Епископ Серафим

ПОВЕСТВОВАНИЕ О КУРСКОЙ ЧУДОТВОРНОЙ ИКОНЕ ЗНАМЕНИЯ БОЖИЕЙ МАТЕРИ
И О ДИВНЫХ ЧУДЕСАХ ЕЕ

Новая Коренная Пустынь 1955

Издание Новой Коренной Пустыни

Published by Hermitage of Our Lady of Kursk Mahopac, NY, USA
Russian Priming-House, 505 East 175 Str, New York 57, NY



ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение
Состояние Руси в годину обретения Курской Чудотворной Иконы
История города Курска и его края
Краткое обозрение истории Коренной Пустыни
Паломничество в Коренную Пустынь в дореволюционное время
Город Курск, как я его помню
История Курского Знаменского монастыря
Крестный ход с чудотворной иконой из Курска в Коренную
Взрыв в Знаменском соборе ночью 8 марта 1898 года
Похищение чудотворной иконы чекистами в 1918 году
Последние дни пребывания чудотворной иконы в России и отбытие ее заграницу
Двадцать пять лет в Югославии
С русскими изгнанниками в Германии и в Западной Европе
Новая Коренная Пустынь. Ее возникновение
Прибытие Одигитрии на Запад Солнца
Новая Коренная Пустынь. Ее теперешнее состояние
В гостеприимной Калифорнии
Сказание о чудесах, бывших от Курской Коренной иконы Знамения Божией Матери
1. От древних времен до отбытия Чудотворного Образа из России
2. В Югославии
3. В Германии
4. В Соединенных Штатах Северной Америки
"Гостья небесная" - стих. Анны Самойлович
Ревнителям дела Божия и почитателям Курского Чудотворного Образа Божией Матери


ВВЕДЕНИЕ

ПОЧИТАНИЕ БОЖИЕЙ МАТЕРИ И ЕЕ ЧУДОТВОРНЫХ ИКОН

"Отныне ублажат мя вси роди" (Лк.1:48)

"Богородице Дево, радуйся, благодатная Марие,
Господь с тобою. Благословена Ты в женах,
и благословен Плод чрева Твоего,
яко Спаса родила еси душ наших".


Подумать только, что про эту священнейшую песнь, состоящую более чем наполовину из слов архангела Гавриила, составленную еще в V веке богомудрым Кириллом Александрийским, здесь, в огромной Америке, 98% населения даже не знает.
Почитают Божию Матерь, как Богородицу, в США, кроме православных, только католики да небольшая часть епископалов, т.е. не больше 20% жителей этой страны. А ведь мы считаем себя главной цитаделью борьбы с безбожным коммунизмом за освобождение от него всего мира и, в частности, России, именовавшейся ранее Домом Пресвятой Богородицы.
Происходит сие якобы во имя протеста против установившейся в мире католической реакции. Америка ведь создана протестантами. Но крайними-то и, может быть, наиболее последовательными, "протестантами" в мире являются... безбожные коммунисты. И они - естественное логическое завершение протестантизма. Нельзя безнаказанно рвать со священными традициями, нельзя пренебрегать огромным многосотлетним духовным опытом Церкви.
А этот опыт свидетельствует нам, что с самого начала существования христианства Матерь Божия была окружена всеобщим исключительным почитанием. Ее, по слову Спасителя со креста, берет в свой дом св. Иоанн Богослов. В лице любимейшего Своего ученика Христос усыновляет Матери Своей как бы все человечество.
Божия Матерь присутствует с апостолами при вознесении Сына Своего на небо, принимает с ними дары Святого Духа во время Пятидесятницы и всеобще деятельно участвует в жизни первых иерусалимских христиан. Уже апостолы Петр и Иоанн, по древнему преданию, строят в Лидде храм в честь Пресвятой Богородицы, и Она Сама присутствует на его освящении.
Великий муж апостольский, святой Игнатий Богоносец, в письме из Антиохии своему учителю св. Иоанну Богослову, пишет:
"Более всего желаю увидеть Матерь Иисуса, о Которой говорят, что Она во всех возбуждает удивление, почтение и любовь, так что все горят желанием увидеть Ее. Да и как не желать увидеть Пресвятую Деву и побеседовать с Тою, которая родила Истинного Бога" ("Писания мужей апостольских").
В послании другого апостольского мужа св. Дионисия Ареопагита к ап. Павлу Божия Матерь именуется "Богообразною, Святейшею паче всех духов небесных".
Единодушно именуют Богородицей и всячески молитвенно ублажают Пресвятую Деву почти все великие отцы и учители Церкви II и III веков: св. муч. Иустин Философ, св. Ириней Лионский, св. Дионисий Александрийский и др. Еще более прославляют Пречистую св. отцы IV века, именуемого золотым веком христианства: св. Афанасий Великий, св. Григорий Богослов, св. Василий Великий, св. Иоанн Златоуст, св. Ефрем Сирианин и многие другие.
Знаменитый богослов и учитель Церкви V века св. Кирилл Александрийский так учит свою паству о Божией Матери:
"Братие, мы признаем, что от св. Девы и Богородицы Марии родился один и тот же совершенный Бог и совершенный человек, одаренный разумной душой; почему и св. Деву именуем Богородицей: Бог Слово обитал в ней существенно, не мнительно, но истинно..."
И в другом месте:
"Кто не исповедует Еммануила истинным Богом и св. Деву, родившую плотски Божие Слово, сделавшееся плотию, Богородицей: да будет анафема" (Творения св. Кирилла Александрийского).
Вселенские Соборы: 3-й Эфесский в 431 году и 4-й Халкидонский в 451 году утвердили это учение св. Кирилла и указали всем впредь именовать Пресвятую Деву Богородицей и молитвенно прибегать к Ней. То же подтвердили отцы V и VI Вселенских Соборов.
С древнейших времен были учреждены праздники в честь Пресвятой Богородицы и по всему миру созидались в честь Ее святые храмы. Священные изображения Царицы Небесной также появляются уже на самой заре христианства. Мне самому довелось видеть в римских катакомбах изображения Божией Матери, восходящие, по мнению археологов, к III-му и даже II-му векам. Одно изображение начала III-го века в катакомбе св. Прискиллы весьма напоминает наши восточные иконы. Божия Матерь изображена с покрытой головой, так что волос не видно. Нимбы вокруг главы Ее и Младенца - круглые, нашего восточного рисунка.
Полторы тысячи лет все христианство почитало и молилось Божией Матери. И вот, протестантизмом весь этот великий духовный опыт святых Божиих человеков зачеркивается, сводится на нет, христианство выхолащивается, делается безблагодатным.
Разве это не помрачение ума?!
Нет, есть Покров Пресвятой Богородицы над нашим грешным миром! Свидетельством сего служит множество чудес, творимых Пресвятой Девой прямо и через Ее чудотворные изображения.
Чудотворных икон Божией Матери существует великое множество. В одной России их было свыше шестисот, согласно списку, приводимому в "Настольной книге для священнослужителей" С. В. Булгакова, издания 1913 года.
Задают иногда вопрос, почему одни иконы чудотворные, а другие нет? Этот вопрос правильнее было бы поставить так: почему одни иконы более чудотворные, чем другие? Ибо, в принципе, всякая освященная икона может быть и чудотворной, т.к., по молитве перед нею, Господь или Матерь Божия всегда может сотворить чудо и исполнить прошение молящегося.
Однако, некоторые иконы, в силу каких-то особенных причин, стяжали в народе некое исключительное почитание. Возможно, Матери Божией было благоугодно излить на них сугубую благодать за пламенное молитвенное усердие перед этими Ее изображениями первых перед ними молитвенников.
Так или иначе, опыт показывает, что молитва перед некоторыми св. иконами оказывается доходчивей до небес. Постигшие сие начинают тогда умножать свои молитвы перед этими святынями. Последние как бы все более и более насыщаются человеческими молитвами, становятся, как говорят, намоленными. Они делаются как бы собирателями и проводниками на небо молитвенной мысли верующих.
Это отнюдь не фантазия. Современная наука определенно утверждает, что мыслящий человеческий мозг излучает небольшие радиоволны, чем и объясняет явления телепатии и т. п. Проводником этих радиоволн, может быть, не единственным, является человеческий глаз. Недаром говорят: "у такого-то сверлящий взгляд, душу пронзающий". Да и весь ведь гипнотизм основан на волевом взоре.
Так, когда тысячи, десятки тысяч взоров, жаждущих исцеления или исполнения прошения, т.е., в известном средстве волевых, жаждущих взоров, устремлены на одну и ту же икону, одновременно или хотя бы и в разное время, они невольно делают ее как бы рупором на небо. Не надо, конечно, понимать это слишком грубо и чисто материально. Но не следует забывать и того, что природа человеческая создана двухсоставной, т.е. душевной и телесной, и в таком виде она будет существовать не только здесь на земле, но и в будущем веке. Материя тогда преобразится, но не упразднится. Там будет новое небо, но и новая земля, как узрел Тайнозритель (Апок. 21:1).
Прообразом будущей преображенной материи в этом мире являются до некоторой степени чудотворные иконы, нетленные св. мощи, непортящаяся богоявленская вода и некоторые другие священные предметы.
В общем, собственный молитвенный опыт явно свидетельствует нам, что у Чудотворных Икон или св. мощей молитва струится легче, и небесная помощь получается скорее. Наша связь с горним миром становится явственнее, крепче.
Потому-то люди Божии, христиане православные, так любят и почитают чудотворные иконы, особенно иконы Теплой Заступницы рода христианского - Матери Божией.
Повесть об одной из таких икон и ее дивных чудесах предлагается ныне вниманию благосклонного читателя. Речь будет идти о нашей Зарубежной Одигитрии - Курской Чудотворной Иконе Знамения Божией Матери.
Господи благослови!

СОСТОЯНИЕ РУСИ В ГОДИНУ ОБРЕТЕНИЯ КУРСКОЙ ЧУДОТВОРНОЙ ИКОНЫ

"Величество наше смирилось, красота наша погибла,
и в поношение и в постыд стала светлая и
украсно украшенная Земля Русская".
Серапион Владимирский


XIII-ое столетие нашей эры было трагичным временем для русского народа. После принятия христианства в конце X-го века, каковое русские люди восприняли всем сердцем, всею душою, в течение каких-нибудь нескольких десятилетий Русская Земля достигла необычайного расцвета духовного, культурного и материального.
Поистине, на русском народе оправдались слова Спасителя: "Ищите прежде царства Божия и правды Его и все приложится вам" (Мф. 6 гл. 33 ст.).
XI-й век можно по справедливости наименовать золотым веком ранней русской истории. Князья Владимир Святой, Ярослав Мудрый и Владимир Мономах светили ярким светом на русском державном небосклоне. Стольный город Киев уже во времена Ярослава Мудрого имел больше населения, храмов и школ, чем современный ему Париж. Все русские города украсились храмами и монастырями. Последние сделались рассадниками письменности и культуры. Разрозненные племена славянские через святое крещение ощутили свое единство, содружество и братство во Христе. Наименования древлян, полян, вятичей, кривичей и т.п. стали отходить в прошлое, вытесняемые великим именем христианина.
Конечно, в толще народной еще оставалось много грубого, языческого. Даже Ярослав Мудрый не мог уничтожить старый обычай кровавой мести, а только ограничил его распространение на самых ближайших родственников, в своем замечательном кодексе: "Русская Правда". Все же молодая русская народность, в религиозном и культурном отношениях, к концу XI-го века догнала, как теперь выражаются, а, в некотором отношении, и перегнала многие другие европейские народности. А над соседними народами: печенегами, половцами, хазарами, чудью, мордвой и пр. русские явно доминировали во всех отношениях.
К сожалению, русские не сумели долго удержаться на высоте своего святого великого христианского призвания. XII-й век стал для Руси веком междоусобиц, борьбы за княжеские столы, за власть, за богатые уделы. Русские христиане начали забывать свое братство о Господе и ради суетных земных местных интересов нарушали божественные законы. Князья убивали друг друга. Их примеру, естественно, следовали простые люди. Кровь русских авелей вопияла к небу...
И Божественное Правосудие не могло не отозваться на невинное пролитие братской крови. Господь сначала посылал на Русь небольшие, так сказать, предупредительные испытания, в виде нашествий половцев, печенегов, немцев, голода, разных моров и болезней, а также первого нашествия татар, нанесших русским страшное поражение на реке Калке.
Увы, эти предупредительные испытания не подействовали вразумительно на русских людей, продолжавших беспечно свои внутренние братоубийственные распри, противные Божественному закону. Тогда, как из ясного неба, грянул гром - неожиданно, негаданно появились страшные полчища Батыевы. Это было в 1237 году. Около четырех лет разорял Батый русскую землю. Почти все главные ее города были уничтожены до основания. Уцелел только Великий Новгород, да и то случайно, за дальностью своего расположения. Более половины русского населения были перебиты или уведены в полон. Стон и плач стоял по всей русской земле. Началось тяжкое 250-летнее татарское иго - злая татарщина.
Вся земля русская страдала от этой страшной неволи, но особенно трудно приходилось так называемой Северской или Слободской Украине, через которую пролегали пути татар в их частых нашествиях на Русскую Землю.
Господь, во время злой татарщины, видя слезное искреннее покаяние многих русских людей, посылал видимые знаки Своего Промышления о них. Ярко осветила темное русское небо лучезарная звезда святого благоверного князя Александра Невского. Просияли на Руси великие праведники и мученики. Явилось немало чудотворных икон Божией Матери.
Одной из таких явленных чудотворных икон была так называемая Курская Коренная икона Знамения Божией Матери, обретенная чудесно в глуши непроходимых курских лесов, в самом центре Слободской Украины в 1295 году. Поистине великим знамением было явление иконы для в конец обездоленных насельников Курского края, никогда не имевших покоя от татар.
Возможно, что явление Небесной Заступницы, в виде Ее чудотворной Иконы, удержало курян от оставления родного края, и спасло его от запустения. Как увидим далее, несмотря на все попытки перенести явленную Икону в другое отдаленное и более безопасное место - в город Рыльск, не увенчались успехом: Икона многократно чудесно сама возвращалась на место своего обретения, как бы указывая и курянам тоже оставаться при родной святыне.
Прежде чем говорить подробно о Курской Чудотворной Иконе, ставшей промыслительно, для нас, русских зарубежников, не менее дорогой чем для курян, предпошлем краткое историческое описание г. Курска и его края.

ИСТОРИЯ ГОРОДА КУРСКА И ЕГО КРАЯ

Курская область расположена на среднерусской возвышенности - кряже урало-алаунской возвышенности, в водоразделе бассейнов рек Днепра, Волги и Дона. Благодаря сему, через эту область в старину пролегали большие дороги - шляхи и меньшие степные дороги - "сакмы". Дороги эти представляли собой естественные и наиболее удобные пути сообщения из южных степей, населенных кочевниками, в "русския украины", как называют их летописи. Проходили они между верховьями многочисленных рек и речек, не представлявших особых трудностей при переправах через них.
Таковы были: знаменитый Муравский шлях, шедший из Крыма до Тулы; Бакаев шлях, ведший от Днепра к Рыльску; дальше к северу он назывался Свиным шляхом и тянулся до г. Волхова. Был еще Калмиусский шлях, шедший с юго-востока и пересекавший Муравский шлях у г. Ливны. Кроме этих больших дорог - шляхов, известна была еще Изюмская сакма, проходившая через нынешний г. Изюм с юга на север. Все эти дороги были важными торговыми путями, но по ним же происходили и набеги разных кочевников, а позднее ногайских и крымских татар.
Город Курск принадлежит к числу древнейших городов как тотчас же из того места проистек источник воды; увидя это, оный муж поставил честно обретенную им икону Знамения Божией Матери в дупле того дерева, а сам тогда же объявил о сем преславном чуде своим товарищам, которые, согласясь между собою, построили на несколько сажен повыше упомянутого места на лесистом острову (где ныне находится соборная монастырская церковь) часовню из леса, срубленного на сем же месте, и, поставив в ней чудотворную икону, возвратились с миром восвояси.
По пронесшемся от оных людей слухе о явлении сей чудотворной иконы, стали приходить на поклонение к ней из окрестных городов и селений многие люди, между которыми были и жители города Рыльска, где княжил в то время князь, прозванием Шемяка. Сведав о сей св. иконе, князь властью своею приказал взять ее и перенести из пустынной часовни в город Рыльск, что и было немедленно исполнено; когда же чудотворная икона была честно принесена к Рыльску, то несшие ее из пустыни люди, остановясь у самых городских ворот, послали к своему князю с известием о пришествии св. иконы к их городу, прося, чтобы он благоволил встретить Ее сам; но князь отказался идти навстречу иконе и приказал поставить ее близ города. Вскоре после оказанного таким распоряжением, видимого непочтения к чудотворному Матери Божией образу, недугующий неверием князь был поражен слепотою; познав же вину свою, он притек к месту, где была поставлена св. икона, принес перед нею всенародное покаяние и получил исцеление, дав притом обет построить для нее в городе Рыльске особый храм во имя Рождества Пресвятой Богородицы, что и исполнил вскоре по своем прозрении. Но сия чудотворная икона не благоволила иметь в этом храме постоянное пребывание, чудесно перейдя опять в пустыню на место своего явления, где и пребывала по-прежнему, источая исцеления с верою приходящим.
Один же из благочестивых иереев города Рыльска, по прозванию Боголюб, нередко и особенно в праздник Рождества Пресвятой Богородицы, посещал пустынную часовню и по усердию своему отправлял в ней молебствия собирающимся туда из разных мест богомольцам.
В некоторое время (в 1385 г.) пришли на русскую украину крымские татары и, набредя на пустынную часовню, в которой имела пребывание сия чудотворная икона, застали в ней уединенно молящегося иерея Боголюба и вознамерились истребить часовню огнем, для чего и обложили ее хворостом, но, несмотря на троекратно возобновляемое покушение, сжечь сей часовни не могли; по суеверию сперва они отнесли этот неуспех к волшебству иерея Боголюба, но, узнав от него, что причиною сего чуда надобно почитать находящуюся в часовне икону Божией Матери, вынесли ее из часовни, которую потом сожгли до основания; по сожжении же оной, взяв чудотворную икону, рассекли ее на две части и бросили одну часть на том же самом месте, а другую отнесли за версту, а иерея Боголюба связанного увлекли с собою в плен.
Находясь в плену у крымцев, старец остался непреклонным на все увещания варваров переменить веру и, пользуясь на честное слово некоторою свободою, не хотел воспользоваться никакими ухищрениями и человеческими средствами к своему освобождению, ибо возложил все упование свое на Матерь Божию, чая от Нее одной великие и богатые милости.
И не посрамилось упование благочестивого служителя истинной веры. Однажды, пася стадо и поя по обычаю молебная Божией Матери, он был нечаянно услышан людьми, принадлежащими к свите русского посла, прибывшего в то время к хану крымскому с поручением от князей российских. Узнав, что молящийся по-русски старец есть пленный русский священник, посланник немедленно выкупил его из неволи, привез в Россию и, согласно его прошению, отпустил с миром на то место, где он за несколько лет перед сим взят был варварами в плен.
При этом первою мыслью старца было то, чтобы отыскать рассеченную надвое чудотворную икону, и Господь, исполняющий во благих желание верных рабов Своих, дал и сему исполниться по вере его: придя на место явления иконы, иерей Боголюб в кусте, сохранившихся Промыслом Божиим, нарочно для сего, цветов, скоро обрел одну половину св. иконы, а в недальнем расстоянии, по той же самой примете, - другую, и едва только сложил обе половины, они в то же самое время соединились чудесным образом так крепко, что почти не осталось и следов рассечения; а из места соединения обеих частей выступила роса.
Удостоверенный сим новым знамением в чудодейственной силе иконы, иерей Боголюб построил на месте ее явления хижину, поставил в ней чудотворную икону и пробыл при ней, моляся, несколько дней; возвратясь же на свою родину в город Рыльск, поведал гражданам по порядку все бывшее с ним и о новом преславном чуде, последовавшем от сей иконы.
Граждане, услыша о сем, прославили Бога и, обновив церковь Рождества Пресвятой Богородицы, построенную в Рыльске князем Шемякою, снова перенесли с честью чудотворную икону из пустыни в свой город и поставили в сей церкви.
Но на другой день, во время благовеста ко всенощному бдению, когда люди собрались в церковь для молитвы, не обрели иконы на своем месте и, поискав ее с великою печалью по всему городу, нигде не нашли; посланные же в пустыню, на место ее явления, вскоре принесли весть, что икона находится там, на прежнем своем месте; тогда, построив в пустыне для нее особую часовню, поставили в ней св. икону.
Впрочем, и после сего, попытки перенести чудотворную икону в город Рыльск повторялись гражданами оного еще несколько раз, но окончились так же неуспешно; всякий раз икона исчезала из города и чудесно появлялась на прежнем своем месте в пустыне, сияя там чудесами.
После же того, по прошествии довольного времени, из числа приходящих на место, где явилась икона, для лесного промысла людей, случилось быть тут одному рыльскому жителю по прозванию Малюте, и в то самое время, как он находился на месте явления св. иконы, внезапно обступили его нашедшие на Курскую область крымские татары. Не видя никакой надежды на избавление от смерти или плена, Малюта взлез на стоявший здесь дуб, где, помолясь от сердца Божией Матери, был чудесно спасен от предстоящей опасности, ибо варвары, хотя и напали на след Малюты, и даже, ища его, не раз проходили под тем самым деревом, на котором он укрывался, но не увидали его, охраняемого покровом Богоматерним.
По отшествии варваров, Малюта объявил о сем чудесном избавлении своим товарищам, которые, исполнившись ревностью, решились во что бы то ни стало перенести чудотворную икону в свой отечественный город. Согласяся между собою, они взяли икону в челн и повезли рекою Тускорью, а из Тускори Семью к Рыльску, но когда уже были в виду Рыльска, вдруг нечаянно сделалось на реке сильное волнение, так что плывущие в челне люди отчаялись в своей жизни, а три человека уже начали и утопать; тогда оставшееся в челне, заливаемом водою, познав вину и раскаявшись в своем дерзновении дали обет: если спасутся от потопления, не въезжая в Рыльск, доставить Чудотворную Икону тем же путем на место ее явления в пустыню. Мгновенно волнение утихло, и те, которые уже были в воде, спаслись от потопления; и тогда, не въезжая в Рыльск, они отвезли икону обратно на прежнее место в пустынную часовню.
После сего стечение народа к чудотворной иконе продолжалось по прежнему и как некогда Боголюб, так впоследствии времени и с тою же благочестивою целью и усердием приходил нередко в пустыню из Рыльска один благочестивый иерей по имени Георгий, совершая перед чудотворной иконою молебное пение для богомольцев...
Так протекло 302 года, наконец, слава о чудесах сей иконы коснулась слуха благочестивого царя и великого князя Феодора Иоанновича, и он обратил милостивое внимание на судьбу города, о котором столько лет напоминала чудотворная икона, самым своим именем, слывя издревле в народе под именем иконы Божией Матери Курской.
По повелению сего государя в 1597 году, город Курск был возобновлен на том святом месте, где он находился до Батыева разорения, пробывши в развалинах 360 лет; а чудотворная икона Божией Матери Курская взята по его царскому повелению из пустыни в Москву, ради поклонения, и перенесена туда с великою честью.
По принесении же оной чудотворной иконы в царствующий град Москву, благочестивый царь встретил ее сам с патриархом Иовом, со всем священным собором, ближними боярами и войском за городом, на месте, называемом Котлы; отсюда св. икона была с подобающею честью вынесена в царские чертоги, и, по совершении пред ней молебного пения, царь приказал сделать на верхней части иконы изображения Господа Саваофа с исходящим из недр Его Св. Духом, на остальных же сторонах - изображения ветхозаветных пророков, в различных одеждах, по различию происхождения и звания, со свитками в руках.
Лики пророков различного возраста и все обращены к изображению Богородицы, имеющей в недрах своих Эммануила. На правой стороне иконы изображен царь и пророк Соломон; в правой руке его свиток с изречением: "Премудрость созда себе дом", а за ним книзу следует пророк Даниил; в левой руке у него свиток с изречением: "Аз видех гору каменную". За сим пророк Иеремия со свитком в левой руке, на котором изречение: "Се дние грядут, глаголет Господь". Внизу - пророк Илия со свитком в обеих руках, на котором изречение: "Ревнуя поревновах о Господе''. На левой стороне вверху царь и пророк Давид со свитком в левой руке, на котором изречение: "Воскресни Господи в покой твой". Ниже - пророк Моисей со свитком в обеих руках, на нем изречение: "Аз видех купину огни..." За ним - пророк Исаия, со свитком в правой руке с изречением: "Се дева во чреве приимет". За сим - пророк Гедеон со свитком в левой руке, на котором изречение: "Сниде яко дождь на руно". На нижней части иконы изображение пророка Аввакума со свитком в обеих руках, содержащим изречение: "Бог от юга приидет".
Изображение всех этих именно пророков имеет прямое отношение к изображению Пресвятой Богородицы, которое называется "Знамением". На иконе изображено зачатие сына Божия - Эммануила, во чреве Пресвятой Девы Богородицы; а это величайшее чудо, по пророчеству св. Исаии, было знаменем царскому дому Давида, что он не прекратится до воплощения Сына Божия. Но о том же чуде воплощения Сына Божия предвозвестили и другие ветхозаветные пророки; поэтому изображения и этих пророков со свитками, в коих содержатся самые их пророческие изречения, помещены также на иконе Знамения Пресвятыя Богородицы, как их общее согласное свидетельство об истинности чудесного Знамения, данного Богом чрез пророка Исаию.
Изображения Богородицы, Господа Саваофа и пророков по царскому приказанию были украшены сребропозлащенным окладом, жемчугом и драгоценными камнями; а супруга его благоверная царица Ирина Феодоровна, имевшая о всем том украшении ревностное прилежание, привесила к оной иконе пелену красного атласа, украшенную золотом, серебром, жемчугом и разными камнями, на которой вышита золотыми буквами следующая надпись:
Повелением Благоверного Государя и Великого Князя Феодора Иоанновича всея России Самодержца и Благоверныя Государыни Великия Княгини Ирины и Их Дщери Великия Княжны Феодосии, сделана сия пелена к образу Пречистыя Богородицы Курския, лета 7105". (1597).
Украсив таким образом чудотворную икону, благочестивейший государь отпустил ее с подобающею честью из Москвы обратно в пустыню, где тогда же повелел построить своим царским иждивением монастырь с церковью во имя Рождества Пресвятой Богородицы, в которой и назначен настоятелем - игуменом вышеупомянутый благочестивый иерей города Рыльска Георгий, нареченный в монашестве Евфимием.
Таково было начало Коренной Рождество-Богородицкой пустыни ("Историческое описание Коренной Рождество-Богородицкой Пустыни". Москва 1898 г. 11-18 стр.).

КРАТКОЕ ОБОЗРЕНИЕ ИСТОРИИ КОРЕННОЙ ПУСТЫНИ

Три периода

Историческое обозрение Коренной Рождество-Богородицкой Пустыни можно разделить на три периода, сообразно важнейшим событиям ее внешней и внутренней жизни. Период первый: от основания обители в 1597 году до 1618 года, когда совершилось ее обновление после разорения крымскими татарами в 1611 году; период второй: от 1618 года до 1764 года, когда Пустынь находилась в зависимости, как приписная, от Большого Курского монастыря, и период третий: от 1764 года до революции 1917 года, в который обитель, ставши самостоятельной, постепенно благоустраивалась и превратилась в первоклассный, большой, во всех отношениях благоустроенный монастырь.

Период первый (от 1597 г. до 1618 г.)
Период самостоятельного существования новопостроенной по царскому изволению и его иждивением, на месте явления Чудотворной Иконы, Коренной Пустыни, продолжался весьма недолгое время, но, несмотря на это, он несравненно богаче сведениями, нежели последующий затем долгий период ее зависимости от Курского монастыря.
Ближайшим поводом к устроению монастыря в Курске, было перенесение, по царскому указу, Чудотворной Иконы, из Пустыни в г. Курск, по причине опасности от неприятельских нашествий. К какому точно году относится это перенесение Иконы, сказать трудно, но, с большой долей вероятности, можно предполагать, что оно случилось в 1598 или 1599 годах. Известно, что в 1598 году царь Борис Годунов посылает гонцов "с милостивым словом" в украйные города: Тулу, Оскол, Ливны, Елец, Курск и Воронеж, а в 1600 году крымцы напали на Белгород и шли к Курску, но были прогнаны орловским воеводою князем Борисом Петровичем Татевым (История Г. Р. Карамзина, том XI). С достаточным основанием можно предположить, что эта самая опасность и была поводом к сказанному выше распоряжению о перенесении Чудотворной Иконы из Пустыни в г. Курск, где она была сначала поставлена в соборной Воскресенской церкви, в приделе Рождества Пресвятой Богородицы, построенном для сего собственно игуменом Евфимием.
Сей игумен Евфимий, совершая Божественную службу и молебные пения у св. Иконы, посылал каждое лето в день явления ее, то есть в праздник Рождества Пресвятой Богородицы, со святой водой в Москву к великому государю, сына своего иерея Константина, за что был пожалован милостью: все доходы, получаемые от молебных пений у Иконы, употреблять на строительство пустынной Обители.
В летописях пустыни значится также, что царь Борис Феодорович послал с бывшим в то время в Москве коренским иеромонахом Ионою для пустыни "изрядную денежную казну, ризы, свечи, ладан, иконы, колокола и книги", что все было вскоре, ввиду опасности крымского нашествия, также перевезено в Курск.
Между тем наступил период "смутного времени", явились самозванцы. В 1604 году сперва Путивль, за ним Рыльск, а затем, по нужде и Курск (10 декабря) сдались первому самозванцу, именовавшему себя сыном Иоанна Грозного, царевичем Димитрием и тем привлекшего к себе симпатии народные.
Этот самозванец, свой главный стан имевший одно время в Путивле, желая привлечь на свою сторону народ показным благочестием, приказал перенести к себе в Путивль Курскую Чудотворную Икону, как всеми почитаемую святыню. Граждане Курска, как бы предчувствуя продолжительную разлуку с родной святыней, со скорбью и многими слезами, всем городом, крестным ходом провожали Икону до Путивля, который отстоял от Курска на 184 версты.
Самозванец с подобающей честью сам встретил Икону у ворот города и оставил ее при своем войске до самого взятия Москвы по овладении которой, поставил ее в царских палатах.
Во время отсутствия Иконы крымские татары, во время своего очередного набега, разорили дотла Коренную Пустынь. Это случилось в 1611 году. Братия частью разбежалась, частью была уведена в полон.
В 1612 году новое бедствие обрушилось на Курский край. Польский коронный гетман Жолкевский с большим войском осадил Курск и штурмом взял большой Острог. Остатки защитников заперлись во внутреннем, так называемом малом Остроге. Сидя там в осаде и мужественно отбиваясь от превосходящих их во много раз численностью поляков, они обещались, если Бог и Матерь Божия не предадут их в руки врагов, построить в этом самом малом Остроге особый монастырь для Чудотворной Иконы Знамения Божией Матери.
Молитвами и заступлением Пресвятой Богородицы, Жолкевский, после многократных усиленных приступов к сему Острожку, не мог его взять и с позором должен был отступить, не исполнив своей похвальбы разорить город Курск до основания.
По отступлении поляков защитники Острожка и собравшиеся из лесов на родное пепелище жители Курска, исполняя данный обет, посылали в том же 1612 году к боярам, а в 1613 году к новоизбранному царю Михаилу Феодоровичу челобитную за руками "градских всяких чинов людей" с усердной просьбой о разрешении воздвигнуть в восстановленном городе Курске монастырь в честь Чудотворной Иконы.
Государь Михаил Феодорович благосклонно отнесся к челобитной курян и прислал им милостивую грамоту с соизволением на построение Обители. Грамота была дана на имя курского губного старосты (градоначальника) Афанасия Мезенцова. Датирована она была 5 июля 1613 года.
Получив эту грамоту, курские граждане приступили к постройке около воздвигнутой уже деревянной церкви Рождества Пресвятой Богородицы деревянных монастырских зданий. Первым настоятелем этого монастыря был назначен настоятель разоренной татарами Коренной Пустыни игумен Иосиф, который и занялся с усердием устроением новой обители.
В 1615 году, когда монастырь был выстроен, все жители Курска согласились между собой просить усердно государя Михаила Феодоровича о возвращении им Чудотворной Иконы Знамения Пресвятой Богородицы Курские из царствующего града Москвы в новопостроенный ими для нее монастырь. С этой целью они написали челобитную, к которой приложили руки все грамотные куряне, и послали с нею к царю курской соборной церкви диакона Поликарпа.
Благочестивый государь, снисходя к прошению курских граждан, приказал отпустить Чудотворную Икону из своих царских палат обратно в Курск, с подобающей честью и перенести в построенный гражданами для нее монастырь. Как в царствование царя Феодора Иоанновича, Чудотворная Икона крестным ходом была перенесена из Москвы в Курск и водворена в Богородицкой церкви монастыря, где отселе и имела свое постоянное пребывание.
В каком году началось возобновление Коренной Пустыни, после разорения ее крымскими татарами в 1611 г., положительных сведений нет. Известно, однако, что в 1617 г. в ней уже была построена вновь деревянная церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы, но еще не освящена. Освящение ее, по-видимому, совершилось в 1618 году, т.к., согласно преданию, именно в этом году впервые Курская Чудотворная Икона была перенесена торжественным крестным ходом из городского курского монастыря в "пустыньку, что на корню", и с этого времени установился благочестивый обычай ежегодно совершать на время таковое перенесение.

Период второй (от 1618 г. до 1764 г.)

