеся на мертвую плоть, не возвращают ее к жизни, а если они пролиты о душе – воскрешают и возвращают ее к жизни. Не ради плоти даны тебе слезы, скорбь и печаль, но ради души дал тебе их Бог, чтобы ее возвращал ты ими к жизни. Итак, в дар Богу принеси плач, источи слезы из очей своих; твоими слезами и Божиею благостью мертвая душа твоя возвращена будет к жизни.

Вот, Милосердый ожидает, чтобы пролил ты пред Ним слезы очей твоих, и ими очистит и обновит Он поврежденный образ души. Ты умертвил душу свою, ты и возврати ее от греховной смерти. Не другой кто умертвил и погубил тебя – твоя собственная воля убила и низложила тебя. Если бы другой умертвил тебя, ему надлежало бы и восставить тебя. Но поскольку собственное твое изволение умертвило тебя, то сему же самому изволению должно и восставить тебя. От лености обвиснет потолок, и когда опустятся руки, то протечет дом (Еккл. 10, 18); так учит тебя Екклезиаст. Воссоздай же свою запустевшую и падшую душу. Когда упадет дом твой, не станет другой созидать его; если сам не восставишь жилище свое, навсегда останется оно в развалинах. Грехом довел ты до падения душу свою – воздвигни ее покаянием; гнусными неправдами низложил ты ее – восстанови ее добрыми делами. Если умерщвляешь ты грех, то можешь сказать подобно Богу: Я умерщвляю и оживляю (Втор. 32, 39); убиваю грех, чтобы не владычествовал он в членах моих, и к жизни возвращаю правду, когда делаю доброе; поражаю ненавистную неправду, изгоняю ее из души и исцеляю душу правдою и непорочностью.

Рассыпаны в мире душевные помышления, как сухие кости, – собери их воедино и оживотвори при Божией помощи. Изреки пророчество, как Иезекииль, на сухие, подобно костям, помышления твои; возгласи им слово Бога Оживотворителя мертвых; облеки кости сии в кожу; неленостным духом и твердым умом совокупи их в Боге; изреки и взывай к духу, чтобы вошел он в мертвецов, и оживут. Вдохни в них дух жизни – Божественное учение. Близ челюстей ада, где водворяется убийца-грех, рассыпаны кости души – ее помышления, рассеянные по земным предметам; воззови к ним, воздвигни и воскреси их, покажи изумительное чудо и в восстании своем изобрази то воскресение, которое видел Иезекииль (Иез. 37, 4-10).

Если радость бывает на небесах о грешнике, который обращается, притекает к покаянию и приемлется Богом, то скорбь бывает о грешнике не обращающемся, и Бог весьма жалеет, если не притекаешь ты к покаянию. Возвратись же к Нему, и радость доставишь веселящимся о тебе ангелам.

Кровью Сына Божия искуплена грешная душа твоя, потому что все миры не могли быть достаточною за тебя ценою: и земля, и море, и все, что на них, – малая в сравнении с тобою цена. Все горние чины, которые суть пламень и дух, не приняли на себя смерти для твоего искупления. Возлюбленного Сына Своего предал Отец за тебя на смерть как искупительную цену. Единородный Он Сын, но Отец не пощадил и отдал Его взамен тебя. Твоей ради жизни предал Он на смерть Начало всего живущего; Того, пред Кем трепещет смерть, Отец связал и поверг смерти; она пригвоздила Его ко кресту и гвоздями написала рукописание долгов твоих. Смотри же, какою ценою искуплен ты! Не утраться для Купившего тебя! Жизнь Его обвиняет твою жизнь, если живешь в грехе; смерть Его вопиет против твоей смерти, если творишь дела смерти. Драгоценная Кровь Его вопиет к престолу Божества, что пролита она за тебя, – а ты гибнешь от греха. Кто купил себе раба, тот, если погибнет купленный им, теряет не только раба, но и данную за него цену. Так и страдание и смерть Бога от нашего нерадения остаются бесплодными для нас, потому что Он отдал Себя ради души твоей, а ты не избавился от смерти. Не пощадил Он Сына Своего возлюбленного, но за тебя предал Его на смерть; если гибнешь ты от греха, то оскорбляешь Искупившего тебя. Данною за тебя ценою – страданием и смертью Бога – упразднена смерть. Поскольку для жизни куплена душа твоя, то жизни твоей да не губит смерть.

Душа, которая живет в Боге, и другим может уделять жизнь. Если хочешь слышать, то вот и свидетельство тебе. Елисей, соблюдший жизнь души своей, возвратил к жизни двух мертвецов: одного, когда сам еще жил в мире, а другого – по отшествии своем отселе. Душа его жила в Боге и сообщала жизнь телу его, и когда разлучилась она с телом, дал он жизнь другому. От Бога заимствовала жизнь душа пророка, и по разлучении ее с телом дал он жизнь тому, кто, как и сам он, был мертв.

Видишь ли жизнь в останках мучеников? Кто не поверит, что они живы? Видишь ли, гробы их Полны жизни? Кто усомнится в этом? Это – крепкие твердыни, защищающие от хищников; это Укрепленные города, охраняющие от завоевателей; это – высокие и крепкие столпы для прибегающих к ним, потому что избавляют от губителей, и смерть не приближается к ним. Кто заражен завистью и лукавством, сим смертоносным для души ядом, тот у них пусть ищет врачевства от сего яда, чтобы не вредил ему. Кто обманывал, тот молись, чтобы не обманывать больше. Кто крал молись, чтоб не красть. Кто далек от любви и исполнен гнева на ближних своих – проси в молитве помощи их чтобы примириться с ближними. Кем овладел дух блуда, кто воспламенен нечистою похотью, да помажется горящим пред ними елеем – и нечистый дух немедленно посрамится и отбежит. Это – врачи, неусыпно пекущиеся о нашем здравии, потому что в себе имеют врачевство жизни, цельбу души и тела, духовное врачевство, исцеляющее и душу и тело. Одной веры от тебя требуют, и дают тебе все, чего ни просишь. Если в душе твоей не будет сомнения, то, хотя бы и мертв ты был, получишь жизнь. Бог обитает в костях сих; Им совершают они все чудеса. Хвала Тебе, а нам щедроты Твои, Боже, обитающий в праведниках!

52. На слова Иеремии:

Горе нам, что мы согрешили (Плач. 5, 16)

 

Два горькие воспоминания, приводящие в страх и ужас, непрестанно наполняют все мои мысли и держат меня в трепете. Две ужасные вещи потрясают и мучают меня, в содрогание приводят члены мои и очи мои принуждают проливать слезы. При одном воспоминании о них трепещет душа, и как ни горько воспоминать о них – непрестанно о сем только помышляет. От них-то всякий при конце или возвеселится, или восскорбит. Едва только приходят они мне на мысль, как объемлют меня ужас и трепет.

Слушайте же, братия, какие это две вещи, приводящие меня в трепет, и сами вострепещите и содрогнитесь, потому что весьма они страшны для всякого. Это – бремя грехов, какое собрал я, и то правосудие, которое наказывает за них. Вот те две вещи, о которых сказал я, что они непрестанно и занимают и приводят меня в ужас. Великое рукописание долгов моих и Страшный суд правды – вот две вещи, которые постоянно в уме моем, потрясают и ужасают меня. Воспоминаю о беззакониях, какие ожидают меня, – и содрогаются члены мои, страх и ужас нападают на меня. Припоминаю в уме своем, как велико бремя грехов моих и как грозно отмщение за них, – и ужас поселяется в членах моих. Привожу себе на мысль те вины, какие лежат на мне, и то наказание, которое уготовано мне, – и сотрясаются внутренности мои, трепещу от скорби и страха.

Вот два горькие воспоминания, как сказал я; они занимают меня, приводят в трепет, вселяют ужас в члены мои. Сии-то воспоминания возникают во мне, исполняют ужасом и всюду смущают меня, действительно глубокую скорбь причиняют сердцу моему. Совесть во мне приводит на память, рядом выставляет передо мною злые дела мои, и трепетом объемлются члены мои. Припоминаю о грехах юности моей, о сокровенных во мне гнойных струпах порока – и очи мои проливают слезы, внутренность моя наполняется скорбью, страхом и ужасом. Ежедневно у меня в памяти преступления дней юности моей, потому что не скрыто от очей моих все, что ни сделал я в мире сем. Помню грехи, какие сделаны мною во время молодости, а вместе воспоминаю о правосудии и называю себя злосчастным. В памяти у меня все скверны мои и ожидающий меня Страшный суд, и воздыхание стесняет дух мой, ибо куда уйти мне? Не выходит у меня из мыслей, что посеяно мною и будет пожато, – и, приводя на память день воздаяния, объемлюсь ужасом и трепетом. Привожу на память то время, когда предстанет каждый на суд, – и болезненно мучаюсь, трепещут колена мои, потому что куда мне бежать тогда? Привожу на память тот час, когда Жених придет на брачный пир видеть званных, – и слезы льются из очей моих. Привожу на память то время, когда изведены будут во тьму все облеченные в нечистые ризы, – и сугубо называю себя злосчастным. Привожу себе на память, что в этот день обнаружатся дела мои и посрамленный буду стоять перед мирами, – и воздыхания стесняют дух мой. Рассматриваю все тайные дела свои, вижу, сколько они гнусны, знаю, что все будут обнаружены, – и болезнь мучит члены мои. Взираю на ту ризу славы, какою облечен я в крещении, вижу, как очернил ее грехами, – и трепет наполняет внутренность мою. Взираю на ту величественную красоту, какою украсил меня Благий при создании, вижу, как обезобразил ее грехами, – и скрежещут зубы мои, содрогаются челюсти мои. Взираю на ту славу, какую при конце наследуют праведники, привожу себе на память страшный огонь – и сердце мое трепетно бьется от страха. Вижу тот ужас, который нападет там на грешников, – и члены мои объемлет страх, оковывает трепет, цепенеют от ужаса суставы мои и потрясается внутренность моя.