Вследствие того, что Чудотворный Образ имел теперь постоянное пребывание в г. Курске и только на самое короткое время (на три дня) летом переносился в Коренную Пустынь, а также потому, что последняя утратила свою самостоятельность и сделалась приписным монастырьком городского курского монастыря, она не смогла уже привлечь к себе в достаточном количестве ни иночествующих, ни благотворителей, ни богомольцев.
В курских писцовых книгах под 1630 годом, т.е. через 12 лет по возобновлении Пустыни, значится:
"За монастырем Пречистой Богородицы Курской, что был монастырь общий на реке Тускори, а на монастыре церковь Рождества Пречистыя Богородицы деревяна клетцки, а в церкви образы и книги и ризы и свечи и колокола и всякое строение монастырское. Да на монастыре же три келлии, а в них черных старцев 10 человек, да за монастырем двор белого попа Василия".
В это же самое время в городском монастыре братских келлий было уже около двадцати, а монашествующих под настоятельством игумена Аркадия до 40 человек.
В 1634 году Курский край потерпел жестокое разорение от поляков, а в 1643 году его трижды опустошили крымские татары. Конечно, во время этих разорений страдала и Коренная Пустынь. Ее деревянные строения несколько раз сжигались до основания, но снова восстанавливались христолюбцами, почитателями Чудотворного Образа.
В описи курского городского монастыря, при вступлении в настоятельство игумена Никодима, составленной в 1667 году, говорится, что в пустынном монастырьке, что у корене, имеется деревянная церковь в честь Рождества Пресвятой Богородицы, с папертью, крытая тёсом, с иконостасом в семь икон, с киотом, в котором находится точный список с Чудотворного Образа, обложенный серебром басменным, вызолоченным, украшенный яхонтом, бирюзой и жемчугами. Показана и другая довольно приличная утварь, а равно богослужебные книги. Братских же келлии показано всего две, да и те ветхи и крыты соломой. А братии всего четыре старца: Козьма, Димитрий, Софроний и Иаков. В конюшне три мерина. Рогатого скота не показано.
В начале XVIII-го столетия в Пустыни устраивается снова общежитие, и она начинает быстро расти. В 1703 году, коштом строителя из дворян монаха Боголепа (Сухочева), на месте деревянной церкви воздвигнута новая соборная церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы "каменным зданием, подобием шатра, об одной деревянной, крашеной ярью, главе, на которой утвержден железный, позлащенный, променистый (с сиянием), с железными цепями, крест".
В 1708 г. построены "коштом монаха Путимца (Путивльца) Иоанна Алаторцева" каменного же здания святыя врата, с церковью над ними о двух престолах: Преображения Господня и св. Архистратига Михаила. Освящены оба престола Курского Знаменского монастыря архимандритом Михаилом, по благословению преосвященного Епифания, епископа Белоградского.
По обеим сторонам св. врат, вместе с ними в одной связи, построены тогда же два крыла братских келлий, двухэтажных, каменных, для жительства настоятеля и братии.
Это обновление Пустыни довершилось построением в 1713 г., внизу под горою, у самого берега Тускори, близ места обретения Иконы и св. кладезя, церкви каменного же здания во имя Пресвятыя Богородицы Живоносного Ея Источника, с шатровым верхом об одной главе, увенчанной железным крестом. Церковь эта была построена иждивением фельдмаршала Б. П. Шереметева, о чем дальше будет сказано подробнее.
Прочие же монастырские здания, за исключением каменной трапезы, были тогда деревянные, на каменных фундаментах. Все они были воздвигнуты в течение первой половины XVIII-го столетия.
К этому же времени относится превращение малого торга в Коренной Пустыни, во время перенесения Иконы, в большую ярмарку, сделавшуюся в XIX-м столетии второй по величине во всей России.
С благоустроением обители возрастало и число братии. К концу царствования Елизаветы Петровны их было уже до 40 человек, только иночествующих, не считая послушников и трудников. Настоятели Пустыни в то время именовались строителями и были иеромонахами. Сохранились имена следующих строителей: Рувим, Боголеп, Карион и Софроний.
Обитель, несмотря на отсутствие в ней Чудотворного Образа, истовым богослужением и добрым, истинно подвижническим образом жития братии, привлекает к себе все более и более любовь народную, а с ней и богомольцев.

Период третий (от 1764 г. да революции 1917 года)

Императрица Екатерина II, прославившаяся внешними завоеваниями и внешним государственным строительством, по отношению к Церкви Православной, и особенно монастырям, была великой разорительницей и гонительницей. В этом отношении она продолжала такую же политику Петра 1-го, только в значительно большей степени. Если Петр уничтожил почти треть бывших до него на Руси монастырей, то Екатерина постаралась уничтожить большую половину оставшихся после Петра.
От всех монастырей были отобраны их владения и строения, за исключением находившихся в оградах монастырских. Оставленные в городах монастыри и наиболее известные из пустынных, были переведены на так называемые штаты, т.е. правительством было определено точно, сколько может быть в данном монастыре иеромонахов, иеродиаконов и монахов, которым было положено от государства жалованье, очень мизерное.
Некоторые, очень немногие монастыри, которые закрыть все же не решились, были переведены за штат, в том числе и Коренная Пустынь. Этим монастырям жалованья не полагалось, и они должны были существовать исключительно на церковные доходы и на милостыню христолюбцев. Остальные монастыри были просто закрыты, а их имущество полностью было забрано в казну. В городе Курске, например, из четырех существовавших до Екатерины монастырей, был оставлен только один единственный Знаменский монастырь.
Коренная Пустынь, от этих мероприятий Екатерины, весьма напоминающих нам нынешние мероприятия безбожной большевицкой власти, с одной стороны очень сильно пострадала, с другой стороны кое в чем и выиграла. Выиграла она в том отношении, что, переведя ее за штат, ее сделали самостоятельной, независимой от курского городского монастыря.
Пострадала же Пустынь ужасно. Лишенная всех угодий, отобранных правительством, она вынуждена была существовать продажей своего движимого имущества. За отсутствием корма, ибо луга были отчуждены, ей пришлось продать весь свой скот, почти всех лошадей (оставили только три) и т. д. Даже дров рубить не позволяли екатерининские чиновники из "коллегии экономии", монахам в их бывшем собственном, окружающем Пустынь лесу. Пришлось начать разбирать деревянные постройки в монастырской ограде (все постройки вне ограды были отняты) и ими отапливать остальные помещения. Вот до какого безобразия дошли екатерининские чиновники.
Крестный ход в Пустынь с Чудотворной Иконой с 1767 года был запрещен, а доходы от него составляли главный источник существования пустынной обители. Оттого она стала приходить в запустение. Братия начала расходиться по другим монастырям. Каменные строения не на что было ремонтировать, и они ветшали.
К началу царствования императора Павла 1-го, облегчившего положение монастырей и вернувшего им часть их угодий, в Коренной Пустыни оставалось всего несколько человек братии, ведших полуголодный образ жизни и вынужденных иногда даже ходить просить милостыню. Общежительный иноческий строй пришлось оставить, некому было совершать ежедневные богослужения, обитель была в полном упадке.
Кратковременное царствование императора Павла принесло большое облегчение Церкви и, по сравнению с царствованием Екатерины, было поистине благословенным. Церковь, ставшая было захудалым придатком к государственным учреждениям, получила известное признание и некоторую самостоятельность. Ей были возвращены частично ее права и привилегии. Особенно это сказалось на монастырях.
При императорах Александре I-м и Николае II-м расцвет церковной жизни стал еще более заметным. Однако, чтобы быть правдивым, должно сказать, что Церкви так и не удалось до конца оправиться от тяжких ударов, нанесенных ей Петром и Екатериной. Лишенная патриаршества, истинной соборности, права печалования и заступничества, утратившая большую часть своего материального достояния, Церковь не имела сил и средств для развития дела внутренней и внешней миссии и, к началу революции, в значительной мере утратила свое влияние на русское общество.
Вернемся, однако, к истории Коренной Пустыни. Облегчение церковной жизни, начиная с воцарения императора Павла 1-го, сказалось и на Пустыни. Снова был разрешен крестный ход в девятую пятницу по Пасхе из Курска в Коренную, причем, по просьбе монастырской братии, указано было оставлять Икону в Пустыни не на три дня, как раньше, а на две недели. А 15 января 1806 года, с высочайшего соизволения, указом Святейшего Синода, был учрежден новый особый порядок пребывания Иконы в обоих монастырях. Указано было, по отнесении Иконы торжественным крестным ходом в 9-ую пятницу в Пустынь, оставлять ее там не на две недели, а на все лето, до 12 сентября. При этом все доходы от молебнов за все время пребывания Иконы в Пустыни было разрешено оставлять в распоряжении ее, а не делиться ими, как было раньше, на половинных началах, с городским курским монастырем. Далее, в Пустыни было восстановлено святое общежитие, по образцу Саровской Пустыни, откуда был прислан для устроения его иеромонах Иларий.
По Высочайше утвержденному в 9-й день февраля 1804-го года докладу Святейшего Синода, в Коренной Пустыни был утвержден штат в 30 человек монашествующих, да 10 больничных, не считая послушников и трудников. Появились вскоре энергичные настоятели, и убогая, в конец было захиревшая обитель, с полуразвалившимися зданиями, за каких-нибудь пятьдесят лет, превратилась в первоклассный монастырь, с тремя прекрасными храмами, величественной колокольней, большими каменными братскими и гостиничными корпусами и с многочисленной трудолюбивой братией.
Расцвету обители, помимо долговременного летнего пребывания Чудотворной Иконы, способствовала еще учрежденная при ней большая всероссийская ярмарка, вскоре сделавшаяся второй в России, по величине, после Нижегородской. Она описана Н. В. Гоголем в "Мертвых душах". Эта ярмарка существовала до 70-х годов XIX-го столетия. С постройкой железных дорог, ее значение стало падать. Ее попробовали перевести в г. Курск, но там она окончательно захирела.

ПАЛОМНИЧЕСТВО В КОРЕННУЮ ПУСТЫНЬ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЕ ВРЕМЯ

Постараюсь по памяти описать Коренную Пустынь, какой она была в последние годы перед революцией. Я, со своими благочестивыми родителями, ежегодно совершал туда паломничество. Для живости рассказа опишу одно из таких паломничеств, а в нем и Пустынь обрисуется.
Большинство городских курских паломников отправлялось в Коренную Пустынь в мое время по железной дороге. Ехали до станции Коренная Пустынь, второй станции от Курска по Московско-Курской жел. дороге. Езды было около часу: пассажирские поезда тогда ходили не спеша. У станции паломников ожидали извозчики из местных крестьян на старинных фаэтонах и линейках, последние без рессор. До Пустыни от станции было 3-4 версты. Более состоятельные нанимали фаэтоны, которые стоили 75 копеек, большинство же садилось группами по восемь человек на линейку, по пятаку с человека. Некоторые, наиболее усердствующие, по старинке шли пешком.
Дорога была грунтовая, с выбоинами и колдобинами довольно пыльная.
Еще не доезжая до станции, можно было видеть из окна вагона вдалеке, на гористом склоне, темную синеву корейского богородицкого леса, с белыми пятнами монастырских храмов и других зданий. Этот же вид открывался, как только мы выезжали за станционный поселок. Ездили мы всегда на трясучей линейке, так как отец любил старинку, а кроме того считал, что следует претерпеть хоть некоторые паломнические трудности, раз мы ленимся идти пешком.
Ехать было радостно и весело, особенно детям. Сытые лошадки тоже бежали весело, без кнута. Иногда озорные седоки линеечники складывались по лишней копейке на "чай'' и тогда их линейка вскачь обгоняла другие, обдавая тех облаком пыли. Ну и душеньки при этом вытрясались изрядно до сих пор помню.
Все ближе и ближе святая обитель, все яснее и яснее ее очертания. Вот, наконец, подъезжаем к левому низменному Берегу тихой Тускори. Отдаем извозчику пятаки и спускаемся с вещами к лодке-парому. Носильщиков никаких нет, а потому вещей у всех самое ограниченное количество да и зачем они, когда в Пустыни ждет нас все готовое.
Большая лодка-паром ходит на канате, протянутом через реку. Перевозчиком старичок в подрясничке, в колпачке монашеском, не то послушник, не то рясофорный, потому что его величают отцом, седенький, светленький, ласковый. Всем улыбается, ласково здоровается со знакомыми. Это первая улыбка монастыря, часть его теплоты духовной. Детвора бросается к канату: и перевозчику помощь, и себе удовольствие. Но, когда приближаемся к монастырскому берегу, старичок командует детям бросить канат и сам умело и осторожно подводит паром к причалу. А то и лодку разбить можно и людей утопить: у нагорного берега Тускори глубина большая. Платы за перевоз никакой, но у выхода висит запечатанная кружка, куда и бросают желающие копеечки.
Сразу по выходе, направо, вход в храм Живоносного Источника, построенный над местом обретения Чудотворной Иконы. По входе в храм, налево за стеклом - пень того са-мого дерева (вяза), у корня которого была обретена икона. У пня точный список с иконы без ризы, в натуральную величину. Так было 600 лет тому назад... У корня - источник, целебные воды которого отведены по трубам в каменный колодезь посредине храма.
Колодезь этот довольно большой, но неглубокий, квадратный, огорожен прочной металлической решеткой. Дно у него из белого камня, может быть, мрамора. На нем множество монеток, больше серебряных, бросаемых усердствующими богомольцами. У западной стены колодца две трубки, из которых постоянно текут струйки целебной воды, очень холодной. На цепочках - металлические кружки, на подобие ковшиков, употребляющихся в церквах для запивки после причастия. До сих пор помню приятный вкус и замечательную свежесть студеной воды из святого источника. Пить ее доставляло большое удовольствие, и многие больные получали здесь исцеление. Некоторые, наиболее усердствующие, пили эту воду только натощак.
Впереди колодца, к алтарю, на аналогии, храмовая икона "Живоносный Источник". Перед ней на массивных подсвечниках всегда я видел множество горящих свечей. Церковь старинная каменная, крепко построенная - самое старое строение в Коренной Пустыни в мое время. В монастырской описи 1765 года о ней говорится так:
"Церковь, во имя Пресвятой Богородицы, Живоприемного Ее Источника каменного здания при самой реке Тускори построена коштом фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева в 1713 году, при архимандрите Курского Знаменского монастыря Александре".
Монастырское предание к сему прибавляет: "После знаменитой над шведами под Полтавою победы его светлость граф Б. П. Шереметев изволил проезжать в Москву мимо Коренной Пустыни и, заехав в оную помолиться, усмотрел на столь важном и святом месте деревянную совсем обветшалую церковь, пожалел о сем и по усердию своему к Пресвятой Богородице, повелел на весь свой кошт построить каменную церковь, под присмотром своих приставников".
Другое предание говорит о том, что перед Полтавской баталией сам Петр Великий, вместе с Шереметевым, заезжал в Коренную Пустынь и молился перед Чудотворным Образом о даровании победы.
В алтаре этого храма до самой революции хранилось напрестольное евангелие в дорогом, богато украшенном окладе с собственноручной надписью фельдмаршала.
От храма наверх поднимались знаменитые величественные крытые каменные "сходы" - памятник трудов настоятеля Коренной Пустыни архимандрита Паисия. Сходы состояли из восьми каменных уступов. Когда поднимаешься наверх, то с левой стороны можно видеть на стенах сходов четырнадцать больших картин, изображающих наиболее важные моменты из истории Иконы и чудеса от нее. Против каждой картины - большое венецианское окно, прекрасно ее освещающее.
Картины были написаны не ахти как художественно, но до понимания народного и детского очень доходчиво. До сих пор помню изображение, как один татарин, страшного вида, поджигает часовню, другой, скаля зубы, разрубает кривой саблей святую икону, а третий на аркане уводит священника Боголюба в плен. Не менее меня поражала в детстве картина бури на реке Сейме и среди страшных волн утлая лодочка, а на ней два перепуганных человека, с иконой на руках. Перед этими картинами всегда толпился народ, и слышались благочестивые восклицания. Миссионерско-воспитательное значение их было несомненно.
Сами сходы в архитектурном отношении были устроены весьма примечательно: с любого места их была хорошо видна середина нижней церкви "Живоносного Источника" и во время праздничных там акафистов перед Чудотворной Иконой сходы становились естественным продолжением храма вмещая добрых две тысячи богомольцев, которые все могли видеть все, что делается внизу, и следить за богослужением.
Как любил народ эти акафисты Божией Матери! Пелись они каким-то особенным местным старинным монастырским распевом, необыкновенно умилительным. Даже мы дети не любившие длинных служб, охотно выстаивали эти чудесные акафисты. Пишу и слышу из глубины десятилетий стройным монашеским хором исполняемое: "Радуйся, Невесто Не-не-вест-на-я-я..."
Пора уж нам расстаться со сходами. Поднимемся наверх и выйдем на монастырскую площадь. Прямо против выхода высится величественный, каменный, двухпрестольный собор в честь Рождества Божией Матери, с приделом св. Иоанна Крестителя - главный храм Коренной Пустыни. Закончен он был постройкой в 1860 году, при настоятеле Пустыни архим. Серафиме. Построен в русско-византийском стиле, по планам знаменитого архитектора академика Тона, построившего в том же примерно стиле известный в Петербурге Благовещенский храм Конногвардейского полка.
Придел в храме был сооружен с правой стороны, а с левой, симметрично ему, была устроена большая и очень красивая сень для Чудотворного Образа или для его точного списка в зимнее время.
Иконостас, помнится, был резной, богато раззолоченный, но какого письма были в нем иконы не могу припомнить. По стенам были устроены, как на Афоне, стасидии или, как их называли в Коренной "формы", для стояния монашествующих недалеко от сени с Чудотворным Образом находилась форма схимника, если не ошибаюсь, по имени Херувима. Она была отгорожена ширмою, и схимника можно было видеть только когда он шел после полиелея прикладываться к образу Праздника или к Евангелию. Его, обычно, вели под руки два монаха, ибо он был весьма ветх, кажется под сто лет. Народ его очень почитал, считая прозорливым.
Помню, очень мне хотелось побывать у этого святого старца в келлии, но так и не осмелился. А вдруг что-нибудь страшное скажет, ведь он прозорливый! Молод был, неразумен, а теперь, вот, жалею, да поздно...
Вокруг собора были расположены игуменские и братские корпуса трехэтажные, каменные, массивные. Прямо от собора немного в гору, на запад вела широкая мощеная дорожка, обсаженная по бокам деревцами, к высокой многоярусной колокольне, того же стиля, что и собор. Под колокольней находились святые ворота, только для пешеходов, по стенам украшенные священной живописью. Все проходящие через святые ворота снимали головные уборы, как при проходе через Спасские ворота в Московском кремле.
Слева от ворот - вход в монастырскую иконно-книжную лавку. Чего только в ней не было! И все священное, драгоценное для верующего человека. Конечно, в разных видах и размерах изображения Курского Чудотворного Образа, писанные на досках или финифти, печатанные на бумаге, в ризах, киотах и без оных. Остались в памяти красивые серебряные крестики, покрытые синей эмалью, на обратной стороне имеющие в малом кружке изображения Божией Матери. Помню такие же синенькие серебряные колечки, с выгравированной на них узорчатой вязью надписью: "Спаси и сохрани".
Было в лавке много хороших, душеспасительных книг, за которые многие бы теперь заплатили большие деньги, а тогда не хотели и перелистать. В застекленных ящиках лежали горы душистого ладана афонского, иерусалимского, даже индийского, разные восточные ароматные масла, бутылочки со святой водой и многое другое. Чудесно пахло кипарисом, липой и всякими восточными ароматами. Запах был особенный, божественный.
Продавцы монахи были спокойно ласковы, приветливы, особенно к детям, и часто, к купленному добавляли еще что-нибудь от себя, - на память о Богородичной пустыньке как они говорили.
Вне монастырской ограды, немного пониже к Тускори, высились фундаментальные каменные монастырские гостиницы: старая белая двухэтажная, называвшаяся дворянскою, со старинной добротной мебелью и темными коридорами, и новая, красного кирпича, трехэтажная, с некоторой претензией на "модерность". Я еще помню, как она строилась. Как много хранит память, если в ней хорошенько порыться! Мы, обычно, останавливались в белой гостинице, а если ехали большой компанией, то любили снимать отдельный домик. Их было до десятка в Пустыни, и были они необыкновенно уютные, с легкой веселой мебелью, с ярко накрашенными полами, с терраскою и с маленьким палисадничком перед нею.
Но, вот, прослышали мы, что освящена новая гостиница, и специально поехали в Пустынь ее посмотреть. Взяли, помню, три номера рядом, во втором этаже. Все новенькое, идеально чистое. Пахнет свежестью, новым деревом и краской. Широкие светлые коридоры и лестницы, большие окна. В каждом номере, в углу, на полице, с вышитой подвескою список Чудотворной Иконы, а перед ней лампадочка голубеньким огоньком светится. Новенькие беленькие, довольно узкие железные кровати, своей монастырской работы деревянные столы и стулья, шкаф для одежды, в углу умывальник. Вот все убранство номера. Просто, скромно и, вместе с тем как-то необыкновенно опрятно, приятно и уютно.
С дороги подобает, конечно, чайку попить, по русскому обычаю. Совсем юный служка, почти мальчик, в подряснике, скуфеечке и с длинными волосами, вносит небольшой, до сияния вычищенный самоварчик и корзину с чудесным белым монастырским хлебом из просфорного теста. Никакие филипповские калачи не угонятся за этим хлебом. До сих пор ощущаю его аромат, неповторимый.
Напившись чаю и немного отдохнув с дороги, идем с родителями в собор приложиться и поставить свечу к Чудотворному Образу. Мальчику не стоится долго в храме. Отпросившись у матери, бегу осматривать монастырь, все ли в порядке с прошлого года. Прежде всего на лесной маленький пруд в глуши богородицкого леса. Там у меня приятель старичок-монах отец Симон. Он любит нас, детвору, и с ним так приятно сидеть у его избушки под самым берегом, кормить белых и черных лебедей, которые с отцом Симоном в самых дружеских отношениях, знают свои клички и берут корм прямо из рук. Через день-другой и со мной дружатся, берут корм и от меня.
Отцу Симону я привез подарочек: крючки и новые лески для удочек. Он меня в благодарность и как "старого знакомого" - уже третье лето, как я его нашел, - ведет в свою избушку-келлейку и угощает чудесной ухой собственного утреннего улова. Нигде и никогда не едал я такой вкусной ухи, как у о. Симона. Так мне тогда казалось. Хлебаю из маленькой деревянной мисочки с узорными разводами, деревянной круглой ложкой - ручка рыбкой. В левой руке горбушка свежего ароматного черного монастырского хлеба. Сбоку ласковый, улыбающийся, глазки - лучиками, добрый отец Симон. Гладит меня по голове, угощает и что-то хорошее рассказывает.
Я расспрашиваю про монастырь, про схимника Херувима, такого страшного - у него вся одежда расшита белыми крестами, черепами и костями. Отец Симон говорит, что схимник совсем не страшный, а святой человек, великий подвижник. Он всю неделю пребывает на сухоядении питается одной просфорой и только по воскресеньям и праздникам вкушает немного вареной постной пищи. Отец Херувим может лечить болезни, душевные и телесные; душевные - молитвой и мудрым советом, телесные - травами, которые ему собирают в Богородицком лесу и окрестных лугах по его указанию монахи, в том числе и он, отец Симон.
Мне хочется быть схимником, но... как же всю неделю питаться только одной просфорой?.. Трудно это, может быть потом, когда вырасту... Детские фантазии. Но первые мысли о монашестве у меня зародились именно в Коренной Пустыни.
Прощаюсь с отцом Симоном "до завтра". Уже далеко за полдень. Заговорились мы с ним, а меня ищут, поди, отец с матерью обедать. Получаю нагоняй от матери: больше часу ждали меня с обедом. Мне есть не хочется: после ушицы отца Симона даже знаменитая монастырская ботвинья не кажется вкусной.
Поскучав за обедом, бегу по "сходам" вниз к святому колодцу, пью из ковшика святую водицу, бросаю копеечку, останавливаюсь на минуту у "древа обретения" и... на перевоз, покататься на лодке-пароме. Лодочники часто менялись, поэтому память не сохранила ни одного имени. Рядом с перевозом купальня: три копейки вход. Ну, как же летом не выкупаться. Вот только, не захватил полотенца, да ничего, обсохну. После купанья надо еще побегать по монастырскому лесу, заглянуть на монастырский огород и бахчу, где у меня тоже приятели монахи огородники, - угостят свежим огурчиком, а то и арбузом или сочной дыней, а потом, после чаю, к вечеру, в церковь на всенощную.
Долгой кажется монастырская служба, к тому же набегался за день порядочно.
Спрашиваю отца:
- Скоро кончится?
- Скоро, потерпи немного, - получаю в ответ.
- Устал я, ноги болят, пойдем домой, - хныкаю и тяну отца за рукав.
- А бегать целый день не устал? - укоряет отец. - Вот отпоют ангельскую песнь: Слава в вышних Богу, тогда и пойдем. Нельзя же уйти без ангельской песни, - хитрит отец. - Слушай внимательно, не пропусти.
Слушаю, слушаю - не поют ангельской песни.
- Да когда же?
- А вот, скоро. Так и выстаиваем фактически до конца долгую монастырскую службу. Домой, в гостиницу иду, спотыкаясь. Полусонного мать укладывает в постель...
На другой день идем осматривать развалины некогда славной Коренской ярмарки. Какие грандиозные здания были! Вот, остатки Торговых рядов. Их несколько, тянутся на добрых полверсты. Величественны руины главного казенного здания, нечто вроде биржи, вероятно. Хорошо сохранились ступени и часть входного портика. Каким-то чудом удержались две колонны с капителями, строго дорического стиля. Кладбище славного недавнего прошлого! Мимо этих развалин идет главный шлях на Курск, по которому дважды ежегодно проходил многотысячный крестный ход с Чудотворным Образом. Точно 27 верст до Курска. Пешеходы и имеющие своих лошадей обычно избирали этот путь, как кратчайший, но мы всегда ездили по железной дороге.
По поступившим уже после войны сведениям, от Коренной Пустыни и всей ее красоты почти ничего не осталось. Как монастырь, она была закрыта еще в 20-х годах. Сначала в ней стояла какая-то красноармейская кавалерийская часть, потом сделали военный дом отдыха. Много еще нехозяйственных "хозяев" повидала древняя обитель. Переменили ей имя. Назвали "Свободой" и... "освободили" от всего хорошего. Главный собор превратили в склад. Сходы и нижнюю церковь разрушили, святой колодезь закопали, богородицкий лес вырубили. Пруды в нем высохли. Тускорь обмелела, ибо плотину, сооруженную монахами пониже монастыря, никто не досматривал, и ее в половодье прорвало. Словом - мерзость запустения на месте святе. Большевики показали себя во всей своей "красе".

ГОРОД КУРСК, КАК Я ЕГО ПОМНЮ

Мною уже приведены выше исторические сведения о Курске. Постараюсь теперь дать описание города, каким он был в мое время перед революцией. Почитателям Чудотворного Образа не помешает знать больше о городе, где большую часть года имела пребывание святая икона.
Курск - мой родной город. В нем, на Мирной улице, я родился, в нем учился в гимназии и прожил первые 18 лет своей жизни. Расположен Курск на довольно высоком кряже среднерусской возвышенности, в 506 верстах от Москвы, в 449 верстах от Киева и в 229 верстах от Харькова. Гористое расположение города придает ему очень красивый вид, напоминающий немного Киев, если смотреть на последний из-за Днепра, с Черниговщины.
Через самый город протекает приток Тускори речка Кур, от которой Курск получил свое имя. Кур уже в мое время сильно обмелела и превратилась фактически в большой ручей. Куряне шутили, что Куром сия река прозывается потому, что что куры ее бесстрашно в брод переходят.
С востока Курск окаймляется рекой Тускорью, а с юга Сеймом, в который Тускорь сразу же за Курском впадает. Сам Сейм впадает в Десну, один из главных притоков Днепра.
Город раньше утопал в садах. Можно сказать, не было ни одного дома, который бы не имел хоть маленького садика, даже на главных улицах. Поэтому кварталы были очень длинные. В садах царствовали соловьи. Тургенев правду писал, что Курск и его область славятся своими знаменитыми певунами. Но нигде мне не доводилось видеть столько соловьев, как на курских кладбищах. Они представляли собой как бы большие парки, с огромными деревьями, кустами сирени, жасмина и т. п., где был самый вод соловьям. Там их не разрешалось ловить, а многочисленные посетители прикармливали своих любимцев муравьиными яйцами, которые мальчишки продавали тут же у кладбищенских ворот.
Незабываемы для меня вечера на кладбище за Московскими воротами, где похоронены мои родители Георгий и Вера (прошу дорогих моих читателей помянуть их в своих молитвах). Тишина, величавое спокойствие - особенный мир в особом мире. Тихий шум деревьев великанов, шелест листьев и грандиозный оркестр из сотен соловьиных горлышек. Где можно было слышать что-либо подобное?!
Увы, черная рука большевиков легла и на кладбища курские. Кресты и памятники кощунственно употреблены на "строительство", деревья вырублены, соловьи разлетелись... Жили куряне в мое время все еще довольно патриархально. Храмы - их было в Курске около двадцати, не считая домовых церквей - по воскресным и праздничным дням были полны, но, конечно, тлетворный дух времени начинал сказываться, и молодежи в церквах бывало уже немного.
Помню предсмертное рассуждение по сему поводу моего отца. Было это 30 марта 1914 года, в вербное воскресенье. Отец очень любил архиерейские службы и всегда ходил на воскресные литургии в Знаменский монастырь, где пребывала Чудотворная Икона. Притом он никогда не пользовался трамваем, хотя от нашего дома на Мирной улице было до монастыря добрых полчаса ходьбы. Трамваи курские тоже отличались патриархальностью. На всю линию, а она была в Курске одна, было всего не то шесть, не то восемь вагонов, довольно старинной конструкции. Ходили они раз в 20 минут и не очень торопились. Рысаки их легко обгоняли.
В памятное для меня вербное воскресенье 1914 года отец отправился в монастырь, как всегда, пешком. Мы же с матерью стояли литургию в домовой церкви женской Знаменской Общины Красного Креста, по соседству с нами. По возвращении из монастыря, напившись чаю, отец отправился посидеть до обеда в наш прекрасный сад. У нас, собственно, было всего полдесятины сада, но все соседние сады на нашей и на смежной с нами улице были разгорожены и получился как бы огромный парк, более чем в 12 десятин, что составляет около 30 американских акров.
Стоял чудный ранне-весенний день. Весело цвели яблоньки, свежо зеленела травка. Благорастворение воздухов! Около трех часов дня мать послала меня, тогда гимназиста 7-го класса, пригласить отца обедать. Спустился я в сад (он был горкой), вижу - сидит отец на средней лавочке и читает газету. Посадил он меня рядом с собой на минутку и говорит:
- Вот, читаю я, сколько самоубийств теперь развелось, все люди чем-то недовольны, чего-то ищут, сами не знают чего. В газетах - сплошная критика, все, мол, у нас в России плохо. Вышли бы эти газетные писаки из своих прокуренных кабинетов в садик, посидели бы, вот как мы с тобой, на лавочке, посмотрели бы вокруг себя, - иначе бы заговорили. Посмотри, как прекрасен Божий мир, как чудесны эти цветущие яблоньки. Прямо невесты Христовы. Хорошо жить на свете! За каждый день данной нам жизни надо благодарить Господа, а не роптать, что нам в России плохо живется. Чего нам надобно? Огромная, богатая, молодая страна, Богом благословенная, веру правую имущая... Какая была сегодня хорошая служба, как ангелоподобно пели на два клироса. Особенно задушевно пел левый монашеский клирос. Страстная перед нами, Пасха... Где в мире можно найти светлейшую красоту, чем красота Светлого Праздника? А люди не хотят видеть этой святой красоты, отказываются от нее, накладывают на себя руки и уходят в тьму кромешную... Безумцы, безумцы - вздохнул отец. - За каждый дарованный нам день жизни надо нам быть бесконечно благодарными Господу. Запомни эти мои слова, сынок... Ну, пойдем обедать.
По дороге он несколько раз останавливался: - Что-то в сердце покалывает - говорил. - Хоть бы до Пасхи Святой дожить!
- Ну, что ты, папа, почему до Пасхи? - вдруг взволновался я. - Еще не одну Пасху с тобой отпразднуем.
- Дай, Господи, дай, Господи! - произнес отец, очевидно не желая меня расстраивать, а сам, вероятно, что-то чувствовал.
Стали подниматься вверх по дорожке. Отец обратил внимание на молодую яблоньку, слишком близко к дорожке прошлой осенью им посаженную.
- Неладно я ее так близко посадил. Ты ее осенью отсади подальше, вон туда, - показал рукой.
- Папа, ты же знаешь, что я в этих делах ничего не понимаю. Сам осенью и пересадишь.
- А ты слушай, что я тебе говорю. На ветер говорить не стану.
Пришли домой, сели обедать. За вторым блюдом - было заливное из судака, как сейчас помню, - отцу стало вдруг плохо, и его отвели в спальню прилечь. Мать меня послала за доктором, а отец попросил пригласить поскорее священника. Пока тот и другой пришли, у него уже отнялся дар речи, так что пришлось дать так называемую глухую исповедь. После причастия отец успел еще перекрестить меня, хотя поднять руку стоило ему, по-видимому, больших усилий, что-то пытался сказать, ласково смотря то на меня, то на мать, потом взял наши руки в свои, как бы соединяя их, и... затих. Через час его не стало...
Отцу было тогда всего 54 года. Всю жизнь он очень тяжело работал. Сердце и сработалось. Вечная ему память! Он прочно заложил в меня семена веры, которая и привела меня, позднее, на путь иноческий. Что еще сказать о нашем тихом Курске? Было в нем перед революцией до 80000 жителей, два монастыря: мужской - Знаменский и женский - Троицкий, духовная и учительская семинарии, две мужских и три женских гимназии, два реальных училища, землемерное и женское епархиальное училища. Гордился Курск астрономической обсерваторией, которой было присвоено имя Семенова, одного из первых русских астрономов, уроженца Курска. Его же имя носила большая публичная библиотека. Промышленность была слабо представлена в Курске. Это был чисто административный и культурный центр. В нем было два зимних и три летних театра, с недурными труппами.
Жили куряне благоденственно и мирно при изобилии плодов земных, спокойной культурной жизнью провинциального губернского русского города и... скучали. Все у них было для душевного спасения и для земного благополучия, и все чего-то не хватало.
- Хоть бы войнишка какая приключилась, - говорили. - А то со скуки помереть можно. "Хоч гирше, та инше"... - И накликали...

ИСТОРИЯ КУРСКОГО ЗНАМЕНСКОГО МОНАСТЫРЯ

Выше уже было сказано, что курский городской монастырь был начат постройкой, соизволением царя Михаила Феодоровича, в 1613 году и окончен в 1615 г. В 1618 году в его главный храм была поставлена Курская Чудотворная Икона, возвращенная, по усиленной просьбе курян, из Москвы. В монастыре успели уже к тому времени выстроить два деревянных храма: главный - в честь Рождества Пресвятой Богородицы и второй - в память препод. Михаила Малеина, ангела царя Михаила Феодоровича, с приделом в память соловецких чудотворцев препп. Зосимы и Савватия.
По перенесении Чудотворной Иконы, монастырь стал местом постоянного большого стечения народного, начал быстро расти, сделался главой курских монастырей и получил наименование большого монастыря. К нему были причислены Троицкий и Божедомский курские монастыри и подчинены Коренная и Ильпиновская пустыни.
В 1631 г. монастырь был зажжен молнией и сгорел дотла. Не успел он оправиться, как в 1634 г. был разорен поляками. Приписанный к монастырю слободы Троицкого и Божедомского монастырей поляки сожгли, а жителей их с женами и детьми увели в плен. После ухода поляков уцелевшая братия, во главе со строителем Варлаамом, немедленно принялась за восстановление обители. Только что отстроились - новое бедствие: троекратное нашествие крымских татар. Это случилось в 1643 г. Татары в этом году трижды приходили в Курск и стояли кошами в самом монастыре, около него и в уезде. При уходе в последний раз не только начисто сожгли все строения в монастыре и увели в неволю всех, кто только попался им в руки, но сожгли или потравили и потоптали весь хлеб на корню, все сено, так что оставили после себя голую пустыню. Но ни полякам, ни татарам не удалось уничтожить главную святыню Курского края - Чудотворный Образ Знамения Божией Матери. Оба раза она была чудесно спасена иноками, и укрывалась в потаенном надежном месте. Она-то и привлекла обратно разбежавшееся население курского края.
В 1645 году на престол вступил молодой благочестивый царь Алексей Михайлович, прозванный впоследствии Тишайшим. По его указу, за счет царской казны и на пожертвования собравшихся на родное пепелище курян, в 1649 г. была заложена и быстро построена большая каменная церковь во имя Знамения Курской Богоматери. С того времени Курский монастырь стал именоваться уже не Рождественским, а Знаменским.
Затем построены были на деньги, пожертвованные преимущественно князем Ромодановским, Богоявленская церковь - при настоятельских келлиях, Петропавловская - на святых воротах, братские келлии, хозяйственные строения и высокая стена вокруг всего монастыря с башнями-бойницами. С этого времени начался расцвет монастыря, который до самых большевиков уже не подвергался разорениям.
В 1688 г. обитель удостоилась милостивого внимания государей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича, принесших ей в дар медный с серебром колокол весом в 50 пудов и 4 фунта.
В 1752 г. Знаменская церковь внутри и снаружи была отделана штукатуркою и была обращена в пятиглавую. Во всех трех храмах были устроены новые иконостасы, искусными изографами написанные. Через несколько лет, в 1764 году из ведения Знаменского монастыря была исключена Коренная пустынь, а Ильпиновская совсем упразднена. При архимандрите Викторе (Лодыженском), между 1771 и 1775 гг., престол в Знаменском храме был обложен вызолоченной медью, с изображением страстей Христовых, вызолочены главы на куполах всех церквей, а иконостасы были украшены новой живописью и позолотой.
Старинная церковь Знаменья существовала до 1815 года. К тому времени она уже стала мала и не вмещала богомольцев в большие праздники. Кроме того, она пришла в значительную ветхость и нуждалась в капитальном ремонте. Тогда ее решили разобрать и на месте ее был заложен в 1816 г. величественный собор, который был освящен ровно через десять лет.
Мне часто приходилось бывать в Знаменском соборе. Поэтому опишу его, по личным воспоминаниям. Расположен он на Красной площади, которая так именовалась задолго до большевиков, как раз напротив главной Московской (теперь Ленинской) улицы, так что виден по ней издалека. Массивные каменные ступени ведут к величественному порталу. Войдя на ступени, богомолец попадает в широкий крытый проходной коридор, в середине которого налево - вход в собор, направо - в архиерейские покои, прямо - вниз по ступеням, в монастырский внутренний двор.
Собор внутри был также необыкновенно величественен. Он вмещал более 5000 богомольцев и числился в первом десятке самых больших храмов в России. Кроме главного алтаря, легко вмещавшего сотню духовенства, было еще два боковых придела, а, кроме того, еще два на хорах. Последние представляли собой как бы отдельные храмы, человек на 500 каждый. Несколько массивных колонн поддерживали огромный высокий купол. Отделка и барельефы были доставлены из Италии. Центральный одноярусный иконостас и массивные в две сажени царские врата были отлиты из чугуна, под листовой позолотой, а сияние над вратами из бронзы, позолоченной через огонь. Огромные, в натуральный человеческий рост, наместные иконы - работы известного академика Брюлова. Все стены собора уже в мое время были покрыты священными изображениями. К сожалению, роспись была сделана не в старорусском стиле, а в стиле XIX-го столетия. Все же она была великолепна, так как работали большие мастера, многие с академическим образованием.
Собор построен в стиле эпохи Возрождения (Ампир), преимущественно на средства известной российской церковной благотворительницы графини Орловой-Чесменской, в память ее отца. По своему внешнему виду он напоминал главный собор Александро-Невской лавры: точно такие же две башни-колокольни и главный купол.
По праздникам всегда пело два хора: на правом клиросе - архиерейский, в красивых малиновых кафтанах, на левом - монашеский, со звонкими дискантами подростков-послушников, в подрясничках, с длинными волосами. Пели ребята очень хорошо, особенно исполатчики, но и баловались на клиросе изрядно, чем мы, дети-богомольцы, были очень довольны, по детскому легкомыслию.
Посредине храма возвышалась большая трехступенчатая архиерейская кафедра, обитая дорогим красным сукном. Архиерей с кафедры был хорошо виден молящимся во всем храме.
Вообще все было солидно, добротно, крепко сделано - на века... Увы, увы! Большевицкий погром был почище татарского. Они сняли с собора купол, убрали красивые колокольни и блудливо-кощунственно превратили храм Божий в кинотеатр. Хочется верить, что все это до времени, до духовного пробуждения народа, которое, Бог даст, еще придет, и мы снова узрим славу Божию и велелепие святых храмов на возрожденной Родине нашей.

КРЕСТНЫЙ ХОД С ЧУДОТВОРНОЙ ИКОНОЙ ИЗ КУРСКА В КОРЕННУЮ

Чудотворную Икону начали выносить в 9-ую пятницу по Пасхе из Курского монастыря в Коренную Пустынь по указу царя Михаила Феодоровича с 1618 года. Однако, вынос этот совершался не каждый год, а с перерывами, как сказано выше. Только с 1806 года утвердился тот порядок, который продолжался и в наше время до самого 1917 г., и сделал этот крестный ход одним из самых величественных в России.
Кто из старшего поколения не помнит знаменитое большое полотно И. Репина: "Крестный ход в Курской губернии", с его характерными лицами, лучше сказать ликами, простого верующего русского народа? Репин как раз изобразил вынос Чудотворного Образа Знамения в Коренную.
Владычица сподобила меня многократно и наблюдать за крестным ходом из окна одного из домов на Московской улице, по которой проходил ход, и самому участвовать в нем. Кроме того, я имею под рукой письменные воспоминания курянки Александры Всеволожской о том же ходе, с подробностями, от меня ускользнувшими или унесенными временем. Попытаюсь объединить эти воспоминания в одно целое.
Уже за месяц до выноса Иконы, начиная с Вознесения, день и ночь возили св. Икону по городу. Куряне прощались со своей Заступницей. Большинство горожан желали освятить свои дома посещением Пречистой. В собор Чудотворная возвращалась только на праздничные богослужения, да и то не на все время.
Курск ко времени выноса очень оживлялся. Отовсюду стекались богомольцы, из близких и дальних губерний и из уездов Курской губерний. По свидетельству А. Всеволожской, из села, где находилось одно из ее имений в Калужской губернии, редкая девушка выходила замуж, не побывав на выносе в Коренную. А от Калуги до Курска не менее 300 верст.
Дальние богомольцы приходили обыкновенно группами, и во время крестного хода, чтобы не потеряться в огромной массе народа, на дорожные свои длинные посохи, которые они несли высоко на плече, навешивали опознавательные знаки: разноцветные тряпочки или ленты, веточки какого-нибудь определенного дерева, цветы. Окрестные села приходили почти поголовно, малыми крестными ходами, со своим духовенством, хоругвями и святынями.
По краям Красной площади и на ближайших к ней улицах, особенно на Знаменской, на которой стояла наша гимназия, строились деревянные лари, а то и просто палатки - остатки перенесенной в Курск знаменитой некогда Коренской ярмарки. В них продавались, кроме предметов широкого потребления и съестных припасов, старинные, шитые золотом и жемчугом женские кички, еще изредка носившиеся пожилыми зажиточными крестьянками, куски материи золотого кустарного шитья - специальность Курской губернии, ручной работы ковры, платы и т. п.
Примерно за неделю до выноса на Красной площади перед собором устанавливались большие "фонари", в виде церковок, с посеребренными главками, некоторые из них помнили еще времена царя Алексея Михайловича. Их было 12. Внутри фонарей горело множество свечей. Паломники имели обыкновение вешать на фонари свои приношения: куски домотканного полотна, платки, полотенца. Около каждого фонаря сидел старичок монах, продававший свечи и принимавший жертвы. Был обычай пролезать под фонарем: считалось, что помогает от зубной боли. По вере и исцелялись.
Накануне выноса Иконы, в четверг вечером, кроме архиерейской всенощной в соборе, служилась еще так называемая народная всенощная на особом помосте, окруженном "фонарями", посредине Красной площади. Начиналась она после 8 часов вечера и кончалась далеко за полночь. Народ стоял с зажженными свечами. Десятки тысяч малых огоньков прорезали ночную тьму. Пение мощного стоголосого сборного хора разносилось далеко-далеко в ночной тишине. В положенное на богослужении время гудели великолепного аккорда мощные монастырские колокола, усиливая молитвенный подъем. Им вторили колокола всех курских церквей. А кругом в садах душисто цвела липа и заливались соловьи. Ни с чем несравнимая картина!
Утром город принимал особенно праздничный вид. Главная Московская улица, по которой должен был следовать крестный ход, была дворниками чисто выметена и полита водой от пыли. Вдоль ее шпалерами стояли войска курского гарнизона. Уже с рассветом начиналось по ней движение. Вот, бредут отдельные паломники с котомками за плечами и с клюками. Это по большей части старики и старухи, которым не угнаться за крестным ходом, да и давки боятся. Потом начинают идти кучками. С восходом солнца формируются группы побольше. Идут деревнями, с крестом и парой хоругвей у головных. Между этими группами есть еще более или менее значительные промежутки.
Между тем, около 9 часов утра в Знаменском соборе начинается прощальная архиерейская литургия, совершаемая несколько поскору. Часов с десяти людской поток по Московской улице делается уже непрерывным. Идут курские пригородные слободы: Казацкая, Стрелецкая, Пушкарная, - все исторические названия. Число хоругвей множится. Их целый лес теперь, одна другой краше.
В 11 часов дня из ворот Знаменского монастыря выплывает первый фонарь, самый старинный. В нем пылает множество свечей. Фонарь тяжелый. Несут его на длинных шестах не меньше 20 усердствующих. Позади их идет столько же людей на подсмену. Будут нести до самой Коренной пустыни. За первым, с равными промежутками, уже в сплошной народной толпе следуют остальные 11 фонарей.
Отошла литургия. Формируется главное ядро крестного хода. Чудотворная Икона, в своей самой древней, сверкающей золотом и драгоценными камнями ризе - подарке царя Феодора Иоанновича - в эту свою последнюю службу в Курске пребывала не на своем обычном месте в сени с левой стороны, а на аналогии посредине храма. Архиерей, поддерживаемый двумя протодиаконами, по окончании литургии, берет святыню и, держа ее высоко над головой, выносит из храма, предшествуемый множеством духовенства, сопутствуемый властями и вносит ее на высокий, крытый красным сукном, помост, специально для сего выстроенный на Красной площади.
При пении: "Яко Необоримую Стену и Источник чудес...", под перезвон колоколов всех курских церквей, Владыка благословляет
Иконой город на все четыре стороны. Это самый величественный момент.
А. Всеволожская пишет:
"Когда теперь хочу я вспомнить далекое прошлое и родной Курск, - всегда передо мной встает все та же картина: коленопреклоненная, замершая в глубоком безмолвии многотысячная народная масса, блестящие ризы и горящие огоньками митры духовенства, яркое солнце, и на фоне голубого неба, будто в воздухе парит благословляющая всех наша родная курская Святыня, Источник чудес. Сколько было их на протяжении веков, сколько слез и горя, сколько страдания людского видела и утешила Она, наша Заступница. И разве не чудо, что ушла Она с нами в изгнание, чтобы делить с нами наши скорби и горести..."
И А. Всеволожская и я, оба мы свидетельствуем, что на нашей памяти, а это будет больше десятка лет, всегда в день выноса Иконы из Курска стояла прекрасная погода. Это ведь тоже чудо...
Благословив город и народ, тихо спускается святитель с помоста и передает Святыню губернскому предводителю дворянства и губернатору, которые несут ее, по установившемуся порядку до старой Ильинской церкви. Впереди идут воинские части с оркестрами, играющими: "Коль славен...", потом монашествующие, за ними - архиерейский хор в своих малиновых кафтанах, наконец, духовенство, в сверкающих на солнце белых пасхальных ризах. Его более сотни. Идут двумя рядами, держась ближе к стоящим шпалерами войскам, за которыми теснится народ.
В середине образовавшейся пустоты величаво движется Икона - народная Святыня, Заступница и Покровительница Курского края. За ней, шагах в десяти, следует архиерей с жезлом, поддерживаемый иподиаконами.
У Ильинской церкви - краткий молебен. Предводитель дворянства - в мое время бессменный князь Дондуков-Изъездинов, умерший не так давно в Париже, и губернатор передают Икону Городскому Голове и Председателю Губернской Земской Управы. Те несут ее до Благовещенской домовой церкви больницы сестер милосердия Курско-Знаменской Общины Красного Креста, получившей свое наименование от нашей святыни. Архиерей благословляет Иконой больницу и снова передает ее предводителю дворянства и губернатору, которые, по обычаю, должны вынести ее из ворот города. Они вносят ее в часовню за Московскими воротами, откуда, после, краткого молебна, владыка выносит Икону и сам вставляет ее в особо украшенный закрытый киот на носилках, который несет до Ямской слободы духовенство и монашествующие, а далее ревнители из наиболее почетных граждан.
Крестный ход идет теперь быстро, чтобы ко всенощной поспеть в Коренную. Этапы: Ямская слобода, деревня Жерновец, села Песочное и Тазово и деревня Будановка, с часовой остановкой в Песочном. Всюду навстречу Святыне выходят местные крестные ходы, которые потом ее сопровождают.
Архиерей и старшее духовенство, после поставления Иконы в киот, садятся в карету, экипажи и линейки и окольными дорогами обгоняют крестный ход, чтобы встретить потом его в Пустыни. Крестный ход достигает туда часам к восьми вечера, когда уже почти смерклось. Перед святыми вратами Обители его снова встречает архиерей с духовенством и братией Пустыни. Икону вынимают из киота и торжественно опять на руках несут в главный монастырский собор.
В соборе сначала служится молебен, а потом начинается всенощное бдение, длившееся действительно всю ночь до самого утра. До и после литургии частные молебны, молебны без конца. В продолжение почти недели по прибытии Иконы, денно и нощно непрерывно продолжаются богослужения. Молебны перемежаются акафистами Пречистой, которые целиком поются особым замечательным пустынным распевом, о чем уже было сказано раньше.
Возвращалась Икона из Коренной обратно в Курск 13 сентября тоже крестным ходом, но уже менее торжественным.
Так совершались выносы Курской Чудотворной Иконы в Коренную Пустынь нашими отцами и дедами в не оцененное нами старое святое время. Долг наших детей и внуков рано или поздно восстановить этот благословенный обычай.

ВЗРЫВ В ЗНАМЕНСКОМ СОБОРЕ НОЧЬЮ 8 МАРТА 1898 г.

Почитание Курского Чудотворного Образа из местного постепенно превратилось во всероссийское. Мы уже упоминали, что в Курск и в Коренную Пустынь ко времени выноса Иконы стекались богомольцы со всей средней России. Дважды Икона побывала в Москве Первопрестольной. В 1676 году ее возили на Дон воодушевлять казачьи полки. В 1687 году царями Иоанном и Петром Алексеевичами повелено было взять Чудотворную Икону в "Большой полк", т.е. армию, отправлявшуюся в поход против крымских татар. Этот "Большой полк" дошел до самого Крыма и положил конец татарским набегам на русские земли.
Так, Курская Чудотворная Икона, явившаяся на ободрение русскому народу на границах русской земли, лежавшей в развалинах после Батыева нашествия, участвовала в последнем победоносном походе русских против татар, окончательно устранившем татарскую опасность для России.
В 1812 году, во время Отечественной войны, куряне соорудили точный богато украшенный список Чудотворной Иконы и послали его Кутузову. Сей список вместе со Смоленским Чудотворным Образом был в ставке Кутузова и осенял войска во время Бородинского сражения. Есть предание, что этот список участвовал потом в походе русской армии в Европу в 1813 году и, возможно, был в битве под Лейпцигом и в Париже, как бы предуказав путь за рубеж самой Чудотворной Иконе.
Точные списки Курской Иконы Знамения находились в царских дворцах Москвы и Петербурга. Явилось и несколько чудотворных списков Курского Образа, например в Серафимо-Понетаевском монастыре Арзамасского уезда Нижегородской губернии, в Знаменской церкви в Петербурге, в одном из сел Ахтырского уезда Харьковской губернии и в других местах.
Такое всероссийское почитание Курского Чудотворного Образа привлекло внимание социалистов-революционеров - этих предтечей большевизма. Понимая отлично, что устои русской государственности уходят своими корнями в св. Православие, эти господа вознамерились, чтобы поколебать сии устои, пошатнуть веру народную. Для этого дерзновенно решили уничтожить одну из наиболее почитаемых народных святынь, и уничтожить ее на глазах народа. Выбор их пал на Курский Чудотворный Образ, тем более, что в провинции было легче осуществить их злодейский умысел.
В заговоре, между прочим, принимал участие Максим Горький и ряд видных эсеров, очень возможно, и Савинков, как один из самых видных террористов. Адская машина очень большой силы была изготовлена в Финляндии. Взрыв было решено произвести, для пущего эффекта, во время праздничного богослужения. Кощунственно была выбрана для сего неделя Крестопоклонная. Исполнение этого гнусного дела было возложено на выгнанного за революционную деятельность курского реалиста Уфимцева, которого Горький впоследствии, в своих воспоминаниях, называл "поэтом научной техники".
Уфимцев, как потом признался на следствии, принес адскую машину, завернутую в деревенский холст, во время всенощной, на которой выносили крест, и спокойно положил на полу у самой Иконы, в качестве "приношения". На это никто не обратил внимания, ибо холстину часто приносили крестьяне и клали, как жертву, к Иконе, где эти свертки оставались иногда до вечера воскресного дня. С Уфимцевым участвовал в устроении взрыва еще один человек, имени которого мы не назовем. Дело в том, что лет пять тому назад, когда правитель дел нашей Синодальной канцелярии, протоиерей о. Георгий Граббе, был во Франкфурте с Чудотворным Образом, к нему подошел старик и, отозвав его в сторону, сказал:
- Я был сообщником Уфимцева в покушении на взрыв этой иконы. Был я мальчишкой, в Бога не верил. Вот и захотелось мне проверить: если Бог есть, то Он не допустит гибели столь великой Святыни. После взрыва я горячо уверовал в Бога и до сих пор горько раскаиваюсь в своем ужасном поступке.
После этого старик со слезами поклонился Чудотворной Иконе и вышел из храма. Этот разговор о. Г. Граббе разрешил мне опубликовать.
Преступники, произведшие взрыв, сначала найдены не были. Однако, спустя два года, Уфимцев, арестованный по другому революционному делу и приговоренный к ссылке в Сибирь, сидя в пересыльной тюрьме в Харькове на Холодной Горе, стал похваляться в среде заключенных, что это он устроил взрыв в Знаменском монастыре. Один из его товарищей по камере, оказавшийся верующим человеком, возмутился таким кощунственным бахвальством и донес по начальству. На дополнительном следствии Уфимцев должен был признаться в произведении взрыва, по поручению партии социалистов-революционеров, но товарищей не выдал.
Так как Уфимцев, во время совершения своего ужасного преступления, был еще несовершеннолетним, он отделался всего несколькими годами арестантских рот. По отбытии наказания, он вернулся в Курск и открыл там слесарную мастерскую. К стыду курян, у него было достаточно клиентуры. Он даже был в некотором смысле знаменитостью, на которую ходили смотреть, и открыто слыл за революционера.
После октябрьской революции Уфимцев сразу примкнул к большевикам, уехал в Москву и пользовался покровительством Горького. Но и до революции, наша "передовая" интеллигенция, можно сказать, носила его на руках. Известный писатель Леонид Андреев использовал "эффектный сюжет взрыва" для кощунственной пьесы "Савва". В ней он, под именем революционера Саввы, вывел Уфимцева. Савва подговаривает за деньги одного пьяницу монаха из монастыря подложить адскую машину под Икону. Тот соглашается, но в последнюю минуту пугается и докладывает обо всем игумену. Игумен решает использовать это обстоятельство "во славу Божию" и для увеличения монастырских доходов. Он приказывает монаху положить адскую машину к сени, а сам вынимает Чудотворную Икону. После взрыва игумен тайно подкладывает Икону и демонстрирует "чудо".
Явная несообразность этой гнусной выдумки, достойной большевиков, очевидна. Из описания взрыва это станет всем ясно. А такие вещи не только писались до революции, но и беспрепятственно ставились на сцене. Правда, пьеса была допущена к представлению только в 1906 году, когда, после первой революции, были объявлены всяческие свободы. Можно сказать... "освободились".
Пора, однако, перейти к описанию самого взрыва. Вот показание одного свидетеля монаха Знаменского монастыря, заимствованное нами из журнала "Русский Паломник" № 12, от 21 марта 1898 года:
"Келлия, в которой я спал, находится рядом с настоятельскими покоями... Мы давно уже спали, как вдруг, около часу ночи, раздался страшный взрыв, от которого лопались стекла на окнах и падали вещи со столов. Конечно, все проснулись. Вскочил с постели и я, но никто ничего не видел... Все было спокойно и погружено во мрак ночи... Тишина какая-то зловещая. Накинув на себя попавшуюся под руки рясу, я выбежал на двор, где ночные сторожа били уже тревогу. От них я узнал, что взрыв произошел в храме. Побежали за ключарем, достали фонари.
Вошли в храм... и страшная картина разрушения представилась нашим глазам. Окна северной стороны и массивные железные двери были взломаны, точно в них ворвались вооруженные грабители... После оказалось, что это последствия взрыва. Когда внутренность храма была освещена как следует, представилась полная картина разрушения. Сень, под которой помещалась Чудотворная Икона Богоматери, площадка перед Иконой, все это обратилось в груду развалин. Чугунная вызолоченная сень, массивный подсвечник на 150 свечей - все разлетелось в куски...
Вся братия спешила к собору. Прибыл и преосвященный Ювеналий... Каково же было наше утешение и радость, когда мы увидели, что не только Святыня, но и сам киот, в котором она находилась в сени, - невредимы! Настолько невредимы, что нигде ни одной царапинки. Кругом развалины, груды обломков, картина полного разрушения, а святая Икона, как чудо из чудес, - невредима. Со слезами умиления все пали ниц перед столь явным новым чудом нашей великой Святыни, и с умиленными слезами совершили первое после разрушения молебствие".
А вот показание другого инока, убеленного сединами, приводимое в том же журнале:
"В исходе первого часа вся братия улеглась спать. Во время глубокого сна услыхал я страшный адский грохот, от которого моя кровать как бы закачалась в воздухе. В первый момент у меня как бы помутилось в голове, - слишком уж страшно было пробуждение. Секунда, другая - и забегали по коридору. Тогда только я понял, что случилось что-то ужасное. Выбежав в коридор, я встретил иноков и, вместе с ними, поспешил на монастырский двор. Навстречу попались ночные сторожа, указавшие, что в большом храме произошло что-то ужасное... Побежали доложить преосвященному и архимандриту, но они уже сами встали и спешили в церковь.
Появление среди нас маститого владыки, впереди всех, с твердой решимостью шествовавшего в храм и ободрявшего нас примером и словом, дало нам силы и самим последовать за ним в церковь. Едва только мы переступили церковный порог, как ужасающий густой смрад пахнул в лицо. Внесли фонари, стали зажигать свечи, но они гасли от массы густого и едкого дыма. Тогда отворили все двери и устроили сквозняк, чтобы хоть сколько-нибудь очистить воздух. Когда осветили церковь, крики ужаса вырвались из груди всех присутствовавших. Великолепная сень, где помещался Чудотворный Образ, была буквально вся разрушена. Десятки драгоценных золотых и серебряных лампад разбиты и с неимоверной силой отброшены на 6-7 сажен. Стенки сени и ее колонки сдвинуты с мест, сдавлены, попорчены и сильно обожжены. Купол сени сдвинут с места, ступеньки, расположенные под сенью, далеко отброшены с неимоверною силою и лежали в нескольких саженях от своего места. Лепные украшения осыпались и ободрались. Весь обширный собор был покрыт разнородными обломками. Повсеместно валялись: штукатурка, куски дерева, гвозди, куски лепных украшений, свечи, клочья материи... Преосвященный Ювеналий с братией, с трудом пробравшись через груду обломков, с душевным трепетом вынули из киота совершенно невредимый чудотворный Образ Знамения Божией Матери. В киоте только стекло оказалось разбитым, а у св. Иконы лишь задымился, вернее сказать, закоптился пороховым дымом венчик...
Трудно описать ту радость и то благодарение Богу и Пресвятой Богородице, кои охватили всех присутствовавших нас, - продолжает инок, - когда мы узрели, что над Чудотворным Образом совершилось новое чудо Божией благодати. Едва разнеслась весть о чудесном событии, как все жители города, от людей знатных и именитых до последнего бедняка, поспешили в монастырь. В девятом часу утра раздался благовест, и двери храма распахнулись. Многотысячная толпа, как один человек, обнажила головы и осенила себя крестным знамением. Народ устремился в церковь, где в присутствии начальствующих и должностных лиц города, было совершено преосвященным епископом курским Ювеналием торжественное благодарственное молебствие перед Чудотворным Образом. Храм не мог вместить всех пришедших видеть воочию дивное чудо милости Божией, и вокруг собора образовывались новые и новые толпы богомольцев. Необычайною торжественностью отличалось это первое, после только что совершившегося чуда, молебствие. Трудно описать минуту, когда после окончания акафиста Царице Небесной преосвященный Ювеналий приподнял Чудотворный Образ и осенил на четыре стороны молящихся, павших ниц перед глубокочтимой святыней".
В дополнение к вышеприведенным двум свидетельским показаниям, приведем еще описание этого чудесного события в местных курских газетах:
"8 марта в 1 ч. 50 м. ночи, вся братия Курского Знаменского монастыря была вдруг разбужена каким-то страшным ударом, причем во всех келлиях дрожали окна, а келейник преосвященного Ювеналия, епископа Курского, был даже сброшен с постели. В сильном испуге монашествующие выбежали во двор. Преосвященный Ювеналий с братией обратились к собору, откуда шел какой-то удушливый запах. Оказалось, когда попытались войти в собор, что он весь наполнен едким дымом и гарью, от которых захватывало дыхание и гасли свечи. Немедленно послали за полицией и прокурором, и страшная весть о катастрофе мгновенно разнеслась по всему городу.
Перед взорами быстро собравшихся в собор всех представителей местных властей: губернатора, жандармского генерала, прокурора, полицмейстера и других, представилась потрясающая картина. По всему полу были разбросаны доски и разбитые стекла, выпавшие, как потом оказалось, даже из верхних окон купола с пятнадцатисаженной высоты. Северная массивная дверь собора была буквально вся разбита и выперта даже наружу. Стенная живопись и алебастр попорчены. Но,более всего, была повреждена та северная ниша, где постоянно находилась высокочтимая Святыня - Чудотворная Курская, или Коренная, Икона Знамения Божией Матери.
Эта ниша, в форме большого кивота, изукрашенного орнаментами и священными медальонами, была буквально вся изломана: внутренние золоченые стенки ее и колонны были обожжены и выдвинуты наружу, все лепные украшения и лампады были далеко отброшены в стороны, даже дальше архиерейского амвона; железная решетка, находившаяся перед сенью, была сорвана, а массивный подсвечник на 150 свечей был изуродован и отброшен на несколько саженей к противоположной стене; разбросанные во все стороны порожки, ведшие к сени, повредили стенную живопись...
Несмотря на все эти повреждения, которые могли произойти только от взрыва какого-то очень сильного вещества, сам драгоценный Образ, шестисотлетняя русская народная святыня, Чудотворная Икона Знамения Божией Матери, и на этот раз явила нам великое чудо и осталась на обгоревших поломанных стенах сени целою и невредимою. Она только чуть-чуть сдвинулась влево в кивоте, да у ризы венец оказался закопчен дымом. У ее кивота не было даже разбито стекло (по предыдущему свидетельскому показанию монаха стекло было разбито, что более правдоподобно, иначе как бы мог закоптиться венчик? Еп. С.). Была найдена и адская машина, представлявшая собой продолговатый белый металлический ящик, как можно догадаться по ее остаткам, с часовым механизмом. По размеру своему этот ящик, с иностранными клеймами, мог вместить больше фунта динамита, чего было совершенно достаточно, по мнению вызванного, в качестве эксперта, из Харькова пиротехника артиллерийского управления Г. П. Иванова, для совершенного уничтожения сени, вместе с Иконой. Следственными властями была сделана протокольная опись всех повреждений и снято несколько фотографий". (Взято из книги: "О чудесах Божиих" издание Афонского Ильинского Скита. 1900 г.).
Все вышеизложенное отмечает ужасную силу взрыва и явно чудесное сохранение Иконы, только слегка сдвинувшейся со своего места, как бы Царица Небесная отвратила Свой Лик от страшного совершенного злодеяния. Что бы было, если бы взрыв произошел во время всенощной или воскресной литургии, когда вмещавший до 5000 богомольцев собор бывал полон народом, особенно теснившимся к Чудотворной Иконе. Конечно, пострадала бы не одна сотня душ. А ведь часовой механизм адской машины этим "поэтом научной техники" был установлен именно с таким расчетом, чтобы взрыв для пущего эффекта произошел на народе.
Так явлено было два великих знамения от Чудотворного Образа "Знамения": и Икона уцелела, и ни одна душа не погибла.
Весть об этом дивном знамении облетела всю Россию и даже проникла заграницу. По всем русским церквам в следующее воскресенье, 15 марта, были отслужены благодарственные молебны Владычице, по случаю чудесного спасения Ее Иконы. Курск стал наводняться паломниками, а на вынос Иконы, в девятую пятницу по Пасхе, стеклось свыше 60.000 богомольцев.
Фотографии взрыва имелись во многих домах в Курске. Была одна таковая и у нас. Она почему-то висела в коридоре, как раз напротив дверей в мою детскую. Я, еще малышом, часто ее рассматривал: она поражала мое детское воображение. Как сейчас вижу: каркас разрушенной сени, груду мусора внизу, изогнутую часть массивной железной решетки и... Чудотворную Икону, как бы парящую в воздухе, с отклоненным слегка влево Пречистым Ликом Богоматери.
Боже, сколько дивных знамений Своей силы явил Ты русскому народу перед революцией, а он оставался слепым и глухим и не желал оставаться в лоне отчем!
Праведно приемлем муку ныне. Но и каемся, хотя и не все. Не прогневайся же на нас до конца, Господи! Пощади и помилуй немощных чад Твоих, ради Пречистыя Твоея Матери!