Обо всем этом, братия, непрестанно напоминает мне совесть моя во мне, в порядке представляет мне преступления мои и горькою делает ежедневно жизнь мою. Когда рассматриваю все тайные грехи свои, при всяком грехе восклицаю: горе мне! И ублажаю тех, которые преждевременно извержены матернею утробою и не видели света в сем. Лучше гроб без греха, нежели дневной свет во грехах. Кто здесь совершал беззакония, того при конце постигнет тьма.

Что же мне делать, возлюбленные мои? И здесь и там я злосчастен: здесь по беззакониям своим страдаю от страха, там буду страдать от наказания. Когда грешил я в юности, говорил в уме своем: буду стареть, перестану грешить. Так представлял я в мыслях своих: когда охладеет от старости тело, тогда утихнет буря грехов. А теперь вижу, что воля моя и в старости не оставляет грехов. Хотя в юности жил я беспечно, и в старости живу так же, поэтому одно ожидает меня при конце суд. Грехами обремененные, протекли дни юности моей; и вот настали дни старости, и также обременены беззакониями. Время молодости провел я в служении греху; настигла меня старость, и в тех же хожу грехах.

Странно это, возлюбленные мои; плоть утратила жар свой, а воля моя не оставляет своих навыков. Дряхла от старости стала плоть, изнемогла она, а воля – нет. Убелилась голова, но не сердце; обветшала плоть, а злые помыслы обновляются непрестанно. Чем белее волосы на голове, тем сердце чернее от грехов. Чем немощнее плоть, тем крепче воля на дела беззаконные. Какою в юности была воля моя, такою же осталась и в старости. И юность, и старость проведены мною в беспечности. За старостью следует теперь время смерти, за смертью – воскресение и Страшный карающий суд.

И если на такой конец приходил я в этот исполненный зол мир, то лучше мне было бы не вступать в него, потому что от него – мое злополучие. Какая была нужда вступить мне в мир, увидеть в нем все худое и вынести из него бремя? Иов, испытав злополучие мира, позавидовал погребенным извергам, желал, подобно им, сокрытым быть в земле, чтобы не видеть лукавого мира (см. Иов. 3, 16). Какая мне польза, что вошел я в этот лукавый мир, где так много противников, так много непрерывных искушений? Но есть Священное Писание, которое возвещает мне суд и воздаяние. Плотские вожделения понуждают меня ко греху, а Писания устрашают меня. Что же делать мне, возлюбленные, находясь между страхом и вожделениями? Избежать Страшного суда нет возможности; знаю также, что воздаянием мне будет бедствие. Где же укрыться мне от сего?

Привожу сие на память себе, братия мои, – и объемлют меня ужас и трепет, томят меня страдания и болезни, скорбь мучительною делает жизнь мою. Каждый час привожу себе это на память, рассматривая сокровенные нечистоты свои, – и тысячи горьких стенаний стесняют мне сердце. Взираю на день своей кончины, когда прекратятся злые дела мои, но вижу исполненный мрака гроб – и трепещу смерти. Молюсь, чтобы отойти мне отсюда и смертью избавиться от грехов, но как скоро воспоминаю о дне кончины, сотрясаются от страха колена мои. И то и другое тревожит меня, а третье мучит. Все навлекает на меня осуждение, скорбь, бедствие. Останусь ли здесь – грехи манят меня к себе, и умножаю только вины свои. Умру ли – они лягут со мною во гроб. Восстану ли в последний день – мне прямой путь в геенну. Когда рассматриваю все это, всему предпочитаю гроб, потому что в нем спокойнее быть, нежели здесь в мире, и там в геенне. Велика скорбь моя, братия мои, и в этом и в будущем мире; здесь – грехи и искушения, там – геенское мучение. Здесь подавляют меня искушения, а лукавый покрывает нечистотами; там будет мучить меня сокрушение о том, что сделал я в мире сем.

В день суда всякого обымет ужас, потому что в день этот будут сокрушаться все, кроме единого только великого сонма совершенных. Всякого, кто ниже их и не достиг меры совершенных, упрекать будет совесть: почему и он не таков же, как те; потому что всякого чина люди, не достигшие степени совершенных, будут скорбеть о том, почему не сравнялись они с достигшими высоты.

А я и подобные мне будем не только сокрушаться об утрате Царства, но болезненно, с горькими стенаниями вопиять об избавлении от огня. Ибо иная скорбь у того, кто лишился благ Царства, и иная – у того, кто терпит наказание и вопиет от ударов. Если будут там сокрушаться и те, которые не пришли в меру совершенных, – что станем делать в этот день мы, которым должно мучиться в огне?

Как жесток будет тот огонь, о котором говорит Писание, – сужу по здешнему огню, по мучительности его пламени. А тамошний огонь вверженным в него, без сомнения, причинит болезни несравненно большие, нежели огонь здешнего мира. Твердо знаю, что огонь оного мира гораздо мучительнее огня здешнего; это всякому, без сомнения, признать должно за истину и принять с верою. Здешний огонь, как ни силен, вместе с пламенем издает и свет, а тамошний огонь поядает, и вместе он – страшная тьма и ночь. Здешний огонь поядает, пока есть у него пища, а как скоро не стало, что пожирать ему, сам истребляется, тухнет и исчезает, а тамошний неугасимый огонь не истребляет пищу свою; ему заповедано не истреблять, а только наказывать и мучить. Огонь мира сего, пока горит, распространяет от себя и сияние; а тот горит, и от него только глубокая тьма и скрежет зубов. Он поядает, опустошает, попаляет в чуждой всякого света тьме и мучит не угасая, потому что, как написано, он вечен.

Сие-то, братия мои, привожу себе на память и горько вздыхаю, ибо известно мне, что за тайные мои беззакония один огнь ожидает меня. Это страшное определение суда непрестанно у меня в памяти, и злосчастною называю жизнь свою, потому что какое ужасное страдание готовится мне? Представляю себе вместе и то посрамление, какое ждет меня там, потому что пред всеми мирами и тварями обнаружатся тайны мои, и кто ни увидит меня, с удивлением будет смотреть, что в таком я унижении. Там не таким увидят меня, каким представляли здесь. Здесь думают они, что и внутренне я таков же, каким кажусь по наружности, а не каков в самом деле. А там увидят мою черноту, которая в этом мире скрыта была внутри меня, и в недоумении и удивлении изумятся при виде таившихся во мне гнойных струпов. Как терния, явятся там им худые мои дела, какие сеял я здесь, обнаружатся тайны мои, и подивится мне всякий. Как при солнечном свете, увидят там те скверны, какие тщательно таил я в себе; как при дневном свете, сделаются ясно видными все злодеяния мои. Все вины, которые скрывал я в себе, предстанут там пред очами всех, и в день суда увидят их все народы, как при ясном солнце. Всякий узнает там все грехи мои, ни одно мое худое дело, ни большое, ни малое, не будет забыто. Там будут прочтены и припамятованы мне все вины и грехи мои, потому что все дела мои замечены и записаны в книге.

Содеянные мною худые дела приводят меня в ужас и трепет, и непрестанно я плачу, братия мои. Ибо что ожидает меня в оном веке? Собственная совесть моя уверяет меня, что ничего не сделал я доброго. А таково будет мне и воздаяние в день суда, потому что собирал я себе худое сокровище. Увы мне, когда в последний день встретит меня там все это – и огнь, и тьма, и мучение, и великое посрамление пред всеми! Горе мне там, когда Жених со гневом воззрит на возлежащих! Куда бежать в то время? Где укрыться? Горе мне, когда повелит Он служителям Своим связать меня по рукам и по ногам и удалит с вечери, когда увидят, что одежды мои нечисты! Горе мне, когда отлучат меня от овец одесную, и поставят с козлищами ошуюю, и извергнут вон! Горе мне, когда увижу, что святые в наследие приемлют блаженство, а мне в пламени в удел горе! Куда мне бежать в это время? Горе мне, когда в стыде и трепете буду стоять вдали, не смея возвести очей и воззреть на Судию! Горе мне, когда Жених отречется там от меня, скажет, что не знает Он меня, заключит предо мною двери и ввергнет меня в геенну! Горе мне, когда в глазах моих та и другая сторона получат свой удел, и заключена будет дверь Царства, и каждый приимет наследие свое! Горе мне, когда произнесено будет непременное определение обо мне, заключатся предо мною двери, и должен буду остаться вне, со скорбью проливать слезы и скрежетать зубами.