ПОХИЩЕНИЕ ЧУДОТВОРНОЙ ИКОНЫ ЧЕКИСТАМИ В 1918 ГОДУ

Подобно как во время Отечественной войны, куряне посылали специально сооруженный список Чудотворного Образа в ризе в дальневосточную армию в 1904 году. А во время 1-й Мировой войны почему-то не собрались послать. Видно, не нашлось уже среди курян ревнителей, чтобы поднять сие святое начинание.
Все же простой народ еще хранил в душе любовь и почитание своей родной Святыни. Вынос Иконы в Коренную в 1916 и 1917 годах, несмотря на войну и революцию, привлек еще много богомольцев, хотя и меньше, чем в прежние годы.
В 1918 году в Курске произошло горестное, но, вместе с тем, и весьма знаменательное событие: среди бела дня Чудотворная Икона и ее список, оба в драгоценных, украшенных самоцветами, ризах, были похищены из Знаменского собора.
Случилось это 11 апреля, в среду, на 6-й неделе Великого поста. В этот памятный день преждеосвященную совершал иеромонах Гермоген (Золенко), ныне архимандрит, проживающий на покое в Иерусалиме. От него мною и получено достоверное свидетельское повествование о похищении Иконы.
По окончании литургии, напившись чаю, отец Гермоген отправился в город к зубному врачу. И туда и обратно ему пришлось проходить мимо массивных врат собора. Они были заперты на замок, и все было в порядке. Возвращался отец Гермоген из города после полудня. Когда же перед 4 часами, он, как чредной священнослужитель, направился в церковь на великое повечерие, то у входа в собор увидел группу взволнованной братии, человек в шесть. Они сообщили ему, что службы не будет, так как похищены Чудотворная Икона и ее список. Похищение Иконы только что было обнаружено экклесиархом иеромонахом Питиримом и послушником так называемым огарочником. По заведенному в монастыре порядку, двери собора открывает перед богослужением и закрывает после него экклесиарх вместе с послушником огарочником, на обязанности которого лежало оправлять лампады, тушить свечи и собирать огарки.
Оказалось, что похищены были не только Чудотворная Икона и ее список, обе в золотых драгоценных ризах, но и золотая Дарохранительница, вместе с хранившимся в ней св. Агнцем для пятничной преждеосвященной. Последнее обстоятельство весьма важно отметить.
Немедленно об этом страшном святотатстве дано было знать преосвященному епископу Феофану, управлявшему Курской Епархией. Владыка тотчас распорядился оповестить власти, в частности уголовный розыск, и дать телеграмму в Москву знаменитому в то время начальнику Московского уголовного розыска Кошко.
Курск только что был захвачен большевиками, которые прогнали эсеров, захвативших, было, власть во время керенщины. Большевики, вместо того, чтобы начать расследование, явились из соседнего Чека в монастырь и заявили, что Икона украдена самими монахами, чтобы посеять в народе недовольство советской властью.
После этого они арестовали домашним арестом епископа Феофана и всю братию, а сами произвели в монастыре поголовный обыск, сопровождаемый кое у кого и грабежом.
Однако, на следующий день арест с монастыря сняли, но приказали монахам сидеть тихо и не возбуждать народ. Конечно, никаких поисков Иконы уголовным розыском произведено не было. Кошко, правда, прислал из Москвы двух агентов, но те, побыв два дня в Курске, вдруг спешно уехали обратно в Москву, видимо, по чьему-то приказанию.
Горестно провели монахи и благочестивые куряне Страстную и Пасху Христову. В монастыре и во многих курских храмах ежедневно возносились усердные моления ко Владычице, о возвращении Ее Чудотворного Образа. И моления курян были услышаны.
Недалеко от монастыря, а в то же время и от Чека, помещавшейся в бывшем Дворянском собрании рядом с монастырем, находился старый колодезь, выкопанный, по преданию, самим преп. Феодосием Печерским, а потому и называвшийся у народа Феодосиевским. Над ним был когда-то устроен навес в виде часовенки, но был этот колодезь в забвении, давно не чищен, и водой из него мало кто пользовался.
И вот, как раз в день памяти преподобного Феодосия Печерского, в четверг Фоминой недели, 3 мая, надо же случиться такому удивительному совпадению, одна бедная женщина, по профессии белошвейка, голодная возвращалась с базара, где она напрасно пыталась найти что-либо съестное. Большевики тогда нарочно устроили искусственный голод, чтобы народу было не до политики, и выдавали по карточкам всего по четверть фунта черного, почти несъедобного хлеба на день.
Проходя мимо Феодосиевского колодца, эта белошвейка заметила старый мешок, в котором что-то находилось. В надежде найти что-либо съестное, голодная женщина подошла к колодцу и заглянула в мешок. В нем оказались две деревянных иконы Знамения Божией Матери без риз.
В это время, как раз, мимо проходила похоронная процессия. Священник, сопровождавший покойника, приблизился к колодцу и сразу догадался, что это Чудотворная Икона и ее список. Он остановил процессию и послал в монастырь, оповестить о чудесной находке.
Обрадованный владыка Феофан приказал звонить во все колокола и крестным ходом, со всей монашеской братией, отправился к месту обретения Иконы. Одновременно он отправил на извозчике вышеупомянутого иеромонаха Гермогена за Московские ворота, привезти иконописца Григория Адриановича Шуклина, недавно писавшего копию с Чудотворной Иконы без ризы, дабы он определил, какая из двух найденных икон Чудотворная, и какая - список. Сам владыка Икону без ризы никогда не видел, а потому и не мог сам определить.
Шуклин немедленно прибыл и сразу же узнал в одной из двух найденных икон Чудотворную и по ее древности, и по рубцу, оставшемуся на ней после рассечения татарином в 1385 году. Тогда на Чудотворную Икону была надета запасная, довольно простая, серебряная, голубой эмалью покрытая риза, которая находится на ней и поныне, и начались непрерывные молебны при огромном стечении народа.
Весь день 3 мая (тогда еще был в употреблении старый стиль) во всех курских церквах звонили колокола, как на Пасху. Люди встречались и обнимались, не зная, как выразить свою радость. У всех было пасхальное настроение. К сожалению, скоро опять настали тяжелые будни, ибо безбожная власть себя проявляла все больше и больше и морила людей голодом.
Итак, Чудотворная Икона пробыла в безвестном отсутствии около трех недель. Где же она была? Кто ее похитил?
Ответ на этот вопрос был получен только когда добровольцы взяли Курск. Произошло это взятие, весьма знаменательно, 7 сентября 1919 года, т.е. в навечерие праздника Рождества Пресвятой Богородицы и Курской Иконы. Можно себе представить, какое торжественное было бдение в этот день в Знаменском монастыре.
Между прочим, мне довелось лично участвовать во взятии Курска в этот памятный для меня день. Во главе команды разведчиков, я, одним из первых, ворвался в город, пройдя известными мне закоулками в тыл большевикам. Что было на улицах час спустя после отступления большевиков! Притаившиеся обыватели затопили улицы и восторженно встречали своих освободителей, во главе которых был ударный Корниловский полк. Женщины радостно плакали, забрасывали запыленных воинов цветами, бросались им на шею... На другой день открылись магазины, базар наполнился продуктами и жизнь забила ключом. Увы, Курск дышал свободной грудью всего два месяца...
Так вот, вскоре после взятия Курска, по приказанию генерала Кутепова начато было официальное расследование большевистских зверств и злодеяний. Прежде всего подвергли осмотру бывшее здание Дворянского собрания, где помещалась страшная Чека. И в чекистской помойке, куда посторонним, конечно, решительно не было никакого доступа, были найдены... два чехла, расшитые золотом, те самые, которые были на Чудотворной Иконе и ее списке в день похищения.
Сказано в Писании:
"Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным" (Лк. 8:17).
Так открылось, что Икону похитили сами чекисты. И разве не преславное чудо, что, ограбив Икону и ее список, выбросив в помойку чехлы, сами иконы не уничтожили, что было бы для таких безбожников совершенно естественным? А может быть, они приказали какому-нибудь рабочему в Чека выбросить иконы в помойку, а тот пожалел и, положив иконы в старый мешок, снес к колодцу, который был почти рядом с Чекой. Но почему же он тогда не положил в мешок и чехлы?
Видно, так было угодно Промыслу Божию, дабы через сие были обнаружены истинные виновники этого страшного кощунственного злодеяния. Да и кто, кроме чекистов, среди которых были, конечно, опытные взломщики, решился бы среди бела дня на налет в собор и взял бы, кроме икон, еще и золотую дарохранительницу со св. Агнцем?

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ПРЕБЫВАНИЯ ЧУДОТВОРНОЙ ИКОНЫ В РОССИИ И ОТБЫТИЕ ЕЕ ЗАГРАНИЦУ

После чудесного обретения Иконы несколько дней перед ней совершались непрерывные моления. Ночью большевики запретили хождения по улицам, а равно и ночные богослужения. Икону, конечно, больше не оставляли одну в соборе, а после всякого богослужения относили в потаенное место.
Выноса в Коренную Пустынь в 1918 году не состоялось - не позволили большевики. То же самое и в 1919 году. Куряне же, как бы чувствуя, что вскоре придется надолго расстаться с родной Святыней, все время приглашали ее по домам, а равно и в расположенные поблизости к Курску села.
На посещение сел приходилось каждый раз получать разрешение от Чека, которое добывать было не легко и почти всегда только за взятку. Были случаи, когда местные сельские большевицкие власти арестовывали Икону и монахов и всячески издевались над последними.
7 сентября 1919 года, как говорилось выше, Курск был освобожден на короткое время Добровольческой армией от большевиков. Я был на второй день после взятия Курска ранен в ногу, слава Богу, без повреждения кости. Поэтому мне пришлось прожить в Курске весь сентябрь и начало октября. И я мог наблюдать, как короткий душевный подъем вскоре сменился какой-то апатией. Куряне начали уходить в свои норы, в успех белого движения не хотели верить, на мобилизацию откликнулось мало не только солдат, но и офицеров, которых в Курске, говорят, оставалось до 5000. Только зеленая молодежь вступала в поредевшие ряды белых бойцов.
Уже в середине октября генерал Кутепов дал понять епископу Феофану, управлявшему Курской епархией, что Курск может быть временно оставлен Добрармией, и предложил ему выехать на юг, обещав предоставить перевозочные средства для него и для желающего духовенства.
Владыка собрал духовенство и разрешил желающим воспользоваться предложением генерала, тем более, что последний уверял, что Курск будет оставлен только на короткое время. Преосвященный владыка с наместником Знаменского монастыря архимандритом Иеронимом, ныне архиепископом Детройтским, и пожелавшим духовенством отправились поездом в Белгород, а Курскую Чудотворную Икону было благословлено с монахами Знаменского монастыря и Коренной Пустыни отвезти в город Обоянь, в 60 верстах на юг от Курска, куда Икону давно приглашали. В случае же приближения фронта к Обояни поручено было отбыть с Иконой в Белгород. Сначала было предположено нести Икону крестным ходом, но рано наступившая суровая зима и быстрое приближение фронта помешали осуществиться этому намерению.
Пришлось везти икону на санях. Всего удалось достать только двое саней: одни из Коренной Пустыни, другие - из Знаменского монастыря. Сопровождали Икону следующие иноки: архимандрит Варнава, настоятель Коренной Пустыни, иеромонахи Аристарх, Смарагд, Герман, Гермоген, Елеазар, Михаил и Августин, архидиакон Иоанникий и четыре иеродиакона. Остальная братия решила оставаться в Курске.
Перед отбытием Иконы отслужили в Знаменском соборе молебен с акафистом Божией Матери, на который собралась остававшаяся братия и немногие богомольцы, всего около 50 человек. Ровно в 9 часов вечера, 31 октября 1919 года, святая Икона покинула Знаменский монастырь. Ее на руках держал до первой остановки в селе Медведка, сидя на санях, упоминавшийся нами иеромонах Гермоген, ныне архимандрит.
В село Медведку, в 25 верстах от Курска, из-за вьюги, с трудом добрались только к утру и расположились на отдых в семье одного крестьянина. Днем поползли слухи, что красные уже недалеко, а потому, не отдохнувши, как следует, в 3 часа дня, спешно выехали в уездный город Обоянь, куда дотащились только к ночи, так как на санях ехали только старики, а кто помоложе из монахов шли пешком.
В Обояни нашли приют в местном мужском монастыре. Это было в ночь на воскресенье. На другой день отслужили литургию и молебен перед Иконой, но народу собралось мало, из-за близости большевиков и плохой погоды. В тот же день отправились дальше, чтобы не попасть в руки красных.
Все эти дни бушевала страшная метель, и идти было очень тяжело. Но санях сидел только держащий Икону, все остальные должны были идти пешком, ибо лошади едва могли тянуть сани с вещами. После трехдневного чрезвычайно тяжелого пути, иноки с Чудотворной Иконой добрались до Белгорода и поставили ее, по благословенно епископа Феофана, в мужском монастыре, где почивали мощи святителя Иоасафа. Там Икона пробыла около двух недель, все время посещая дома белгородцев, как бы прощаясь с родным курским краем.
18 ноября ст. ст.1919 года Чудотворная Икона, сопровождаемая епископом Феофаном и вышеупомянутыми иноками, в предоставленном для этой цели отдельном вагоне, покинула курские пределы и отбыла в Таганрог, куда и прибыла 20 ноября, в канун праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы.
Утром, в день праздника, Икону с вокзала торжественным крестным ходом отнесли и проводили в соборный храм, где ее встретили митрополит Киевский Антоний, епископ Григорий Таганрогский, генерал Деникин со своим штабом и множество народа. Сонмом архиереев, в сослужении многочисленного духовенства, была отслужена торжественная литургия и молебен, в присутствии множества народа. Это было первое такое торжественное служение со времени отбытия из Курска.
Три недели пробыла Икона в Таганроге, имея пребывание на Афонском подворье и, почти ежедневно, посещая дома усердствующих. Дальнейшие кратковременные этапы: Ростов, Екатеринодар, Новороссийск. Этапы, по словам архимандрита Гермогена очень тяжелые. Агония Добрармии давала себя знать, в тылу царил хаос, монахам с Иконой часто приходилось ночевать в сараях, где попало, голодать и холодать.
Наконец, 1 марта 1920 года, на пароходе "Святой Николай", Курская Чудотворная Икона в сопровождении епископа Феофана и иноков, не пожелавших с ней расстаться, покинула берега России и из Новороссийска, через Константинополь, прибыла в Салоники. В обоих портах пришлось выдержать двухнедельный карантин на пароходе, без права спуска на берег. Не очень приветливо встречал православный Восток великую русскую народную Святыню.
Пасху 1920 года, которая пришлась на 29 марта, тоже провели на пароходе в Салоникском порту, в полной изоляции. С Иконой были три епископа: Феофан Курский, Сергий Новороссийский и Михаил, викарий Харьковской епархии, а равно курская монашеская братия, вывезшая Икону. Пасхальную заутреню и литургию служили в пароходном зале первого класса. Из Салоник удалось с большим трудом добыть вино и служебный просфоры.
1 апреля, в Светлую среду, было, наконец, разрешено покинуть пароход. Греки до сербской границы предоставили товарный вагон. На пограничной станции Джевджелия Святыню ожидали представители Сербской Церкви. Для нее и для сопровождавшего ее духовенства был предоставлен отдельный классный вагон, и 2 апреля Икона прибыла в древнюю столицу Сербии, город Ниш, где ее с великим торжеством встретил Нишский сербский епископ Досифей, со всем своим духовенством и множеством народа. Епископ Досифей был великим другом русского народа и оставался таковым до самой кончины. Умер он в сане Загребского митрополита, во время 2-й мировой войны.
Некоторое время Чудотворная Икона пребывала в Нише, а затем была перевезена в г. Земун - пригород Белграда, и помещена в специально предоставленном для нее храме, в парке. Этот храм так и остался потом в распоряжении русских и оставался таковым около 30 лет. Закрыт был при Тито в самое недавнее время.
По усердной просьбе генерала Врангеля, удерживавшего, после Новороссийской эвакуации, с горстью воинов-патриотов, последний свободный клочок русской земли - Крым, Курская Чудотворная Икона из Сербии отбыла туда для ободрения воинов.
Прибыла она в Крым на пароходе "Святой Георгий" 14 сентября 1920 г., в день праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста.
Увы, Крым уже агонизировал, и черная химера большевизма окончательно заволакивала русскую землю, дабы через это страшное огненное испытание пришел в себя русский народ, понял тщету суетного и призрачного земного благосостояния, которое сулили, но так и не дали большевики, и вновь возвратился на Божии стези.
Вместе с остатками армии и со всеми желающими покинуть Крым и уйти от большевиков на чужбину, 29 октября 1920 года, на дреднауте "Генерал Алексеев", почти ровно через год после отбытия из родного Курска, Чудотворная Икона снова, теперь уж надолго покинула русскую землю. Знаменательно все же, что она побывала в Крыму, от которого в свое время защищала Своим Покровом границы российские и претерпела кощунственное надругание.
Ныне в Крыму не осталось ни одного татарина, и ничто более не напоминает о былой славе грозного Крымского улуса, многократно совершавшего опустошительные набеги на русскую землю и доходившего до самой Москвы. А малая деревянная Икона, разрубленная дерзновенно пополам одним из крымских татарских воинов, и несколько десятков лет лежавшая в полном забвении под покровом дремучего курского леса, чудесно уцелела и явлена в дивной силе и славе не только России, но, ныне, и всему миру, совершая великие знамения.
Дивны и неисповедимы пути Твои, Господи!

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ В ЮГОСЛАВИИ

После возвращения из Крыма в Югославию, Курская Чудотворная Икона еще некоторое время пробыла в Земуне, а потом была перевезена в сербский монастырь Язак на Фрушкой Горе, где сербскими церковными властями было предоставлено помещение для жительства хранителю Иконы, епископу Феофану. Остальные иноки, сопровождавшие Икону, были распределены по разным сербским приходам. Сербская Церковь тогда остро нуждалась в приходских священниках, из-за гибели нескольких сот священников во время 1-й мировой войны.
Несколько лет великая русская святыня была как бы в некотором забвении. Троицкая русская церковь в Белграде еще не существовала, и русские церковные службы совершались сначала в зале одной из сербских гимназий, а потом в малом деревянном бараке-часовне при сербской церкви св. апостола Марка.
Изредка св. Икона доставлялась в Белград, Земун и в Срем. Карловцы. В последних тогда проживали митрополит Антоний с Синодом и генерал Врангель со своим штабом. Возили Святыню и в другие места сосредоточения русских "избеглица", как сербы именовали русских эмигрантов. Всегда эти посещения вызывали большой духовный подъем и оставляли по себе светлую память. По большей части Икону сопровождал владыка Феофан.
Конечно, Чудотворная Икона пребывала на всех заседаниях 1-го Зарубежного Собора, с участием клира и мирян, в Ср. Карловцах в 1921 году, а равно и на всех архиерейских соборах в том же городе, которые все протекали под ее святым осенением.
Из этого периода мне лично запомнились хорошо два момента. Первый - посещение Чудотворной Иконой предоставленного в распоряжение русских сербского монастыря св. Петки (Параскевы-Пятницы) в Шабачкой епархии, летом 1923 года, а второй - посещение той же Иконой русской студенческой конференции в Хоповском русском женском монастыре, осенью 1925 года.
Св. Петка - это значительный эпизод из истории русского зарубежного монашества. Там была сделана попытка создать большой русский общежительный монастырь, с русским общежительным уставом. Как это началось, я не знаю. Мне довелось прожить в нем лето 1923-го года, сразу же после окончания мною философского факультета Белградского университета. Был я тогда на распутье: поступать ли сразу в монахи, к чему я почувствовал призвание, или предварительно получить богословское образование.
Застал я Петковицкий монастырь во время его наибольшего расцвета. Там собрался буквально цвет тогдашнего зарубежного русского иночества. Настоятельствовал в монастыре епископ Вениамин Севастопольский, пытавшийся провозгласить в Крыму крестовый поход на большевиков, а потом, увы, сменивший вехи, несколько раз менявший юрисдикции, пробывший некоторое время здесь в Америке, в качестве советского экзарха, а потом уехавший в СССР. Проживал в то время в св. Петке один из ученейших русских богословов архиепископ Феофан Полтавский, гостил временно владыка митрополит Антоний, со своим келейником, иеродиаконом Феодосием. Наместником обители состоял архимандрит Феодосий, нынешний архиепископ Сан-Паульский и Бразильский. Духовником был иеромонах, впоследствии архимандрит, Аристарх, из группы монахов, вывезших Чудотворную Икону. Проводили летние каникулы в монастыре архимандриты Симон и Николай, тогда преподаватели сербских семинарий, а впоследствии епископы, первый в Польше, второй в Лондоне. Были монахи и послушники из знаменитой Оптиной Пустыни, как например монах Амвросий, впоследствии архимандрит и настоятель русского Мильковского монастыря, внесшего светлую страницу в историю русского зарубежного иночества.
Всего братии в св. Петке было больше 40 человек. Жили святым общежитием, по строгому уставу. Всенощные под воскресные и праздничные дни совершались по пяти часов и до-лее, а когда прибыла Курская Чудотворная Икона, то бдение продолжалось буквально всю ночь. Кто доставил Чудотворную Икону, к сожалению, не могу припомнить, но только не епископ Феофан, которого я хорошо знал еще по Курску.
Встреча Иконы была очень торжественная. Братия крестным ходом вышли далеко за стены Обители и с умилительным пением акафиста внесли в церковь. Во все время пребывания Иконы в монастыре перед ней ежедневно совершались акафисты, а отец Аристарх, кроме того, часто среди дня служил молебны.
Это была моя первая встреча с родной святыней в Зарубежье. К сожалению, воспоминания о ней у меня довольно смутные. Епископ Вениамин, узнав, по моем прибытии в монастырь, что я хочу испытать, что такое монашеское послушание, немедленно определил меня на кухню, где я и пробыл около двух месяцев, работая буквально по 16 часов в день, что называется, свету Божьего не видя. В церковь удавалось только заглядывать.
Нас на кухне было только двое: повар - иеродиакон, да я, грешный и весьма неумелый помощник. Надо было вставать в 3 часа утра и до прихода повара натаскать из далекого колодца под горкой целую бочку воды, ведер 20, нарыть на огороде два мешка картошки, нарвать овощей, наносить в кухню дров и затопить печку. В половине пятого являлся повар - весьма грозное начальство, постоянно на меня покрикивавшее. Начиналось приготовление пищи на 50-60 человек, ибо, кроме братии, всегда бывали гости и богомольцы. На моей обязанности было и мытье посуды. Тоже, по непривычке, дело нелегкое.
Честно признаюсь, что больше двух месяцев выдержать я не смог, тем более, что был надломлен трудными государственными экзаменами на философском факультете. Пошел к епископу Вениамину, взмолился - нет больше сил для такого тяжелого послушания. Смилостивился владыка, послал копать какую-то громадную яму для печки-сушилки фруктов, а по окончании этой работы благословил, по очереди с Георгием Советовым, будущим архиепископом Гродненским Саввой, недавно умершим в Лондоне, караулить монастырский виноградник. Дежурили посуточно. Это уже было легко, особенно по сравнению с прежними послушаниями. Тогда же, по совету митрополита Антония и архиепископа Феофана, решил получить богословское образование, тем более, что епископ Вениамин был назначен на Карпатскую Русь, и монастырь, после его отъезда, начал приходить в расстройство. Через год он и совсем увял.
Прошу прощения у читателя, что включил клочок своих воспоминаний личного характера о св. Петке. Может быть, они когда-нибудь пригодятся будущим историкам русского зарубежного монашества.
Вторая моя большая встреча с Курской Чудотворной Иконой за тот период произошла на Хоповской студенческой конференции. Осень 1925 года. В сербском монастыре Хопово, в котором приютились инокини знаменитого на Холмщине Лесненского монастыря, собралось до сотни русской студенческой молодежи со всей Европы. Прибыло и немало профессоров, во главе с В. В. Зеньковским и С. Л. Франком, известным философом. В качестве почетного председателя был приглашен владыка митрополит Антоний. Присутствовали на конференции игумении монастыря Екатерина и Нина и духовник его, благостный батюшка о. Алексей Нелюбов, а также русское духовенство из Белграда.
Вся конференция протекала в весьма приподнятом духовном настроении среди молодежи, большинство которой стали впоследствии видными церковными деятелями. И вот, кто-то вспомнил, что совсем недалеко, в каких-нибудь 8-10 километрах, в монастыре Язаке, пребывает Курская Чудотворная Икона. Как было бы хорошо, если бы Владычица прибыла и осенила своим святым Покровом собравшихся на доброе делание ревнителей из молодежи. Немедленно вызвались охотники идти за Иконой. В числе их был и я. Отправились мы пешком через горы и долы, через сплошные виноградники в Язак. В этой нашей экипе был, между прочим, Димитрий Шаховской, ныне епископ Иоанн, один из столпов американской митрополии, ведущий сейчас весьма активно борьбу с нашей Зарубежной Церковью. Тогда мы с ним впервые познакомились и почти подружились.
Добравшись не без труда, т. к. несколько раз сбивались с дороги, до монастыря Язака, мы довольно шумной толпой ворвались в покои владыки Феофана и стали просить его отпустить с нами св. Икону. А спускалась ночь. Добрый владыка нас обласкал, похвалил за ревность и усердие, но Иконы нам доверить не решился и обещал лично привезти ее в Хопово на следующее утро.
Утешенные этим обещанием, хотя и несколько огорченные, по молодости, недоверием к нам, отправились мы налегке в обратный путь. Ночью совсем заблудились и попали в монастырь далеко за полночь. Нас ждали, кажется, часов до одиннадцати, а потом все разошлись спать. Все вышло к лучшему. На другое утро, предупрежденные нами, и члены конференции и все насельницы монастыря, приготовились к торжественной встрече. Икона прибыла в сопровождении епископа Феофана, в монастырской коляске, около десяти часов утра.
Молебен с акафистом служил сам митрополит Антоний в сослужении большого сонма духовенства. Молодежь усердно молилась. Многие весь акафист простояли на коленях. Ощущалось явное веяние Божественной благодати. Все были ею насыщены. В этот день утреннего заседания конференции не было, мы, ее участники, ходили, как именинники, радостные возбужденные, как бы парящие над землей. После отбытия Святыни и нашего постепенная спуска с небес на землю конференция пошла своим чередом, но проходила она уже мягко светло и благостно. Думаю, что у многих участников конференции именно в Хопово созрело окончательное решение посвятить свою жизнь служению Церкви.
В том же 1925 году была построена в Белграде русская Троицкая церковь. В ней, с левой стороны, была сооружена особая благолепная сень. В эту сень, по решению Архиерейского Синода, с согласия епископа Феофана, и была помещена курская Чудотворная Икона для постоянного пребывания. Из Белграда она неоднократно отбывала для посещения очагов великой русской диаспоры по всей Европе. Бывала Владычица в Берлине, Париже, Лондоне, Брюсселе, Женеве, Софии и в ряде других больших и малых городов. Конечно часто посещала русские колонии в Югославии. Ежегодно ее доставляли в городок Белую Церковь, где находились русский кадетский корпус, девичий институт и ряд других русских культурных учреждений. Это был культурный русский оазис, как бы городок дореволюционной России, где на улицах постоянно встречались люди в старой русской военной и даже гражданской форме, слышались русские военный песни проходивших строем кадет, гуляли чинными парами с классными дамами русские институтки. Этот славный городок вырастил целое поколение русской верующей национальной интеллигенции, никогда в то же время России не видевшей. С благоговением прикладывались русские юноши и девушки к исторической русской народной святыне, как бы впитывая в себя от нее православную благодатность и русскость.
Присутствовала Курская Чудотворная Икона и на Втором Всезарубежном Соборе, с участием клира и мирян, в тех же Сремских Карловцах, в августе 1938 года, в так называемый Владимировский год крещения Руси. Собор этот был несомненно самым крупным событием в истории нашей Зарубежной Церкви. В нем приняли участие 13 архиереев, во главе с митрополитом Анастасием, 26 представителей духовенства и 58 представителей от мирян. Делегаты съехались со всего Зарубежья, в частности, с Дальнего Востока, из Северной и Южной Америки, и, конечно, со всей Европы. Господь и меня привел быть на этом Соборе в качестве представителя от нашего монашеского типографского Братства прел. Иова Почаевского во Владимировой на Карпатах.
Деяния Собора были весьма плодотворны, вынесено было много очень полезных для Церкви решений, и только начавшаяся в следующем 1939 году Вторая Мировая война помешала их вполне реализовать. Весь Собор протекал под честным покровом Пресвятой Богородицы. Курская Чудотворная Икона все время пребывала на специально уготованном аналое в зале заседаний. Дни соборян начинались богослужением, после которого обычно служился молебен перед Чудотворным образом.
В 1939 и 1940 годах состоялись довольно торжественные крестные ходы из Белграда в Хоповский монастырь с Чудотворной Иконой - попытка возродить подобные ходы из Курска в, Коренную Пустынь. Начавшаяся война помешала развиться и этому доброму начинанию.
Во время войны, Божия Матерь, через свою Чудотворную Икону, явила много дивных знамений и чудес, чему имеется множество свидетелей даже здесь в США. В отделе "Чудеса от св. Иконы" будет приведено несколько наиболее ярких свидетельских показаний из этого периода. Белград пережил два периода сильных бомбардировок: в 1941 году, 6-8 апреля - немецкой и в 1944 году - союзнической. Немецкие бомбардировки продолжались всего три дня, а союзнические несколько месяцев.
Целые кварталы Белграда были разрушены. Множество людей погибло под развалинами. И вот, было замечено, еще во время немецких бомбардировок, что не только все три русских храма в Белграде, но и те дома, куда была приглашаема для молебнов св. Икона, от бомб не пострадали или пострадали незначительно. В одном свидетельском показании указывается, что вся их улица была целиком разрушена, и уцелели только те два дома, в которых побывала Икона. Другой свидетель повествует, что буквально у самого их дома, где недавно побывала Икона, упали три огромных бомбы и... ни одна не взорвалась. Тогда русские люди, а за ними часто и сербы, начали усердно приглашать в свои дома Чудотворную Икону, носимую нашими священниками бесстрашно даже во время бомбардировок, и... чудеса продолжали изливаться непрерывным потоком на страждущих белградцев: те дома, которые посетила Икона, уцелевали от разрушения целиком или частично, как в случае со старушкой Викгорст, о чем будет подробно рассказано ниже, в отделе чудес.
В русской Троицкой церкви, где имела постоянное пребывание Икона, ежедневно совершались богослужения, на которых очень часто присутствовал владыка митрополит Анастасий, по праздникам всегда сам участвуя в богослужении. Неоднократно во время богослужений совершались налеты, но богослужение шло своим чередом, и только очень немногие богомольцы покидали храм, чтобы поискать спасения в бомбоубежище. Митрополит, конечно, никогда не оставлял храма в это время. Во время одной из бомбардировок одна большая бомба упала совсем близко за алтарем нашей церкви и взорвалась со страшной силой. Церковь, однако, осталась неповрежденной. Другая зажигательная бомба упала на рядом стоящую старую сербскую церковь св. ап. Марка и спалила ее.
Можно себе вообразить такую картину: страшный визгливый гул сотен приближающихся тяжелых бомбовозов, все ближе, все громче, все страшнее. Вот слышится свист и змеиное шипение падающих бомб. Оглушительные взрывы. Грохот падающих зданий, сотрясающих землю, как во время сильного землетрясения. Крики раненых и умирающих... А неподалеку, в русской церкви, отделенной от страшного неба только тонкой железной крышей, перед Чудотворной Иконой, толпа коленопреклоненных богомольцев, во главе с Первосвятителем Русской Зарубежной Церкви, с горящими, орошенными слезами глазами, вдохновенно поет всей церковью, единым сердцем и едиными устами:
"Не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды, разве Тебе Владычице... Ты нам помози, на Тебе надеемся и Тобою хвалимся, Твои бо есмы рабы, да не постыдимся".
И не постыжались верующие русские люди в своем уповании на Владычицу мира. Сохраняла их жизни и их дома Всеблагая.
Помните ли, русские белградцы, это лихое и горькое время? Продолжаете ли горе иметь ваши сердца? Можете ли еще пламенеть в молитве к Заступнице Усердной, как тогда там?
Пусть никогда не угасает в вас огонь этих великих, святых воспоминаний. Ведь никто не знает, не потребуется ли нам этот дивный молитвенный опыт в недалеком будущем. О, если бы с нами была тогда наша Зарубежная Одигитрия!

С РУССКИМИ ИЗГНАННИКАМИ В ГЕРМАНИИ И В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ

Не заслужил еще русский народ прекращения грозного Божьего испытания: конец войны не принес вожделенного освобождения России от безбожного большевицкого кошмара. Только усугубились страдания нашего несчастного народа, обманувшегося в своих сокровенных надеждах.
Не будучи в состоянии больше жить в страшной атмосфере постоянной лжи, ненависти, злобы и страха, русские люди, по мере отступления немцев, стали покидать насиженные места и начали второй великий исход из родной земли, снова становившейся землей власти злого нечестия.
Все дальше и дальше на Запад движется волна беженцев. С плачем и скорбью оставляет она, наконец, родные пределы и устремляется в соседние с нею братские славянские страны.
Увы, братья славяне, ослепленные давно искусно ведшейся коммунистической пропагандой, исполненные к тому же ненавистью к поработителям немцам, холодно, если не враждебно, встречали у себя русских собратьев, считая их отребьем своего народа.
А фронт неумолимо двигался все дальше и дальше на Запад. Большевики заняли Прибалтику, Польшу, Румынию и Болгарию. Советская армия вошла в Югославию.
Владыка митрополит Анастасий, как возглавитель свободной Зарубежной Русской Церкви, не мог и не желал попасть в пленение к безбожникам и, со множеством преданной ему паствы, отбыл в Германию. С Синодом отбыла и его Охранительница - Курская Чудотворная Икона Божией Матери. Часть клира Белградской русской церкви поддалась лживой советской пропаганде и решила ждать прихода "освободительной красной армии". Некоторые из священников, как, например, протоиереи Иоанн Сокаль и Владислав Неклюдов и др. дерзко требовали от митрополита Анастасия оставить Чудотворную Икону в Белграде и даже пытались чуть ли не силою ее удержать.
Нелегко было старцу митрополиту справиться с их напористостью, но, видно, сама Царица Небесная не пожелала оставить русских зарубежников без Своего Небесного Покрова, и святая Икона была благополучно вывезена из Югославии. Она покинула Белград 8 сентября н. ст. 1944 года, пробыв в этой стране без малого четверть века.
Первым этапом в Ее шествии на Запад был город Вена. Там она пребывала вместе с Синодом несколько месяцев. Вена в это время очень часто подвергалась воздушным бомбардировкам. И вот, милостью Царицы Небесной, и в этом неправославном городе начали твориться те же чудеса, что и в Белграде: те квартиры, куда приглашали Икону, и те люди, которые ее приглашали, оставались целыми и невредимыми, хотя, подчас, находились в центре бомбардировок.
Мне лично довелось самому пережить две-три таких бомбардировки в Вене, когда я из Братиславы приезжал по церковным делам в Синод. Последний тогда помещался в маленьком стареньком отеле "Пратерштерн", почти рядом с большим вокзалом "Нордбангоф". Этот вокзал был важным военным объектом для союзных летчиков, и те часто его бомбардировали. Одна бомбардировка, которую я пережил в Вене, была довольно сильной. Я говорю "довольно" потому, что в Берлине потом пришлось пережить еще более страшные бомбардировки.
Все архиереи-синодалы, во главе с митрополитом Анастасием, сопровождаемые духовенством, спустились, после тревоги в малый и тесный подвал этого ветхого отеля. Мне - я тогда был в сане архимандрита - разрешили нести Чудотворный Образ. Едва мы успели спуститься вниз, началась бомбардировка. Сотни больших и малых бомб устилали ковром разрушений вокзал и прилегающие кварталы. Наш маленький отельчик качало и трясло, как во время сильного землетрясения. Шум стоял невообразимый.
В подвале было душно и темно, т. к. электричество перестало действовать. Только едва, едва мерцал слабенький огонек тоненькой свечечки в руках о. Аверкия, тихо, но проникновенно читавшего акафист Царице Небесной перед Иконой, которую я держал на руках. Архиереи и все находившиеся в подвале, не очень стройным, но довольно дружным хором, припевали: "Радуйся, Невесто Неневестная".
Все невольно жались к Иконе, особенно когда взрывы были сильнее и ближе. С потолка обваливалась на нас штукатурка. Серая, удушливая пыль кружилась в воздухе. Пахло сыростью и плесенью. Было совсем неуютно. Трепетно замирало сердце...
Но, ведь с нами Чудотворная Икона - Необоримая Стена и Источник чудес, Дверь Спасения, Церкве Непоколебимый Столп... И, сердце, бьющееся в груди, как птица в тенетах, вот-вот готовое разорваться от страшного душевного напряжения, начинает стучать ровнее, спокойнее. Совсем по новому звучит в душе дивная песнь: "Взбранной Воеводе победительная яко избавльшеся от злых..."
И, как бы по слову молитвы, начинает затихать небо, дом перестает скрипеть и трястись и, наконец, слышится, на этот раз уже отрадный и вожделенный, отрывистый вой сирен - отбой воздушной тревоги. Все крестимся с облегченным вздохом и поднимаемся наверх, спеша покинуть негостеприимный подвал, могший стать для нас могилой. Совершаем там благодарственный молебен и расходимся по своим комнатам, дать отдых нервам после страшного напряжения.
В такой нелегкой обстановке Синод провел около двух месяцев, пережив по крайней мере два десятка подобных бомбардировок. Естественно, общей радостью была встречена весть о получении от властей разрешения переселиться Синоду в тихий Карлсбад, который еще ни разу не подвергался бомбардировке, и где была прекрасная русская церковь.
Карлсбадское, относительно спокойное, житие продолжалось недолго, всего 3-4 месяца. В апреле 1945 года большевицкая военная лава подкатилась и к этому тихому городу. Произошло это как-то неожиданно. Надеялись, что скоро будет заключен мир, и большевики остановятся в своем движении на Запад. Пришлось быстро собираться и спешно уезжать. Для владыки митрополита удалось добыть два места в автобусе штаба генерала Власова, и он с Чудотворной Иконой, в сопровождении своего личного секретаря А. П. Рудко, уехал на юг Баварии и временно поселился в маленьком городке Фюссене, около Кемптена. Синоду же был предоставлен товарный вагон и, после долгого, мучительного и опасного, из-за частых воздушных бомбардировок, переезда, он добрался до города Куель около Зальцбурга, в Австрии.
В это самое время наше монашеское братство преподобного Иова Почаевского, настоятелем которого я тогда состоял, после сложных и далеко не безопасных перипетий, оказалось в Вюртемберге и, как только окончилась война, перебралось через Швейцарскую границу и очутилось в Женеве, оставив временно в Вюртемберге часть братии, которым, из-за неисправности документов, не удалось сразу получить пропуск в Швейцарию.
Когда мы шли к швейцарской границе, нам кто-то сообщил, что недалеко проживает какой-то недавно приехавший русский архиерей. Мы поручили одному из сопровождавших нас до границы собратий выяснить, какой это архиерей, и, если это владыка Анастасий, немедленно дать нам знать в Женеву. Оказалось, что это именно он, и с Чудотворной Иконой. Как только мы получили об этом известие, тотчас же приступили к хлопотам о получении для владыки визы в Швейцарию, а заодно хлопотали о визах для оставшейся в Германии нашей братии. На хлопоты ушло около двух месяцев. Тем временем, Синод переехал в Мюнхен, куда переселился и владыка митрополит.
Произведя некоторую реорганизацию Синода и наладив его работу, владыка, немедленно по получении швейцарской визы, вместе с Чудотворной Иконой, отбыл в Женеву, дабы установить связь со всеми частями Русской Зарубежной Церкви, т. к. из Германии почтовая связь с заграницей еще не существовала. Прибытие митрополита Анастасия в Женеву было исключительно важным событием в жизни нашей Зарубежной Церкви. Прежде всего оно сразу разрушило легенду, распускавшуюся большевиками, что Синод больше не существует, и что митрополит Анастасий увезен в Москву. На эту легенду попался парижский митрополит Серафим, и чуть было не попался шанхайский епископ Иоанн и некоторые другие архиереи и священники.
Владыка митрополит Анастасий сразу телеграфировал всем епархиальным преосвященным по всему свободному Зарубежью о своем прибытии в Женеву с Чудотворным Образом, указал, что Русская Зарубежная Церковь должна оставаться независимой от Москвы, просил не поддаваться агитации большевицких агентов и тем спас Зарубежную Церковь от возможного разложения.
Чудотворная Икона, по прибытии в Женеву, была передана митрополитом на временное хранение нашему монашескому Братству преп. Иова Почаевского, которое сняло на окраине Женевы небольшой двухэтажный дом, в котором устроило домовую церковь и некое подобие монастыря, с ежедневными службами и т. п. Братство в это время готовилось к отбытию в США.
Мне, как курянину, особенно дорога была родная для меня Курская Чудотворная Икона. В Европе было тогда очень неспокойно. Многие опасались, что большевики соблазнятся ее тогдашней беззащитностью и попытаются ее захватить. Поэтому я стал умолять владыку митрополита отпустить с нами в США Чудотворную Икону, хотя бы на время, пока в Европе не наступит известное спокойствие.
Владыка колебался. С одной стороны, ему было жалко расставаться со Святыней, которая около 20 лет пребывала в Синоде и являлась как бы символом единства нашей Зарубежной Церкви; с другой стороны, положение в Европе действительно внушало большие опасения, и было вполне естественно отправить временно такую великую историческую русскую Святыню в более безопасное место. В то же время жалко было лишать Иконы огромную массу русского верующего народа, находящегося в очень тяжелом положении, особенно в Германии, где начались массовые выдачи большевикам.
Я стал говорить владыке, что для утешения этих людей мы можем изготовить точный список с Иконы, а подлинную все же лучше увезти в недоступное для большевиков место. Владыка митрополит благословил писать список, а там... видно будет.
Иконописец Братства иеромонах Киприан, ныне игумен, подвизающийся в Троицком монастыре, с благоговением и усердием взялся за это святое делание. Отслужили молебен Владычице и осторожно сняли ризу с Чудотворного Образа. Обнаружилась старая, сильно поврежденная червоточинами доска, лицевая сторона которой была почти сплошь черной
от вековой копоти, и только едва просвечивали контуры венчиков и одежд Богоматери и Младенца. Ликов Их совершенно не было видно. Сплошной копотью были покрыты и края Иконы, на которых должны были находиться изображения пророков.
Как тут писать список, когда почти ничего не видно. Доложили митрополиту. Он прибыл в Обитель, посмотрел... Отец Киприан, будучи не только опытным иконописцем, но и хорошим реставратором, стал просить благословение осторожно отмыть копоть с Иконы.
Владыка митрополит замахал руками:
- Что вы, что вы! Если в России никто не решался столько лет коснуться Иконы, как же мы можем осмелиться такое сделать.
Ничего не поделаешь. Изготовил о. Киприан точного размера доску. Надо приступать к писанию иконы. А что писать, когда ничего не видно? Покрыть все черной краской и сделать несколько едва заметных штрихов?
Мучается бедный иконописец. Места не находит. Никак не может приступить к работе. И вот, в одно раннее утро, когда братия еще спала, он неожиданно решается, берет теплую воду и осторожно, чистой тряпочкой, пробует отмывать верхний левый угол Иконы. Быстро появляется позолота венчика царя Давида. Это одушевляет о. Киприана, и он, забыв про все на свете, про запрещение митрополита и могущие быть за это последствия, лихорадочно, и вместе с тем осторожно, часть за частью, начинает отмывать Икону. Постепенно показываются все пророки, чудной работы искусных изографов царя Феодора Иоанновича. У большинства сохранились лики, одежды и даже надписи на свитках.
Наконец, самое страшное и ответственное - лики Царицы Небесной и Богомладенца. Видно, есть на то соизволение Пречистой Девы: легко открывается Ее чудный лик, вместе с ликом Ее Божественного Сына, а равно и золото их одежд. Кончена работа. Сияет обновленный Образ дивным светом мягких древних красок. Строг лик Богоматери. Неземная мудрость запечатлена на высоком челе Богомладенца.
Бежит вниз о. Киприан. Будит меня. Зовет к себе в иконописную: очень важное, мол, дело. Вхожу... и не верю своим глазам. То, что вчера было черной старой доской, горит, сияет и светится, ласкает, умиляет и проникает в сердце солнцесиянным, горненебесным, благодатным светом.
Падаю на колени, плачу, трепещу от радости и счастья... Но, как доложить владыке митрополиту? Ведь совершенно явное непослушание. Едва можем дождаться времени, когда можно будет уже ехать к владыке с докладом. Беру такси ради такого случая и умоляю владыку поехать в монастырь по одному важному, не терпящему отлагательства делу. Не говорю, по какому - боюсь...
Владыка, видя мое возбужденное состояние, не расспрашивает, молча собирается, садится в машину. Ведем его наверх, в мастерскую. На камине стоит обновленная Чудотворная Икона. При ней старшая монастырская братия, как бы на страже.
Видно, поражен и Первосвятитель. Долго молча он созерцает дивный Образ. Потом медленно поворачивается и едва слышно ласково молвит:
"Изредка и непослушание бывает полезно"...
Служим молебен Божией Матери, и о. Киприан с особым рвением принимается за писание списка. Легко и радостно ему теперь работается. Всю душу вкладывает он, чтобы сотворить список поточнее. Не только над лицевой стороной работает, но и над обратной. Пригодился тут его реставрационный опыт: все трещины, даже червоточины воспроизведены, дерево постарело и выглядит так, как будто ему не одна сотня лет. Краски на лицевой стороне также мягко блеклы, как и на самой Иконе.
Кончена работа. Если поставить обе иконы рядом, конечно без риз, то отличить их очень трудно, почти невозможно, особенно с некоторого расстояния. Мы сначала произвели этот опыт среди братии, а когда дождались приезда митрополита, посещавшего Обитель не реже двух раз в неделю, повели его в иконописную, показали рядом стоящие обе иконы, и я, шутя, предложил владыке выбирать любую.
Владыка митрополит подошел к иконам, внимательно на них посмотрел, взял в руки сначала одну, потом другую, взглянул на их обратные стороны, надеясь по ним узнать, какая же подлинная. Увы, и сзади обе иконы выглядели совершенно одинаково. Тогда Первосвятитель поставил обе иконы на место и сказал мне несколько встревожено:
- Нет, вы уж отдайте мне настоящую.
Конечно, мы немедленно успокоили владыку и указали ему признаки, по которым можно различить иконы. Чтобы положить преграду возможным дальнейшим недоразумениям, владыка митрополит благословил отщепить от Чудотворной Иконы с нижней стороны небольшую щепочку и вделать ее в серебряной оправе в список.
Подлинник, с которого удалось снять фотографию, здесь приводимую, немедленно был облечен в свою ризу, а для списка, трудами иноков Пимена и Алипия, была сооружена тоже серебряная риза, похожая на настоящую, но не такая массивная.
После этого совершилась в Женеве моя хиротония во епископы, после чего владыка митрополит начал готовиться к возвращению в Германию, где положение несколько стабилизировалось, и где находился Синод со своей канцелярией. Мы пытались было снова упрашивать владыку оставить у нас Чудотворную Икону, для сопровождения в США, куда мы надеялись выехать в самом близком будущем, а в Германию взять сооруженный братством список. Однако, владыка на этот раз твердо и решительно отклонил наши моления, указав, что Икона в Германии нужнее, дабы духовно подбодрять и утешать десятки тысяч наших несчастных соотечественников, за которыми, как за зверями, охотятся чекисты из репатриационных комиссий.
Первосвятитель прозорливо заметил, что настанет время, когда Чудотворная Икона посетит Америку, а пока, пусть предтечей ее отбудет туда сей ее точный список. И владыка оказался прав. Когда мы прибыли в США со списком Чудотворной Иконы, там начался длящийся и доныне наш печальный церковный раскол. К иконе отнеслись совершенно равнодушно, и она была отправлена в Троицкий монастырь, где заняла скромное место в ряду других привезенных нами святынь. Между тем, сама Чудотворная Икона, водворившись в Мюнхене, во Владимировской домовой синодальной церкви, стала истинным "приятелищем сирых, странников предстательницей, скорбящих радостью, обидимых покровительницей, благой утешительницей всех, прибегающих к ней с усердием и верою".
Началось ее странствие по лагерям обездоленных русских "дипийцев". Снова море слез было пролито у великой русской народной Святыни. Сколько страждущих было утешено, сколько неверов или маловеров прозрело и обрело или укрепило свою веру! Пять долгих лет пробыла в Европе Владычица, имея свое постоянное пребывание в Мюнхене и разъезжая оттуда по всей Германии, а равно и по Западной Европе. Посетила Она снова Париж, Лондон, Брюссель и другие места сосредоточения русских эмигрантов. Дни посещения беженских лагерей были для их насельников подлинными великими праздниками. Обычно, все обитатели лагеря оставляли все свои дела и устремлялись навстречу Святыне. Провожали в свой лагерный храм, выстаивали долгое богослужение, а затем многие следовали за ней длинной вереницей, когда Икону носили по баракам.
Много чудес совершилось в это время от Чудотворного Образа. Некоторые из них будут приведены в конце этой книги.
Синодальный Владимировский храм, где пребывала постоянно Икона, сделался средоточием духовной жизни не только Мюнхена, но и многих русских эмигрантов во всей Германии. Привожу одно трогательное воспоминание об этом Галины Дейнициной:
"Вспоминается Мюнхен и маленькая уютная церковка на Донауштрассе, где находилась Икона несколько лет. Резные Царские Врата, со слегка колышущейся завесой теплого светло коричневого тона, образа Спасителя и Богоматери в старинном стиле, а слева, в специальной сени с витыми русскими колонками, озаренная мерцающими с двух сторон лампадами, голубеет сама Икона.
У лампад всегда живые цветы, а у подножия Иконы - коленопреклоненная людская фигура. Здесь выплакивают тяжкое горе, молятся о тех, кто в "стране далече", просят сил для будничных, но ставших такими необычными дней. И каждый уносит в сердце облегчение и надежду. Матерь Божия не оставит... заступится... поможет... Целым венком окружают после литургии Икону дети. Поднимаясь на цыпочки, прижимаются розовыми личиками к краешку ризы. Смотрят восторженно и сосредоточенно ясными глазками.
Церковь на Донауштрассе за несколько лет вырастила целую плеяду верных маленьких прихожан, которых сперва вносили в храм на сорокадневную молитву, а в последние дни нашего пребывания в Мюнхене, это уже были чинно стоящие мальчуганы и девочки, самостоятельно подходящие к Причастию.
Вспоминаются - прелестная черноглазая Аленушка, розовая, в золотистых кудряшках, Анечка, подпоясанный красным кушачком, в русской рубашечке Коленька - подходящие гуськом приложиться к золотому вышитому кресту, украшавшему плат перед Иконой. До самой Иконы им не дотянуться. Но им усердно помогают старшие дети: Женя М., Тамара Б., Таня, Люда, Вера.
Интересно, что были дети, которые посещали церковь по собственной инициативе - без родителей, не отличавшихся, иногда, к сожалению, религиозностью. Девочки приходили неизменно и аккуратно выстаивали всю службу. А нередко, особо принаряженные и сосредоточенные, сами шли к исповеди и Причастию. На это было так трогательно, так радостно, но и так грустно смотреть. Грустно за родителей, по своей воле лишавших себя радости видеть рост самого чудесного в душе своего ребенка.
Таких было, к счастью, мало. Гораздо больше было взволнованных матерей, поджидавших той минуты, когда о. Аверкий вынет Икону из сени, чтобы нести ее в свою келлию, где она обыкновенно хранилась в часы, когда не было богослужения. Становясь на пути следования Иконы, матери еще раз подводили и подносили детей к ней, и сами тоже благоговейно прикладывались. Начался разъезд Дипи за океан, и перед Чудотворной Иконой ежедневно служились напутственные молебны. С чувством разлуки с самым дорогим и светлым, прощались люди с любимой Иконой, увозя с собой, как ее благословение, маленькие ее, освященные на ней, копии".

НОВАЯ КОРЕННАЯ ПУСТЫНЬ. ЕЕ ВОЗНИКНОВЕНИЕ

Переселение значительного числа русских, оказавшихся после второй мировой войны в пределах Германии и Австрии, за океан, достигшее к 1949 году своей кульминации, потеря, таким образом, Европой своего значения, как средоточия русской эмиграции, вынудила Архиерейский Синод начать думать о перенесении русского зарубежного центра в Америку, куда отбыла главная масса русских изгнанников.
Самым естественным местом для переселения Синода был Нью-Йорк, являющийся самым большим городом Зарубежья, ибо в нем насчитывается до 200.000 жителей русского происхождения и православного вероисповедания. В нем же сосредоточены важнейшие русские культурные учреждения.
К сожалению, благодаря церковному расколу, В Нью-Йорке не находилось достаточно подходящего здания для размещения Синода. Возникла поэтому мысль поискать таковое в окрестностях этого мирового города.
Известные благотворители, князь и княгиня Белосельские-Белозерские, узнав о предполагаемом переселении Синода и Курской Чудотворной Иконы в США, любезно согласились предоставить в распоряжение Синода свое загородное имение около г. Магопака, в 40 милях от Нью-Йорка. В этом имении, с благословения митрополита Анастасия, решено было устроить ставропигиальное синодальное иноческое подворье, которое, по прибытии Синода в США, могло бы стать временной резиденцией Синода.
Строителем и настоятелем этого подворья Синоду благоугодно было назначить автора сей книги. По моему представлению, новому подворью присвоено наименование: "Новая Коренная Пустынь", в память разрушенной большевиками старой Коренной Пустыни, где была обретена Чудотворная Икона.
Формальная передача имения по купчей крепости князьями Белосельскими была закончена в конце декабря 1949 года. Прибыл я к месту своего нового назначения на четвертый день праздника Рождества Христова 28 декабря ст. ст. и 10 января 1950 года по новому стилю. Прибыл в единственном числе и без копейки денег.
Главный большой дом имения был в нежилом виде после случившегося недавно пожара. Пришлось пока что приютиться в маленьком флигелечке. В этом флигельке проживал, в качестве сторожа, бывший русский полковник артиллерии С. В. Васильев, который и принял меня в свою комнату, отоплявшуюся маленькой железной печуркой, за порчей центрального отопления. Положение было не очень веселое. Зима. Снег по колено. Город в двух милях. Сообщение с ним только пешком. Русских вокруг никого.
Добрейший князь Белосельский, узнав от епископа Никона о моих затруднениях, согласился отпустить на ремонт большого дома 3.000 долларов. Нелегко было на эти деньги произвести столь большой ремонт. Дом был в весьма запущенном виде. Кухня почти вся сгорела... Отопление, канализация и электричество не действовало. Окна в нижнем этаже частично были выбиты, стены закопчены. Паркетного пола из-за грязи не было видно.
Пригласил я сначала контрактора из Магопака. Тот запросил за ремонт 8.000 долларов. Контрактор, присланный князем из Нью-Йорка, согласился отремонтировать за 5.500, причем уверял, что ничего на этом не заработает и делает это для Церкви. Вспомнил я тогда о русском инженере В. И. Вишневском, которому в свое время помог добраться до Америки. Он производил в это время постройку нижнего храма-памятника в Кассвиле. Как раз из-за зимы, работы на этой постройке были временно прерваны.
В. И. Вишневский, по моей просьбе, прибыл в Магопак, внимательно осмотрел дом и согласился взяться со своей артелью за ремонт, заявив, что надеется произвести его не больше, чем за... 3.000 долл. Закипела работа, и в каких-нибудь 10-12 дней весь дом был отремонтирован, и вдобавок, в качестве вклада своего, Вишневский соорудил на веранде, где теперь трапезная, скромный, но приятный иконостасик, превратив веранду в домовую церковку. Все обошлось в 2.800 долларов. Конечно, Вишневский со своими помощниками много на этом деле не заработали, но, по их собственным словам, в убытке все же не остались.
Уже в воскресенье 16/29 января, т. е. через 19 дней после моего водворения в Магопаке, смогли мы совершить освящение своей домовой церковки и отремонтированного заново дома. После освящения была отслужена в Новой Коренной Пустыни и первая литургия. Служить пришлось в единственном числе, с хором в два человека, при меньше чем десяти богомольцах - гостях из Нью-Йорка.
Скромнее отслужить вряд ли возможно, но я не унывал. Начало положено. Гнездо свито и освящено. Дело за птенцами - братией и за средствами на содержание Обители. Еще во время ремонта я не терял времени и объезжал друзей и знакомых в Нью-Йорке, собирая, по "методу" некрасовского Власа, копеечки на новую Обитель. Попутно разыскивал и братию. Во всем этом мне всемерно помогал владыка Никон Флоридский. Он помог мне провести организацию большого собрания в Нью-Йорке, в воскресенье 5 марта 1950 года, с участием хора Вознесенского Собора, привлекшего до 300 человек. Чистый сбор выразился в сумме 150 долл. Кроме того, я получил несколько приглашений посетить дома со списком Курской Чудотворной Иконы. Это был тот самый список, который был сооружен в Женеве, о чем подробно повествовалось в предыдущей главе. По моей усердной просьбе владыка митрополит Анастасий дал благословение взять сей список из Троицкого монастыря в новоустрояемую Новую Коренную Пустынь.
С этой то Иконой и начался объезд Нью-Йорка и его окрестных приходов. Были посещены приходы в Лейквуде, Вайнланде и Филадельфии, причем в Лейквуде было зарегистрировано первое чудо от Курской Божией Матери. Одна женщина, много лет страдавшая изнурительными кровотечениями, подобно Евангельской кровоточивой, после молебна и горячей молитвы перед Иконой получила мгновенное и полное исцеление от этой болезни. Описание этого чуда будет приведено в отделе чудес, на основании письма самой исцеленной.
Объезд с Иконой продолжался более месяца и дал возможность приступить к построению постоянного храма, т. к. удалось собрать около 1.000 долларов.
Братство Пустыни пополнилось двумя иеромонахами Адамом и Викторином. Последний прибыл с родителями своими Сергеем Никифоровичем и Анной Алексеевной Лябах, Сергей Никифорович оказался мастером на все руки и взялся за постройку храма. Рисунок храма сделал художник С. С. Богданович, архитектурный план вычертил добрый старец М. Н. Критский, пожертвовавший на построение храма от своей бедности 500 дол., а технический надзор за самой постройкой взял на себя тогдашний председатель общества русских инженеров И. П. Дворниченко.
Новая Коренная Пустынь успела выдать до двух десятков ашурансов, по которым большинство получивших их и приехало в США. К сожалению, действие закона о внеквотных визах уже кончалось, главная масса беженцев разъехалась из Европы и разбрелась по всему земному шару, отчего собрать достаточное количество братии мы не успели. Откройся пустынь хоть годом раньше, можно с уверенностью сказать, что у нас бы собралось до двух десятков иночествующих. Сколь многим, в мою бытность в Троицком монастыре, несмотря на все мои просьбы, было отказано в выдаче ашурансов, якобы за недостатком места. Благодаря этому, большинство этих людей пропало и для монашества и для нашей Соборной Церкви. Поистине, надо ковать железо, пока горячо.
Так или иначе, с теми, кого еще удалось выписать, провели мы построение церкви. Больше всех на этом деле, включая С. Н. Лябах, потрудились В. М. Токарев и И. И. Никоненко. Иконостас написал очень способный молодой иконописец Д. Александров вместе со своей матерью, а искусной резьбой этот иконостас украсил К. К. Шевчук. Нашлись ревнители, жертвовавшие свои "викенды" для работы по построению храма. Запомнились мне среди них братья Михеевы, недавно трагически погибший и похороненный на кладбище Пустыни П. И. Санин и др.
В середине лета стало официально известно, что осенью Синод переезжает в США. Еще усерднее закипела работа, чтобы успеть закончить храм к прибытию Чудотворной Иконы, митрополита и Синода. Заложенный в июне, храм был закончен в рекордный, менее чем пятимесячный срок, и освящен малым освящением в воскресенье 6/19 ноября, за пять дней до прибытия митрополита Анастасия.
Освящение совершили три епископа: Серафим, Нафанаил и Никон, при довольно большом стечении молящихся, несмотря на глубокую осень. Поспешить с освящением пришлось потому, что на следующее воскресенье было назначено в Троицком монастыре торжественное открытие Архиерейского Собора, члены которого в понедельник должны были переехать в Н. Коренную Пустынь, где, по желанию митрополита, имели происходить деловые заседания Собора.
Архиерейский Собор продолжался около двух недель. Все архиереи были удобно размещены и как будто остались довольны Пустынью. Разместить и обслужить архиереев было не так просто, при наличии всего 5-6 человек братии, тем более, что кроме архиереев были сопровождавшие их лица. На Соборе Пустынь была утверждена в качестве временной резиденции митрополита Анастасия и Архиерейского Синода. Временно потому, что расположена Пустынь все-таки в 40 милях от Нью-Йорка, и зимой сообщение с ней до некоторой степени затруднено.
Чудотворная Икона в это время еще оставалась в Германии, которая никак не могла с ней расстаться. Вскоре, однако, Пустынь дождалась и этой великой радости - принять Икону, для которой она и была создана.

ПРИБЫТИЕ ОДИГИТРИИ НА ЗАПАД СОЛНЦА

Понедельник 23 января ст. ст. - 5 февраля н. ст. 1951 года должен стать исторической датой в жизни русской эмиграции в США. В этот знаменательный день, около 3 часов пополудни, на аэропорт Айдлуайлд, вблизи Нью-Йорка, спустился самолет "Летающий Тигр", как бы с неба принесший благословение Божие - Одигитрию Русского Зарубежья, Курскую Чудотворную Икону Знаменья Божией Матери.
Святыню сопровождал архимандрит, ныне епископ Аверкий, более десяти лет подвизавшийся при Иконе. Отбыла Владычица из Мюнхена еще 2 февраля, но по пути пришлось ей задержаться, из-за бури, на двое суток на острове Санта Мария, т.е. Святая Мария на Азорах. Жители этого острова, посвященного Божией Матери, с большим благоговением отнеслись к Чудотворной Иконе и усердно молились, стекшись в большом количестве, во время молебна, прислушиваясь к незнакомым им православным мелодиям.
Встреченная мною на аэродроме, св. Икона была немедленно доставлена на монастырской машине в Н. Коренную Пустынь, где ее ожидали митрополит Анастасий, покойный ныне епископ Евлогий и братия обители. Владыка митрополит с особенной торжественностью отслужил первый в США молебен перед Курской Чудотворной Иконой. Ему сослужили мы с владыкой Евлогием и священнослужителями обители. Для братии было особенно отрадно, что этот первый молебен был отслужен в нашей монастырской церкви. Три радостных дня провела братия у родной святыни.
В четверг, 8 февраля, к 7 часам вечера, Икона самим первосвятителем была доставлена в Вознесенский Кафедральный собор в Нью-Йорке, где ей была уготована торжественная встреча множеством народа, во главе с епископом Никоном. Архиепископ Виталий был чем-то задержан в Троицком монастыре и не мог прибыть к встрече.
Молебен с акафистом весьма торжественно совершал митрополит Анастасий со мною и владыкой Никоном, в сослужении 12 священнослужителей, при трех диаконах. Около часу по окончании молебна, совершалось прикладывание народа к Иконе. Большинство молящихся принадлежали к новой эмиграции, а потому с особенной радостью встречали дорогую для них Святыню, утешавшую их скорби в Европе.
Старая американская Русь отнеслась довольно равнодушно к этой великой исторической народной русской святыне. Прискорбный церковный раскол и тут вершил свое недоброе дело.
Со следующего дня началось шествие Чудотворной Иконы по квартирам русских людей, пожелавших освятить свои домашние обители посещением Владычицы неба и земли. Несколько дней оставалась Икона в Нью-Йорке, а потом возвратилась домой в Н. Коренную Пустынь, для нее созданную. К сожалению, Царица Небесная, в Своем святом образе, пребывала в Пустыни только в будние дни. В следующее после Нью-Йорка воскресенье Она посетила женский монастырь "Новое Дивеево" и побывала на Толстовской ферме. Дальнейшими этапами ее шествия были: Вашингтон, Лейквуд, Отеческая церковь в Нью-Йорке, Вайнланд и т. д.
Так продолжалось около года. Все чаще и чаще отлучалась Икона из Пустыни, все больше и больше была в ней нужда в главном теперь центре русского рассеяния - в Нью-Йорке. Да и самому Синоду пребывание в несколько удаленной от Нью-Йорка Пустыни препятствовало полностью осуществить свою церковно-общественную деятельность, особенно в зимнее время. Необходимо было переселиться в Нью-Йорк. Как это удалось осуществить, расскажем в особой главе, а теперь перейдем к описанию Пустыни, как она выглядит в настоящее время.

НОВАЯ КОРЕННАЯ ПУСТЫНЬ. ЕЕ ТЕПЕРЕШНЕЕ СОСТОЯНИЕ

Расположена Пустынь на большой федеральной дороге № 6, в 40 милях на север от Нью-Йорка, между городками Магопаком и Кармелем, соименным библейской горе Кармил.
Едущие из Нью-Йорка через Магопак, в двух милях за этим городком, увидят слева, под сенью огромных полуторастолетних кленов, высокую полукруглую арку - Святые Ворота обители, с русской синевой крыши. Ворота, конечно, украшены нашим куполком-луковкой и увенчаны золотым восьмиконечным православным крестом.
На арке надпись: "Благословен грядый во имя Господне". Это первый привет святой обители.
По въезде в ворота, слева - главный монастырский корпус, с пристроенной к нему церковью, также увенчанной синим куполом. Вокруг могучие тенистые клены. Перед храмом - скромная деревянная звонница, в стиле русских деревенских северных, с четырьмя небольшими, но звучными колоколами. Подарок одной старушки, потерявшей на войне единственного сына.
Прямо, в глубине монастырского двора, тоже среди деревьев, только что построенная в 1954 г. небольшая двухэтажная монастырская гостиница, с просторной верандой. На фронтоне веранды большая художественно исполненная фреска, изображающая праотцов Авраама и Сарру, принимающих Св. Троицу в образе трех ангелов. Это - символ гостеприимства. Сама Троица взята Рублевская, как шедевр русской иконографии. Писал фреску игумен Киприан. Под фреской, во всю длину ее, красиво исполненная славянской вязью надпись: "Господь сохранит вхождение твое и исхождение твое от ныне и до века".
Эти святые слова Псалтири умиротворяюще действуют на приезжающих богомольцев и невольно настраивают на хорошее, возвышенное. Еще более этому способствует сама церковка, отделанная, внутри в древнерусском стиле 14-15 столетий. Иконостас выдержан в спокойных, мягких, не кричащих тонах. Все в церковке способствует молитвенной сосредоточенности. В особенности, конечно, великие святыни, в ней почивающие. Прежде всего, Чудотворная Икона, для которой устроена с левой стороны храма, как было и в старой Коренной Пустыни, благолепная сень с многими лампадами. Во время отсутствия самой Иконы в сени пребывает ее список.
Кроме того, в 1952 году, Пустынь обогатилась другими величайшими христианскими святынями, доставленными со св. Горы Афонской и из Иерусалима. В пяти скромно, на благолепно украшенных ковчегах ныне в монастырском храме почивают: две частицы Животворящего Древа Креста Господня, частица Главы св. Иоанна Предтечи, частицы мощей св. апостолов: Андрея Первозванного, евангелиста Матфея, евангелиста Луки, Филимона, которому писал ап. Павел, ученика последнего - священномученика Дионисия Ареопагита, равноапостольной Марии Магдалины, св. пророка Иеремии, великомучеников Георгия Победоносца, Пантелеимона Целителя, Феодора Тирона, святителей Николая Чудотворца, Григория Богослова, Митрофания Воронежского и др., св. Алексия чело-века Божия, преподобных Сергия Радонежского, Серафима Саровского, Савватия Соловецкого, Нестора Летописца и еще 11 угодников печерских, мучениц Параскевы и Пелагии, преп. Пелагии, св. праведной Иулиании, княжны Ольшанской и многих других святых, всего более 50 частиц святых мощей.
Кроме того, в особой витрине находятся св. иконки и камни от Гроба Господня, из Вифлеемского Вертепа, от Гол- [далее текст прерывается, т.к. утеряна страница]
мещения для Синода в Нью-Йорке и по собиранию средств на его приобретение. Начались усиленные поиски.
Не легка была задача, ибо материальные возможности у комитета были самые ограниченные. В то же время желательно было, чтобы резиденция Синода была в центральной части города и, вместе с тем, в тихом и приличном районе.
Поиски продолжались несколько месяцев. Наконец, одному из членов комитета Г. Ф. Дудкину удалось найти на тихой 77-й улице, в западной части Нью-Йорка, недалеко от "Дома свободной России", небольшой особняк. Дом небольшой, но по средствам, и в хорошем удобном районе.
Решили, что в качестве временного этапа этот домик можно использовать. Того же желал и владыка митрополит. Совершили купчую крепость и, после необходимого ремонта и приспособления двух зал под домовую церковь, в первый день Великого Поста 1952-го года, в чистый понедельник, Архиерейский Синод, вместе с Чудотворным Образом, переселился в Нью-Йорк.
На заседании Синода было постановлено, как это было в Курске, городскую церковь наименовать Знаменской, в честь Чудотворной Иконы, а Новую Коренную Пустынь считать летней резиденцией митрополита и летним местопребыванием Чудотворной Иконы.
Иконостас для Знаменской церкви был сооружен все тем же игуменом Киприаном, а стены украшены старинными иконами в серебряных окладах присланными из Германии, в качестве наследия после ликвидации Ссудной кассы.
Вечером, по средам, в Знаменской церкви регулярно совершаются акафисты перед Чудотворным Образом, привлекающие обычно полную церковь богомольцев. Часто Владычицу приглашают к больным и страждущим, и Она снискивает в этом современном Вавилоне все больше и больше почитателей. Приглашения случаются даже по ночам, конечно, к тяжело больным.
Особое усердие к Иконе имеют, естественно, куряне, белградцы и мюнхенцы, для которых она стала как бы родной Святыней.
Продолжаются посещения с Чудотворным Образом и других городов в США.