Сие-то, возлюбленные мои, непрестанно приводит меня в ужас и трепет, как скоро обращаю взор на тайные грехи свои и начинаю рассматривать дела свои. Сие-то страшное воспоминание о грехах своих и о дне суда в трепет приводит члены мои и ужасом наполняет внутренность мою. И вот что непонятно, возлюбленные мои: хотя знаю я все это, не сокрыто от очей моих, что приобретаю себе, однако же делаю всякое худое дело. Знаю, как горько будет воздаяние мое, и делаю дела нечестивые; знаю, в чем состоят добрые дела, а делаю, что худо. Читаю духовные книги, Писания самого Духа Святого; они возвещают мне о суде и о наказании, о чертоге света и о Царстве; читаю и не исполняю; учусь – и не могу научиться; сведущ я в книгах и Писаниях – и весьма далек от исполнения своих обязанностей. Читаю Писания для других, и ни одно изречение не входит в мой слух. Наставляю и вразумляю несведущих, себе же самому никакой не приобретаю пользы. Раскрываю книгу, и пока читаю, воздыхает мое сердце; а едва закрою – забыл, что написано в книге; как скоро книга скрылась из глаз, так скоро и заключающееся в ней учение исчезло из памяти.

Что же делать мне, возлюбленные мои, с этим миром, в который вступил я, и с этим многобедственным телом, которое влечет меня к вожделениям? Ибо вот Писания ужасают меня судом и воздаянием, а вожделения принуждают меня творить дела плоти. Подлинно, я – между судом и страхом; потому непрестанно оплакиваю жизнь свою и по справедливости ублажаю изверженных матерней утробой и преданных земле младенцев, не вступавших в этот бедственный мир и не вынесших из него никакого бремени. Кто хочет в мире жить праведно, обрести себе покой, избавиться от борьбы и суда, тот постоянно ведет брань и терпит нападения; но плоть и слышать не хочет, чтобы боролся я здесь и вел добродетельную жизнь; а как скоро предамся плотским вожделениям, горько мне будет воздаяние при конце. Поэтому в кущи Твои, Господи, бегу из этого лукавого мира, от этой злой плоти причины всех грехов. Поэтому говорю с апостолом Павлом: кто избавит меня от сего тела смерти? (Рим. 7, 24).

Но когда мучила меня такая мысль и лютая болезнь сожигала мою внутренность, произошло во мне новое движение, рассеяло сердечную мою скорбь. Незаметно возникла в уме моем одна утешительная мысль, подала мне добрый совет и, как бы за руку взяв, привела меня к надежде. Предстало в духе моем (видел я) утешительное покаяние; оно как бы на ухо изрекало мне одно прекрасное обещание и, утешая меня, говорило: «Если печалишься ты, как грешник, – бесполезна твоя печаль. К чему печалиться тебе, грешник?» Да, отвечал я, жгут и мучают меня и скорбь, и плач бесполезный; при виде множества грехов моих впадаю в безнадежность. «Выслушай, грешник, – нашептывая в уши, сказало мне покаяние, – выслушай спасительное слово, совет, который подает тебе жизнь. Будь внимателен, покажу тебе, как должно тебе скорбеть, и скорбь твоя будет полезна тебе, и плачь твой сделается спасительным для тебя. Не впадай в отчаяние, не предавайся совершенной недеятельности, не печалься безутешно, смотря на свои вины, и не отлагай попечения о своем спасении. Господь твой милостив и благосерд; желает тебя видеть у дверей Своих; радуется, если приносишь покаяние, с радостью приемлет тебя. Все множество неправд твоих не исчерпает и малой капли Его милосердия, и благодатью Своею очистит Он владычествующий в тебе грех. Море беззаконий твоих не противостанет и малому дыханию Его щедрот, неправды целого мира не превзойдут моря благости Его. Если доселе ходил ты во грехах, то удержись от неправд, стучи в дверь Его, и Он не оставит тебя вне. Не думай, что слишком велико нечестие твое, что не будешь принят, если и обратишься. Такая мысль да не останавливает тебя в начатом тобою покаянии. Если видишь множество тайных грехов своих, это не должно делать тебя беспечным о своем спасении, потому что Господь твой может очистить тебя и убелить твою черноту. Если грех и глубоко проник в тебя, как краска в волну, то, по написанному у пророка (см. Ис. 1, 18), Господь убелит тебя, как снег. Оставь только, грешник, беззакония свои, приди в сокрушение о грехах, сделанных прежде, и Он приимет тебя милостиво. Отложи прежние свои скверны и приходи к Нему; Он приимет тебя. В этом, – сказало покаяние, – я тебе порукой; поступи по слову моему, грешник и оскверненный, и Благий Господь приимет и, подобно мне, обымет тебя с любовью. Если будешь плакать ты, грешник, и сокрушаться о своих согрешениях, и с верою умолять Господа, – Он оставит тебе беззакония твои, и излиются на тебя щедроты Его, потому что жаждет и желает Он обращения твоего. Любит видеть тебя у дверей Своих Тот, Кто за беззаконников и грешников предал Себя на смерть и поругание. И что сказано мною, грешник, то несомненно так. Но подумай при этом, что тяжки и горьки мучения, какие ожидают делающих беззаконие: страшный неугасимый огнь и червь неумирающий, по Писанию (см. Мк. 9, 44), будут мучить грешников, когда совершится последний суд. И то знай, грешник, – сказало еще мне покаяние, – что там никакой уже пользы не могу принести я грешнику. Кто здесь не слушает меня и не ищет убежища под моими крылами, тому не в состоянии я оказать помощь в оном веке. Там не приимут молитвы моей о грехе того, кто не спешил ко мне и не прибегал под крыла мои здесь. Поэтому для твоей же пользы советую тебе, грешник: пока еще ты в этом мире, приходи ко мне – и будешь жив. Вместо тебя я буду умолять благость о прощении грехов твоих, своими слезами подвигну ее умиротворить правосудие. Вместе с тобою прииду ко благости – просить и слезами преклонять, чтобы исходатайствовала милосердие к сквернам твоим. И уповаю на благость, что услышит она мою за тебя молитву, и пойдет, и подвигнет правосудие к твоему помилованию. Сама благость невидимо возьмет тебя за руку, грешник, и вместе с тобою приступит к правосудию и, умоляя, скажет ему: воззри на сего кающегося, страшное паче всего правосудие! Грешен и непотребен был он, но теперь он кается. Воззри на того, кто в страхе и трепете, стыдясь прежних своих скверн, стоит пред тобою и с воздыханиями умоляет тебя. Воззри на стенания и слезы его, на скорбь и болезнь сердца его и прости ему все преступления его, если не обратится к ним снова. Воззри на него: от болезни сердца своего впал он в отчаяние. Если не будет восстановлен от своего падения, то погибнет. Подай ему руку; пусть Услышит от тебя весть о прощении, чтобы восстать и укрепиться ему в надежде быть принятым, когда обратится к милосердому Господу».

Сии-то слова, возлюбленные мои, невидимо навертывались в духе моем после того страха и ужаса, который нападал на меня по причине грехов моих. И хорошо сделал, что вывел на середину покаяние, которое от немощного сердца моего отгнало скорбь и беспечность. Чрез это, возлюбленные мои, и всем собратиям моим грешникам указал я средство к утешению, к утверждению себя в уповании и к обращению.

Благословен Благий и Милостивый, Который радуется о нас, если приносим покаяние, и без укоризны и с радостью приемлет нас по любви Своей! Благословен Благий, у Которого дверь отверста и добрым и злым, чтобы входили в нее, Который и злым, если обращаются они, не заключает двери благости Своей! Благословен Дарующий всякому средство, чтобы наследие Царства все приобрели: праведники – добрыми делами, грешники – покаянием! Благословен за грешников Предавший Себя на смерть и поругание, Претерпевший крестный позор, чтобы грешникам даровать жизнь! Благословен Сотворивший нас по милосердию Своему и Снисшедший спасти нас крестом и паки имеющий прийти, чтобы воскресить нас в великий день пришествия Своего! Сподоби меня, Благий, по благости Твоей, узреть щедроты Твои в день суда и вместе с праведниками воспевать Тебе хвалу во веки веков!