В ГОСТЕПРИИМНОЙ КАЛИФОРНИИ

Исключительную ревность и почитание Чудотворного Образа проявляют русские калифорнийцы, особенно сан-францисковцы. Не пробыла Икона в Америке и четырех месяцев, как они упросили Первосвятителя посетить их крайний Запад с этой Святыней.
В Сан-Франциско осели, главным образом, русские дальневосточники; многим из них Курская Икона была даже малоизвестна. И, тем не менее, встретили Икону в Сан-Франциско гораздо торжественнее, я бы сказал, проникновеннее и с большим благоговением, чем в Нью-Йорке, куда она прибыла для постоянного пребывания. Этому, конечно, сильно способствовал владыка архиепископ Тихон, сумевший подготовить свою паству к такой прекрасной встрече.
Владычица даровала мне радость сопутствовать Первосвятителю и родной для меня Иконе в их первом путешествии в Калифорнию в послепасхальные дни 1951 года.
Вот как это путешествие было описано мною, конечно, под псевдонимом, в газете "Россия" от 5-го июня 1951 года:
"Еще во время Архиерейского Собора в Н. Коренной Пустыни в декабре 1950 г. архиепископ Тихон просил митрополита Анастасия посетить с Чудотворным Образом Знаменья его Западно-Американскую Епархию.
Во исполнение этого желания, митрополит Анастасий, в сопровождении епископа Серафима, во вторник на Фоминой неделе, отбыл с древнейшей Святыней Русского Зарубежья в Сан-Франциско.
Около 3 часов дня, в пятницу, 11 мая, трансконтинентальный экспресс подошел к Окландскому вокзалу. Там встречали Первосвятителя Зарубежной Церкви и Чудотворный Образ высшие представители Сан-Францисского духовенства, во главе с самим архиепископом Тихоном. Кроме того, были представители от городских властей, журналисты и много русских православных людей.
С почетным эскортом полицейских мотоциклистов, владыка митрополит с Чудотворной Иконой, на роскошном лимузине, был доставлен в Скорбященский Собор, где уже собралось, несмотря на будничный день и рабочее время, свыше 500 человек народа. С огромным духовным подъемом был отслужен первый молебен Царице Небесной. После молебна, представления духовенства и благословения собравшегося народа, длинной вереницей около часу тянувшегося к Святыне и к Первосвятителю, владыка митрополит отбыл на отдых в специально приготовленные для него апартаменты. Эти апартаменты любезно предоставил в своем доме В. И. Четыркин, один из той знаменитой восьмерки русских ревнителей веры, которая в 1926 году первая поддержала архиепископа Апполинария в его, тогда казалось, безнадежной борьбе с отколовшейся от Зарубежной Церкви американской митрополией. Эта восьмерка и составила основное ядро первого соборного прихода в Америке, наименованного Свято-Отеческим, и поныне существующего в Нью-Йорке.
В субботу на всенощной и в воскресенье 13 мая богослужение возглавлял митрополит Анастасий. Скорбященский собор был наполнен до отказа. Говорят, что и на Пасху не всегда было такое скопление народа. Служба и благословение народа затянулись до двух с половиной часов дня, после чего сестричеством собора митрополиту и почетным гостям была предложена чашка чая, за которой было произнесено несколько сердечных приветствий. Затем все отправились в "Русский Центр", где в концертном зале состоялся духовный концерт архиерейского хора Скорбященского собора, под управлением В. С. Лукша. Концерт прошел блестяще и доставил всем большое духовное наслаждение.
После концерта вл. митрополит и епископат перешли на эстраду, и началось торжественное чествование Первосвятителя. В огромном зале присутствовало около 600 человек. Было произнесено свыше 20 приветственных речей. Было бы их гораздо больше, если бы было разрешено говорить не только представителям общественных организаций, но и частным лицам. Все приветствия дышали неподдельной искренностью, любовью и преданностью общему духовному вождю всей Зарубежной Руси.
Первосвятитель, как всегда, ответил в конце проникновенным словом, запавшим глубоко в душу каждого присутствовавшего. Многие были растроганы до слез. Чествование продолжалось около 3 часов.
Всю следующую седмицу вл. митрополит провел в Сан-Франциско, нанесши визиты мэру города, католич. архиепископу и другим видным русским и американским деятелям. В свободное время он принимал у себя, и у него перебывало множество народа.
Чудотворная Икона в это время объезжала дома русских сан-францисковцев, сопровождаемая или епископом Серафимом, или кем-либо из местного духовенства. Всего в частных домах было отслужено до 200 молебнов.
К "Неделе о расслабленном", 19 мая, Чудотворный Образ был доставлен в Серафимовскую церковь г. Монтерея, куда прибыл также митр. Анастасий, архиепископ Тихон и епископ Серафим, с протопресвитерами отцами П. Калиновичем и М. Польским и протодиаконом О. Задорожным. В Монтерее находится военная школа языков, в которой состоят преподавателями до ста человек русских - все убежденные антикоммунисты.
И в Монтерее был огромный духовный подъем - вторая Пасха. Переполненный храм. Торжественное чествование Первосвятителя, и молебны, молебны по домам. Их было отслужено до 50 за два неполных дня. Митрополит Анастасий посетил со всем епископатом князя Никиту Александровича, который с супругой княгиней Марией Илларионовной проживает в Монтерее. Своим визитом владыки доставили большую радость этой высокой чете.
По возвращении из Монтерея в понедельник вл. митрополит отбыл на отдых в окрестности С. Франциско на специально предоставленную для него дачу. Увы, отдых, на котором весьма настойчиво настаивали врачи, оказался несколько иллюзорным, ибо Первосвятителю почти ежедневно приходилось бывать в С.Франциско, или служа в местных храмах, или присут- ствуя на молебнах общественных организаций.
В "Неделю о самаряныне", 27 мая, всенощную и литургию Первосвятитель служил в женском Богородицком монастыре, возглавляемом чрезвычайно деятельной игуменьей Ариадной. Богослужение в женской Обители поставлено на очень большую высоту. Бдение, продолжавшееся около трех с половиной часов, прошло легко и незаметно, в смысле времени. Пели монахини и притом на два клироса. Пение простое, не концертное, но удивительно молитвенное и умилительное. Душа светло радуется и духовно парит от такого чудного пения. Конечно, и монастырский храм был переполнен. Служили четыре иерарха.
В Сан-Франциско был отслужен ряд общественных молебнов в русских организациях, которые не в пример Нью-Йорку, почти все имеют собственные прекрасные дома. Молебны были отслужены: в Казачьем доме, в Лиге женщин, в доме св. Владимира, в Русском Центре, в доме ветеранов и др. Везде молебны собирали сотни людей.
Вообще пребывание Первосвятителя и Чудотворного Образа вызывало исключительный, дотоле небывалый в С. Франциско, духовный подъем. Этот подъем был особенно заметен на общих молебнах в Скорбященском соборе, на которые собиралось по 700-800 богомольцев.
Молебны служил Первосвятитель с епископатом, а после молебнов епископ Серафим рассказывал собравшимся о Чудотворной Иконе: Ее историю и чудеса.
Несколько чудес совершилось от Чудотворного Образа уже в Америке и, в частности, в городе Сан-Франциско. Об этих чудесах будет написано ниже.
В среду 30 мая Чудотворная Икона в сопровождении еп. Серафима отбыла в Сеаттль, чтобы к Вознесенью на 1-2 дня снова вернуться в С. Франциско, а вечером на Вознесенье отбыть в Лос-Анжелос, а оттуда обратно в Новую Коренную Пустынь, на Восток".
Что прибавить к этому описанию, составленному под свежим впечатлением? То, что огонь ревности не только не угас у добрых калифорнийцев после первого посещения Святыни, но еще более разгорелся.
Следующим летом Первосвятителя упросили остаться с Иконой уже не на месяц, как это было в 1951 г., а на целых два месяца. К 1953-му же году русское Сан-Франциско, стараниями, главным образом, В. С. Лукши, приобрело в дачной местности Бурлингейм, в получасе езды от города, небольшую удобную виллу и устроило в ней Синодальное Подворье, специально для приездов митрополита Анастасия и Чудотворного Образа, чтобы и на Западе владыка чувствовал себя, как дома.
Ныне, летние путешествия на Запад с Иконой сделались уже как бы традицией. При этом, с каждым годом, все дольше и дольше остается Первосвятитель в ласковой, гостеприимной
Калифорнии, обижая тем нашу Н. Коренную Пустынь, в которую ее родная святыня попадает только к концу августа и остается лишь до нашего Престольного праздника Рождества Пресвятой Богородицы 8/21 сентября. Ничего не поделаешь, надо смиряться.

СКАЗАНИЕ О ЧУДЕСАХ, БЫВШИХ ОТ КУРСКО-КОРЕННОЙ ИКОНЫ ЗНАМЕНИЯ БОЖИЕЙ МАТЕРИ

1. От древних времен до отбытия Чудотворного Образа из России

Чудесных знамений от нашей великой русской народной Святыни в России было, конечно, явлено великое множество, о чем свидетельствует всеобщее там ее почитание.
К сожалению, книги в Коренной Пустыни и в Знаменском монастыре, в которых протоколировались, под присягой и со свидетельскими показаниями, совершавшиеся там чудеса, остались в России и, возможно, уничтожены большевиками. "Курских Епархиальных Ведомостей", в которых, несомненно, помещались наиболее яркие чудеса, мне в Америке сыскать не удалось.
Почти единственным источником, которым я ныне располагаю, является книга: "Историческое описание Коренной Рождество-Богородицкой Пустыни", 5-ое издание, Москва 1898 г., да и то с утраченным концом. Из этой книги приводятся ниже 10 чудесных знамений:
1. Некоторый человек, имя коего и звание неизвестно почему упущено, слеп был, услышавши о многих чудесах, происходивших от иконы Знамения Пресвятой Богородицы, пришел в Коренную пустынь, припал к образу с усердием и горячею молитвою о своем исцелении; во время таковой молитвы, открылась у него жажда к питью; когда напился из источника святой воды и умыл глаза, на том месте, где явилась чудотворная икона, в то же время снова получил зрение, за что вознес благодарение Господу Богу и Его Пречистой Матери, объявил о сем братии и остался трудиться с ними в Коренной пустыни до своей смерти.
2. Города Ливен две девицы: одна хромая, другая слепая, с великою верою пришли в Коренную пустынь припасть к чудотворному образу Знамения Пресвятой Богородицы с теплою молитвою о своем исцелении; с верою приложась к чудотворной иконе, отходят исцеленными.
3. В 1601 г., во время царствования Бориса Годунова, повсеместный был неурожай хлеба, и многие испытывали страшный голод, но жители г. Курска и его окрестностей, всегда притекающие для поклонения с верою и благоговением к чудотворной иконе Знамения Пресвятой Богородицы, пользовались обильным урожаем хлеба, и за умеренную цену снабжали многие другие города хлебом, а бедным неимущим щедро уделяли без денег; вследствие чего царь Борис Годунов, чрез бывшего в Москве иеромонаха Иону, прислал от себя для оной святой иконы пожертвования, состоящие из денег, риз, свечей, ладана, колоколов и проч.
4. Во время царствования великого государя и великого князя Михаила Феодоровича в 1640 году гетман Вишневецкий с многочисленным войском напал на г. Курск, где в то время находился чудотворный образ Знамения Пресвятой Богородицы, и, окруживши своим войском город, долго держал в осаде, но при явном защищении Царицы Небесной, видимой многими на городской стене, в виде светозарной девы - одолеть не мог, с большим уроном войска своего оставил город и со стыдом удалился.
5. В 1642 г. многочисленные толпы крымских и ногайских татар приступили к разорению Коренной пустыни, начали сожигать церковь и прочее все строение, но ни в чем не успели, при защите Царицы Небесной, как необоримой стены, и со страхом бежали.
6. 1645 г. ради благоговейно чтимого образа Знамения Божией Матери, перед которым жители Курска возносили молитвы свои к Пресвятой Владычице Богородице и в бедах своих слезы проливали, Милосердная Заступница верующих вновь явила свое знамение и милосердие жителям курским, защитив их от крымской великой орды татар, которые неожиданно с неизъяснимым ожесточением во многих местах делали сильные опустошения; но через курские окрестности, как в тумане, прошли мирно.
7. В 1650 г. белгородский воевода кн. Петр Дмитриевич Пожарский, проезжая с семейством своим в Москву, заехал в ночное время внезапно в Коренную пустынь для поклонения чудотворному образу Знамения Пресвятой Богородицы, и когда приближался к пустыни и вступил в обитель, ощущал он и все с ним бывшие сильное благоухание, носившееся по пустыни; полагая, что ради приезда его, старцы курили ладаном, вследствие сего из любопытства, а может быть по мнительности, обошел сам всю пустынь и, нигде не нашедши признака курения ладаном, отнес благоухание это к особенному чуду - к славе Божией и Пречистой Богоматери, исходившее от немолчной молитвы, где около 600 лет не прерывается хвалебное пение.
8. 1661 г., 9 числа сентября месяца в Новом Осколе жителю Флору Тимонину внезапно явилась в доме икона Пресвятой Богородицы, стоящая на аналогии, и от оной иконы был глас: "Флор! иди в Белгород, скажи воеводе, чтобы он послал в г. Курск принести мой чудотворный образ в Белгород и встретил бы оный со священным собором и молебным пением на Болховском рубеже, а на полковом знамени написал мой образ, и то знамя носили в Белгородских полках в знак моего заступления от неприятельских нападений", и по окончании того гласа икона стала невидима. Флор остался в недоумении и по своей нерешимости умолчал; по прошествии нескольких дней, вновь икона та явилась, и был от нее глас с укорением, почему он не исполнил повеленного ему, и в то же время он сильно заболел, вследствие чего Флор понял, что это не случайное видение, а было явное повеление Царицы Небесной, и за неисполнение его получил справедливо в наказание болезнь; начал со слезами умолять Пресвятую Богородицу, обещаясь, по выздоровлении, непременно исполнить повеленное ему в точности, и что же? молитва его была услышана, и вскоре, получивши выздоровление, отправился в Белгород, явился к воеводе и рассказал ему все, как было; воевода в то время был в Белгороде князь Григорий Григорьевич Ромодановский; выслушавши от Флора о чудном явлении, размышлял, какое же написать изображение на полковом знамени, и в таком недоумении оставался несколько дней. Между тем пришел к нему полковой поручик Переверзев и рассказал ему свое видение: в ночное время пришел к нему неизвестный старец в святительской одежде, показал ему образ Знамения Пресвятой Богородицы и велел сказать, чтобы воевода изобразил такой образ на полковом знамени. Воевода, услышавши о сих двух явлениях и посоветовавшись с священным собором и воинами, послал в Курск к игумену Моисею с прошением, чтобы он прибыл в Белгород с чудотворным образом Знамения Пресвятой Богородицы. Игумен Моисей по просьбе воеводы с братиею и прочими богомольцами принес образ Знамения Пресвятой Богородицы к Волховскому рубежу, отстоящему от Белгорода в девяти верстах, куда для встречи из Белгорода вышли воевода Ромодановский со всеми воинами, священным собором и многочисленными гражданами и на том Волховском рубеже совершили молебствие, а утром другого дня воевода с прочими чиновниками и усердными гражданами после молебствия сделали пожертвование на построение в Курском монастыре каменной церкви во имя Рождества Пресвятой Богородицы, и через несколько дней чудотворный образ Пресвятой Богородицы воевода со священнослужителями и всем белгородским войском и гражданами торжественно проводили до Болховского рубежа обратно в г. Курск, и в то же время воевода велел написать образ Знамения Пр. Богородицы на знамени полковом, с надписью вокруг оного: "Все упование наше на Тя возлагаем, Мати Божия, Ты нас благоволи от всех наших врагов своим непобедимым дивным воеводством хранити присно в своем крове".
9. Пресвятая Владычица наша Богородица, в образе Знамения, как обещала защищать от неприятелей белгородские полки, так и исполнила по написании образа Знамения Пресвятой Богородицы на полковом знамени. В 1675 г. марта 9-го числа воевода Ромодановский одолел многочисленных татар и черкес, взял обоз со всеми военными припасами, а 18 числа июля месяца с помощью Знамения Пресвятой Богородицы вновь победил заднепровского гетмана Хмельницкого с многочисленным войском и обоз его взял в добычу.
10. Из военного звания Владимир Рогов случайно в г. Карпове упавших в житную яму двух сыновей стрельца Тимофея Спасова вытащил, а сам от тяжкого воздуха в яме сделался в беспамятстве и был вытащен из оной людьми, в каковом беспамятстве и в болезненном расслаблении и слепоте находился двадцать два дня, на двадцать третий же день его болезни узнал он, что чудотворный образ Знамения Пресвятой Богородицы из Курска несут через Карпов в Белгород, упросил, чтобы его повезли к соборной церкви приложиться к тому чудотворному образу, и он припал в церкви к образу, со слезами просил Царицу Небесную во все молебное пение о своем исцелении; игумен Моисей по окончании молебствия осенил его животворящим крестом Господним и окропил св. водою; в то время он, Рогов, получил явно при всех облегчение, а по возвращении чудотворного образа из Белгорода обратно в Курск, он, Владимир Рогов, при встрече образа, получил выздоровление.
К этим десяти чудесам российского периода могу прибавить еще два-три чуда:

Исцеление отрока Прохора
В 1769 году в г. Курске получил дивное исцеление от Чудотворного Образа тяжело больной десятилетний отрок Прохор Мошнин - будущий великий русский угодник - преподоный СЕРАФИМ САРОВСКИЙ.
Приведу отрывок об этом исцелении из моей собственной повести для детей: "Отрок Прохор", написанной на основании жития преп. Серафима и курских преданий. Эта повесть была напечатана в журнале "Детство во Христе" за 1935 год.
"Летний вечер. В доме Мошниных тишина печали. Беда горючая посетила его. В угловой светлице лежит, разметавшись в горячке маленький десятилетний Проша. Мать, истомленная бессонными ночами, как безмолвное изваяние, сидит неподвижно у постели своего любимого мальчика.
Лекарь сказал, что уже не жилец на белом свете ее Проша.
Горькую думу думает Агафия: - Господи, Иисусе Христе, Боже мой, для чего спас Ты его тогда, когда он упал со звонницы? Неужели для того, чтобы взяла его теперь от меня злодейка-лиходейка огневица? Не он ли сызмальства возлюбил Тебя, Иисусе, денно-нощно молился - дня не пропустил, чтобы не быть в церкви; за что, о Боже, разлучаешь меня ныне от моего ненаглядного дитятка!?
Льются слезы у несчастной матери, беззвучные рыдания сотрясают ее измученное тело. - Матушка, родимая моя, почто ты так горько плачешь? зачем убиваешься обо мне? Не ты ли меня учила, что Бог не оставляет сирот, и уповающий на Господа не погибнет?
Слыхал я, родная, как лекарь тебе говорил, помру я. Да ведь то по человеческому рассуждению. А что невозможно у человеков - возможно у Бога. Это ведь сам Христос сказал у Матфея Евангелиста. Будем, матушка, молиться Матери Божией, и Она вызволит меня.
Со страхом и благоговением внимала Агафия словам своего богомудрого мальчика.
- Солнышко мое, - целуя пылавшую от жара головку Проши, говорила она, - все очи выплакала я, молясь за тебя, да что-то не слышит Царица Небесная молитву мою.
- Услышит, матушка, вот увидишь, услышит!.. А пока дай мне испить водицы, - печет меня.
И отрок затих, устремив взор свой на Образ Знамения Курской Коренной Божией Матери, висевший в углу его детской спаленки.
В Курске нет дома, в котором не было бы подобия усердно чтимой всеми родной Святыни.
Прошло с час времени, а Прохор все смотрел на Образ. И вот, видит он... просветлел вдруг Лик Пречистой Девы и ожил. Поднятые для благословения руки Царицы Небесной опустились и благословили его, а из уст Владычицы дивной, небесной музыкой полились слова:
- Не бойся, отроча, заутра Я посещу и исцелю тебя...
Все стало по-прежнему. Только чувствует Прохор, что легче ему дышать, отступила от него немного лютая огневица. Перекрестился отрок, посмотрел любовно на заснувшую у его изголовья мать и забылся тихим, мирным сном.
На другой день он рассказал матери свое видение и попросил, чтобы все прибрали и приготовили к посещению Небесной Гостьи.
Домашние, чтобы утешить больного, исполнили его желание. Комната была вымыта и прибрана, как на большой праздник. А между тем, день выдался ненастный.
Разразилась гроза. Молния страшными огненными полосами бороздила черное небо. Громовые раскаты сотрясали старый дом Мошниных. Пасмурно, жутко... Вдруг невдалеке от дома, сквозь удары грома, послышалось пение:
"Яко необоримую стену и источник чудес, стяжавши Тя раби Твои, Богородице Пречистая..."
Что такое!?..
- Мама, это Царица Небесная грядет по обещанию Своему. Пусти меня к Ней.
Агафия подбежала к окну. Мимо, через их проходной двор, шествовал Крестный Ход с Чудотворной Иконой Курской Коренной Божией Матери.
Обычно Икону носят улицей, а теперь из-за грозы, для сокращения пути в монастырь, монахи решили пронести Икону через двор усадьбы Мошниных, находившейся на Сергиевской улице.
А Прохор уже вскочил с постели и плачет-просит скорее вести его к Царице Небесной.
Агафия, видя веру сына, схватила его на руки и поспешила на двор.
Как раз носилки с Иконой поровнялись с крыльцом дома. Агафия попросила монахов, которые все были ее знакомцами, на минуту остановиться, поднесла Прохора к Чудотворному Образу, дала ему приложиться, а после попросила пронести Икону над ним.
- Мама, братики, как мне легко стало, - воскликнул мальчик, как только Икона была пронесена над его головой.
- У меня уже ничего не болит, только, только, вот слабость небольшая.
Обливаясь слезами благодарности к явной Милости Божией Матери, Агафия повела исцеленного сына в дом.
Не прошло и несколько дней, как мальчик окреп совершенно и стал снова здоровым и жизнерадостным..."
А вот, рассказ монахини Лесненского монастыря матери Зосимы, ныне здравствующей и проживающей в том же монастыре под Парижем. Монахиня Зосима сама курянка и лично мне известна свыше 30 лет, как очень почтенная старица.

Прозревший слепорожденный
В 1909 году в селе Ванине Курской губернии жил мальчик, слепой от рождения. Ему было около 10 лет, когда к ним в село принесли Курскую Чудотворную Икону Царицы Небесной. Каждый дом, каждую избушку посетила Владычица в своем дивном, святом Образе. Прибыла Царица Небесная и в избу, где хозяйка дома, мать горемычная, печалилась, воздыхала над своим слепым сынком.
После окончания молебна, за которым мать и сын усердно молились, мать с глубокой верой сама приложилась и сына приложила к Чудотворному Образу, со слезами прося ему исцеления у Заступницы, у Божией Матери, тоже скорбевшей за своего возлюбленного Сына, понимающей горе материнское.
Понесли Икону в следующую избу. Мать посадила мальчика на скамейку, а сама пошла проводить Владычицу. По возвращении домой, смотрит она на сынка своего, глядит сквозь слезы и, вдруг, встречается с его ясным, радостным, удивленным взглядом: слепорожденный мальчик мгновенно прозрел.
Весть об этом чуде разнеслась по всему селу, и люди Божии плакали от умиления, приходили смотреть на прозревшего и, вместе со счастливой матерью, прославляли Милостивого Спаса и Его Пречистую Матерь.

Мать протягивает Курскую Икону
Последний рассказ из российского периода, некоего Сергея Иорданского, беру из газеты "Православная Русь" № 20, за 1936 год:
"6-го августа 1920 года, во время боев Добровольческой армии в десантной операции на Черноморское побережье Кавказа (Анапа), я был ранен шрапнельной картечью в плечо. Хотя рана, сама по себе, не была опасна для жизни, но из-за сильного загрязнения и запоздалой медицинской помощи, образовалось сильное гнойное воспаление. Воспалительный процесс быстро увеличивался, воспаление перешло на грудь, гной, не успевая выходить, угрожал гангреной. После второй операции положение еще более ухудшилось.
Я чувствовал близость конца: очень высокая температура, гангренозного цвета плечо и часть груди, запах гноя, пропитавшего все повязки и постельное белье, и постоянное ухудшение состояния здоровья.
Я не был атеистом, но был безрелигиозен, как многие молодые офицеры моих (22) лет. И в это время я не помню, чтобы я молился Богу.
Однажды вечером, лежа в таком состоянии на постели, я в угнетенном состоянии духа, просто в отчаянии, стал мысленно жаловаться своей, тогда еще живой, матери на свои страдания и близкую смерть и просить ее защиты. Моя мать была на редкость религиозная женщина, в жизни несчастливая. Она была для меня самым близким и любимым человеком на свете. Оставалась она у большевиков, в городе, где я родился.
Помню в госпитальной палате слабое ночное освещение, слышны стоны и бред раненых. Я, лежа на спине, смотрю вверх и думаю свои горькие думы. Вдруг, сразу, как блеск молении, чрезвычайно ясно вижу свою мать, ее лицо и фигуру до пояса, в открывшемся светлом четырехугольнике. Видение мгновенное, как молния, все как бы светящееся, очень ясное и жизненное. Моя мать протягивала мне икону Божией Матери. Лицо ее выражало скорбь и как бы желание мне что-то сказать - посоветовать.
И в тот момент я вспомнил, что у меня в чемодане лежала уже несколько лет, по моей небрежности забытая мною, небольшая иконка Курской Знаменья Божией Матери, которой меня мать благословила, когда я ехал на войну.
Из чемодана, который, к счастью, лежал у меня под кроватью незапертый, я с трудом вытащил здоровой рукой эту иконку и стал горячо молиться о выздоровлении. На утро температура пала, против обыкновенного на целый градус, мне сразу стало лучше. Очень быстро я стал поправляться и через 2-3 недели выписался из госпиталя".
Югославия
Сергей Иорданский

2. В Югославии

Если я располагаю весьма скудными сведениями о чудесных знамениях от Чудотворной Иконы в России, то зато из зарубежного периода у меня собралось столько материала, что у меня нет возможности уместить его в книгу, которую из-за недостатка средств пришлось ограничить 128 страницами. Пришлось сделать выборку, а остальное сохранить для будущего издания, каковое, уповаю, Царица Небесная поможет выпустить, расширенное и дополненное, как это обычно бывает.
Некоторые помещаемые письма пришлось в неважных местах сократить, все ради той же необходимости уместить все в 128 страниц, ибо на издание книги большего размера у меня и у Новой Коренной Пустыни сейчас нет средств.
Начинаю с Югославии и, по возможности, в хронологическом порядке.

Исцеление от мокрого плеврита
"В 1928 г. моя жена очень сильно заболела. Врачи долго не могли поставить диагноз болезни. Прошла целая неделя, и я решил болящую, уже очень ослабевшую, отвезти в клинику профессора Игнатовского в Белграде. Профессор, после внимательного осмотра, установил, что жена больна плевритом, довольно запущенным, и что положение ее очень серьезное. Температура поднялась на 40. Больную поместили в общую палату, но кровать завесили со всех сторон, что делалось только для очень тяжело больных. Здоровье жены с каждым днем ухудшалось, и профессор, наконец, сказал, что положение критическое, т. к. образовалось большое скопление воды, и надежда лишь на Бога.
На другой день, проходя мимо русского Троицкого храма в три часа дня, я зашел в него и попросил священника отслужить молебен перед Чудотворным Образом, после которого взял несколько роз от Иконы и пошел в клинику. При входе встретила меня сестра милосердия и сообщила, что положение больной без перемен. Но слова сестры на меня не произвели никакого впечатления, и я спокойно, веря в помощь Матери Божией, тихо подошел к кровати и отстранил завесу. Было около четырех часов дня.
Жена открыла глаза и, улыбаясь, сказала:
- Мне стало недавно гораздо лучше, примерно так полчаса назад.
Я положил на ее грудь розы и рассказал, что служил в три часа с минутами молебен Божией Матери перед Ее Чудотворной Иконой, и эти розы от Нее.
Вскоре подошел профессор Игнатовскй и стал осматривать больную. Кончив осмотр, он был поражен происшедшим и сказал: - Удивительно, куда девалась вода? Она на пути выздоровления. Только и можно объяснить это чудом Божиим.
Да, чудо совершилось, и приговоренная к смерти, хотя и слабая еще, но она сама смогла уже через три дня сойти и сесть в автомобиль, чтобы отправиться домой. Через неделю жена поправилась совершенно, отслужила благодарственный молебен Божией Матери, а розы - они хранятся ею до настоящего времени здесь, в Аргентине, вместе с копией Курской Чудотворной Иконы, освященной на самой Иконе".
Леонид Иванович Вельбицкий
Буэнос Айрес. Аргентина.
Леонид Иванович в том же письме рассказывает, что после молитвы его жены Курской Божией Матери он был чудесно спасен от выдачи большевикам в Лиенце.

Исцеление мальчика от гемофилии
"... Это было давно, в далекой, любимой Югославии. Мой муж, доктор Семен Александрович Новицкий занимал видное положение, как шеф диспансера для туберкулезных в г. Шабаце. У нас был сын, прелестный трехлетний мальчик, который доставлял мне с мужем большое горе своей тяжелой неизлечимой болезнью - гемофилией, как поставили диагноз известные профессора. Нужно было все время следить за ним, чтобы он не упал, не оцарапался, не ушибся и т. д. Его будущее, конечно, нас очень тревожило. И вот, в 1926 году, у него открылось сильное кровотечение из носа. Остановить его не было никакой возможности. Кровотечение продолжалось три дня. Врачи сказали, что положение безнадежное.
В это время прибыла в Шабац Курская Чудотворноя Икона. Пришедшая к нам наша добрая знакомая г-жа Ольга Богемская сказала нам, что прибыла св. Икона, и она уже успела приложиться к ней. По нашей просьбе, Икона была привезена к нам в дом, был отслужен молебен. Горячо молились мы Преблагословенной Владычице Царице Небесной, и мой мальчик также просил Боженьку послать ему милость - быть здоровым. И Матерь Божия услышала наши горячие молитвы и мгновенно навсегда исцелила нашего сына. С тех пор всякое кровотечение у него проходило нормально".
Надежда Новицкая
Сан-Франциско. США.

Исцеление от менингита сербки-крестьянки
"Это случилось в селе Верхний Ковиль около Нового Сада, в 1937-8 году. В этом селе находился женский сербский монастырь, настоятельницей которого тогда была игумения Евфимия, а духовником иеромонах Никандр, валаамец. Я часто гостила в этом монастыре с детьми летом у своих знакомых Нестойко. Глаза этой семьи управлял хозяйством монастыря.
В этом селе проживала одна вдова сербка, имя которой я теперь забыла, с тремя детьми от 14 до 18 лет. Я ее лично хорошо знала, как очень благочестивую женщину. Неожиданно заболела она страшной неизлечимой болезнью менингитом. Врач серб, лечивший ее, объявил детям, что мать их безнадежна и протянет самое большее 2-3 месяца. Лежала она долгое время без сознания, кормили ее жидкой пищей через трубочку, и больная превратилась почти в скелет.
Матушка игумения тем летом пригласила в монастырь Курскую Чудотворную Икону. Была приготовлена торжественная встреча. Торжественный звон оповестил жителей села Верхний Ковиль о прибытии Святыни. Народ в большом количестве выбегал на дорогу и присоединялся к крестному ходу русов-белградцев, которые несли Икону на носилках в особом киоте.
Домик, в котором жила больная женщина, лежал у самой дороги, по которой шел крестный ход. Когда процессия приблизилась к нему, женщина вдруг пришла в себя и спросила у детей, что за шум на улице. Дети сказали, что это русы несут Чудотворную Икону в монастырь. Мать захотела увидеть ее и приложиться к ней. Дети исполнили ее волю и вынесли больную вместе с кроватью на дорогу, по которой медленно двигался крестный ход.
Когда Икона поравнялась с больной, лежавшей на постели, священник подошел и спросил, в чем дело? Дети попросили его дать матери приложиться к Образу. Священник, вынув из киота Икону, благоговейно поднес ее к больной, отслужил краткий молебен и дал ей приложиться.
Крестный ход двинулся дальше, а дети отнесли мать домой. Больная вскоре после этого уснула и проспала до утра следующего дня. Спала она впервые за всю болезнь крепко, хорошо. Дети от нее не отходили. Утром мать проснулась и попросила ее умыть и дать поесть. Дети были в изумлении, но ослушаться матери не посмели. На вопрос, что дать ей поесть, больная попросила хлеба, овечьего сыру и молока. Покушав с аппетитом, мать, полежав с полчаса, попросила детей ее поднять и провести по комнате. Это был настоящий скелет, а не человек. Пройдясь по комнате, с помощью детей, больная вернулась на кровать, но осталась на ней сидеть. Через два-три дня она уже двигалась сама и начала работать по дому. Посетивший ее доктор только руками развел в недоумении, а исцеленная ему сказала:
- Я стала здоровой при помощи русской иконы Божией Матери.
Я слышала эту историю от самой исцеленной крестьянки, в присутствии жены управляющего монастырским имением, Елены Фоминишны Нестойко, которая была сама свидетельницей этого чуда и знала, что эта крестьянка была долго и безнадежно больна, а после посещения Иконы сразу выздоровела и стала ревностной посетительницей всех монастырских богослужений. Об этом случае знало все село Верхний Ковиль".
Курянка Лидия Мандрусова
Сан-Франциско.

Образ Пречистой встает в воздухе
"В 1941 году, перед немецкой оккупацией Югославии, на шестой неделе Великого поста, в наш Хоповский монастырь пришли сербские военные и поместили в нем радиостанцию. Это были люди из Старой Сербии, тихие, степенные, почтенные, большей частью средних лет. Почти все - верующие, понимавшие, что сделала для Сербии Императорская Россия.
Один из этих воинов поведал мне следующее чудо от Чудотворного Курского Образа Божией Матери:
- В моем краю в Старой Сербии очень чтут ваш Курский Образ Богородицы. Ведь, когда эта Икона посетила наш край - на наших глазах произошло чудо, записанное нашим духовенством. Множество народа приходило на поклонение Курской Иконе Пречистой. Приехал на своем автомобиле один состоятельный человек, не поклониться, а просто полюбопытствовать. Увидя большую толпу народа, пришедшую на поклонение, он засмеялся и сказал:
- Вот, глупый, темный народ, - думает, что простая доска и краски могут чудеса творить.
Посмеялся богач и поехал дальше на своем автомобиле. А дорога-то шла горами, путь извилистый, над пропастями, очень опасный. Богач, по воле Божией, на одном крутом повороте, не сумел выправить машину, та соскользнула с дороги и готова была ринуться в бездну. Вдруг, перед этим невером, словно живой, стал в воздухе Курский Образ Божией Матери.
Богач воскликнул:
- Царица Небесная, спаси, спаси меня!..
Как бы какая-то невидимая рука остановила автомобиль над бездной. Богач осторожно дал задний ход и выехал обратно на дорогу. Немедленно повернул он машину и возвратился в село, где была Курская Чудотворная Икона. Пал бывший невер перед святой Иконой и со многими слезами каялся в своем неверии. Поставил большую восковую свечу и стал всем рассказывать о происшедшем с ним великом чуде".
Монахиня Варвара
Лесненский монастырь под Парижем.