53. Слово о покаянии, суде и разлучении души с телом

Какую пользу находим мы, возлюбленные, в суетной сей жизни? Увы мне! Блажен, кто обрел дерзновение в час разлучения, когда душа разлучается с телом своим. Ибо приходят Ангелы взять душу от тела и представить ее пред страшным престолом и в трепет приводящим судилищем. Велик, братия, страх в час смертный, когда душа со страхом и мучением разлучается с телом. Ибо в сей час разлучения предстают душе дела ее, добрые и худые, какие делала она днем и ночью. Ангелы с поспешностию усиливаются исторгнуть ее из тела; душа же, видя дела свои, боится выйти. Душа грешника в страхе разлучается с телом и с трепетом идет предстать бессмертному Царю. И, понуждаемая выйти из тела, смотря на дела свои, со страхом говорит им: «Дайте мне один час времени на исшествие!» Дела же отвечают ей: «Ты делала нас, с тобой мы идем к Богу».

Возненавидим, братия, суетную жизнь сию и возлюбим единого Святаго Христа. Не знаем, братия, в какой час будет наше исшествие; никому из нас не известны час и день нашего разлучения. Но внезапно, когда беспечно ходим по земле и веселимся, застигнет повеление взять душу из тела; и отходит она, грешная, в день, в оньже не чаяла (Мф. 24, 50), будучи исполнена грехов, не имея дерзновения. Посему-то умоляю вас, братия, сделаемся свободными, сложим с себя работы суетной этой жизни, окрылим душу свою, чтобы ежедневно из сетей и соблазнов воспарять к Богу. Лукавый непрестанно ставит скрытные сети душе нашей, чтобы, соблазнив ее, уловить в вечное мучение. Среди соблазнов и сетей ходим мы, возлюбленные, и должны молиться, чтобы не впасть в них. Сети смертные исполнены сладости; да не обольстит нас своею приятностию сладость сетей смертных, разумею попечение о земных вещах, об имении, о лукавых помыслах и делах. Не услаждайся, брат, сетию смертною, не расслабевай и не истаевай, занимаясь лукавыми помыслами. Если нечистый помысл найдет себе вход в душу твою, он представляется ей сладостным и занимает ее собою, чтобы умертвить, и делается лукавый помысл как бы сетью в душе, если не будет прогнан молитвою, слезами, воздержанием и бдением. Будь всегда свободен от всех земных хлопот, чтобы избавиться тебе от сетей, от помыслов и дел лукавых; не расслабевай и на одно мгновение, занимаясь лукавым помыслом, чтобы не остался он надолго в душе твоей, брат. Прибегай всегда к Богу в молитве, в посте и слезах, чтоб избавиться тебе от всех сетей, соблазнов и страстей. Не думай, брат, долгое время жить на земле; внезапно придет повеление Господне и найдет тебя пребывающим во грехе, не имеющим уже времени к покаянию, а также и к получению прощения; и что скажешь, брат, в час разлучения? Может случиться, что повеление сие не даст тебе и минуты времени на земле. Многие думают прожить долгое время на земле; но внезапно приходит смерть, находит грешника и богача рассчитывающим многие лета прожить на земле в покое, держащим в руках счет своего достояния и ростов на оное и раскладывающим мысленно множество богатства своего на долгие времена. Приходит внезапно смерть и уничтожает в один раз все – и счет, и богатство, и попечительность суетного помысла. Но приходит также смерть и находит мужа праведного и святого, который постом и молитвою собирает небесное богатство. Имей всегда смерть пред очами, брат мой, и не бойся разлучения с телом своим; всегда, каждый день, как человек смысленный и духовный, жди смерти и представления Господню престолу; каждый день уготовляй светильник свой, как человек мудрый и усердно осматривающий его ежечасно в слезах и молитвах. Все то время, в которое ты, брат, не видишь для себя опасности, пребывай тщательным. Ибо наступает время, которое исполнено боязни, страха и смятения, и по причине смутности своей не дает и помыслить о лучшем.

Обратите внимание, возлюбленные мои, как усиливается все лукавое, как зло ежедневно преуспевает и лукавство идет вперед. Все это заставляет ожидать будущего смятения и великой скорби, какая придет на все земные пределы. По причине грехов наших, по причине расслабления нашего преуспевает лукавое. Будем же каждый день бодрственными, боголюбивые воители; окажемся победителями во брани с врагом, христолюбцы; изучим законы сей брани; она производится невидимо, и закон сей брани – всегдашнее совлечение с себя земных хлопот. Если ежедневно имеешь пред очами смерть, то не согрешишь. Если совлечешься земных хлопот, то не обратишься в бегство на брани. Если возненавидишь земное, пренебрегая временным, то в состоянии будешь, как доблестный воин, получить победную награду. Ибо земное влечет к себе долу, и страсти во время брани помрачают сердечные очи; и потому-то лукавый воюет с нами и побеждает нас, исполненных земного и порабощенных пристрастию к земным заботам.

Все мы, братия, любим земное, и, по причине расслабления нашего, оскудел ум наш на земле. День преклонился, и время наше уже к вечеру, а мы, о други, по неверию своему думаем, что еще утро. Вот при дверях уже Царство Небесное и готово воссиять; а мы не хотим о сем и слышать. Бывают иногда знамения и чудеса, о которых сказал Господь, глады и язвы, землетрясения и страхования, и движения народов; но нам кажется, что все это сон, пересказываемый один другому; не устрашают нас ни слухи о сем, ни самое видение. Избранные поемлются от нас прежде скорби, чтобы не видеть им смущения и великой скорби, какая придет на неправедный мир. Нива близка уже к жатве, и век сей идет к концу. Ангелы держат готовые серпы и ждут мановения. Убоимся, возлюбленные; уже единонадесятый час дня, а расстояние пути еще велико; постараемся достигнуть обители; будем бодрственны, отрясем с себя сон, как неусыпные. Не знаем, в который час угодно будет прийти Владыке; облегчим себя от бремени земных забот. Нимало ни о чем не пецытеся, сказал Господь (Мф. 6, 25–34). Бог нам заповедует любить всех, а мы изгнали любовь, и бежала она с земли. Не найдешь на земле совершенной любви к Богу. Всеми изгнана, всеми возненавидена любовь. А напротив того, царствует зависть, умножаются на земле ссоры и смятения, всех вкупе покрыли неправды; всякий желает временного, и никто не любит будущего. Желаешь ли стать небесным? Не ищи того, что на земле, но пренебрегай сим и подвизайся, как совершенный, и, как совершенный, возлюби Царство Небесное. Не рассуждай, говоря так: «Долго и тяжко время подвига, а я малодушен и немощен, и не в силах подвизаться». Прими во внимание слова прекрасного и доброго совета: выразумей, что скажу тебе, христолюбивый брат. Если намереваешься идти в другую дальнюю сторону, то не в один час можно тебе будет перейти весь путь, но пойдешь, ежедневно высчитывая остающуюся длину пути, и с продолжением времени, после немалого труда, достигнешь страны, в которую идешь или чаешь прийти. Таково и Царство Небесное и райские утехи: постом, воздержанием, бдением и любовию достигает туда каждый; это пути, ведущие на небо к Богу. Не убойся положить начало доброго пути, вводящего в жизнь; пожелай только идти сим путем; и если окажешься готовым, тотчас благоустроится пред тобою путь, и, шествуя радостно, будешь давать себе роздыхи и проводить их с приятностию, потому что стопы души твоей будут укрепляться после каждого роздыха. Чтобы не встретить тебе затруднения на пути, ведущем в жизнь, Господь ради тебя Сам стал путем жизни для желающих в радости идти к Отцу светов.