Исцеление больного пальца
"Мы жили в Белграде. Однажды, придя с ночного дежурства домой (я работала как ночная сестра в санатории), я почувствовала, что у меня нестерпимо болит палец на правой руке. Никакой раны, никаких признаков заражения, нормальный палец, но самая верхушка его под ногтем так болит, что легкое прикосновение даже материей причиняет нестерпимую боль. Вечером я уже не могла идти на дежурство, а согревающий компресс, положенный на палец на всю ночь, не облегчил боли. Так продолжалось несколько дней. Наконец, я обратилась к доктору, который посоветовал снять ноготь. Мне не хотелось иметь изуродованный палец, и я решила потерпеть и подождать.
Так проходили дни за днями, но боль не уменьшалась. Наступило 6-е ноября - день морского праздника, когда все наши моряки дружной семьей объединяются сначала в церкви, а потом идут на традиционный ужин. В этот день к нам заходили друзья. Видя мое подавленное состояние, они уговаривали меня пойти на молебен, который я никогда не пропускала. Пошла я в церковь немного позже назначенного часа, решив стать у самых дверей, чтобы выйти после молебна первой и не быть никем замеченной.
Когда я пришла в церковь, молебен уже начался. В церкви был полумрак, и только несколько лампад освещали лики святых в глубине храма. Я встала у дверей, и первое, что мне бросилось в глаза, это то, что Чудотворный Образ Знамения как будто приближается ко мне. Я подумала, что у меня начинается галлюцинация, но, когда закрыла глаза рукой, меня вдруг осенила мысль, что Пречистая хочет помочь мне, и мне нужно помолиться ей.
Решив остаться в одиночестве, я едва дождалась, пока молебен окончился и все разошлись. Последней вышла доктор Хоматиано, к которой я должна была придти на следующий день для безболезненного, по ее словам, удаления ногтя. Остались в церкви только я да сторож, тушивший лампады и убиравший в церкви.
Я подошла к Чудотворному Образу, усердно помолилась, помазала лампадным маслом больной ноготь и пошла домой. На душе было тихо и спокойно. Придя домой, я легла спать, умостив руку так, чтобы не задеть ее ничем ночью. Заснула я сразу и так крепко, как не спала уже давно. Проснулась я в час ночи, когда муж вернулся с морского ужина, и первое, что я почувствовала, это то, что палец больше не болит.
Не буду описывать мою радость, это каждый поймет. На следующее утро я с новой энергией принялась за работу, скоро сдала все заказы (кроме дежурства я еще шила) и не только не потеряла своих клиентов, но приобрела их еще больше. Так мне помогла наша Пречистая Матерь Божия.
На моих глазах исцелилась от тяжелой формы воспаления легких после молебна перед Чудотворным Образом моя добрая знакомая Екатерина Сергеевна Силина, а в Австрии от тифа мой собственный муж".
М. Фолькерт
Сан-Франциско.

Только два дома на всей улице остались целы
"Годы Второй Мировой войны застали нас в Белграде. Жили мы на Хаджи-Джериной улице № 22, недалеко от студенческого дома - места почему-то усиленной бомбардировки, как немцев, так и союзников. Мы обыкновенно ежегодно, а то и чаще, принимали у себя Чудотворную Икону. Грянула война. Налетели немецкие аэропланы, засыпали наш район бомбами. Бомбы рвались в нескольких шагах от нас, но в наш дом ни одна не попала.
Наступил 1944 год. Начиная с первого дня Пасхи, начались бомбардировки союзников. Мы пригласили к себе в дом Чудотворную Икону Курской Божией Матери. Был отслужен молебен, а затем св. Икону пронесли по всем комнатам. Напротив нас, в четырехэтажном доме жила русская семья. Узнав, что мы принимаем Чудотворную Икону, попросили сопровождавшего ее священника, не могут ли и они принять у себя Икону. Батюшка согласился.
Прошло лето. После многочисленных тяжелых бомбардировок, наша улица постепенно превратилась в сплошные руины. И только два единственных дома стояли неповрежденными: наш и напротив, которые посетила Владычица и осенила Своим Покровом. Ни одного прямого попадания. Только штукатурка была повреждена осколками бомб и сотрясением воздуха, да стекла выбиты".
Иван Андреевич Милютин
Лос-Анжелес.

Спасение молодого воина
Я пережила в Белграде и немецкую и союзническую бомбардировки. Немецкая бомбардировка длилась недолго и не была такой катастрофичной, хотя и были жертвы среди русской колонии. Немцы били Белград по плану. С редким искусством попадали в дома и районы военного значения, министерства и вокзалы. Но бомбардировка Югославии западными союзниками была настоящим бичом.
Первые бомбы упали на Белград в первый день Пасхи, 16-го апреля 1944 года. Какой это был свирепый удар! Развороченные дома, тысячи раненых и погибающих, а всюду на столах - пасхи, куличи, крашеные яйца.
Бомбардировки не прекращались. Каждый день предостерегающе завывали сирены, и народ в ужасе бежал из домов за город. Русские усилили посещение церкви и перед Чудотворной Иконой усердно молились о милости и спасении своих близких и себя грешных.
Я осталась в Белграде одна в нашем полуразрушенном доме, отправив мать и сестру в Банат. Однажды, после первого воя сирен, услышала я радиовесть, что "вражеские эскадрильи" направились бомбить Смедерево, город, в котором мой племянник служил в армии. Я знала, что его рота несет охрану громадной фабрики - рафинерии нефти. Я знала, что эта фабрика, главным образом, и будет целью налета. Я могла предположить, что как раз в это время он может стоять на страже у громадных цистерн, полных горючего, или у длинных составов поездов с наливными вагонами.
Движение по Белграду было прекращено. Город затих и вымер. Народ или убежал за город, или скрылся в бомбоубежищах. Было лето. Страшная жара дышала зловонием невыкопанных трупов от прежних налетов. Мой племянник - единственное чадо моей сестры - безумно любящей матери. Не говоря о моих чувствах к нему и страхе за его жизнь, я не могла не думать о том, что потеря его равна смерти моей сестры. В ужасе и отчаянии, несмотря на запреты власти, я выскочила из дому и, ведомая первой мыслью, побежала по пустынным улицам к русской церкви. Жили мы далеко. Бежала я долго, по дороге прячась от редких немецких патрулей.
Двери нашей церкви никогда не запирались. По сравнению с жаром полдня в храме царила прохлада, полумрак и тишина, сладостно пахло ладаном. Перед иконами мерцали лампады и догорали свечи. Я опустилась на колени перед Иконой Курской Коренной Божией Матери...
Смедерево недалеко от Белграда. Как и Белград, оно лежит на берегу Дуная. Воздушное расстояние равно 60 километрам. Стоя на коленях перед Иконой и погрузившись в горячую молитву о спасении дорогого мне воина, я не могла ею заглушить непрерывный далекий гул взрывов. Смедерево покрывалось "коврами" бомб.
Мое отчаяние было глубоко, но Бог ниспослал мне веру в чудо, и я вверила моего племянника, его жизнь защите Пресвятой Богородицы. Я горячо верила, что Она спасет и сохранит дитя моей сестры, этого чистого духом и телом, верующего юношу.
Не знаю, как долго продолжалась бомбардировка Смедерева. Я не знаю, как долго я молилась, обливаясь слезами. Я вышла из церкви в тот момент, когда дан был отбой. При выходе я встретилась с владыкой Анастасием и священниками. Кроткие, добрые, ласковые глаза его остановились на моем, вспухшем от слез лице. Склонившись принять благословение любимого архипастыря, я услышала его слова: "Не надо отчаиваться. Все будет хорошо..."
И все было хорошо. Мой племянник остался невредим, несмотря на то, что он действительно стоял на страже в это время рядом с цистернами горючего. Он мне рассказывал потом, что вокруг него рвались бомбы, засыпали все осколками и землей, пылали цистерны, горели составы поездов. Покров же Богородицы охранил нашего воина даже от малейшей царапины. Он, милостью Божией, перенеся многое, побывав не раз в смертельной опасности на протяжении войны - жив и сейчас.
Ариадна Делианич
Сан-Франциско.

Дивное спасение больной старицы и ее сына
Это удивительное чудо известно многим белградцам. Я лично неоднократно о нем слышал повествование и получил несколько описаний его от разных лиц. Оно даже вошло в недавно составленный в Палестине акафист Курской Божией Матери, одобренный Синодом. Как же я был обрадован, когда, вдруг, получил из Аргентины письмо от самого чудесно спасшегося сына. Это письмо и привожу полностью:
" ...В 1944 году я проживал с семьей в Белграде, на Дринчичевой улице № 322, в большом пятиэтажном доме, в котором было до 30 квартир. Я снимал квартиру на 4-м этаже из 4 комнат, кухни и ванны. За месяц до Пасхи моя мать, Вера Феодоровна Викгорст, 75 лет, была очень больна и пригласила священника из нашей русской церкви с Иконой Курской Божией Матери отслужить молебен у нас на квартире.
Моя мать лежала на кровати в маленькой комнате; священник поставил Чудотворную Икону на столик у самой кровати и так служил молебен. После этого моей матери стало лучше, и она стала поправляться.
На первый день Пасхи, я вернулся утром от заутрени (во время войны заутреню служили не ночью, а утром) и лег в своей комнате на кушетку отдохнуть. В это время завыли сирены, и моя жена и сестра с мужем спустились вниз в погреб. Моя мать не захотела спускаться вниз, так как была очень слаба и, кроме того, не боялась.
Я остался также в квартире у себя в комнате. Через некоторое время слышу, что мать зовет меня. Я вхожу к ней в комнату и подхожу к ее кровати. В этот момент меня опрокидывает что-то и прижимает к полу. Когда я пришел в себя, то нащупал руками мою мать в кровати, т. к. была полная темнота от пыли.
Как только пыль рассеялась, оказалось, что в дом попали бомбы тяжелого калибра и дом рухнул. Осталась стена и кусок пола под кроватью, на которой лежала моя мать и стоял я около, то есть осталось именно то место, где стояла Икона во время молебна. Мы с матерью были целы и невредимы. Каким образом пролетели вниз все кирпичи и балки, - ведь над нами был еще этаж, чердак и крыша, - нас не задев и не повредив, является совершенно необъяснимым.
Мои родные, бывшие в погребе, глубоком и солидном, остались невредимы, но все, кто оставался в других квартирах, конечно, погибли, т. к весь дом рухнул. По-видимому, в дом попали три бомбы и одна из них в нашу квартиру, что мы установили по виду обломков здания. Приехавшая пожарная команда, приставив большую специальную лестницу, сняла мою мать и меня сверху.
Как непосредственного свидетеля, могу назвать г. Николая Руднева, который сразу же после бомбардировки пробегал по улице и которому я сверху кричал, чтобы он позвал пожарных. Свидетелями могут быть также моя сестра Елизавета Ивановна и ее муж Николай Александрович Клименко. Об этом, конечно, разнеслась весть по всему Белграду. То была первая бомбардировка Белграда западными союзниками. Я в Белграде проживал с 1920 года и имел магазин на главной улице Теразии. В России был гвардии штаб-ротмистром. Мать моя была в прошлом начальницей девичьего института. В том, что мы с матерью спаслись столь удивительным образом, благодаря милости Матери Божией, явленной нам через ее Курскую Чудотворную Икону, у меня нет никакого сомнения. Через два года моя мать мирно скончалась в больнице".
Игорь Львович Викгорст.
Буэнос Айрес. Аргентина.

***
У автора этой книги имеется еще несколько подобных писем о чудесном спасении от бомб, но, за недостатком места, их приходится опустить.
Все русские белградцы единодушно свидетельствуют, что все дома, в которых побывала Чудотворная Икона, или сохранились целиком, или пострадали только частично, но квартиры, в которых была Икона, сохранились.
То же самое было и в Вене, о чем у меня имеется также ряд писем, из которых приведу только одно:

Божественная литургия под градом бомб
" ...К началу литургии, которую служил митрополит Анастасий, церковь наполнилась молящимися. Был пасмурный день. Шел снег. Несмотря на утро, было серо, как в сумерки. Но на душе у нас было легко и радостно: с нами Чудотворная Икона, с нами наш любимый Первосвятитель.
Глаза молящихся впиваются в потемневший от времени лик Владычицы. У обоих клиросов стоят толпы исповедывающихся. "Белые" беженцы перемешались с "остами", находившимися на работах в Вене. Я думаю, что почти все пришедшие в этот день в церковь исповедались и приняли Святые Таины.
Я была бесконечно счастлива моей встречей со ставшей мне родной Курской Чудотворной Иконой и с владыкой митрополитом и считала это добрым знамением. Молящиеся тихо перешептывались, выражая надежду, что в такой вьюжный день бомбардировки не будет. Увы, внезапно завыли сирены и вскоре началась страшная бомбардировка.
Далекий гул взрывов - бомбили Флорисдорф, рабочую часть миллионного города - не прерывал литургии. Спокойно подавали возгласы Первосвятитель и священники. Торжественно пел хор. Даже самые пугливые и слабые духом не покидали церковь. С нами был Бог. Глаза всех с упованием взирали на Икону и на кроткий лик владыки.
Разрывы бомб приближались. Сотрясалась церковь, дребезжали стекла. У всех молящихся были торжественно спокойные лица. Люди принимали св. Причастие, подходили приложиться к Чудотворной Иконе и под благословение кроткого старца владыки митрополита. Служба окончилась, и одновременно был дан отбой. В руках выходящих были иконки-копии Чудотворной нашей Заступницы и просфорки.
Хлопьями падал снег. На небе разливалось зловещее черное облако дыма. Рядом пылали дома. А у нас на душе сияло солнце, ибо для нас это был день воскресения Христова и, в то же время, как бы нашего, и мы не убоялись, не разбежались, чувствуя на себе благодать Защитницы и благословение смертью смерть Поправшего..."
Ариадна Делианич.
Сан-Франциско.

К этому добавлю из письма другой очевидицы этого дивного богослужения о том, что было вокруг церкви:
" ... Картина была ужасная. Все кругом горело, ибо были брошены зажигательные бомбы. Улицы были буквально завалены битым стеклом. Прямо перед собором горел дом, также и наискосок от него. За собором и рядом с ним упало несколько бомб, в соборе же не выпало ни одного стеклышка..."
Подпись неразборчива.

3. В Германии

В Германии и вообще в Европе Матерь Божия, через Свой Курский Чудотворный Образ, явила много чудес. В моей папке имеется более десяти писем с их описанием.
За недостатком места, приведу только несколько из этих чудес, наиболее замечательных.

"Володя приедет в воскресенье"
Епископ Аверкий, по прибытии своем в США, рассказал мне, автору сей книги, о нескольких чудесах, совершившихся на его глазах от Чудотворного Образа в Германии. Особенно поразили меня два чуда: необыкновенное возвращение семьи отцу, о чем будет рассказано ниже, и чудесное возвращение сына из советского плена.
Оба эти чуда так поразили меня, что я всегда их, вместе с другими, конечно, рассказывал на моих докладах о Курской Иконе в США.
И вот на большом публичном собрании в Сан-Франциско, в 1951 году, я, по обычаю своему, делюсь со слушателями повествованиями об этих трогательных чудесах Царицы Небесной.
Вдруг встают одна дама и один господин, прерывают меня и взволнованно заявляют:
"Это мы - мать и сын, о которых вы только что говорили".
И тут же делятся с нами некоторыми интересными подробностями...
Я тогда же попросил мать письменно изложить, как все произошло. Она охотно согласилась это сделать для прославления Божией Матери. На следующий день я получил от нее письмо, которое ниже помещается полностью:
"Я - Нина Александровна Павлова имела великое чудо, ниспосланное мне Пресвятой Богородицей. После окончания войны, находясь в Мюнхене, в Баварии, куда я прибыла из Югославии, я потеряла всякий след моего единственного сына Владимира.
В 1946 году я, наконец, получила сведения, что мой сын находится вместе со своим другом в советском плену и им грозит отправка в СССР.
Получивши это тяжелое известие 1-го июня в воскресенье вечером, рано утром в понедельник я пошла в синодальную церковь, где находился Чудотворный Образ Курской Божией Матери, рассказала свое горе архимандриту Аверкию и просила его отслужить молебен и помолиться о спасении моего сына и его друга.
Отец Аверкий, выслушав меня, принес Чудотворный Образ и начал молиться. В храме нас было только двое. Отец Аверкий проникновенно молился, я вникала в каждое слово, плакала и тоже усердно молилась. Просила и молила Владычицу сохранить сына и вернуть его мне. Мне показалось, что благодать нисходит на меня, и я начала успокаиваться.
По окончании молебна о. Аверкий тихо сказал мне:
- Все будет хорошо...
Я вышла из церкви с просветленным сердцем и с глубокой верой, что сын мой возвратится ко мне.
Прошло три месяца. О сыне я больше не имела никаких вестей. Все это время я часто посещала церковь и имела радость подолгу молиться перед Чудотворным Образом. Вера моя крепла все больше и больше. В начале сентября я получила первую весточку от сына, в которой он писал, что находится в советском пересыльном лагере, стремится ко мне, но не знает, удастся ли ему.
Радости моей не было границ. Я продолжала горячо молиться и благодарить Владычицу. Никто из окружающих меня не верил в его возвращение, верила только я. В это время я видела два замечательных сна: первый - океан бушующий и подводную лодку, уходящую на дно, и я знала, что в ней сын. Затем лодка всплыла на поверхность. Второй сон - я возвращалась в лагерь, где жила, и далеко я увидела сына, сидящего на скамейке. Я боялась верить, что это он. Все шла, смотрела и приближалась к нему. Когда подошла, то увидела, что это правда. Сын, будто, поднялся и сказал. - Мама, что же ты не радуешься, ведь это я приехал.
В пятницу, 19 сентября 1946 года, под утро, я услышала во сне голос:
- Володя приедет в воскресенье.
Проснулась я счастливая, и вера моя окончательно окрепла: я знала, что сын приедет в воскресенье. Об этом я рассказала всем друзьям, живущим в лагере. Рассказала также и Ольге Владимировне Редькиной, проживавшей тогда на Вассербергерштрассе, 25 (теперь в США). Ее адрес был единственным, который знал мой сын, и где я предполагала его встретить.
В ближайшее воскресенье я отправилась туда и весь день ожидала. Он не приехал. В следующее воскресенье, 29 сентября, в день св. Людмилы, я очень нервничала и сказала мужу, что еду в Гроссеслоге (5 километров от Мюнхена) к госпоже Ветюшкиной, тетке друга, увезенного с сыном. Муж уговаривал меня не ехать, так как я была слаба после перелома руки, которая была еще в повязке. Но я упорно хотела ехать, что-то тянуло меня туда.
Около трех часов дня я была на месте. Г-жу Ветюшкину я не застала дома, также и о. В. Ульянцева. Больше знакомых там у меня не было, но уезжать мне не хотелось. Я села на траву и просидела до вечера. Когда стало темнеть, я направилась к остановке трамвая. Трамваи тогда очень редко ходили, и была большая толпа ожидающих. Наконец, подошел трамвай, я дождалась своей очереди и уже взялась за ручку двери, чтобы влезть в вагон. Вдруг как будто кто-то заставил меня повернуть голову и посмотреть далеко, далеко налево. В сумерках я увидела фигуру, стоящую ко мне спиной. Кто-то внутри говорит мне, что это мой сын.
Мгновение сомнения, я снова ставлю ногу на ступеньку трамвая, бросаю, перехожу дорогу и иду по направлению к фигуре - это был мой дорогой сын с его другом!
Было воскресенье, 29 сентября 1946 года. "Володя приехал в воскресенье" - Владычица совершила великое чудо - даровала мне моего единственного сына.
Сан-Франциско.
Нина Александровна Павлова

Исцеление профессора Э. Вербицкого
Суббота 22/4 мая 1948 г. Мюнхен.
Мой муж вторые сутки находится в Городской больнице, с грозными симптомами непроходимости кишечника. Вторые сутки... На третьи оперировать считается бесполезным... Шеф отделения - проф. X (не помню фамилии) находится в отпуске. Он возвращается на днях из отпуска. Молодые доктора не решаются брать на себя ответственность за тяжелую операцию и ждут его возвращения. Пока что мужа держат на наркотиках (утоляющих страшные боли) и "чтобы занять время" делают рентгеновский снимок кишечника. Мне разрешено посещать мужа в любое время. Такое разрешение дается только при очень тяжелом состоянии больного. Мой муж - врач. Он прекрасно отдает себе отчет о своем состоянии, но умеет сохранять выдержку даже в таком состоянии.
Таково положение, когда я в тот день входила в палату, где он лежал. Было около трех часов дня.
Вид мужа испугал меня, но я постаралась скрыть это улыбкой.
- Подойди, - сказал он мне едва слышно: - подойди ближе... Слушай... Я умираю... Да, умираю, - повторил он на мой протестующий жест, - позови детей, дай знать проф. Ш... Попроси его, чтобы меня перевезли отсюда в санаторию проф. Л. (проф. Ш. работал одно время у проф. Л.) и, если можно, священника... Только скорее...
- А ты? - начала было я растерянно - как же ты? Один?
- Ничего, только скорее! - был короткий ответ. За дверью палаты меня поджидала сестра-монашка.
- Профессор евангелист или католик? - осведомилась она: - я должна вам сказать... вас предупредить... что осталось совсем немного времени... Вы меня, конечно, понимаете?.. Может быть, я послала бы за священником?
Я на ходу поблагодарила монашку и сказала ей, что как раз сама иду за священником.
Детей, конечно, я предупредить не успею - хоть и близко живем, но это заняло бы лишних 20 минут. Проф. Ш., вероятно, нет дома: он среди недели уезжает в какой-то лагерь под Мюнхеном и возвращается большей частью в воскресенье утром. Если же у него здесь оказываются спешные больные, то жена дает ему телеграмму, и тогда он, выезжая в пятницу вечером из лагеря, после бессонной ночи в вагоне, приезжает в Мюнхен в субботу в полдень. (Как потом оказалось, жена в этот раз послала ему телеграмму, чтобы он не приезжал в субботу, т. к. ничего спешного нет, но он, сам не зная почему, все же выехал в Мюнхен в пятницу вечером). Очень мне было некстати заходить к проф. Ш.: это отклоняло меня от линии трамвая, который подвозил меня почти до Донау штрассе, где в № 5-м помещалась наша синодальная церковь, - но выраженное желание мужа звучало вроде последней воли, и я не могла допустить мысли ее не исполнить.
Бегом пустилась я по тихим улицам этой части города, не обращая внимания на прохожих. Бегу, а сама молюсь: "Господи, помоги! Господи, помоги!" Перед домом проф,. Ш. стоял его сын, держа в руках велосипед. Он любезно предложил съездить к нам на квартиру и предупредить детей.
Профессора Ш. я застала только что проснувшимся после отдыха из-за бессонной ночи, проведенной в поезде. У него сидели два доктора, прося его помочь перевезти моего мужа в санаторию проф. Л. (Эти доктора два часа назад были у моего пасынка - тоже врача - и просто требовали от него о переводе из Гор. больницы, "где ему до сих пор не оказали помощи". Растерявшейся пасынок, не зная, что делать, был в нерешительности, и они "помчались" к проф. Ш. и подняли его с постели).
- Сейчас иду, - коротко ответил проф. Ш. на мою просьбу.
Я побежала в Синод. Бегу, а сама молюсь: "Господи, помоги! Господи, помоги!"
Время было как раз перед всенощной.
Отец Георгий Граббе встретил меня встревоженным вопросом: - Что случилось?
- Он умирает... - ответила я. - Просит Вас... Скорее... как можно скорее.
- Сейчас!
- Отец Георгий, я пойду! Пойду, чтобы не опоздать.
- Нет, подождите!
Стала ждать... Не отдавая себе отчета, поднялась в церковь. В притворе вижу Варвару Максимовну и Настеньку (матушку и дочь о. Георгия), а сам о. Георгий - слышу - говорит в алтаре о. Аверкию (ныне владыке):
- Надо сейчас отслужить молебен пред Чудотворной Иконой о болящем рабе Божьем Феодоре.
Под действием этих слов я подошла к Чудотворной Иконе, помолилась, приложилась... Мысли мои все были в больнице, и поэтому мне сейчас кажется, что все это я исполняла, скорее, машинально, чем сознательно. Помню только, что в мозгу стояло неотступно: "Господи, помоги! Царица Небесная, помоги!"
Из алтаря вышел о. Георгий:
- Ну вот, теперь идем! - сказал он.
Варвара Максимовна и Настенька поцеловали меня и сказали, что сейчас будут молиться о здравии мужа на молебне перед Чудотворной Иконой Курской Божьей Матери Коренной.
И мы с о. Георгием поспешили в Городскую больницу.
У двери в палату нас встретила удивленная сестра-монашка: - Как? Уже? Священник? Так скоро?
Мы вошли. Я мысленно отметила, что сейчас, вероятно, как раз кончается молебен.
Улыбающийся муж сидел на своей койке. Глаза его были живыми - без страшных черных ободов вокруг. Ни заострившегося носа, ни осунувшегося лица... Оставалась еще только легкая бледность.
- Ах, как хорошо! - с чувством произнес он: - все прошло... Вдруг... Я чувствую себя здоровым. Все прошло! Мне только что стало лучше... Ну, каких-нибудь пять минут назад.
(О молебне ведь он ничего не знал).
Я просто боялась поверить глазам своим и ушам: такая перемена! Всего 20-30 минут назад это был умирающий, а теперь...
- Чудо! Чудо! Чудо Божьей Матери! Господи, благодарю Тебя!
Я вышла из палаты и вместе с собравшимися уже детьми стала ждать.
Через 25 минут о. Георгий позвал нас.
- Боже мой! - воскликнула моя падчерица, - да у папы здоровый цвет лица!
Вошла сестра-монашка, остановилась в удивлении, увидав перемену в больном, растерялась, заговорила отрывистыми сбивчивыми словами, что-то стараясь объяснить, вероятно, больше самой себе, т. к. никто из нас ее не слушал.
Отец Георгий, вместе с проф. Ш., сразу же решили ехать в санаторию проф. Л. и постараться перевезти туда мужа в тот же вечер.
Дальше все шло на удивление всему окружающему медицинскому персоналу.
Несмотря на свои 67 лет мой муж переносил все операции, как юноша. (Его сложную операцию проф. Л. разделил на несколько этапов). И не только в смысле терпения и выносливости он удивлял всех, но и физически: анализы показывали, что организм его необыкновенно быстро приходит в хорошее нормальное состояние. Все шесть с половиной часов под ножом (в общей сложности) прошли для мужа почти незаметно. Немцы - соседи по койке - удивлялись, что он радуется, когда его несут на операцию. А операции эти (за исключением последних полутора часов) все проходили только под местным наркозом. Все три операции были сделаны - на удивление самого проф Л. - в течете двух недель.
Когда мы, покидая санаторию, пришли благодарить профессора Л., он убежденно сказал: - Не меня благодарите; я тут не при чем, а идите на третий этаж в церковь - Казанскаиа! (В его санатории была домовая церковь, а в этой католической церкви большая православная икона Казанской Божьей Матери, с неугасимой лампадой перед нею). Этим он хотел сказать, что выздоровлением мой муж обязан Царице Небесной.
Восстанавливая в памяти и записывая весь ход болезни, мы с мужем утвердили, что на всем ее протяжении было три больших чуда (из которых главное то, которое я сейчас описала) и двенадцать малых, которые можно при желании назвать "совпадениями", но я твердо верю, что это были именно чудеса, а не совпадения, которые беспрестанно являла нам - и продолжает являть до сего дня - Божья Матерь через Ее Чудотворную Икону Курскую Коренную.
Буэнос Айрес. 1954 г.
Вербицкая

Ревматические боли прекратились
Со мной случилось чудо, когда мы были еще в лагере Шлясгайм. Начиная с 1948 года, и особенно в 1949 году, у меня страшно болели обе кисти рук и обе ноги, но особенно руки. Врачи определили ревматизм и чем только меня не лечили. Два раза лежала в больнице, первый раз больше двух месяцев, второй - три месяца. Я получила полный курс лечения пенициллином - 13 миллионов единиц и облегчения не получила. Приехала домой, боли продолжались по-прежнему, нельзя было даже притронуться до суставов рук. А жить было нужно, все приходилось делать самой, несмотря на больные, распухшие руки. Стираю, бывало, белье и плачу от боли.
И вот, Господь надоумил меня. Наш лагерь посетила Курская Чудотворная Икона Божией Матери. Это было перед самым отбытием ее в Америку. Я пошла в церковь и горячо, со слезами, молила Владычицу помочь мне, а потом положила свои больные руки на Икону. Тогда же я купила бумажное изображение Иконы и возложила его на Чудотворный Образ. Перед отбытием Иконы в Мюнхен, ее понесли по баракам, занесли по нашей просьбе и в нашу комнату. Снова с мольбой, буквально заливаясь слезами, возложила я руки на святую Икону. Я уже не могла спать от боли и просто не знала, что делать. Вскоре я заметила, что боль стала меньше. С каждым днем она уменьшалась и вскоре совсем меня оставила. Жизнь наша тоже скоро переменилась к лучшему, мы переехали в Регенсбург, прилично устроились и живем неплохо, благодаря Бога и Матерь Божию за все, что мы имеем.
Регенсбург. Германия. 1 июня 1954 г.
Елена Ольхина

***
Епископ Аверкий рассказывал автору сей книги, что в Синодальной церкви имел место один еще более замечательный случай. Один человек, страдая сильно ногами, пришел к ним в храм на костылях, а после молебна Божией Матери вдруг почувствовал себя так хорошо, что бросил костыли и пошел домой здоровым. Подробности я, к сожалению, забыл.

Матерь Божия помогла легко перенести операцию
Это было еще в Германии. Я много недель лежала в больнице с невероятными болями, ежедневно под наркозом, теряя силы, часто теряя надежду на выздоровление. Страдала я ужасно. Врачи находили сильное воспаление желчного пузыря и камни в нем, но оперировать не решались, из-за очень плохого состояния моего здоровья. Я почти не двигалась. Очень редко забывалась недолгим сном и просыпалась опять от нечеловеческих болей. Температура все время повышалась.
Однажды, Чудотворную Икону должны были привезти к нам в лагерь. Мой друг, встретивший о. Георгия Граббе на вокзале, попросил его заехать ко мне в больницу с Иконой. Когда Чудотворный Образ внесли в мою палату, я совершенно неожиданно для самой себя встала на кровати на колени и свободно простояла весь молебен. Внутреннее мое состояние было необыкновенно хорошее. И физически стало много легче.
Когда через час мой друг вернулся ко мне, я спала крепким сном и проспала почти весь день и всю ночь. Проснулась со спавшей температурой и с обновленными силами. Это было в пятницу, а в понедельник меня оперировали. Операция была очень сложная и тяжелая. Доктор, как потом сам рассказывал, мало верил в благополучный исход. Но все прошло благополучно, благодаря Царице Небесной, я стала быстро поправляться, набирать силы, и через четыре месяца уже ехала в Америку, великолепно перенеся 15-дневное путешествие по океану.
И теперь, когда я вижу Чудотворную Икону, всю меня охватывает какое-то трепетное состояние и чувство великой благодарности. Я всегда молю Матерь Божию, чтобы всю жизнь, и в трудные минуты и в минуты радости, Она не оставляла меня так же, как тогда, в те самые тяжелые и опасные дни моей жизни.
Филадельфия. 1954 г.
Г. Женук

Матерь Божия чудесно соединила семейство
В заключение главы о чудесах от Курского Чудотворного Образа в Германии, расскажу со слов, епископа Аверкия, как Матерь Божия чудесно соединила одно семейство.
Это были русские из Югославии, бежавшие оттуда, когда приблизились большевики. В пути им пришлось разделиться, т. к. глава семьи был военным. Отец, по окончании войны, оказался в Мюнхене, а мать с детьми попала в советскую зону.
Когда глава семьи, после долгих розысков, об этом узнал, он решил, будь, что будет, отправиться в Восточную Германию как-то выручать семью. Случайно он зашел перед отъездом к своему родственнику, чуть ли не брату.
В квартиру брата как раз привезли Курскую Чудотворную Икону для молебна. Архимандрит Аверкий, когда ему рассказали о беде, постигшей пришедшего, предложил ему помолиться Царице Небесной и просить Ее помощи в этом деле. Взяв имена, о. архимандрит помянул их несколько раз во время молебна.
Отъезд этого человека неожиданно задержался, а тут вдруг вся его семья приехала в Мюнхен. Как же это случилось? Оказалось, что в день или даже чуть ли не в тот час, когда в Мюнхене служился молебен, к семье, находившейся в одном из городов Восточной Германии, неожиданно пришел один малознакомый немец и, узнав, что они стремятся выехать на Запад, предложил им место в эшелоне немцев, отправлявшихся на другой день в Мюнхен. Только надо было записаться немцами. Они с радостью согласились, хотя понятия не имели, что их глава семьи находится именно в Мюнхене.
Прибыли на Мюнхенский вокзал. Мать, оставшись с вещами и с другими детьми в зале, послала старшую дочку, бывшую ученицу Белградской русской гимназии, на разведку, поискать, где притулиться на ночь. Не успела дочка выйти из вокзала, как вдруг встречает свою подругу по гимназии, которая сообщила ей, что ее отец здесь. Через какой-нибудь час произошла радостная семейная встреча. На следующий день все пошли в Синод и отслужили благодарственный молебен Царице Небесной.