Будь для меня, Христе, путем жизни, приводящим к Отцу Твоему; сей один путь есть радость, и конец его – Царство Небесное. Будь для меня, Владыко, Сыне Божий, путем жизни и просвещением. Исполненный желания, и я почерпал из источника дарований, и светом и радостию стала благодать в сердце раба Твоего, и она сладостнее паче меда и сота в устах служителя Твоего; сокровищем стала благодать в душе раба Твоего, обогатила нищету мою, отгнала убожество и гнилость; благодать Твоя стала для раба Твоего прибежищем, силою, похвалою, защитою, возвышением и снедию жизни. Не умолчит раб Твой, Владыко, от великой сладости любви и благодати Твоей. Ты отверз уста мне, недостойному; как же после этого удержится язык мой, чтобы не песнословить и не прославлять ежедневно Подателя благ? Как после этого дерзну преградить волны благодати, струящиеся в сердце у меня, грешного? Исполни его сладостию во множестве дарований Твоих, чтобы воспевая прославлять мне Творца небес, давшего служителю Своему небесные дарования. За множество даров величаю благодать Твою, Христе, Спасителю. В церкви величаю Тебя, в церкви не перестанет язык мой исповедовать благодать Твою, Владыко. Не умолкнут гусли мои, издавая духовные сладкопения. Любовь Твоя влечет меня к Тебе, Спасителю, похвала жизни моей; благодать Твоя делает сладостным для ума моего увлекаться вослед Тебя. Да будет сердце мое доброю для Тебя землею, приемлющею в себя доброе семя, и благодать Твоя да оросит его росою вечной жизни; да пожнет благодать Твоя на земле сердца моего прекрасную рукоять – сокрушение, поклонение, освящение, постоянное делание угодного Тебе! Обрати душу мою во двор овчий рая сладости вместе с обретенною овцою; да обретется душа моя в свете! Ту обретенную овцу понес Ты на раменах (Лк. 15, 4–7); сию же недостойную душу мою привлеки благодатию Твоею и принеси обеих Пречистому и бессмертному Отцу Твоему, пред Ангелами и Архангелами, чтобы в райском веселии сказать мне со всеми святыми: «Слава бессмертному Отцу и бессмертному Сыну и бессмертному Духу Святому; Отцу невидимому, Сыну, соделавшемуся видимым во плоти, Духу Святому, глаголавшему в пророках и апостолах! Слава Пресвятой и Единосущной Троице, поклоняемой и славимой всякою пренебесною силою, всеми земными и преисподними; потому что рабу Своему подала небесные дарования, да и он принесет рукоять славы Царю веков и Богу всех, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и всегда и во веки веков. Аминь.

54. О втором Господнем пришествии и о покаянии

Покаемся, братия, чтобы милостив был Бог ко грехам нашим; призовем Его, потому что оскорбили Его; смиримся, чтобы возвысил Он нас; будем плакать, чтобы утешил нас; отбросим от себя злой навык и облечемся в добродетель, как в одежду, особенно мы, сподобившиеся ангельского жития. За меру для себя, возлюбленные, приимем прекрасный и совершенный подвиг отцев, прежде нас бывших. Не сегодня только воздерживайся, а на утро приготовляй обеды; не сегодня только пей воду, а на утро упивайся вином; не сегодня только ходи необутый, а на утро в гладкой обуви; не сегодня только в рубище, а наутро в одежде из узорчатой ткани; не сегодня только в убогой ризе, а на утро нарядный; не сегодня только будь кроток и смирен, а на утро и высокомерен и горделив; не сегодня только послушен, а на утро безчинен и непокорен; не сегодня только пусть будут у тебя плач и сетование, а на утро смех и холодное равнодушие; не сегодня только спи на голой земле, а на утро на мягком ложе; не сегодня только кайся, а на утро забывай это; но держись одного правила, как и святые Отцы в продолжение пятидесяти и более лет не изменяли своего правила

На что отрекся ты, возлюбленный, от мира, если ищешь мирского покоя? Призван ты к скорби и ищешь покоя? Призван к наготе и любишь нарядные одежды? Призван к жажде и пьешь вино? Призван на брань и хочешь без оружия войти в Царствие? Призван к бдению и предаешься сну? Призван к плачу и к сетованию и смеешься? Призван к любви и ненавидишь брата своего? Призван к покорности и прекословишь? Призван к кротости и к смиренномудрию и превозносишься? Призван наследовать Царство Небесное и мудрствуешь земное? Смотрите, братия; отрекшись от мира, не будем мудрствовать по-мирскому; не возвращайтесь снова вспять и не мудрствуйте по-мирскому, когда что делаете или о чем беседуете; ибо тлят обычаи благи беседы злы (1Кор.15:33). Но, как говорит пророк Давид, в законе Господнем поучайся день и ночь, чтобы мог ты смело сказать с ним: аз же закону Твоему поучихся (Пс.118:70); и еще: испытаю закон Твой и сохраню и всем сердцем моим (34); и еще: поучуся закону Твоему выну (117); и еще: благ мне закон уст Твоих, паче тысяч злата и сребра (72); и еще: возрадуюся аз о словесех Твоих (162). И ты, брат, беседуй не о мирском, но о духовном не о земном, но о небесном. Возноси сердце свое горе, к Спасителю Христу, и говори с Давидом: Господи, не вознесеся сердце мое (Пс.130:1); к Нему обращай всегда взор говоря: к Тебе возведох очи мои, живущему на небеси (Пс.122:1). Проливай слезы, потому что сеющии слезами, радостию пожнут (Пс.125:5), день и ночь имей пред очами последний час. В устах твоих непрестанно да будет псалом, ибо призываемое имя Божие обращает в бегство демонов; много беседуй с Богом, мало говори с людьми; памятуй всегда Бога, и ум твой соделается небом. Не люби роскоши, но бегай удовольствий; имей ненависть ко всякой радости мира сего; не страшись возлежания на голой земле, потому что доставляет вечное наслаждение; и не почитай для себя тягостным поста, потому что он препровождает тебя к вечному веселию. Стал ты воином Христовым? Не обязуйся куплями житейскими, да Воеводе угоден будеши (2Тим.2:4). Отрекся ты от мира? Не люби мира ни яже в мире (1Ин.2:15). Возложил ты руку свою на рало? Не обращайся вспять (Лк.9:62). Обручился ты со Христом? Жди Его пришествия; каждый день, и час, и каждую минуту памятуй о Нем, как невеста о женихе своем, и к Нему всегда устремляй мысль, подобно жене, любящей мужа, у которой муж в отлучке, и которая, находясь в великой заботе и скорби, не престанет смотреть на дороги и расспрашивать у проходящих, где бы мог он теперь находиться. У ней только и речей, что о муже, и во сне ожидает его, и прислушивается, и не знает себе покоя, ни с кем не смеется, не предается веселию, не перестает проливать слезы, пока не возвратится к ней желанный. Так поступай и ты, христианин, особливо, отрекшийся от суетной жизни. И что говорю: отрекшийся? Все мы предстанем судищу Христову, да приимет кийждо, яже с телом содела блага или зла (2Кор.5:10). Наконец, брат, не будь алчен к временной пище; не домогайся телесного успокоения; не давай сна очам своим, не живи беззаботно, но всегда пред очами имей Бога, чтобы мог ты сказать с святым Давидом: предзрех Господа предо мною выну (Пс.15:8). Не преставай испытывать Божественные Писания, не преставай вопрошать матерь свою - Церковь, когда придет желанный Жених; расспрашивай и разведывай о знамении Его пришествия, потому что Судия не укоснит. Не преставай вопрошать, пока в точности не узнаешь; не преставай прибегать к помощи знающих о сем в точности.

Хочешь ли знать, кто в точности знающие эту великую и страшную тайну? Пророки, апостолы, евангелисты; они точно знают о страшном пришествии Христа и Жениха. Их вопроси, брат, и услышишь, что придет и не замедлит. Вопроси великого пророка Исаию, и ответит тебе так: се, Господь идет, и мзда Его с Ним (Ис.40:10), и еще: Господь Бог сил изъидет сокрушити рать (42:13). И другой пророк говорит: идый приидет и не умедлит (Авв.2:3). Ответит тебе и пророк Малахия, говоря: се, грядет, и кто стерпит день пришествия Его, или кто постоит в видении Его (Мал.3:1,2)? Да и пророк Давид научит тебя, говоря: Бог яве приидет (Пс.49:3); и поклонятся Ему вси царие земстии (Пс.71:11); и еще: яко грядет судити земли (Пс.95:13). Если вопросишь первоверховного Петра, и он ответит тебе, говоря: не коснит Господь обетования, якоже нецыи коснение мнят, но долготерпит, не хотя да кто погибнет, но да вси в покаяние приидут (2Пет.3:9); и еще: день Господень, яко тать в нощи, тако приидет (1Сол.5:2). Но и Иаков отвечает также, говоря: се, Судия пред дверьми стоит (Иак.5:9). И Иоанн Богослов говорит тебе так: да имамы дерзновение и не посрамимся от Него в пришествие Его (1Ин.2:28). Вопроси, возлюбленный, и святого евангелиста Матвея, и он яснее тебе скажет о пришествии Жениха, что слышал от Него Самого; говорит же он так: Господь рече: бдите, яко не весте часа ни дне, в оньже Христос приидет (25:13). И еще: будите готови, яко в оньже час не мните Господь приидет (Лк.12:10); и еще: блажен раб той, егоже пришед господин его обрящет бдяща (Мф.24:46). И еще говорит: Узрят Сына Человеческаго, грядуща на облацех небесных с силою и славою многою. Тогда сядет на престоле славы Своея, и соберутся пред Ним вси языцы, и разлучит их друг от друга, якоже пастырь разлучает овцы от козлищ, и т.д. (Мф.25:30.32). Если вопросишь у прочих евангелистов и у всех святых, то подобное сему услышишь от них о пришествии Господа, что близ есть, при дверех.

Наконец, не имеешь уже предлога. Вот, слышал ты всю истину от блаженных пророков и апостолов; теперь готовь, что нужно ко спасению. Что же мне делать, чтобы спастись и обрести милость и дерзновение в день оправдания? - Скажу тебе это, соблюди только. Если ты послушаешь Господа, и Он услышит тебя; ибо так сказал Господь: аще отпущаете человеком согрешения, отпустит и Отец ваш Небесный согрешения ваши (Мф.6:14). Вот, слышал ты пока одну великую и легкую заповедь, ибо человеколюбец Бог сказал: бремя Мое легко есть (Мф.11:30). Что за тяжесть отпустить брату прегрешения и получить от Бога прощение собственных своих прегрешений, чтобы смело говорить: остави мне долги мои, Владыка, потому что я оставил долги брату моему? Соблюдай сию заповедь, ни на кого не имей вражды, ни к кому не питай никогда ненависти, не проводи времени в смехотворстве, не клевещи, не злословь, не празднословь, не сближайся слишком с людьми мирскими, не вдавайся в басни; да не занимают дела земные тебя, отрекшийся от целого мира; да не будет у тебя иного попечения, иного подвига, как только об одном страшном дне; и сердце твое и язык твой да поучаются всегда о суде. Занимаешься ли работой, или молишься, или ходишь, или сидишь, или ешь, или постишься, или лежишь, бодрствуя на постели своей, или другое что делаешь, да не перестают ум твой размышлять и уста твои говорить о суде. Рассуждай же в сердце своем так: "Чем буду оправдываться пред Судиею? Есть ли кто другой подобный мне грешник? Как загладить мне грехи свои?" Скажу тебе как; делай, что делал и чему учит Давид, говоря: измыю па всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу (Пс.6:7). Так плачь и размышляй и ты, говоря: "Как страшны мучения, о которых говорит Божественное Писание, - эта огненная река, этот неугасимый огонь, эта тьма кромешная, это скрежетание зубов, эта геенна огненная, этот червь неумирающий, эта пещь огненная! И в какое из сих мучений надлежит идти мне грешному?" О сем помышляй, чадо, каждый день, каждую ночь, каждый час, и старайся пребывать в посте, во бдении, в молитве, в слезах, всегда уединяться в келлии и молчать, и не предавайся бездействию; не расслабевай, брат, хотя иные развлекают тебя, или осмеивают, или уничижают, или ставят ни во что; не обращай на них внимания, но имей в виду желанного Жениха и говори: "Достоин я осмеяния. И Господь мой был осмеян, поруган, оплеван, и распят, и ненавидим учениками диавола. И нас учит Господь, чтоб и мы, обижаемые были терпеливы, укоряемые благословляли, гонимые терпели" (1Кор.4:12-18). Припомни еще, брат, что Господь говорит ученикам: Аще мир вас ненавидит, ведите, яко Мене прежде вас возненавиде. Но яко Аз избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир (Ин.15:18.19). И еще: блажени есте, егда поносят вам, и ижденут (Мф.5:11), и возненавидят вас человецы (Лк.6:22). И все святые шествовали сим тесным путем, как говорит Апостол: руганием и ранами искушение прияша, камением побиени быша, претрени быша, искушени быша, убийством меча умроша, проидоша в милотех, в козиих кожах, лишени, скорбяще, озлоблени, в пустынях скитающеся, и в горах, и в вертепах, и в пропастех земных (Евр.11:36-38). И ты, брат, если будешь терпелив и рачителен в исполнении малого своего правила, обретешься вместе с ними.

Посему не предавайтесь лености от того, что ненавидит вас мир: ненавидящие весьма злосчастны, а ненавидимые ради Христа блаженны. Ибо Он придет и воздаст каждому по делам его. Пророк говорит: грядет, и кто стерпит день пришествия Его (Мал.3:1,2)? Подлинно, подлинно, страшен день пришествия Его. Выслушай и иное подобное сему, ибо пророк Даниил говорит: престоли поставишася, и Ветхий денми седе, одежда Его бела, аки снег, и власы главы Его аки волна чиста, престол Его пламень огненный; тысящи тысящ предстояху Ему и тьмы тем служаху Ему: судище седе и книги отверзошася (Дан.7:9.10). Кто не убоится дня того! Кто не вострепещет часа того! Здесь нередко, если загремит сильнее гром, не выносим сего, но все преклоняемся к земле. Кто же стерпит тогда, как увидит необычайные те чудеса; увидит, что силы небесные поколебались; увидит, что стихии разоряются, небо свивается, как свиток, солнце омрачается, луна прелагается в кровь, звезды падают с неба, как листья со смоковницы, земля и дела, яже на ней, сгорают? Тогда увидишь, что труба страшная гремит с неба и пробуждает от века почивших; тогда увидишь, что небеса разверзаются, и является Бог, исполненный великого гнева на грешных. Тогда увидишь, что ангелы посланы, текут всюду и собирают избранных от четырех ветр, от конец небес до конец их (Мф.24:31). Тогда увидишь, что страшный престол уготован, и воссел Праведный Судия. Тогда увидишь, что весь род человеческий в великом страхе и трепете собран пред Ним. Поверьте мне, братия мои возлюбленные, что многих слез и многих воздыханий достоин тот день, когда увидим сей бедственный и болезненный час, в который Судия отлучит нас друг от друга, как пастырь отлучает овец от козлов. Тогда родители разлучатся с детьми и чада с родителями; тогда братья отделятся от братьев, друзья от друзей, родные от знакомых. Тогда служители Церкви разлучатся с сослужителями, и епископы с епископами, диаконы с диаконами, иподиаконы и певцы и чтецы друг с другом. Тогда и супруги разлучатся со слезами. Тогда восплачут цари и князи, жившие в неправде, угнетавшие своих и единоверных братий. Тогда кровь погибших по нерадению епископов и пресвитеров, взыщется от рук их. Тогда у каждого потребуется талант, все, что он получил и что присовокупил. Тогда у каждого христианина потребуется отчет во всем, что он слышал и принял; по преимуществу же потребуется сие у архиереев, иереев и левитов, потому что сильные сильно истязаны будут. Тогда каждый будет стоять в страхе и трепете, поникнув головою и ожидая приговора, какой выйдет на него. Тогда увидит, какая честь воздастся подвизавшимся здесь в постах, бдениях, слезах, молитвах, и какие утешения приемлют они от Царя. Воздохнув и скрежеща зубами, скажет он: "Почему же я бедный не подвизался в это краткое время жизни моей, но провел дни свои в нерадении! Теперь не знаю, что мне следует, не идти ли в муку?" Когда же размышляет он таким образом, выходит приговор от Царя, который гласит: каждый пожнет, что посеял. Тогда посеявшие слезами, пожнут там радостию. Тогда каждый пойдет во след дел своих, потому что дела каждого стоят перед ним и говорят ему: "Ты сделал нас, жалкий; тебе надлежало загладить нас слезами своими. Слышал ли Писание, которое говорит, что грядет час воздать каждому по делам его, и насмехался над теми, которые говорят о сем. Теперь пойдем, и насладись плодами трудов своих". Тогда каждый пойдет в место свое, какое уготовал себе, и исполнится Писание, которое говорит: тогда возглаголет к ним гневом Своим и яростию Своею смятет я (Пс.2:5). Но уготовавшие себя не смущаются, а с дерзновением взывают: уготовихся и не смутихся (Пс.118:60). Неготовые же придут в смятение услышав: идите от Мене проклятии во огнь вечный (Мф.25:41). Тогда пойдут одни во тьму кромешнюю, другие в геенну огненную, иные, где скрежет зубов и прочие мучения. Ангелы же со тщанием будут гнать их и скажут им: "Вы стали, как овцы во аде, смерть упасет вас (Пс.48:15). И пойдут они, скрежеща зубами и часто озираясь вспять, и смотря, как отлучают, уводят их, и никто не в состоянии помочь. Где все богатство мира? Где могущество царей? Где отважность князей? Почему нигде не видно, кто мог бы помочь любимым? Где отец родивший? Где матерь чревоболевшая? Где единокровные братья? Где друзья? Где родные? Где веселие и шум пирующих? Где похваляющиеся богатством? О, скольких слез и воздыханий достоин тот час! По причине сего часа сказал Господь: блажени плачущии ныне (Лк.6:21). Подлинно блажен, братия, кто обретет тогда дерзновение. Тогда блаженные апостолы просветятся паче солнца, пророки возвеселятся, мученики увенчаются; тогда сделаются явными скрывавшиеся здесь в горах, и вертепах, и пропастях земных. Сонмы блаженных монахов, отрекшихся от мира, будут ликовать с ангелами в радовании. Изнурявшие себя в вертепах слезами, бдениями и молитвами, здесь вменяемые ни во что, неизвестные, там имениты и имеют дерзновение; здесь бесславные и пренебрегаемые, там славны и почтенны; здесь бедные и нищие, там богаты и возлюбленны; здесь оставившие отечество, и родство, и братий, и роскошь, там восприимут Царствие Небесное. О, подлинно блаженны и преблаженны монахи, здесь живущие в нужде, а там восхищающие царство! Ибо здесь в вертепах, и в келлиях, и на горах, немолчно славословили Бога и служили Ему вы, не только мужи, но и жены - немощный пол; а там снова сподобитесь песнословить Его с ликами ангелов. Вы возлюбили Христа, отреклись от мира, преложились из мира, - будьте со Христом. Ибо никтоже есть, имев оставит дом, или братию, или чада Мене ради, имев не приимет сторицею в нынешнем веке, и в век будущий не наследует живот вечный (Лк.18:29.30), как сказал Господь. Ему слава во веки. Аминь.