4. В Соединенных Штатах Северной Америки

Исцеление кровоточивой
Первое чудо в США совершилось от списка Чудотворного Образа, о котором повествовалось раньше, в главе о пребывании Иконы в Швейцарии. Это было весной 1950 г. в г. Лейквуде. Мы с отцом Викторином тогда совершали объезд приходов для сбора средств на сооружение храма в Пустыни.
В Лейквуде тогда проживала в собственном доме вдова полковника Елена Владиславовна Макарова. 15 долгих лет страдала она сильными женскими кровотечениями. За последние 7 лет ей пришлось перенести три тяжелых операции, из которых две сопровождались радио-лучами, что применяется только в особо тяжелых случаях. Последняя операция была сделана за полгода до прибытия в Лейквуд списка с Чудотворного Образа. Все операции оказались безуспешными. Кровотечение продолжалось, хотя и в несколько меньшей степени.
Когда в город прибыла Икона, Макарова пригласила ее в свой дом и усердно, со слезами молилась об исцелении от своего мучительного недуга. Молитва ее была услышана. В тот же день кровотечение сильно уменьшилось, а через несколько дней и вовсе прекратилось. Больная боялась поверить, что она исцелена, и только через десять месяцев, убедившись вполне, что болезнь совершенно исчезла, прислала мне в Пустынь длиннейшее на восьми страницах письмо с мельчайшими подробностями, как все произошло. Из этого письма и взяты вышеописанные сведения.
В благодарность за исцеление, Елена Владиславовна вышила прекрасные воздухи для нашей Коренной Пустыни и дала два концерта, выручка с которых пошла в уплату за изготовление нательных образков Курской Чудотворной Иконы.

Нашла брата
Второе чудо совершилось на четвертый день после прибытия Чудотворного Образа в США в Вознесенском Соборе в Нью-Йорке, во время встречи Иконы.
После акафиста и прикладывания к Иконе, при выходе из храма, ко мне быстро подошла неизвестная мне дама, держа за руку какого-то господина и, волнуясь, сказала:
- Больше 20 лет прошло, как мы разлучились с моим братом и не могли найти друг друга. Сегодня я горячо молилась Царице Небесной помочь мне отыскать моего дорогого брата. И вот, когда, приложившись к Чудотворному Образу, я возвращалась на свое место, в толпе богомольцев я неожиданно увидела лицо, похожее на лицо моего брата. Приблизившись, я убедилась, что это он и есть. Вот он перед Вами.
Я порадовался и благословил их обоих. С тех пор я их больше не видел.

Исцеление мисс Е. Кловер от рака
В мае 1951 года, т. е. примерно через три месяца по прибытии Чуд. Иконы в США, по усиленной просьбе благочестивых калифорнийцев, вл. митрополит Анастасий, сопровождаемый мною, поехал с Чуд. Иконой в Сан-Франциско. Там тогда совершился ряд чудес, из которых опишу только несколько, наиболее примечательных.
В Сан-Франциско проживала тогда одна богатая американка мисс Е. Кловер. Ей было за 60 лет. Она очень любила старую Россию. Весь дом ее был украшен картинами, бронзой и другими предметами, напоминающими о старой России. Во имя этой любви мисс Кловер решила помочь получить высшее образование двум молодым князьям Романовым, Никите Никитичу и Андрею Андреевичу. Им была уступлена вся мансарда ее великолепного особняка около Голден Бридж, на берегу океана.
Князьям жилось хорошо у их благодетельницы, и они очень ее полюбили. К сожалению, мисс Кловер стала прихварывать. Болезнь усиливалась, и, наконец, врачи констатировали, что это рак. Конечно, приняты были все возможные медицинские меры. Больную лечили самые выдающиеся специалисты в области рака. Она лежала в лучших клиниках. Ничего не помогало. Болезнь развивалась медленно, но неуклонно. Когда мисс Кловер убедилась, что вылечиться невозможно, она пожелала возвратиться умирать домой. Доктора посоветовали ей, в деликатной форме, не откладывать устроение своих дел, т. к. болезнь может роковым образом обостриться. Посторонним они говорили, что больной осталось жить уже не месяцы, а недели.
В это время в Сан-Франциско прибыла Курская Чудотворная Икона. Молодые князья, очень любившие свою добрую старицу-патронессу, будучи оба верующими людьми, предложили ей пригласить Чуд. Икону на дом и отслужить молебен. При этом они рассказали, что от этой Иконы уже было явлено много великих чудес. Мисс Кловер охотно дала свое согласие и высказала веру в чудесную помощь от Иконы.
С иконой пожелал прибыть к больной сам архиепископ Тихон. Ему сопутствовали я и о. протопресвитер Михаил Польский. Прибыли, установили Икону в гостиной на специально приготовленном столике. Два лакея вкатили в кресле-коляске болящую из ее опочивальни. Она была очень слаба и выглядела совсем плохо. Последние ночи ее мучили страшные боли, и она могла спать только после приема сильных доз наркотических средств.
Я спросил больную, при помощи князя Андрея Андреевича, верит ли она, что Матерь Божия через Свою святую Икону может ей помочь. Мисс Кловер довольно внятно ответила утвердительно. Тогда я посоветовал, чтобы и она молилась с нами о своем исцелении.
Отслужили молебен, который возглавлял архиепископ Тихон, дали больной приложиться к Иконе, помазали ее святым елеем от Иконы и потом пронесли последнюю, по древнему обычаю, над ее головой. Больную увезли в ее опочивальню, а нам был предложен чай, после которого мы отправились с молебнами по другим домам.
На другое утро к протопр. М. Польскому буквально влетает князь Андрей Андреевич, радостный и возбужденный, и сообщает, что совершается явное чудо: мисс Кловер, как только ее доставили в опочивальню, сразу заснула и проспала спокойно до утра; по пробуждении она почувствовала, что все боли утихли и ей сильно захотелось есть (в последние дни она почти ничего не могла есть). Сейчас она чувствует себя очень хорошо. Князь попросил отслужить благодарственный молебен, что мы и сделали с радостью, т. к. и я подошел к концу этого разговора.
Через 2-3 дня мисс Кловер почувствовала себя настолько окрепшею, что пожелала прокатиться на своем лимузине по городу. А через месяц она уже плыла в Европу. В день своего отплытия она мне послала собственноручное письмо, которое в точном переводе здесь помещаю. Оригинал его хранится в архиве Н. К. Пустыни. Вот это письмо:
Дорогой епископ Серафим!
Я долго не могла найти слов, чтобы выразить даже малую часть благодарности Вам и Святой Чудотворной Иконе Божией Матери Курской за дивное чудо, которое Она совершила в день, когда Вы, архиепископ Тихон и о. Михаил привезли ее в мой дом.
К следующему утру все боли прекратились, и с тех пор все исследования крови ничего не показывали, кроме мертвых ячеек рака, пока и их появление совсем не прекратилось. В то же время мое здоровье все улучшалось, пока я не почувствовала себя как бы другим человеком.
Мой врач, который был свидетелем сего чудесного исцеления, не упускает случая рассказывать о нем людям. Задолго до того, как был найден у меня рак, он говорил, что я - больная женщина и должна отказаться от мысли о путешествиях и примириться с тем, чтобы жить тихо здесь, и с тем, чтобы больше никогда не видеть Вашингтон, Нью-Йорк или Европу. Так что Вы поймете мою радость, когда теперь, после тщательного осмотра, он сказал, что общее мое физическое состояние улучшилось до такой степени, что длинное морское путешествие будет очень полезно и что он согласен на мою поездку в Европу на год, если я в одном и том же месте буду проводить по несколько месяцев.
Итак, случилось, дорогой отец Серафим, что сегодня я отплываю в Антверпен на пароходе "Парагвай" и надеюсь прибыть в Париж 15 октября, ровно через месяц.
Почтительно Ваша Е. Кловер
15 сентября 1951 г.
Прожив около года в Европе и окончательно оправившись от болезни, мисс Кловер возвратилась в Сан-Франциско и мирно прожила там до октября 1954 г., когда она неожиданно скончалась от разрыва сердца из-за волнений, по случаю переезда в свою новую резиденцию.

Чудесное обновление списка Курской Иконы Знаменья
Вторым чудесным знамением в Сан-Франциско было дивное обновление списка Курской Чудотворной Иконы Знамения у доктора Надежды Михайловны Антоновой. По моей просьбе Надежда Михайловна в письменной форме изложила, как это произошло. Привожу дословно текст ее письма:
"Икона Знаменья находилась в больнице Общины Красного Креста в г. Благовещенске. Когда служащим пришлось бежать от большевиков, старший врач, ныне покойный доктор Б. И. Ясинский, распорядился, чтобы икону взяла глубоко верующая операционная сестра Соломония Петровна Хлуденева, которая и привезла ее в г. Шанхай. Когда же, спасаясь от коммунистов, сестре Хлуденевой предстояло эвакуироваться на остров Тубабао, она, ввиду своего преклонного возраста (78 лет) и возможной смерти, не пожелала брать образ, который всю жизнь очень почитала, на остров, беспокоясь о его судьбе, если она умрет, и передала его мне, благословив меня им на дальнейшую медицинскую работу.
Надо отметить здесь, что сестра Хлуденева с 18 лет начала во имя Господа сестрой служить страждущим людям и продолжает сие и по сегодняшний день, никогда даже не помышляя о личной жизни, но всецело отдаваясь служению и помощи ближнему.
Приняв образ с радостью, я была поражена, что лик Богоматери представлял собой коричневое пятно, с грубо выведенными бровями и чуть намеченными устами. Зная, что икона старинная, я даже предположила, что, может быть, это письмо староверческого образца.
Вскоре и мне пришлось уехать из Шанхая и судьба привела меня в Сан-Франциско, куда я привезла икону Знамения вместе с другими своими иконами. Когда бы я ни зажигала лампаду перед этим образом, я старалась не глядеть на лик Божией Матери, т. к. мне было жутко от непривычно грубого письма. Когда же иностранцы интересовались иконами в моем доме, я их предупреждала, чтобы они не пугались примитивности изображения, ибо икона очень старинная.
Вот что случилось, когда в Сан-Франциско прибыла теперь Икона Знаменья Божией Матери Курской. 13 мая 1951 г. я была на первой литургии, которую служил владыка митрополит Анастасий, и крепко молила Владычицу помочь мне в одном деле, когда я обнадежила людей, что помогу им, а в нужный момент у меня не оказалось достаточно средств, и отчаяние этих людей должно было быть беспредельным. И что же, на следующий день Владычица повела меня самыми удивительными путями и все устроила, так что я могла помочь этим людям, в тот самый день. Это было в понедельник.
Во вторник 15 мая утром я встала, как обычно, и начала варить себе кофе. Вдруг какой то внутренний голос говорит мне: "Прежде всего зажги лампады". День был будний, и лампады я обычно зажигала под воскресные и праздничные дни. Поэтому я продолжаю себе варить кофе. И вот, снова я слышу в себе голос: "Прежде всего зажги лампады". Тогда я решила все оставить и пошла в гостиную сначала затеплить лампаду перед моей любимой иконой Казанской Божией Матери. Потом перешла в столовую и начала зажигать лампаду перед иконой Знамения, стараясь, как всегда, не глядеть на ее лик. Вдруг, мой взгляд задержался на светящейся точке. Я посмотрела внимательней. Это оказался побелевший лоб Владычицы. Тогда я взглянула еще внимательней и увидела, что весь лик Богоматери прояснился, исчезла коричневая краска, исчезли грубые дуги бровей и выяснился лик неземной красоты и какой то непередаваемой теплоты. Обновление образа было почти полное. Только оставались закрытыми глаза Божией Матери, да несколько темных пятен на одежде".
Доктор Надежда Антонова
В дополнение к рассказу Надежды Михайловны считаю необходимым прибавить следующую деталь, которую она, очевидно, забыла упомянуть. Сразу после обновления иконы она позвонила о. протопр. Мих. Польскому, рассказала о чуде и попросила, если это возможно, вне очереди приехать к ней со святой Чудотворной Иконой. В этот день это оказалось совершенно неосуществимым, и мы с Иконой могли прибыть только на следующий день, да и то с некоторым запозданием против условленного времени. Когда мы с о. Михаилом Польским вошли в квартиру Антоновой, она нам с радостным волнением сообщила, что только что, почти перед самым прибытием Чудотворного Образа, открылись доселе закрытые очи на обновившейся иконе и сияют дивным светом.
И действительно, когда, положив Чудотворную Икону на столе рядом с обновившимся списком, мы стали вглядываться в последний, мы были поражены поистине неземной гармонией красок, а очи Божией Матери смотрели на нас с образа милостиво и проникновенно... Все это, естественно, способствовало молитвенному подъему, и молебен перед двумя, рядом лежащими иконами запечатлелся, как светлый и радостный.
Обновленная икона Знаменья на некоторое время доктором Антоновой была передана в Скорбященский Собор, где перед ней усердствующими также служились молебны. Затем Антонова взяла икону к себе обратно, и, по-видимому, в настоящее время эта икона пребывает у нее.

Князь Никита Александрович
дважды получает исцеление от Чудотворного Образа
Князь Никита Александрович прислал автору книги письмо следующего содержания:
"7/20 мая 1951 г. со мной произошло чудо. Это случилось во время первого приезда сюда митрополита Анастасия с Чудотворной Иконой. Владыка Анастасий, в сопровождении архиепископа Тихона и Вас, посетил наш дом. После молебна и чая, иерархи отправились на автомобиле в церковь на вечернюю службу. Поехал и я с ними. Помогая владыкам выходить из машины, я сильно прищемил палец, когда неосторожно захлопнул дверцы автомобиля. Боль, конечно, была очень большая, даже слезы выступили у меня на глазах. Увидев мой ушибленный посиневший палец, один из моих друзей предложил отвезти меня в аптеку. Я отказался, ответив, что в церкви сейчас находится самое лучшее лекарство - Чудотворная Икона. Я вошел в храм, приложил разбитый палец к Иконе и сам с глубокой верой приложился к ней. Моментально палец перестал болеть, опухоль спала, а палец как бы онемел. Позднее, поврежденный ушибом ноготь даже не сошел.
Вспоминаю и другое свое исцеление от недуга, называемого сонной болезнью. Это было в 1930 г. в Париже. Я заболел тогда этой редко излечимой болезнью. У меня отнялась правая рука, плохо держали ноги, стал косить глазами, с трудом владел языком и плохо говорил. На мое счастье, в это время Курская Чудотворная Икона посетила Париж. По просьбе моих друзей на нескольких молебнах молились о моем выздоровлении. И вот, я не только быстро начал поправляться, но недуг прошел бесследно, когда обычно он, если и оставляет свою жертву, то полуинвалидом на всю жизнь.
Слава и благодарение Богу, что одна из величайших русских святынь находится с нами во дни наших скитаний по чужим краям".
Монтерей 10 мая 1954 г.
Князь Никита Александрович

Другие чудеса в Сан-Франициско в 1951 году
В том же 1951 году в Сан-Франциско протопресвитером Михаилом Польским зарегистрированы следующие чудеса от Чудотворного Образа:
1. Агафья Гордеевна Сиваченко, после молебна, совершенного у ее постели в больнице, почувствовала явное облегчение, вскоре выписалась из больницы и быстро поправилась.
2. Один старик 67 лет, долгое время бывший безработным, получил выгодную и посильную для себя работу после посещения его квартиры Курским Чудотворным Образом.
3. Одна дама сообщила доверительно, что она передала своей знакомой, которую систематически избивал психически нездоровый муж, цветы от Чудотворного Образа, с советом подложить их ему в одежду. Как только это было сделано, все эксцессы прекратились, и наступила спокойная семейная жизнь.
4. В. И. Четыркин сообщил епископу Никону, что он был зимой 1951 года при смерти от нарыва в легком. Изнывая от боли, он приложил с молитвой к больной груди иконку Курской Божией Матери, освященную на Чудотворном Образе. Боль уменьшилась, в тот же день наступил кризис, и дело быстро пошло на поправку.
5. В. Г. Маркова сообщила автору сей книги, что ей приснился сон, как будто она на коленях молится перед Чудотворным Образом об избавлении от какой-то опасности. Проснувшись, она стала уже наяву молиться Божией Матери о спасении.
На следующий день в их доме, в 5-м этаже вспыхнул сильный пожар. Квартира Марковой была в 4-м этаже. По милости Божией, пожар успели потушить, и ее квартира ничуть не пострадала.

На последние деньги поехала помолиться и получила место
Стараясь по возможности держаться хронологического порядка, попрошу читателя возвратиться со мной на Восток Америки и пожаловать на Престольный праздник Новой Коренной Пустыни. В этот первый наш престольный праздник в 1951 году Божией Матери угодно было явить у нас следующую милость. Передаю сие со слов княгини М. О-ой, с которой это чудо произошло. Не решаюсь опубликовать полностью имя и фамилию княгини, т. к. утратил ее адрес и не имею возможности испросить у нее разрешение на опубликование ее имени.
Вот как она мне это рассказала вскоре после совершившегося чуда, во время одного собрания в зале Вознесенского собора в Бронксе. Это было в ноябре 1951 года.
- Около двух лет тому назад, как я приехала сюда из Германии - рассказывала княгиня. - Вскоре удалось устроиться на работу на одной фабрике. Хотя я владею английским языком и могла бы претендовать на канцелярскую работу, но работа была на моей фабрике не тяжелая, и я лучшего не искала. Памятуя о нужде в Европе, почти все остающиеся от жалованья деньги отсылала я в конце месяца нуждающимся в Германию, в надежде, что мне, одинокой, многого не нужно, и на кусок хлеба всегда смогу заработать.
Вдруг, на фабрике произошло сокращение штатов, и я попала в число сокращенных. Стала я искать другую работу и никак не могла найти. Прошло больше месяца, а я без работы и без денег, т к., за невыполнением каких-то формальностей, не могла получать пособия по безработице. Деньги у меня совсем кончаются, а работы нет и нет. Наконец, осталось у меня в кармане всего пять долларов. Что делать? Пошла я в этот храм, где мы с Вами сейчас находимся. Помолилась. Слышу, записываются на автобус, ехать к Вам завтра на праздник к Чудотворной Иконе. Что-то меня осенило, и я взяла, да и записалась, отдав два доллара из последней пятерки.
Прибыв в Коренную, я, как стала на колени у Чудотворного Образа, так и простояла всю длинную архиерейскую литургию, прося усердно Владычицу помочь мне в моем безвыходном положении. Окончилась обедня, стал формироваться крестный ход. Чудотворную Икону вынули из киота для обнесения вокруг храма. Встала и я с колен. Огляделась. Вижу, в двух шагах от меня стоит одна моя дальняя родственница, с которой я не была очень близка, и мы редко виделись. Поздоровались. Спросила она у меня, как живу? Отвечаю: плохо, сижу без работы и никак не могу ничего получить.
- Ничего, скоро получишь... - бросила она мне довольно резко, повернулась и пошла за крестным ходом. Я была прямо ошеломлена, постояла минуту в недоумении, а потом направилась через боковые двери храма навстречу крестному ходу. Не успела пройти несколько шагов, встречаю другую свою знакомую. Опять вопросы, как и что. Я и ей пожаловалась, что без работы и без денег совсем. Она говорит:
- Вы английским владеете. Я вас устрою на работу в нашей страховой компании.
- Да Бог с Вами! - отвечаю я. - К вам ведь берут только молоденьких и элегантных американок.
- Ничего, приходите во вторник, попробуем.
Пришла я в назначенный день в огромное здание их страховой компании. Моя знакомая провела меня к директору и оставила. Директор посмотрел на меня, как на пустое место и сказал, что мне необходимо заполнить какие-то анкеты и выдержать экзамен по психотехнике и еще по чем-то.
Вижу: дело плохо. Тогда я набралась храбрости и заявила директору:
- Довольно я в СССР заполняла всякие анкеты и держала всякие экзамены. Мне за 50 лет, и я достаточно измучена, хотите - берите меня такой, какая я есть, а нет, - Бог с Вами.
Директор на меня удивленно посмотрел и говорит:
- Ну, заполните хоть эту малую анкету и идите домой. Если Вы будете приняты, Вас известят по телефону.
Я решила, что все кончено, и печально отправилась домой. В тот же день я получила звонок:
Вы приняты на 50 долл. в неделю. Если Вас это устраивает, приходите завтра на работу.
И вот, уже больше месяца, как я там работаю в прекрасных условиях, гораздо лучших, чем на прежней фабрике. Разве это не чудо?
- Конечно, чудо - ответил я.

И генерал С. В. Денисов тоже получил место
В том же 1951 году он написал мне следующее письмо: "Нахожусь под впечатлением моего пребывания в вашей святой Обители. Радуюсь, что эти переживания религиозного чувства не покидают меня. К этим моим чувствам присоединилась еще и радость, дарованная мне после совершения у Вас молебна перед Чудотворным Образом в среду. Совершенно неожиданно, на другой же день после моего возвращения домой, в четверг, я получил постоянную работу по моей специальности и именно там, где мне удобно и приятно работать. В двухгодичных поисках работы я исходил пешком сотни миль и потратил много сил, времени и денег. Ваша Обитель помогла мне в этом житейском благополучии и еще более, чем раньше, вызвала у меня чувство бесконечной привязанности и сыновней любви к Первосвятителю митрополиту Анастасию и к нашей дорогой Зарубежной Церкви. Прошу Вас отслужить благодарственный молебен перед Чудотворным Образом".
Стратфорд, Конн.
С. В. Денисов
Исцеление от мучительной головной боли
На имя митрополита Анастасия в марте 1952 г. из Филадельфии было получено следующее письмо:
"Во время посещения в декабре минувшего 1951 г. Чудотворным Образом храма "Всех скорбящих Радости", я, сильно болевшая головой долгое время и не имевшая помощи от многих врачей, подошла к Чудотворному Образу Курской Божией Матери и с верой к нему приложилась. В тот же час мучительная головная боль меня оставила, и я по сей день чувствую себя совершенно здоровой, хотя с того времени прошло уже несколько месяцев. При сем прилагаю посильную жертву".
Филадельфия. Па.
Домна Тучик

***
В то же декабрьское посещение Филадельфии Чудотворным Образом получила от него исцеление Анфиса Алексенко. Она приехала в церковь совсем больная и думала, что не в со-стоянии будет простоять службу, но когда стала у Чудотворного Образа, то ей начало делаться все легче и легче, и к концу службы она почувствовала себя совсем здоровой. С тех пор болезнь не возвращалась, как сообщила она в Н. К. Пустынь 26 января 1952 г.

Ватка от Чудотворного Образа исцелила руку
Н. Г. Левитин из Холливуда сообщил в апреле 1952 г. в Н. К. Пустынь, что ватка от Чудотворного Образа, посланная из Обители, после приложения ее к больной руке его жены Евгении Михайловны на всю ночь, сильно облегчила болезнь. Рука, дотоле недвижимая, стала двигаться и подниматься.

Второе исцеление от рака
Произошло сие дивное исцеление в г. Монтрей в Калифорнии, летом 1952 г., во второе посещение Калифорнии Чудотворным Образом. В Монтрее проживал тогда и ныне проживает американец полковник запаса Д. Д. Форд. По профессии он адвокат. Женат на полурусской, православной. Родился в 1914 году. В 1948 г. по убеждению принял православие. В 1952 году заболел горлом. Оказался рак горловых желез, одна из опасных форм этой ужасной болезни. Несмотря на усиленное лечение, недуг не уменьшался, а упорно прогрессировал. Врачи были настроены пессимистически, особенно в 1952 г. Считали, что больной не протянет и двух лет.
Когда Чудотворная Икона прибыла в Монтерей и начались служиться молебны на домах, семья Фордов также пригласила к себе Икону. Последнюю сопровождали епископ Никон и настоятель прихода протоиерей Г. Кравчина. Молебнов было очень много, и в дом Фордов Икона достигла только к одиннадцати часам вечера. Несмотря на поздний час, вся семья, включая малютку дочку, Ниночку, терпеливо ожидала Святыню.
Владыка Никон, узнав, что хозяин дома серьезно болен, особенно истово совершил молебен и усердно молился об его исцелении. Горячо молились и сам болящий, а равно его супруга и дочурка. По окончании молебна, Д. Д. Форд с глубокой верой и упованием приблизился к Чудотворной Иконе и благоговейно приложился. Вдруг, как он сам рассказывал, он ощутил, что как бы электрический ток пробежал по его телу. Он считает, что тогда именно и произошло исцеление. Он промолчал, боясь верить чуду. Проводил Икону на следующий молебен. Там снова молился и прикладывался. В третий раз он удостоился приложиться к Святыне в церкви.
С того времени болезнь, к великому удивлению врачей, быстро пошла на убыль, и в настоящее время от нее не осталось никаких следов. В то же время другой пациент тех же врачей, с такой же самой болезнью и приблизительно в такой же стадии ее, уже умер. У Д. Д. Форда за эти два года, прошедшие со времени исцеления, родилось еще двое детей, и все у него благополучно. Он еще больше полюбил православие, и они с женой являются ревностнейшими прихожанами нашей Монтерейской церкви, а равно ее благотворителями и благоукрасителями.
Сие описание составлено на основании письма протоиерея о. Г. Кравчины и официальной справки на английском языке, подписанной самим Д. Д. Фордом. Все передано совершенно точно, только с небольшими сокращениями для экономии места в книге.

Чудотворный Образ сам себя спас
Это тоже случилось летом 1952 года, на другой день после Владимирских торжеств на Владимирской Горке в г. Кассвилле. Автор сей книги, в сопровождении архидиакона Геласия, возвращался с Чудотворной Иконой в г. Нью-Йорк, сам управляя машиной. Архидиакон, с Иконой на руках, сидел на заднем сиденье справа. Миль за 15 от Нью-Йорка я решил пополнить запас горючего. Ехал я по левой стороне двухколейной дороги. Посмотрел в зеркало перед собой и увидел, что дорога сзади пуста. Не потрудившись для осторожности оглянуться направо, я начал сворачивать к газолиновой станции. Вдруг, слышу страшный шум и, оглянувшись, вижу, что на меня справа налетает огромный грузовик-вагон. Оказывается, он уже почти догонял меня по правой колее и приблизился настолько, что вышел из поля зрения через зеркало.
Я только успел вскрикнуть: "Матерь Божия!"... и круто повернул налево. В это же самое мгновенье шофер грузовика успел сделать резкий поворот направо и, ободрав весь правый бок моей машины, почти врезался в газолиновую станцию, затормозив машину буквально в нескольких дюймах от помпы. Такова была страшная сила инерции, т. к. он ехал со скоростью больше 50 миль в час. Достаточно было ему не уклониться вправо хоть на 2-3 дюйма, и его огромный вагон шутя раздавил бы мой легкий шевролетик, а удар пришелся бы как раз по тому месту, где сидел архидиакон Геласий, держа на руках Чудотворную Икону.
Поистине, сама Матерь Божия спасла свой дивный Образ, а с ним и меня грешного, с архидиаконом Геласием. Напоминанием о сем чудесном событии остался жестоко пострадавший бок моего автомобиля, починка которого обошлась мне около 250 долл.

Царица Небесная сохранила сына по молитве матери
"Недавно я прочла в № 7 журнала "Православная Русь" Ваше обращение к почитателям Курской Чудотворной Иконы Знамения Божией Матери. Уже много лет я всегда молюсь на этот Святой Образ и носила его всегда на груди во время эвакуаций, бегства и бомбардировок. Несколько случаев нашего спасения я не смогла бы объяснить иначе, как заступничеством Божией Матери, но только я не смела верить, что мы достойны чуда.
Но то, что случилось совсем недавно, так чудесно и так страшно, что я решилась написать об этом Вам, Ваше Преосвященство.
Мы с мужем живем в Нью-Йорке; наш сын с женой и ребенком в Вашингтоне; родители его жены в Филадельфии.
31-го декабря 1953 года сын с семьей приехали на своей машине в Филадельфию. Оставив там жену и ребенка, он 1-го января приехал к нам в Нью-Йорк. 3-го он возвратился в Вашингтон, а жена его осталась на неделю у родителей.
Через неделю, в субботу 9-го января, сын поехал на машине за семьей. Уже в субботу на дорогах была гололедица и перевернутые машины и троки. В воскресенье 10-го января радио весь день предупреждало о снежной метели и гололедице и советовало не пускаться в путь без крайней необходимости.
С двух часов пошел снег и в Нью-Йорке. Весь день мы провели в страхе за них. В 8 час. вечера я позвонила в Филадельфию в надежде, что сын доехал уже до дому и дал знать родителям жены. На мой вопрос мне ответили, что они выехали только час тому назад, т. е. в 7 час, вечера. Снежная метель бушевала уже во всю.
Весь день я провела в страхе, но теперь был уже не страх, а ужас. Он сдавил мне до боли горло и грудь, а голова будто раскалывалась (я поняла тогда это выражение).
Скрыв правду от мужа, который ночью должен был идти на работу и только лег отдыхать, я потушила свет и сделала вид, что тоже легла.
В ту ночь я не ложилась. Я молилась всю ночь с перерывами перед копией чудотворного Образа Божией Матери. Мне было жарко так, что пот выступал на лице, хотя ветер раздувал занавески, а у балконной двери насыпало сугробики снега. Все время я как будто видела машину среди снежной метели и молила, молила Заступницу спасти моего сына и покрыть его Честным Омофором.
К концу ночи вдруг что-то со мной случилось. Боль в горле и в груди, напряжение в голове, все как-то сразу прошло. Я легко вздохнула, почувствовала спокойствие и сильную слабость. Я подумала, что, может быть, я умираю. Пожалела, что я совсем одна и хотела что-то написать. Карандаша я не видела, но увидела часы, которые показывали половину пятого. Я легла, уснула и проспала часа три. Встала совсем спокойная и уверенная, что сын доехал, и все благополучно. Наша хозяйка, а потом муж, придя с работы, удивлялись моему спокойствию.
Я же чувствовала, что моя молитва услышана, и без конца благодарила и славословила Царицу Небесную.
Через два дня пришло письмо сына, и, когда я увидела время их приезда - "половина пятого", я так было потрясена, что несколько недель была как больная. Из письма моего сына:
"Сколько я ни ездил, я не видел ничего подобного. Троки с большими прицепами стояли на дороге под всеми углами. Два раза все движение переводили на другие дороги, так как образовывалась "каша" из грузовиков. Приходилось объезжать по тротуарам. Метель и обледеневшее стекло позволяли видеть только красный свет идущей впереди машины, а по сторонам совсем не было видно. На моих глазах одна машина начала крутиться. В нее ударила следующая машина, но до меня эти два волчка, слава Богу, не докатились.
Вот, вкратце, каково было наше путешествие. Выехали мы в 7 часов вечера, а приехали домой в половине пятого утра.
Хранила нас иконка Знамения Божией Матери". (Иконка находится в машине над головой сына).
Ольга Петрова

ГОСТЬЯ НЕБЕСНАЯ
(В память троекратного посещения лагеря "КОЛОРАДО" Чудотворным Образом Курской Божией Матери летом 1946 года)

Из тьмы семи веков таинственно глядит
На нас дремучий лес в предутренней прохладе,
И запахом грибным земля ему кадит,
И весь он, как алтарь в сверкающем наряде.
Зеленый бархат мха брусникою расшит,
Алмазною росой узор его украшен,
Он ризой праздника великого глядит,
И небеса над ним - Даров Господних Чашей.
У корня дерева, в зеленой полумгле,
Чудесно Образ встал Владычицы вселенной,
Пришла, как Сам Господь когда-то на земле
Из ясель воссиял в безвестности смиренной.
Пришла Она в года, когда народ бежал
Цепей неслыханно-разнузданного ига,
Когда и стар и млад во рвах, в лесах дрожал,
Когда пустынники молилися в веригах...
Твердыни древних стен российских городов
Крушили вдребезги упорные татары,
Святителей, князей лилась ручьями кровь
По манию руки и глаз зловещих хана.
Пришла Владычица святую Русь спасти,
Чтоб быть ей Матерью и вечным ей спасеньем,
Как некогда Христос Великим Искупленьем
Явился в мир земной, чтоб этот мир спасти.
Спасла Она Престол, когда в лихие годы
Расстрига нам Царя пытался заменить,
Была и на Дону, чтобы седые воды
Вояки-казака молитвой осенить.
Молился Прохор Ей, - наш Серафим Саровский,
Кутузов, весь в слезах, о помощи просил,
И мы - изгнанники из наших гнезд отцовских -
- Кто заступления Небесной не молил?
Она всегда средь нас - в минувших испытаньях,
А может быть, и в тех, что ждут нас впереди,
В дни тяжкие рассеянья, скитаний
Она на нас заботливо глядит.
Анна Самойлович 25 июня 1946 г.


РЕВНИТЕЛЯМ ДЕЛА БОЖИЯ И ПОЧИТАТЕЛЯМ КУРСКОГО ЧУДОТВОРНОГО ОБРАЗА БОЖИЕЙ МАТЕРИ

Исполнилось уже пять лет, как основалась недалеко от Нью-Йорка Обитель Новая Коренная Пустынь, являющаяся в настоящее время летним местопребыванием нашей величайшей святыни - ОДИГИТРИИ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ - Чудотворного Образа Знаменья Божией Матери.
Внешне сия юная обитель понемногу устрояется, хотя и терпит, естественно, как всякое новое дело, разнообразные недостатки. Среди последних, быть может, главнейшим является недостаток необходимого количества идейной самоотверженной братии, ревнующей потрудиться для Царицы Небесной, Коей посвящена Обитель, в качестве иноков, или хотя бы постоянных трудников.
Особенная нужда у нас в певчих, в шофере, помогать в хлебопекарне, на кухне, на огороде и на других монастырских послушаниях. Жительствует братия по общежительному скитскому уставу, несколько менее тяжелому, чем обычный монастырский устав. Все нужды братии удовлетворяются натурой, как и полагается в общежитии. Кому необходимо, выдаются иногда небольшие суммы на личные расходы.
Из Европы, кого удалось, Обитель уже выписала. Посему надежда наша ныне только на насельников СШ.
Неужели из многих тысяч старых и новых иммигрантов не найдется хотя бы малого числа ревнителей, усердствующих потрудиться для Царицы Небесной в Ее св. Обители? Здесь найдется возможность приложить свои силы и молодежи, которая со временем может дать добрых священников и миссионеров, и пожилым людям, и даже старцам, особенно тем, которые сохранили в известной мере здоровье и некоторую работоспособность.
Церковь в настоящее время - главная реальная ценность, сохранившаяся у нас, русских изгнанников. Ей служить, тем самым и Родине служить! И это, быть может, самая действительная служба России! Монашество же всегда было в первых рядах на сем святом служении. Недаром большевики сразу обрушились на монастыри. Безбожники знали, что делали.
Раздумайтесь над сим, православные, и кто любит Мать Церковь, отрешайтесь от житейских попечений и грядите к нам восстанавливать иноческую рать! Веруем, что сей наш горячий призыв не останется гласом вопиющего в пустыне!
Настоятель Новой Коренной Пустыни
Епископ Серафим с братией