55. Град прибежища для нас – покаяние

1

Град убежища для нас ныне – покаяние. И не далеко, но близко оно; каждый стоит при вратах. Долго надобно было идти еврею, и едва только мог он спастись, а иногда и не спасался. Этот же град нашего убежища сам спешит навстречу грешникам. Благословен Благий, Который тебя, покаяние, даровал нам градом нашего убежища.

Кто и ненамеренно убивал человека камнем или острым орудием, тот не почитался невинным, но должен был укрыться в град убежища и там приносить покаяние. Куда же бежать и где искать защиты, как не под крылами покаяния, тому, кто намеренно наносит удар ближнему своему или уязвляет его словом, которое хуже и камня? Благословен Учредивший много градов убежища, чтобы много было и кающихся!

Толпами прибегали люди к дверям ковчега, но двери не отверзались. Для скотов отверзались двери сии, а для грешников были заключены. Покаяние, братия, есть ковчег милосердия. Устремимся же к сему другу человечества. Двери его заключены для скотов, но отверсты для людей. Гора была пристанью ковчегу, а тебе, покаяние, пристань чистое сердце.

Тремя градами убежища предызобразил Бог веру, надежду и, родственную с ними, любовь, потому что без сих добродетелей нет спасения. Но к ним прибавлены еще три града, во образ трех степеней и чинов в нашем народе, а именно низших, средних и в высшей степени совершенных.

Образы в ином сходны с прообразуемым, а в некоторых отношениях не имеют сходства. И плодов не едят со скорлупою, потому что вкусен только плод. Евреи оставляли грады убежища, а мы навсегда должны оставаться в нашем граде убежища. Евреи удалялись из градов, которые были только образами; мы должны, как в ризу, облекаться в добродетели, прообразованные сими градами.

Ной оставил ковчег, но не оставил чистоты; спасся из вод, но не совлекался веры. Правда, Хам видел его обнаженным по вкушении вина, но сатана никогда не видал его преданным нечистоте. А сатане было бы приятнее, чтоб тело у Ноя прикрывалось благопристойно, только бы сердце осквернилось. Да не увидит же нас никогда лукавый благопристойно прикрытыми с наружности и обнаженными внутренне!

Град убежища не всякому отверзал врата свои. Не мог в него входить убийца, совершивший намеренное убийство; если же осмеливался входить, град принимался за оружие и выдавал его. Строг, грозен и страшен он грешникам. Но покаяние распростирает крыла свои, чтобы с любовью объять всякого, кто ни придет к нему. О покаяние, ты образ благодати; так же любишь грешников, как и Господь твой!

Грады убежища означали гнев и милость и подобно покаянию были образом вместе правосудия и благости. Закон не миловал намеренного убийцу; и правосудие не приняло Искариота, приносившего ложное раскаяние.

Постыдитесь, отступники, удалившиеся от Церкви и порицающие правый закон! Горбатые, слепые и хромые, совершив какое бы то ни было преступление, не могли укрыться от преследователей в град убежища, в означение того, что сонливые, нерадивые и ленивые не будут прибегать к покаянию. В образе тех, которые бы хотели, но не могли, осуждаются те, которые могут, но не хотят.

Иоав бежал и искал спасения у рогов алтаря правды, но Ванея, сын Иодаев, не помиловал его и убил (3 Цар. 2, 28-34). Не будем оставаться в беспечности и питать при этом суетную надежду, потому что истина так же не укрывает грешника, как алтарь святилища не укрыл преступного Иоава.

 

2

Тебя умоляю, Господи, в Твою дверь ударяю, Благий! Неложно обетование Твое, Господи: стучите, и отверзу (Мф. 7, 7).

Не заключена дверь Твоя – пусть грешник придет и стучит. Даже всегда отверста дверь Твоя и для праведных, и для грешников.

Сам ты указываешь грешнику дверь Свою, чтобы он воззвал, толкнул и вошел. Любовь Твоя поощряет просящего ревностно домогаться сокровищ Твоих.

Вот, прошу я теперь, как учил Ты меня, – даруй же мне, Господи, как обетовал сие. Вот стучу я в дверь, как наставил Ты меня, – отверзи же мне, Господи, как сказал Ты.

Не золота прошу у Тебя, Господи, потому что мамона неправды есть сама неправда. Прошу не временных благ, не имений, потому что они не доставляют вечной жизни.

Изглаждение грехов лучше золота, прощение драгоценнее сокровищ, бедность без грехов предпочтительнее богатства и имения.

Богач охотно променял бы там все свое золото на венец бедности нищего Лазаря.

Человек, умирая, ничего не берет с собою, как написано (см. Пс. 48, 18). Иначе богач все достояние свое отдал бы за каплю воды.

Человек одно из двух приносит к дверям гроба: или труд добродетели, или служение греху.

У юродивых и мудрых дев научился я; Господи, какое напутие должно мне взять с собою, чтобы там отверзлась мне дверь Твоя?

Если юродивые девы не приняты были без елея, то мне, грешнику, кто из милости уделит там елей?

Поэтому юродивые девы служат для нас предостережением, а богач, как в зеркале, показывает, что надобно подумать, как здесь, прежде правосудия, вымолить себе милость.

Пока есть врачевство, исцеляющее невидимые греховные струпы в душе, и пока врач доставляет средства против греховных язв, несправедливо будет препятствовать врачу, чтобы приложил он к больным местам целительный пластырь. Правосудие вдруг заключит широкие врата благодати.

Есть у меня надежда, потому что покаяние сводит большие струпы и благость покрывает всякую гнусную и отвратительную скверну.

Врач Иисус взывает: чадо! прощаются тебе грехи твои (Мк. 2, 5), и болезнующей душе, равно как и телу, подает Он здравие.

Царь понес на Себе крест – этот ключ от райских дверей, и им без отказа отверзает двери сии разбойникам и убийцам.

Отец милосердый сказал: этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся, и возвратился (Лк. 15, 24), спасся из сетей греховных.

Заклан уже телец упитанный, который кровью своей омывает нечистоты; принесена и пиршественная одежда, чтобы не было гнойных струпов.

Исповедующийся разбойник приближается и получает в наследие рай. Приходит покрытая грехами блудница и слезами уничтожает рукописание.

Есть надежда и грешникам, что исцелены будут покаянием; есть надежда мытарям и лихоимцам, что оправдаются верою.

Пойду и я и присоединюсь к Закхею, который исповедал Тебя и оправдан Тобою; присоединюсь к нечистой блуднице, которая плакала пред Тобою и помилована.

От сих, бывших чуждыми Тебе и по вере соделавшихся Твоими домочадцами, и из примера их познал я, Господи, милосердие воли Твоей.

По домашним у судьи можно всякому заключать о собственном его нраве и по узаконениям власти можно судить о снисходительности.

На ученике показаны и любовь Учителя правды и истины к чуждым, и то, сколько приятно Ему сретать святых.

Дом Твой наполнен грешниками, дружелюбно приемлет в себя кающихся и сеть учения своего простирает как на обитающих в нем, так и на тех, которые еще вне его.

Из дома сего Павел взывает: я первый из грешников, чтоб Иисус Христос во мне первом показал все долготерпение благодати Своей (1 Тим.1, 15-16).

Петр плакал, и был исцелен после того, как отрекся от своего Господа и отвергся Его. Оправдан и Аарон, который согрешил и осквернил себя слиянием золотого тельца.

Мудрый врач Давид возглаголал после того, как болезновал грехом, но уверовал и исцелился (см. Пс. 115, 1). Старейшины и военачальники поражаемы были в брани – и потом спасались.

Кто же смежит вежды свои пред зерцалом Писания и, при таком множестве покаявшихся, не приложит врачевства сего к язвам своим?

Со всех сторон окружили меня, Господи, болезни, недуги и грехи, и нет другого врача, подобного Тебе, которому бы описал я страдания свои.

Не ради праведных, Господи, было пришествие Твое в мир, но ради грешников, чтобы они изгладили грехи свои покаянием.

Ибо и врач не для здоровых составляет врачевства свои, но для больных, чтобы они исцелились при его попечительности.

Не здоровые имеют нужду во враче, как сказал Ты, Господи (Мф. 9, 12). Праведникам и совершенным не нужно врачевство покаяния.

Всякий врач с помощью врачевств исцеляет болезни, а Твоя любовь, Господи, поспешает к каждому без зелий и врачевств.

Таким грешникам, Господи, каков я, нужно прощение грехов, и у кого болезнь подобна моей, тот умоляет о уврачевании.

Ожидаемая награда располагает врача идти на помощь, из-за нее заботится он о больных; но больной, прибегающий к Тебе, исцеляется даром, даже сам за свое исцеление получает награду.

Расслабленный не в силах был идти, чтобы показать Тебе болезнь свою, – но Твое милосердие привлекло Тебя к одру его, и в тот же час не стало болезни его.

Благодать Твоя, Господи, ходит вслед юродивым и заблудшим и взывает к немудрым: не объюродевайте во грехах ваших.

Кроткими делает самых упорных любовь Твоя, и самых свирепых – учение Твое, и благость Твоя всегда старается взыскать погибших.

Придите ко Мне, взывает любовь Твоя, придите, утомленные суетою и тяжелыми бременами и изнемогшие от похотений!

Научитесь у меня кротости, приобретите у Меня смирение. Иго Мое сладостно, если только понесете охотно на себе, и бремя Мое весьма легко.

О, если бы, Господи, не свергать мне с себя ига Твоего, ига, которое сладостнее всего! О, если бы рамена воли моей ни на что другое не меняли бремени любви Твоей!

Коварный ловец да не расставляет передо мною сетей своего учения и да не уловит меня в волю свою удовольствиями и похотениями.

Грех да не нападает на меня, да не сокрушает намерений моих, как лев, да не растерзывает и да не разбрасывает приобретений моих, как львица.

Лев нападает открыто, а грех – втайне, потому что он злее льва, ибо губит и душу и тело.

Давид силою Твоею, Господи, одолевал льва и умерщвлял медведицу (см. 1 Цар. 17, 3-36). Твоею же силою, осподи, да одолею и я лукавого, этого невидимого волка, который подстерегает меня.

Да не вонзает в меня лукавый зубов своих, как лев, и да не сокрушает предначинаний моих. Да будет он низложен, как лев Давидов; подобно Давиду да победит раб Твой.

Низложитель львов Давид уязвлен кровавым грехом (см. 2 Цар. 12, 9), но он скоро взялся за пращу покаяния, поразил и сокрушил грех.

Льва побеждал Давид и умерщвлял медведицу, но во время мира преодолела его муха. Однако же, по слову Нафана, умертвил он пленивший его грех.

Да не будет того, чтобы мне, обремененному беззакониями, выставлять напоказ проступки отцов! Для того только перечисляю дела их, чтобы показать, как любили они Тебя.

Перечисляю для того, чтобы в зеркале их проступков видеть множество своих преступлений и по их примеру здесь еще просить себе помилования и оставления грехов.

Можно ли грешнику усиливаться, чтобы сравнился с праведниками, которые после одного проступка не впадали в новые проступки и, согрешив, еще крепче начинали любить Тебя?

Грешу я ежедневно и непрестанно приношу покаяние, но оно не истинно, потому что тотчас приходит опять грех и обращает его в ничто.

Какой врач подобен Тебе и с такою неутомимостью перевязывает язвы? Пока перевязываешь Ты одну болезненную язву, открывается у него другая; но врачевство Твое всегда неутомимо исцеляет их.

Любовь Твоя ободряет болящего, говоря: «Не медли приступить ко Мне».

Человеколюбие Твое взывает ко грешнику: «Прими, человек, оставление грехов. Если семьдесят крат седмерицею согрешил ты, в один раз прощаю тебе все. Если дал ты рукописание на пятьсот динариев, уничтожаю его, как блудниц. Тьму талантов грехов отпускаю тебе, если будешь просить Меня о сем. Поработай только час вечером, даю тебе динарий. Если придешь и в числе последних, принимаю тебя, как пришедших первыми. Врачую все язвы, какие нанес тебе лукавый. Обвязываю все язвы, какие наложены на тебя разбойниками. Оживотворяю все твое тело, хотя оно уже мертво; возвращаю душе твоей совершенное здравие, хотя она вся изъязвлена».

Дай, Господи, никогда не отходить мне от дверей Твоих, потому что при них стоит благость Твоя. Дай, Господи, никогда не оставлять мне града убежища Твоего, потому что неотлучно в нем пребывают щедроты Твои.

Ни болезнь, ни усыпление, ни уныние да не нападают на меня и да не препятствуют мне покаянием врачевать греховные немощи.

Да не произрастет во мне корень, который в плод приносит беспечность, и да не будет отнята у меня молитва, как у Исаава право первородства.

Не дай, Господи, чтобы серебро Твое лежало у меня без пользы, оставалось в руках моих без прибытка, и правосудие Твое наказало меня за это, как оного ленивого раба.

Да не истязует меня там суд Твой и за серебро и за приобретение, какое должен я был сделать, и да не осудит, как того бесстыдного раба, и за вверенный талант и за лихву.

Дай мне здесь еще возвратить Тебе и вверенный талант и лихву и обрадуй меня тем, что рукописание мое не в руках уже у заимодавца.

Дай мне здесь осудить помышления свои, здесь заградить источник беззаконий своих, истребить корни грехов, пока при мне еще Врач, Который с любовью приемлет недужных и неутомимо перевязывает язвы.

Отверсты двери милосердия и гостиница благодати; теперь еще день; поэтому даруй мне, Господи, осмотреть все гнойные струпы свои и посыпать истертым в порошок целительным корнем покаяния.

Светит еще солнце щедрот и не склонило главы своей к покою; не настала еще ночь, когда, по словам Твоим, никто не может делать (Ин. 9, 4); потому даруй мне, чтобы бежал я от греховной тьмы к пристанищу света Твоего.

Даруй мне возвратиться из греховного скитания и прийти к двери Твоей, Господи. Обольстил меня лукавый сонливостью, похотливостью и объедением, и уклонился я с прямого пути.

Своею тройной сетью уловил меня лукавый – тремя добродетелями да избавлюсь, Господи: любовью, которая возбуждает ленивых, надеждою, которая оправдывает грешников, истинною верою, которая подает руку кающимся.

Слышал я, что не презираешь Ты сердца, которое сокрушается о грехах своих и ежечасно подвизается в тяжкой борьбе покаяния (см. Пс 50, 19).

Не отвергаешь Ты сокрушенного сердца, которое раскаивается в грехах своих и мысленно томит себя подвигом покаяния. И вот, Господи, всякая моя мысль есть сокрушение о грехах моих.

Будем вместе умолять, пока не возвратим себе рукописании своих; возвысим глас сетования, прольем реки слез, да расторгнутся сердца наши от воздыханий, пока не получим оставление грехов.

Побудим Давида воспеть нам свою величественную молитвенную песнь: помилуй мя, Боже, и услыши нас по благости Твоей.

Дай нам, Милосердый, не отходить от дверей благодати Твоей, пока не увидим, что рукописания наши изглаждены и уничтожены.

Нет у нас другого заимодавца, кроме величия Твоего. По множеству щедрот Твоих призри на нас и изгладь рукописание грехов наших.

Пусть в зеркале покаяния увидим множество нечистот своих; наипаче омый мя от беззакония моего, и от греха моего, Господи, очисти мя.

Да благословляют Тебя и плоть наша – за то, что исхищена из тинного рва, и дух наш – за то, что очищен от развращенных помыслов.

Да возрадуется душа наша, потому что иссопом Твоим, Господи, очищена от скверн, и да возблагодарит псалмопевца, сына Иессеева.

Наипаче же восхвалим Твое человеколюбие, потому что радуется оно о кающихся; воздадим хвалу и поклонение любви Твоей, потому что приемлет она грешников.

Все вкупе да прибегаем к Твоим щедротам, потому что распростерты они и на грешных; да держимся за крыла благодати Твоей, как больная за одежду Твою.

Язык наш, подобно мытарю, да вопиет о грехах наших и да скажет: Боже, Сыне Божий, милостив буди нам грешным, взывающим к Тебе! (Лк. 18,13).

Из персти образовали меня щедроты Твои, из сетей и из рва извлекло меня учение Твое. Дай, Господи, чтобы не возвращались мы к грехам своим.

Да не радуется лукавый, что снова мы падаем после того, как восставлены и приведены в безопасность, или что новые язвы налагают на нас разбойники после того, как исцелил Ты наши струпы.

Неутомимый врач, исцели греховные наши недуги. Самоцелебное Врачевство, уврачуй болезни душ наших.

Вся надежда больного на врача, одно слово врача ободряет его. Твое слово, Господи, поощряет нас умолять Тебя об уврачевании наших недугов.

Возвратитесь, мятежные дети: Я исцелю вашу непокорность (Иер. 3, 22). Поэтому, кто болен, приходи: