Жизнеописание и письма священноисповедника Виктора (Островидова), епископа Глазовского

Родился 20 мая 1875 года (село Золотое Камышинского уезда Саратовской губернии) в семье псаломщика Троицкой церкви Александра и его супруги Анны. Кроме старшего сына Константина, в доме было ещё трое детей: Александр, Мария и Николай.

По окончании Камышинского духовного училища в 1893 году Константин поступил в Саратовскую Духовную семинарию и окончил ее по первому разряду в 1899 году. В этом же году Константин Островидов поступил в Казанскую Духовную академию. По окончании академии он был удостоен степени кандидата богословия (1903) с правом преподавания в Духовной семинарии.

В 1903 году Константин Александрович был пострижен в мантию с именем Виктор, рукоположен во иеромонаха и назначен в город Хвалынск настоятелем Свято-Троицкого общежительного подворья Саратовского Спасо-Преображенского монастыря. Вёл миссионерскую деятельность среди чувашей. В основу миссионерского дела было положено обучение чувашей грамоте и совершение богослужения на родном для них языке. Чувашские поселения были разбросаны по всей обширной епархии. Иеромонах Виктор фактически исполнял должность разъездного миссионера — наблюдал за работой школ и постановкой миссионерского дела в целом.

Занимался он и просветительской деятельностью, в частности, в Саратове прочитал лекции «Психология «недовольных людей» в произведениях М. Горького», «Жизненные условия появления «недовольных людей» и «Возможность обновления «недовольных людей» и путь к нему». Лекции проходили в переполненных аудиториях, в присутствии епископа Гермогена, губернатора, ректора Духовной семинарии, директоров гимназий. Вскоре они были напечатаны отдельной брошюрой. Кроме того, вышла религиозно-философская работа о. Виктора «Заметка о человеке».

В 1905—1908 — иеромонах Иерусалимской духовной миссии (служил до 1908 года). С первых дней пребывания на Святой Земле молодого иеромонаха поразило полное отсутствие там миссионерской деятельности. «Несмотря на… наиважнейшее положение тамошней нашей Миссии,— писал он,— о ней, о ее задачах, целях и вообще жизнедеятельности, совершенно невозможно сказать какое-либо определенное, ясное слово, и это уже после пятидесятилетнего существования Миссии… Правда, некоторые из паломников-пастырей приходят в большой восторг, пораженные внешним богатством — разумею святые места наши с постройками на них, какими владеет Иерусалимская миссия… Но вот, спросите их, что же они будут говорить, о каком величии Миссии проповедовать, к чему призывать своих слушателей? И они тотчас же окажутся в самом тяжелом положении, ибо ничего не могут сказать светлого и определенного ни о настоящей, ни о прошедшей духовной жизнедеятельности Миссии… Единственное занятие, которое всегда находили себе члены Миссии,— это служение молебнов, панихид, исполнение незначительных треб церковных и собирание пожертвований. Такое положение Миссии — как требоисправительницы — более чем печально. Да и это поделие в течение полугода за отсутствием паломников пропадает и легко может совсем пропасть…»

С 13 января 1909 — смотритель Архангельского духовного училища.

С 15 октября 1909 — иеромонах Александро-Невской Лавры.

22 ноября 1910 года иеромонах Виктор был назначен настоятелем Зеленецкого Свято-Троицкого монастыря Санкт-Петербургской епархии и возведен в сан архимандрита.

В сентябре 1918 года архимандрит Виктор назначается наместником Александро-Невской Лавры в Петрограде.

В декабре 1919 года архимандрит Виктор был хиротонисан во епископа Уржумского, викария Вятской епархии. В 1919—1920 подвергался кратковременным арестам. Прибыв в январе 1920 года в Вятскую епархию, он приступил к исполнению своих архипастырских обязанностей, просвещая и научая паству вере и благочестию. Безбожным властям не понравилось столь ревностное отношение епископа к Церкви, и он был арестован. Преосвященного Виктора обвинили в том, что он будто бы агитировал против медицины, и Вятский губревтрибунал приговорил его за это к лишению свободы до окончания войны с Польшей. Находился в заключении в течение 5 месяцев и был освобожден.

В 1920 — епископ Слободский, викарий Вятской епархии.

В 1921 году владыка Виктор был назначен епископом Глазовским, викарием Вятской епархии, с местом жительства в Вятском Трифоновом монастыре на правах настоятеля. В Вятке владыка был постоянно окружен народом и служил ему поддержкой среди неустройств и тягот жизни в безбожном государстве. Владыка был характера прямого, чуждого лукавства, спокойного и жизнерадостного.

С 14 сентября 1921 — епископ Глазовский, викарий Вятской епархии.

Весной 1922 года активизировалось обновленческое движение, направленное на разрушение Церкви. Святой Патриарх Тихон был заключен под домашний арест, передав церковное управление митрополиту Агафангелу, которого власти не допустили в Москву. В июне митрополит Агафангел обратился с посланием к архипастырям и всем чадам Русской Православной Церкви, советуя архиереям до восстановления высшей церковной власти управлять своими епархиями самостоятельно.

Еп. Виктор решительно выступил против обновленческого движения. Писал своей пастве: «…умоляю вас, возлюбленные во Христе братья и сестры, а наипаче вас, пастыри и соработники на ниве Господней, отнюдь не следовать сему самозванному раскольническому соборищу, именующему себя „церковью живой“, а в действительности „трупу смердящему“, и не иметь какого-либо духовного общения со всеми безблагодатными лжеепископами и лжепресвитерами, от сих самозванцев поставленными».

В мае 1922 года во Владимире был арестован епископ Вятский Павел (Борисовский). Обязанности управляющего Вятской епархией временно перешли к епископу Виктору. К нему и направил свое послание председатель обновленческого ВЦУ «епископ» Антонин (Грановский): «Позволяю себе осведомить Вас о главном руководящем принципе нового церковного строительства: ликвидация не только явных, но и потайных контрреволюционных тенденций, мир и содружество с советскою властию, прекращение всяких оппозиций ей и ликвидация патриарха Тихона, как ответственного вдохновителя непрекращавшихся внутрицерковных оппозиционных ворчаний…»

После недолгого пребывания в заключении владыка Павел был освобожден. Это было время, когда обновленцы пытались захватить церковную власть в епархии или же добиться нейтрального отношения к себе епархиальных архиереев.

В августе 1922 года обновленцы созвали в Москве съезд, по окончании которого были посланы уполномоченные во все российские епархии. Прибыл уполномоченный ВЦУ и в Вятку, где он встретился с епископом Павлом и попросил его содействия в деле созыва общегородского собрания духовенства, чтобы информировать о состоявшемся в Москве съезде.

Владыка не принял уполномоченного и отказался взять от него какие-либо бумаги. Епископ Виктор тем временем составил письмо к пастве, которое было одобрено и подписано владыкой Павлом и разослано по храмам епархии:

«В последнее время в Москве открыла свои действия группа архиереев, пастырей и мирян под названием “живая церковь” и образовала из себя так называемое “высшее церковное управление”. Объявляем вам во всеуслышание, что эта группа самозванно, без всяких на то канонических полномочий захватила в свои руки управление делами Православной Российской Церкви; все ее распоряжения по делам Церкви не имеют никакой канонической силы и подлежат аннулированию, которое, надеемся, и совершит в свое время канонически правильно составленный Поместный собор. Призываем вас не входить ни в какие сношения с группой так называемой “живой церкви”…»

Уже на следующий день, 25 августа, владыка Павел и епископ Виктор, а с ними несколько священников были арестованы. Вятское ГПУ сочло, что дело имеет большое значение, и решило отправить обвиняемых в Москву. Люди, узнавшие время отправления поезда, устремились на вокзал. Они несли продукты, вещи, кто что мог в то тяжелое время. Для разгона православных власти направили отряд милиции. Поезд тронулся. Многие люди плакали. Епископ Виктор из окна вагона благословлял и благословлял свою паству.

23 февраля 1923 приговорён к трём годам ссылки, которую отбывал в маленькой деревне в Нарымском крае Томской губернии. К владыке приехала его духовная дочь, монахиня Мария, которая помогала ему в ссылке и впоследствии сопровождала во многих скитаниях.

В 1926 вернулся в Вятскую епархию. За три года отсутствия архиереев-исповедников епархия пришла в плачевное состояние. Один из викариев Вятской епархии, епископ Яранский Сергий (Корнеев), перешел к обновленцам и увлек за собой много священнослужителей.

Архиереи-исповедники сразу же принялись за восстановление разрушенного епархиального управления, напоминая верующим почти в каждой проповеди о пагубности обновленческого раскола. Архиереи обратились к пастве с посланием, в котором писали, что единственным законным главой Русской Православной Церкви является местоблюститель патриаршего престола митрополит Петр, и призывали всех верующих отойти от раскольничьих группировок и объединиться вокруг митрополита.

Поскольку для Вятской епархии вернувшиеся из ссылки архиереи-исповедники были единственным законным священноначалием, после их обращения к пастве начался массовый возврат приходов в Патриаршую Церковь. Созидательная деятельность владыки Павла и епископа Виктора продолжалась чуть большне двух месяцев, после чего власти приняли решение арестовать архиереев. Владыка Павел был арестован 16 мая 1926 года. Вскоре арестовали и епископа Виктора, который обвинялся в том, что содействовал архиепископу Павлу и произносил проповеди, которые, по мнению властей, имели «контрреволюционное содержание».

Сразу же после допроса архиереи были направлены под конвоем в Москву, во внутреннюю тюрьму ОГПУ, а затем переведены в тюрьму Бутырскую. Здесь им объявили, что Особое Совещание при Коллегии ОГПУ от 20 августа 1926 года постановило лишить их права проживания в Москве, Ленинграде, Харькове, Киеве, Одессе, Ростове-на-Дону, Вятке и соответствующих губерниях с прикреплением к определенному месту жительства сроком на три года. Место пребывания можно было до некоторой степени выбирать самому, и архиепископ Павел выбрал город Александров Владимирской губернии, где он когда-то был викарным епископом, а епископ Виктор — город Глазов Ижевской губернии, поближе к своей вятской пастве.

Во время своего краткого пребывания в Москве после освобождения из тюрьмы владыка встретился с заместителем местоблюстителя митрополитом Сергием и в соответствии с местом ссылки с осени 1926 был назначен епископом Ижевским и Воткинским, временно управляющим Вятской епархией.

В 1927 отказался признавать Декларацию Заместителя Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского). Человек прямой, лишенный лукавства, епископ Виктор решил не читать декларацию верующим, чтобы не выразить публичного согласия с ее содержанием. Владыка отослал декларацию обратно Сергию. Обратился также к митрополиту с просьбой пересмотреть свою позицию, но в ответ владыка Виктор был перемещён на должность епископа Шадринского, викария Екатеринбургской епархии. Нового назначения не принял.

Необходимо заметить, что епископ Виктор еще в 1911 году официально высказывался о митрополите Сергие как о иерархе, могущем принести Церкви потрясения:

«Его заблуждения о Церкви и спасении в ней человека мне ясны были ещё в 1911 году, и я писал о нём в старообрядческом журнале, что придет время и он (митрополит Сергий) потрясет Церковь…» (Из письма другу, еп. Уржумскому Авраамию Дернову). В том же московском старообрядческом (в синодальных журналах не позволили бы критиковать таких видных богословов как Сергий и Антоний) журнале Святитель и опубликовал статью «Новые богословы», где разбирал антиправославные взгляды Сергия Страгородского и Антония Храповицкого. Самой важной в статье, очевидно, является та мысль, что митр. Антоний и Сергий совершенно отрицают сверхъестественную сторону спасения, заменяя ее чисто естественным развитием самой церковной организации. Это природное развитие – преодоление с помощью «любви» греховной раздробленности человеческого естества.

В декабре 1927 обратился с «Письмом к ближним», в котором называл Декларацию явной «изменой Истине» и предупредил паству, что если подписавшие воззвание не покаются, то «надо беречь себя от общения с ними». В том же месяце Духовное управление Воткинской епископии приняло постановление о прекращении епархией молитвенно-канонического общения с митрополитом Сергием (Страгородским) и единомышленными ему епископами как предавшими Церковь Божию на поругание, впредь до их раскаяния и отречения от Декларации. Это постановление было утверждено еписком Виктором. 23 декабря 1927 был запрещён в служении «синодом» митрополита Сергия, запрещения не признал и перешёл на самоуправление. Сторонники митрополита Сергия называли движение, возглавлявшееся епископом Виктором, «викторианским расколом». Митр. Сергий Таинства, совершаемые им и другими иосифлянами, признал недействительными и безблагодатными.

Еп. Виктор возглавил движение исповедников Православия в Вятской и Вотской епархиях. Объединил приходы в Вятке, Ижевске, Воткинске, в Глазовском, Слободском, Котельническом и Яранском уездах. Находился в тесном общении с «ленинградскими» иосифлянами. Не подчинялся указам сформированного Е.Тучковым «синода», возглавляемого митр. Сергием (Страгородским). В письме к митр. Сергию (от 23.12.1927), а также в многочисленных посланиях к духовенству и пастве обличал сергианскую политику полного порабощения Церкви богоборческому государству. Отстаивал духовную свободу Церкви, был одним из активных организаторов Катакомбной Русской Церкви.

В конце февраля 1928 года епископ написал «Послание к пастырям» , в котором обличал декларацию митр. Сергия. В частности, он писал:

«Иное дело — лояльность отдельных верующих по отношению к гражданской власти, и иное — внутренняя зависимость самой Церкви от гражданской власти. При первом положении Церковь сохраняет свою духовную свободу во Христе, а верующие делаются исповедниками при гонении на веру; при втором положении она (Церковь) лишь послушное орудие для осуществления политических идей гражданской власти, исповедники же веры здесь являются уже государственными преступниками…

Ведь так рассуждая, мы должны будем считать врагом Божиим, например, святителя Филиппа, обличавшего некогда Иоанна Грозного и за это от него удушенного, более того, мы должны причислить к врагам Божиим самого великого Предтечу, обличавшего Ирода и за то усеченного мечом».

Прошло чуть больше месяца, и в Секретном отделе ОГПУ появилось распоряжение от 30 марта 1928 года арестовать владыку. Вскоре преосвященный Виктор был отправлен под конвоем в Москву.

4 апреля 1928 был арестован в Глазове. Обвинён в том, что «занимался систематическим распространением антисоветских документов, им составляемых и отпечатываемых на пишущей машинке. Наиболее антисоветским из них по содержанию являлся документ — послание к верующим с призывом не бояться и не подчиняться советской власти как власти диавола, а претерпеть от неё мученичество, подобно тому, как терпели мученичество за веру в борьбе с государственной властью митрополит Филипп или Иван, так называемый „креститель“». Перед отправкой в лагерь он передал свои приходы в управление епископу Гдовскому Димитрию (Любимову), одному из ближайших соратников митрополита Иосифа (Петровых).

18 мая 1928 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило епископа Виктора к трем годам заключения в концлагерь. В июле владыка прибыл на Попов остров и затем был определен в 4-е отделение Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН), расположенное на Большом Соловецком острове, где назначен на работу бухгалтером канатной фабрики.

Участвовал в тайных богослужениях вместе с другими «катакомбными» епископами и священниками, находившимися в заключении. Среди них были епископы Нектарий (Трезвинский), Иларион (Бельский), Максим (Жижиленко). Весной 1930 переведён на материк (командировка Май-Губа). Информация о том, что, будучи на Соловках, он примирился с митрополитом Сергием, не подтверждается абсолютно никакими источниками.

По воспоминаниям профессора И. М. Андреевского, также бывшего заключённым на Соловках, «владыка Виктор был небольшого роста, всегда со всеми ласков и приветлив, с неизменной светлой радостной тонкой улыбкой и лучистыми светлыми глазами. „Каждого человека надо чем-нибудь утешить“, — говорил он и умел утешать всех и каждого. Для каждого встречного у него было какое-нибудь приветливое слово, а часто даже и какой-нибудь подарочек. Когда после полугодового перерыва открывалась навигация, и на Соловки приходил первый пароход, тогда обычно владыка Виктор получал сразу много вещевых и продовольственных посылок с материка. Все эти посылки владыка раздавал, не оставляя себе почти ничего».

Будущий известный академик, соузник еп. Виктора, Д.С. Лихачёв писал о той роли, которую, по его мнению, играл епископ Виктор на Соловках: «Иосифлян было большинство. Вся верующая молодежь была с иосифлянами. И здесь дело не только в обычном радикализме молодежи, но и в том, что во главе иосифлян на Соловках стоял удивительно привлекательный владыка Виктор Вятский (Островидов). Он был очень образован, имел печатные богословские труды, но видом напоминал сельского попика. Встречал всех широкой улыбкой (иным я его и не помню), имел бороду жидкую, щеки румяные, глаза синие. Одет был поверх рясы в вязаную женскую кофту, которую ему прислал кто-то из его паствы. От него исходило какое-то сияние доброты и веселости. Всем стремился помочь и, главное, мог помочь, так как к нему все относились хорошо и его слову верили».

Святитель Виктор в отличие от его соратника (с которым он сошелся на Соловках) еп. Максима (Жижиленко) отличался оптимистическим взглядом на историю России. Он надеялся на возрождение Православия.

10 апреля 1931 приговорён к ссылке в Северный край на три года. Жил в деревне Караванная вблизи райцентра Усть-Цильма. 13 декабря 1932 был арестован в ссылке. Сразу же после ареста начались допросы. Следователи требовали, чтобы святитель оговорил других арестованных. Протокол с нелепыми обвинениями и лживыми показаниями был заготовлен заранее, и сменяющие друг друга следователи сутками повторяли одно и то же: «Подпиши! подпиши! подпиши!» Однажды владыка перекрестил следователя, и с тем случилось что-то вроде беснования — он стал нелепо подпрыгивать и трястись. Епископ помолился, чтобы не случилось вреда этому человеку. Вскоре припадок прекратился, но следователь снова приступил к владыке, требуя, чтобы тот подписал протокол. Однако все усилия его были напрасны — Святитель не согласился оговорить себя и других.

Вскоре владыку перевели в тюрьму в Усть-Сысольск (ныне Сыктывкар). На допросе он показал: «Родился я в городе Саратове в семье псаломщика, образование получил в духовном училище, которое окончил в 1893 году, и сразу же поступил учиться в семинарию, которую окончил в 1899 году; по окончании семинарии поступил в Казанскую академию, которую окончил в 1903 году. И сразу же принял монашество. С этого времени жил по разным монастырям. Причем два года я пробыл в городе Хвалынске, куда был командирован специально для укрепления вновь основывающегося монастыря. После этого я уехал в Палестину и прожил в Иерусалиме вплоть до 1908 года. Возвратясь обратно из Иерусалима, я в России был во многих монастырях настоятелем и на других должностях. В 1919 году был посвящен в сан епископа и направлен в город Вятку, где и служил вплоть до 1923 года. В 1923 году был осужден органами ОГПУ. После чего систематически отбывал ссылку, как-то: с 1923 по 1926 год отбывал ссылку в Нарымском крае, после чего получил минус шесть, и в 1928 году был вновь осужден в концлагерь сроком на три года; отбыв концлагерь, получил ссылку в область Коми Усть-Цильмского района, где и находился по день настоящего ареста, то есть 13 декабря 32-го года. Причину настоящего ареста ничем объяснить не могу, так как преступления за собой не чувствую». Больше его не допрашивали.

В тюрьме владыка сам убирал камеру, участвовал в хозяйственных работах. Однажды, вынося мусор, он заметил среди отбросов блестящую дощечку и попросил у конвоира разрешение взять ее. Это оказалась икона Христа Спасителя, копия чудотворного образа из Троицкого Стефано-Ульянского монастыря Усть-Сысольского уезда. В киоте этой иконы владыка впоследствии хранил антиминс, освященный священномучеником Амвросием (Гудко), епископом Сарапульским, викарием Вятской епархии.

Через полгода «следствие» было окончено. Святителю опять дали 3 года ссылки в Северный край. По этапу его отправили в знакомый Усть-Цильмский район, в еще более отдаленное село Нерицу, стоящее на берегу притока Печоры. Сюда к нему приехала послушница Александра (монахиня Ангелина осталась в Усть-Цильме).

Поселили его в доме председателя сельсовета, первого организатора колхоза в этих краях. Работа епископа заключалась в пилке и колке дров. Хозяева полюбили доброго, благожелательного и всегда радостного владыку, и председатель часто приходил в его комнату поговорить о вере.

С началом коллективизации из Нерицы были вывезены почти все запасы продовольствия. Разразился голод и болезни, и зимой 1933/34 годов умерло много народу. При смерти была и дочь хозяев, девочка двенадцати лет. Владыка время от времени получал посылки от своих духовных детей и почти целиком раздавал их сельчанам. Хозяйской дочке он каждый день приносил по нескольку кусочков сахара и горячо молился об ее исцелении. По молитвам святителя девочка стала поправляться.

В Нерице, как и на родине владыки в Саратовской губернии, жило много старообрядцев, прадеды которых переехали сюда из Центральной России. Видя праведную и подвижническую жизнь епископа Виктора, они невольно проникались к нему глубоким уважением.

Храм в селе был давно закрыт, и владыка уходил молиться в лес — бесконечный, бескрайний сосновый бор, местами перемежавшийся глубокими болотами. У духовных чад сохранились его стихи того времени:

Наконец я нашел свой желанный покой В непроходной глуши среди чащи лесной. Веселится душа, нет мирской суеты, Не пойдешь ли со мной, друг мой милый, и ты…

Нас молитвой святой вознесет до небес, И архангельский хор к нам слетит в тихий лес. В непроходной глуши мы воздвигнем собор, Огласится мольбой зеленеющий бор…

Помоги обрести мне желанный покой В непроходной глуши среди чащи лесной…

Вскоре владыка написал монахине Ангелине, приглашая ее приехать. Близятся тяжелые, скорбные дни, писал он, которые будет легче перенести, если молиться вместе. 30 апреля она была в Нерице. В этот день у епископа поднялась высокая температура, и врач нашел менингит. 2 мая 1934 года святитель Виктор скончался.

Сестры хотели похоронить его в Усть-Цильме — Нерица казалась им слишком глухим и отдаленным селом, и они боялись, как бы могила не затерялась. С большим трудом выпросили лошадь — якобы для того, чтобы отвезти владыку в больницу (смерть епископа Виктора они скрыли). Но, выйдя из села, лошадь остановилась и ни за что не хотела сдвинуться с места. Пришлось хоронить епископа на маленьком сельском кладбище. Сестры долго горевали, что не смогли перевезти его останки, но это оказалось промыслительно: позже кладбище в Усть-Цильме уничтожили, а в Нерице могила святителя Виктора сохранилась до наших дней.

После кончины владыки монахиня Ангелина с послушницей Александрой просили хозяина наловить рыбы для поминальной трапезы. Однако был разлив реки, и тот отказался. Тогда святитель явился ему во сне и велел выполнить просьбу сестер. Хозяин пытался объяснить, что этого никак нельзя сделать, но услышал в ответ: «Ты потрудись, а Господь пошлет». И правда, улов оказался так велик, что он сказал жене: «Не простой человек у нас жил».

До самой своей кончины Святитель был ревностным служителем Истинно-Православной Церкви, за что и подвергался арестам.

В 1997 г. мощи Святителя были обретены нетленными, что еще раз доказало его святость.

Святый священноисповедниче отче святителе Викторе, моли Бога о нас!

Первое письмо к митр. Сергию (октябрь 1927г) (1)

Ваше Высокопреосвященство, Милостивый Архипастырь и Отец, Дорогой и Глубокоуважаемый Владыко.

Сейчас получил Ваше благословение на награждение одного из протоиереев г. Вятки митрой и увидел Вашу знакомую дорогую надпись, и от такой неожиданности сердце наполнилось забытой отрадой и прежним благоговением к Вам, с которым я оставил Вас год тому назад. Слёзы невольно потекли из глаз — это слёзы любви к отцу и благодарности Богу. Пусть эти слова будут свидетельствовать Богу о том, что я вовсе не хочу обидеть Вас, посылая Вам это письмо. Я пишу его от скорби за святую Православную Церковь.

Дорогой Владыко. Ведь не так давно Вы были доблестным нашим кормчим, и для всех нас вожделенным нам первопастырем, и одно воспоминание святейшего имени Вашего вливало в сердца наши бодрость и радость. И вдруг — такая печальная для нас перемена: умы наши колеблются, сердца потеряли опору и чувствуется, что мы снова остались без руководителя и защитника от нападающих на нас, — и это с тех пор, как окружили Вас советчики Ваши.

Души наши изнемогают, ужас от созерцания того, что теперь происходит кругом в Церкви, подобно кошмару давит нас, и всех охватывает жуткий страх за будущее Церкви. Там далеко, задумал отложиться Ташкент, тут бурлит и возмущается Ленинград, здесь стенает и вопиет к Небу Вотландия и опять бунтует Ижевск, а там в скорби недоумения приникли к земле Вятка, Пермь и пр. города, а над всеми сими готовится вот-вот произнести свой решительный суд Москва.

Ведь везде пошло одно лишь разрушение Церкви и это в «порядке управления». Что это такое? Зачем это? Неужели св. Церковь мало ещё страдала и страдает от «внешних». И какая может быть польза от этих разрушающих мир гибельных распоряжений. Вот взять и нашу, едва увидевшую свет Вотскую епархию. Как рад был народ, и как бы в ней могла развиваться церковная жизнь. И вдруг в угоду «злому гению», из-за корыстных и злобных его целей и происков, а также ради личных вожделений эта, едва начавшая через Вас жить епархия, — уже разрушается. Не справедливо ли было перед Богом и людьми одним Вашим распоряжением утвердить её бытие в территориальных границах Вотской области, за что благословило бы Вас небо и земля.

Ведь за это говорит сама Истина: народ, объединённый в гражданском отношении необходимо объединить и в церковном, а не давать из меркантильных соображений дробить его на пять частей.

Владыко, пощадите Русскую Православную Церковь — она вручена Вам, и от Вас много зависит не давать разрушать её в порядке управления. Пусть не подвергается порицанию всечестная глава Ваша, и да не будет причин к расколам и отпадениям от Церкви. Если же этого не будет сделано — соблюдено, то свидетель Бог и Ангелы Его, в Церкви произойдёт великий раскол, от которого не спасёт и предлагаемый Собор, который теперь сам уже заранее называется именем, которое лучше не произносить.

Возведи окрест очи твои с вершины умственной горы и виждь чада твои (Ис. 60:4), как волнуются и страдают они, и будь нам виновником мира и споспешником покоя Церкви. О сём просим и молим св. душу Твою.

Да будет всегда с Вами помощь Божия, ограждающая Вас от зла, укрепляющая в добре, утверждающая в мудрости первоиерарха, ободряющая в избрании пути истины.

Припадая к свящ. стопам Вашим, Ваш нижайший послушник и богомолец Еп. Виктор.

Второе письмо (2)

Ваше Высокопреосвященство, Милостивый Архипастырь, Глубокочтимый и дорогой Владыко.

В октябре месяце я с сыновней любовью возымел дерзновение высказать Вашему Высокопреосвященству свою скорбь по поводу начавшегося губительного разрушения Православной Церкви «в порядке управления».

Таковое разрушение Церкви Божией есть вполне естественное и неизбежное следствие того пути, на который поставило Вас Ваше «воззвание 16 июля», и которое для нас смиренных и боящихся Бога и для всех христолюбивых людей является совершенно неприемлемым.

От начала до конца оно исполнено тяжёлой неправды, и есть возмущающее душу верующего глумление над святой Православной Церковью, и над нашим исповедничеством за истину Божию. А через предательство Церкви Христовой на поругание «внешним», оно есть прискорбное отречение от Самого Господа Спасителя.

Сей же грех, как свидетельствует Слово Божие, не меньший всякой ереси и раскола, а несравненно больший, ибо повергает человека непосредственно в бездну погибели, по Неложному Слову: «иже отречется Мене пред человеки» и проч.

Насколько было в наших силах, мы себя самих и нашу паству оберегали, чтобы не быть нам причастниками греха сего, и по этой причине само воззвание возвратили обратно. Принятие воззвания являлось бы пред Богом свидетельством нашего равнодушия и безразличия в отношении к Святейшей Божией Церкви, Невесте Христовой.

По страху же Божию для меня явилось теперь неприемлемым уже и Ваше распоряжение о моём перемещении: боюсь, — как пишет мне один святитель, — не будет ли выявление послушания с нашей стороны учтено «ими» (синодом) как одобрение содеянного «ими». И потому, если бы мне была предоставлена полная свобода передвижения, которой я не имею как административно высланный, то я тогда спросил бы себя: не придётся ли мне за это послушание отвечать перед Богом, ибо оно по существу объединяет меня с людьми от Бога удалившимися. А что «воззвание», действительно, достойно многих слёз, и что удаляет человека от Бога, — об этом я свои мысли изложил особо в форме письма к ближним, которое здесь прилагается.

Что же в дальнейшем? — В дальнейшем я бы молил Господа, и не только я, но и вся Православная Церковь, чтобы Он не ожесточил сердца Вашего, как некогда сердце фараона, но дал бы Вам благодать сознания содеянного греха и покаяния на жизнь. Тогда все верующие в радости и слезах благодарения Богу опять придут к Вам, как к отцу, пастыри — как к первопастырю, и вся Церковь Русская — как к своей священной главе.

Враг вторично заманил и обольстил Вас мыслью об организации Церкви. Но если эта организация покупается такой ценой, что и Церкви Божией как дома благодатного спасения человека уже не остаётся, а сам получивший организацию перестаёт быть тем, чем он был, ибо написано: «да будет двор его пуст и епископство его да приимет иной», то лучше бы нам не иметь никогда никакой организации.

Что пользы, если мы, сделавшиеся по благодати Божией храмами Святого Духа, стали вдруг непотребными, а организацию себе получили? Нет. Пусть погибнет весь вещественный мир видимый, пусть в наших глазах важнее его будет верная гибель души, которой подвергается тот, кто представляет такие внешние предлоги для греха.

Если же ожесточение сердца пошло далеко, и надежды на покаяние не остаётся, то и на сей исход мы имеем просвещающее нас слово: «Тем же изыдите от среды их и отлучитеся, — глаголет Господь, — и нечистоте их не прикасайтеся, и прииму вас и буду вам во Отца и вы будете Мне в сыны и дщери, — глаголет Господь Вседержитель» (2 Кор. 6:14-18).

Вашего Высокопреосвященства Глубокочтимого Архипастыря во Христе брат, сердечно преданный Виктор, Еп. Ижевский и Вотский.

16 декабря 1927 г.

Письмо к ближним (3)

Блюдите, да не прельщени будете

Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами!

Други мои возлюбленные! С великой скорбью сердца скажу вам о новой лести, чрез которую враг наш диавол хочет увлечь души христианские на путь погибели, лишив их благодати вечного спасения. И эта лесть, увы, нам грешным, намного горше первых трёх: живоцерковников, обновленцев, григориан, безумие которых без труда всем было явно, а это трудно тем, у кого ум и сердце обращены к земным вещам, ради которых люди привыкли отрекаться от Господа.

Но пусть узнают все, что последняя декларация, воззвание от 16/29 июля с. г. митр. Сергия — есть явная измена Истине (Ин. 14, 6).

Кого предали подписавшие «воззвание» и от кого они отреклись?.. (Деян. 14, 13) — Они отреклись от Святейшей Церкви Православной, которая всегда во всём чиста и свята, не имея в себе скверны или порока, или чего-либо подобного (Еф. 5, 27).

Ей они вынесли открытое пред всем миром осуждение, ими она связана и предана на посмеяние «внешним» как злодейка, как преступница, как изменница своему Святейшему Жениху Христу, — Вечной Истине, Вечной Правде. Какой ужас…

Св. Церковь, которую стяжал Себе Господь Кровью Своею от мира сего (Деян. 20, 28), и которая есть Тело Его (Кол. 1, 24), а для всех нас — дом вечного благодатного спасения от сей жизни — погибели, — ныне эта св. Божия Христова Церковь приспособляется на служение интересам не только чуждым ей, но и даже совершенно не совместимым с её Божественностью и духовной свободой. Многие христиане поступают как враги креста Христова, — говорит Апостол… О земном (политике) они мыслят, забывая, что наше жительство на небесах (Фил. 3, 18-20) — «ибо не имеем здесь пребывающего града, но грядущего града себе взыскуем» (Евр. 13, 14).

И какое может быть объединение Церкви Божией с гражданской властью, какой бы она ни была, когда цели её деятельности исключительно материально-экономического направления, и хотя внешне могут быть моральны, но чужды веры в Бога, или даже враждебные Богу. Между тем, цели деятельности Церкви исключительно духовно-нравственны, и через веру в Бога выносят человека за пределы земной жизни для достижения благодатью Божиею вечных небесных благ. «Разве не знаете, что дружба с миром — вражда против Бога. И кто хочет миру быть друг, становится врагом Богу?» (Иак. 4, 4).

Отсюда Церковь Христова по самому существу своему никогда не может быть какой-либо политической организацией, а иначе она перестанет быть Церковью Христовой, Церковью Божией, Церковью вечного спасения.

И, если ныне через «воззвание» Церковь объединяется с гражданской властью, то это не простой внешний манёвр, но вместе с тяжёлым поруганием, уничтожением Церкви Православной, здесь совершён и величайший грех отречения от Истины Церкви, какового греха не могут оправдать никакие достижения земных благ для Церкви. Не говори мне, что таким образом у нас образовалось Центральное Управление и образуются местные управления, и получается видимость внешнего спокойствия Церкви, или, как говорит воззвание, «законное существование Церкви», — это и подобное сему любят говорить и все раньше уловленные врагом диаволом в отпадении от Церкви Православной.

Что пользы, если мы сами, сделавшиеся и называющиеся Храмом Божиим (2Кор. 6, 16), стали непотребны и омерзительны в очах Божиих, а внешнее управление себе получили. Пусть же мы не будем иметь никогда никакого управления, а будем скитаться, даже не имея где главу приклонить, по образу тех, о которых некогда сказано: «Скитались в овечьих и козьих кожах, терпели лишения и озлобления. Те, коих не достоин был весь мир, блуждали по горам и пустыням, в пещерах и ущельях земли» (Евр. 11, 37-38). Но пусть путём таких страданий сохраняться души православные в благодати спасения, которой лишаются все, уловленные диаволом подобными внешними предлогами.

«Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам»; каждой душе предстоит быть испытанной и каждому месту просеяну, чтобы от соломы отделилось зерно хотя и в небольшом количестве, т. к. мало избранных, — сказал Господь; «но горе тому человеку, от которого соблазн приходит» (Мф. 18, 7). Мы же, други мои, не будем подавать соблазна Церкви Божией, чтобы нам не быть осуждёнными Судом Господним.

«Берегитесь, чтобы вас не ввели в заблуждение, ибо многие придут под именем Моим…и многих прельстят», предупреждает Господь (Лк. 21, 8), а св. Апостол, попечительствуя о нас, говорит: «Смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые, дорожа временем, потому что дни лукавы» (Еф. 5, 15-16).

Да не ожесточит Господь и сердца, подписавших воззвание, но да покаются и обратятся и да очистятся грехи их. Если же не так, то будем беречь себя от общения с ними, зная, что общение с увлечёнными есть наше собственное отречение от Христа Господа.

Други мои, если мы истинно веруем, что вне Церкви Православной нет спасения человеку, то когда извращается истина Её, не можем оставаться мы безразличными ночными почитателями Её, но должны пред всеми исповедовать истинность Церкви. А что другие, хотя бы и в бесчисленном множестве, и хотя бы начальные иерархи, остаются равнодушными и даже могут употреблять в отношении нас свои прещения, то здесь ничего нет удивительного. Ведь и раньше нередко бывало, и четыре года тому назад так было, что отпадшие от истины составляли соборы, и Церковью Божией себя называли и, по-видимому заботясь о правилах, делали запрещения неподчинившимся их безумию, но всё сие делали на свой позор и на вечную погибель.

«Верен Господь. Он утвердит нас и сохранит от лукавого».

«Господь да управит сердца наши в любовь Божию и в терпение Христово» (2Сол. 3, 3-5).

Епископ В. Г. (Виктор Глазовский)

Декабрь 1927 г.

<без заголовка> (4)

В деле расточения Церкви вместе с предательством митр. Сергий произвёл и тяжкую хулу на Духа Святого, которая по неложному слову Христа никогда не простится ему ни в сей, ни в будущей жизни.

«Кто не собирает со Мною, — говорит Господь, — тот расточает». «Или признайте дерево хорошим (Церковь) и плод его хорошим; или признайте дерево худым и плод его худым» (Мф. 12, 33). «Посему говорю вам: всякий грех и хула простится человекам, а хула на Духа не простится человекам» (Мф. 12, 30-31). «Исполняя меру греха своего», митр. Сергий совместно со своим Синодом, Указом от 8 (21) октября 1927 г. вводит и новую формулу поминовения.

Смесив в одно в великом святейшем таинстве Евхаристии вопреки слову Божию «верных с неверными» (2Кор. 6, 14-18), Святую Церковь и борющих на смерть врагов её, митрополит этим своим богохульством нарушает молитвенный смысл великого таинства и разрушает его благодатное значение для вечного спасения душ православно верующих. Отсюда и богослужение становится не просто безблагодатным, по безблагодатности священнодействующего, но оно делается мерзостью в очах Божиих, а потому и совершающий и участвующий в нём подлежит сугубому осуждению.

Являясь во всей своей деятельности еретиком антицерковным, как превращающий Св. Православную Церковь из дома благодатного спасения верующих в безблагодатную плотскую организацию, лишённую духа жизни, митр. Сергий в то же время через своё сознательное отречение от истины и в своей безумной измене Христу является открытым отступником от Божией Истины.

И он без внешнего формального суда Церкви (который не возможно над ним произвести) «есть самоосужден» (Тит. 3, 10-11); он перестал быть тем, чем он был — «служителем Истины» по слову: «Да будет двор его пуст… и епископство его да приимет иной» (Деян. 1, 20).

Ряд увещаний архипастырей, богомудрых отцов и праведных мужей Церкви в течение многих лет не принесли пользы, не привели митр. Сергия к сознанию содеянного им греха и не возбудили в его сердце раскаяния.

А потому мы по благодати, данной нам от Господа нашего Иисуса Христа, «силою Господа нашего Иисуса Христа» (1Кор. 5, 4) объявляем бывшего митр. Сергия лишённым молитвенного общения с нами и всеми верными Христу и Его Святой Православной Церкви и предаём его Божиему суду: «Мне отмщение, Я воздам, — говорит Господь» (Евр. 10, 30).

Настоящее деяние в дополнение к ранее сделанным нами в 1927-28 гг. заявлениям, мы совершаем в строгом сознании нашего архипастырского долга перед нашей паствой, всеми верными чадами Церкви Православной, стоя в послушании Церкви Христовой, в должном подчинении правилам Вселенских Соборов и Собора Российской Церкви 1917-18 гг., возглавляемой ныне Патриаршим Местоблюстителем Петром, Митр. Крутицким, и его заместителем Серафимом, Архиепископом Угличским.

«Не бойся, малое стадо! Ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство!» (Лк. 12, 32).

Смиренный епископ Виктор.

<без заголовка> (5)

“Вы, оправдывающие себя законом,

остались без Христа, отпали от Благодати”.

(Галат.V,4)

ДРУГИ МОИ, ВОЗЛЮБЛЕННЫЕ О ГОСПОДЕ ПАСТЫРИ,

На душевную скорбь Вашу по поводу всяких угроз, запрещений и лишений, посредством чего отпадающие от Церкви Божией силятся увлечь и Вас на путь своего греха и погибели, скажу Вам словами Господа: “Да не смущается сердце Ваше, и да не устрашается” (Иоанн. XIV, 27). Прещения лукавнующих есть лишь плод их злобы, бессилия и неправоты, и для исповедников ИСТИНЫ значения иметь не могут. Рассудите сами, какое, например, для православного священника могут иметь значение запрещения католиков, протестантов, живо-церковников и пр., если бы они вздумали применять их к нам. Никакого. Так точно и здесь. Разница только в том, что католики, протестанты и пр. ранее отпали от Божией Церкви, а отступники (антицерковники) теперь в наше время прельщены диаволом, “уловившим их в свою волю” (3 Тим. 11, 26). И это падение их не малое и не тайное, но весьма великое и всем очевидное для имеющих ум (1 Кор. 11, 16); а обнаружилось оно в известном “воззвании” 16/29 июля и в последовавшем за ним дерзком разрушении Православной Церкви. “Воззвание” прельщенных есть гнусная продажа непродаваемого и бесценного, т. е. нашей духовной свободы во Христе (Иоанн. VIII, 36); оно есть усилие их, вопреки слову Божию, соединить несоединяемое: удел грешника с уделом Христовым, Бога и Мамону (Мф. VI, 34), и свет и тьму (2 Кор. VI, 14-18).

Отступники превратили Церковь Божию из союза благодатного спасения человека от греха и вечной погибели в политическую организацию, которую соединили с организацией гражданской власти на служение миру сему, во зле лежащему (2 Иоан. V, 19). Иное дело лояльность отдельных верующих по отношению к гражданской власти, и иное дело внутренняя зависимость самой Церкви от гражданской власти. При первом положении Церковь сохраняет свою духовную свободу во Христе, а верующие делаются исповедниками при гонении на веру; при втором положении она (Церковь) лишь послушное орудие для осуществления политических идей гражданской власти, исповедники же веры здесь являются уже государственными преступниками. Все это мы и видим на деятельности Митрополита Сергия, который в силу нового своего отношения к гражданской власти вынужден забыть каноны Православной Церкви, и вопреки им он уволил всех епископов-исповедников с их кафедр, считая их государственными преступниками, а на их места он самовольно назначил непризнанных и непризнаваемых верующим народом других епископов.

Для Митрополита Сергия теперь уже не может быть вообще самого подвига исповедничества Церкви, а потому он и объявляет в своей беседе по поводу “воззвания”, что всякий священнослужитель, который посмеет что-либо сказать в защиту ИСТИНЫ БОЖИЕЙ против гражданской власти, есть враг Церкви Православной. Что это, разве не безумие, охватившее прельщенного. Ведь так рассуждая, мы должны будем считать врагом Божиим, например, Святителя Филиппа, обличившего некогда Иоанна Грозного и за это от него удушенного; более того, мы должны причислить к врагам Божиим самого великого Предтечу, обличившего Ирода и за это усеченного мечом.

И <к> такому печальному положению привело отступников то, что они предпочли нашей духовной свободе во Христе иметь внешнюю земную свободу, ради соединенного с нею призрачного земного благополучия. И если архиепископ Павел кричит и клянется, что он, подписываясь под “воззванием”, мыслил о ненарушении им догматов и канонов Православной Церкви и что он не отрекался от нее, то пусть простит, – и Пилат устами выдавал себя за неповинного в убиении Христа, а тростью (пером) утвердил смерть его. Для антицерковников – отступников от Церкви – сохранение ими догматов и канонов ее является делом уже сравнительно маленьким. Отрубивший голову не оправдывается тем, что не повредил волос на голове; думать иначе – достойно смеха. А они все твердят: “У нас все по-старому”. Верно, обличие у них осталось православное, и это многих смущает; но не стало с ними ДУХА ЖИЗНИ, БЛАГОДАТИ БОЖИЕЙ, следовательно, и вечного спасения человека. Вот почему эта лесть и горше первых.

Христос не поклонился велиару, когда он, искушая Его в пустыне, предлагал всю власть мира сего, только, говорит, падши, поклонись мне (Мф. IV, 8). А они поклонились. И, как духовная власть, они силою втягивают и всех других в своей грех, в свою погибель. Но только неверие в благодать Божию и непонимание нашего спасения в ней и через нее может заставить человека встать на путь единения с отступниками. Ибо все их доказательства в защиту “воззвания” есть слова “от земли гласящих” (Ис. XXIX, 4), от законов чуждых и от толпы, побуждаемой страхом человеческим говорить все. Угроза же их каноническими прещениями есть лишь ловушка для несведущих и малодушных. Ведь каноны Божий не для того даны святыми Отцами, чтобы посредством их, как бичом, гнать в погибель тех, кто заявляет, что он по страху Божию не может идти за уловленным врагом диаволом.

Причем самое содержание канонов, на которые ссылаются отступники, по смыслу их к нам применимо никоим образом быть не может. О чем, например, говорят правила 13, 14, 15 Двукратного Собора и другие подобные, на которые они ссылаются. Правила говорят, что если у кого-либо из клириков возникает ЛИЧНОЕ недоразумение с его епископом, а у епископа с митрополитом области, у митрополита с патриархом, или если местный епископ выскажет опять-таки ЛИЧНОЕ сомнительное мнение по вопросам веры и благочестия, то во всех подобных случаях, во-первых, необходимо должно передать таковое дело на рассмотрение высшей инстанции, во-вторых, никто по этим ЛИЧНЫМ своим делам или ИЗ-ЗА СПОРНЫХ МНЕНИЙ НЕ ДОЛЖЕН прерывать канонического общения с предстоятелем.

Какое теперь может быть приложение этих правил к делу нашего исповедничества <пробел в оригинале> ни у вас со своим епископом, ни у меня с М. (2) Сергием никаких личных между нами недоразумений нет; дело наше не личное или местных интересов, или каких-либо спорных недоказанных мнений, а дело непосредственного практического разрушения нашего общего вечного спасения самою церковною властью через замену ею истинной Церкви ложною, Жены, облеченной в Солнце (Апок. XII, 1), великою блудницею (XVII, 1). При иных условиях церковной жизни М. Сергий и все его сообщники подлежали бы немедленному суду Православной Церкви в лице поместного собора. Но не того собора, который подготавливают сами отступники от ИСТИНЫ ЦЕРКВИ и который будет лишь сколок с “разбойнического собора” 1923 года.

Необходимо, чтобы собор был совершенный, т. е. с участием всех Православных Епископов, а наипаче исповедников Церкви. Но такого собора при настоящих условиях жизни быть никогда не может. И в действительности нам, при создавшихся условиях, даже нет возможности и некому заявить жалобу на отступников от истины Церкви.

Так что же теперь мы должны делать? По мнению самих отступников, мы будто бы должны сделаться соучастниками их преступления против Православной Церкви и, следовательно, так же, как они, подвергнуть себя суду Божию, а еще прежде суда лишить себя Благодати спасения. Но какое же мы можем представить оправдание перед Богом за участие в грехе. Правда, мы, как человеки, подчиняемся духовной власти, но в то же время каждый из нас руководствуется в своей жизни заповедями Божиими, по которым и будет судим, и если мы окажемся сообщниками нечестия духовной нашей власти, хотя бы даже в лице самого Патриарха, то никоим образом нам не оправдаться пред Богом. Ибо заповедь Божия говорит: “Кто отречется от Меня пред человеки, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным” (Мф. X, 33).

Вот почему св. Максим Исповедник, когда его уговаривали и страшными мучениями заставляли вступить в молитвенное общение с неправомудрствовавшим Патриархом, воскликнул: “Если и вся вселенная начнет причащаться с Патриархом, я один не причащусь с ним”. Почему это? Потому, что он боялся погубить душу свою через общение с увлеченным в нечестие Патриархом, который в то время не был осужден собором, а, наоборот, был защищаем большинством епископов. Ведь церковная административная власть даже в лице соборов не всегда и раньше защищала истину, о чем ясно свидетельствует история святителей Афанасия Великого, Иоанна Златоуста, Василия Великого, Феодора Студита и др. Как же и я могу впредь оставаться неразумно безразличным. <пропуск в тексте> Вот почему мы и встали на единственно возможный в нашем теперешнем положении выход, это путь исповедничества ИСТИНЫ СПАСЕНИЯ. Путь этот тяжел, это путь подвига; но мы уповаем не на свои силы, но взираем на начальника веры и совершителя Иисуса (Евр. XII, 3). И дело наше есть не отделение от Церкви, а защищение истины и оправдание Божественных заповедей, или еще лучше – ОХРАНЕНИЕ ВСЕГО ДОМОСТРОИТЕЛЬСТВА НАШЕГО СПАСЕНИЯ. Вот почему с обличением М. Сергия выступил целый сонм архипастырей: митрополиты (Иосиф, Агафангел, Арсений), архиепископы, епископы и множество отдельных пастырей, которые заявляют М. Сергию, что они не могут далее признавать его за руководителя Православной Церкви, а будут управляться самостоятельно до времени.

Смотрите же, други мои и сопастыри, чтобы не быть вам увлеченными духовными зверями.

Довольно и прежнего, бывшего в недавнее время падения, теперь же будем ходить осторожно.

Мир Божий, превосходящий всякое разумение (Филипп, IV, 7), да исполнит сердца ваши и помышления ваши, и да управит путь ваш во Христе Иисусе, Господе нашем. Аминь.

Епископ Виктор

Февраль 1928 г.

ИЗ ПИСЬМА ВЛАДЫКИ ВИКТОРА К ЕПИСКОПУ А. (6)

ДОРОГОЙ ВЛАДЫКО!

Мир вам от Господа!

Два письма Ваши получил и обрадован. Не скрою, вместе с радостью, письма Ваши доставили печаль моему сердцу и сердцу любящих Вас. Вы хвалите меня за ревность, превозносите меня, забывая о моей греховности, до Колесничника Илии. О, как стыдно мне от этого сравнения, потому что я недостоин его…

Но вот Ваши два слова, что Вы желаете уйти в безвестное странничество, чтобы молиться без зазрения совести во всяком храме без различия, эти два слова тяжелым камнем легли на сердца наши и придавили все похвалы Ваши ревности нашей.

Ведь вне Православной Церкви нет благодати Божией, а следовательно, нет и спасения, нет и не может быть и истинного храма Божия, а есть просто дом, по слову Василия Великого. По моему мнению, храм без благодати Божией делается местом идолопоклонничества, и самые святые иконы, оголенные от животворящей их Благодати Божией, делаются мертвыми досками – идолами. И вдруг Вы пишете, что желали бы молиться везде, где хвалится имя Божие. Но ведь, если продолжать дальше, то Вы так попадете не только ко всяким еретикам, но и к магометанам, буддистам и пр., ибо и у них славится имя Божие, но Вы и сами видите, что такие мысли полного безразличия разрушают не только смысл и значение Православной Церкви, но и самое христианство. И к чему тогда наше исповедничество за истину Церкви Православной? Для чего терпим лишения, страдания, а может, придется понести и самую смерть!..

Это из первого Вашего письма, а вот из второго Вы упоминаете здесь о расколе, кафарах чистых и пр. и как будто даже сквозь строки приписываете это нам. Это опять уничтожает все Ваши похвалы нам за истинное слово наше, которое, по Вашему мнению, мы должны были сказать.

Нет, Священная Глава, мы не отщепенцы от Церкви Божией и не раскольники, отколовшиеся от нее: да не случится этого никогда с нами. Мы не отвергаем ни Митрополита Петра, ни Митрополита Кирилла, ни святейших Патриархов, я не говорю уже о том, что мы с благословением сохраняем все вероучение и церковное устроение, переданное нам от Отцев, и вообще не безумствуем и не хулим Божией Церкви.

Вот в 1923 г. мы точно так же исповедывали истину Церкви и добились своими страданиями того, что нечестивые изгнаны были от Церкви Божией и образовали свое “обновленческое” сборище отдельно от нас. Так что же, по-Вашему, мы в своем исповедничестве тогда были раскольниками? Не думаю, чтобы Вы так мыслили, ибо сами благословляли нас и лобызали язвы наши. Так учили о нас, как о раскольниках, прельщенные диаволом предатели Церкви, желая таким путем защитить свое отречение и падение. Так точно делают те же лица и теперь, обвиняя нас в расколе. Но мы не раскол делаем в Церкви, а только требуем, чтобы предатели Церкви Божией оставили свои места и передали управление в другие руки или слезно покаялись и раскаялись в содеянном зле. Или Вы думаете, что Сергий лучше Антонина. Его заблуждения о Церкви и о спасении в ней человека мне ясны были еще в 1911 г. И я писал о нем в старообрядческом журнале, что придет время, и он потрясет Церковь, Так оно и вышло. И нам нужно принять все меры, чтобы сохранить и оградить овец Православной Церкви от новой лести. И это не мы одни к этому стремимся, а с нами собор Соловецких епископов (26), с нами великое множество рабов Божиих. Ужас того зла, которое производят эти волки во ограде Христовой, подавил страх перед ними, как хозяевами

Дома Божия, хотя они и не хозяева. Митрополит Петр не благословил ни “Синода”, ни “воззвания”, ни той деятельности, которую производит Митрополит Сергий, превысив свои полномочия. И вот в разных концах Православной Русской Церкви раздался голос, обличающий предателей, и явились попытки удалить их от начальства, как подобное этому было в 1923 году, но разорители Церкви надеются, что Митрополит Петр не вернется к “жизни” как прежние отступники от Церкви, живоцерковники, надеялись, что святейший Патриарх не воскреснет: мы же имеем другую надежду, что память их самих погибнет с шумом, как осквернителей душ христианских.

Мы с детскою простотою веруем, что сила Церкви не в организации, а в благодати Божией, которой не может быть там, где нечестие, где предательство, где отречение от Православной Церкви, хотя бы под видом достижения внешнего блага Церкви.

Ведь здесь не простой грех Митрополита Сергия и его советчиков. О! Если бы это было только так! Нет! Здесь систематическое, по определенному плану разрушение Православной Церкви, стремление все смещать, осквернять и разложить духовно.

Здесь заложена гибель всей Православной Церкви, а именно сознательное приспособление ее – Небесной Христовой Невесты – служению злу, ибо мир во зле лежит.

“Не поклоняйтесь под чужое ярмо с неверными” и пр. – заповедует св. апостол (2 Кор. I, 14-18). А эти учат обратному. И все это должно распространиться по всей Православной Русской Церкви, ибо все должны одобрить новое нечестие, а иначе – прещение, ибо, говорят, “мы Ваше начальство”. О, ослепление ума! О, ужас переживаемого!

При испытании 1923 года и позднее ясно обнаружилось, что оплотом Православной Церкви оказались исповедники Истины – Епископы, связанные неразрывною благодатною связью и любовью с их паствами. И что же делают новые враги православия? Они перемещают таких Епископов с их кафедр и их места занимают своими ставленниками, и это не единичные случаи, а совершается это в определенной системе по всей Русской Церкви. Вы можете себе представить, какой стон, плач и ужас покрыли Православную Церковь, когда в ней началось это рассечение нерассекаемого.

Петроградское духовенство и миряне запросили Митрополита Сергия, чем он объясняет это злодеяние, и он наивно отвечает, что здесь страдает не Церковь, а епископы и паства. Так разве это не малая Церковь? Не ячейка Вселенской Церкви? А нужно это, по словам Митрополита Сергия, будто бы для выявления лояльности в отношении к гражданской власти. Что за безумие. Убийством Церкви выявлять свою лояльность.

Далее, вторым оплотом Православия оказались приходские советы. И что же опять делают новые враги Православия? Они дают наказ свести значение приходских советов на нет, и это для того, чтобы их ставленники – епископы по своему усмотрению замещали священнослужительские места. Какое теперь начнется осквернение душ нечестивыми священнослужителями, которых епископы будут рассовывать везде, и какое и те и другие, не признанные верующим народом, произведут ужасное разложение веры и упадок религиозной жизни…

Поистине эти злоумышления против Церкви не от человека, а от того, кто искони был человекоубийца и кто жаждет вечной погибели нашей, слугами кого и сделались новые предатели, подменив самую сущность Православной Христовой Церкви: они сделали Ее из Небесной земною и превратили из благодатного союза в политическую организацию.

В заключение сего письма умоляю Вас, как друга, пред которым я благоговею за его благочестие, убегайте ядовитых обольстительных речей (писем), искушающих Вас, подобно змиям, и желающих удалить Вас от животворного древа Истины.

Пребудем твердыми и непреклонными в предпринятом нами с 1922 года исповедании за Истину Божию, чтобы Господь не отнес к нам голоса пророка: “Жрецы мои отвергошаса закона моего и оскверниша святая моя, между святым и осквернавым не различаху, но все для них было одинаково” (Иезек. XXII, 26).

Вспомните вместе нами читанного великого исповедника Феодора Студита, когда он прекратил общение с Патриархом только за то, что тот не хотел лишить сана священника, сознательно совершившего незаконное венчание. А Вы ни во что хотите поставить разорение всей Православной Церкви этими духовными разбойниками, и только потому, что они надели на себя личину хозяев Дома Божия, хотя и сами Вы сознаете, что они преступны.

Нет, это будет не ослепление сердца, а обратное – защищение Божией Истины, а не раскол. Вспомните и другого исповедника, св. Максима, который говорил: “Если и вся вселенная будет причащаться с отступившим Патриархом, то я один не причащусь с ним во век”. Благодатию Божиею будем подражать сим исповедникам.

Мир Вам. Епископ Виктор Глазовский.

Января “15” дня 1928 года

ВСЕМ О ИМЕНИ ГОСПОДНЕМ СОРАБОТНИКАМ НА НИВЕ ДУХОВНОЙ, ПРИЧТУ И МИРЯНАМ В. Устюжской епархии (7)

ВО ИМЯ ОТЦА И СЫНА И СВЯТОГО ДУХА

“И даждь нам едиными усты и единым сердцем славить пречестное и великолепное имя Твое”.

Дорогие пастыри и верные чада Церкви Православной, вы знаете, что без единства нет спасения.

Организм Церкви един: Христос – Глава Церкви; очи, уста, руки и ноги – это пастыри и учители – органы Церкви, а тело Церкви – все верующие во Имя Господа нашего Иисуса Христа. Все тело движется одним духом и живет одним сердцем. Часть тела, не питающаяся кровью от сердца – отпадает и погибает. Так отпали на Ваших глазах от Церкви обновленцы; они не захотели сообщаться первейшему в Церкви лицу, святейшему Патриарху, и теперь разлагаются понемногу, как негодная рука или нога, отрезанная и брошенная в землю. После обновленцев “живоцерковников” отказались от единства Церкви “автокефалисты”, последователи Архиепископа Григория Екатеринбургского (григориане), не признавшие законного Заместителя Местоблюстителя Митрополита Сергия. Ныне единство Церкви нарушил сам Митрополит Сергий, Заместитель Митрополита Петра. Пока он был верным стражем порученного ему Патриаршего Престола – вся Церковь считала его своим руководителем, а когда он предпринял вольные начинания, не одобряемые ни народом церковным, ни собором епископов, ни благословением Митрополита Петра, то никто не обязан идти путем его заблуждения. Так во время живоцерковного обновленчества все истинные чада Церкви отказались от обновленческого собора 1923 года и их Синода и постепенно объединились около святейшего Патриарха и епископов, имеющих церковное общение с ним. Так и ныне Митрополиты Петр и Кирилл, Митрополит Иосиф Ленинградский, Арсений Новгородский, Агафангел Ярославский, Арсений, викарий московский, быв. Серпуховской на покое, Архиепископ Серафим Угличский, Архиепископ Афанасий Киевский, Епископы: Димитрий Гдовский, Виктор Вятский, Серафим, б. Дмитровский (Звездинский) на покое, Иринарх Велико-Устюжский, Епископы изгнания и многие другие, а также группы столичного духовенства и делегации уполномоченных от общин верующих в различных формах заявляют Митрополиту Сергию о своем несогласии с ним и отложении от него. Один из них заявляет, что Сергий прицепил к патриаршему престолу руки, стремящиеся опрокинуть его, так как в состав Синода вошли лица, которым Церковь не доверяет. Другие говорят, что Сергий внес политический уклон в церковную жизнь (см. воззвание его “Известия ЦИК” 19 VIII-1927 г.). Третьи указывают, что Сергий избрал кривой путь дипломатического хитрословия соглашений и уступок будто бы для спасения Церкви и оставил прямой, но скорбный путь креста, т. е. терпения и твердости. Наконец, он, употребив обман, назвал свой Синод православным и патриаршим, тогда как он устроен с попранием канонов Церкви: Митрополит Петр Местоблюститель не дал согласия на это дело, как не благословенное самим святейшим еще в 1924 году. Что не могли сделать живоцерковники и григорианцы – то сделал очень хитро Митрополит Сергий: связал Церковь с гражданской властью, выражая духовную покорность последней. Декрет об отделении Церкви от Государства для Сергия и его последователей не существует; посему для достижения своих планов Митрополит Сергий, нарушая 9 прав. Халкидонского собора, пользуется даже не церковной силой. И сознавая ответственность пред Богом за врученную мне паству, я заявил 10/23 января с<его> г<ода> епископу Софронию, назначенному на Велико-Устюжскую кафедру от Синода, что моя Никольская паства и духовенство, кроме соборного причта, отвергнутого народом, не могут принять его, т. к. отложились от Сергия и Синода. А с другой стороны, сообщил Митр. Иосифу, что канонически присоединяю к нему духовенство и мирян Велико-Устюжской Епархии, по благословению Владыки Иринарха, законным заместителем которого являюсь я в настоящее время по своей Велико-Устюжской Епархии.

Много пришлось мне потерпеть всякой клеветы и скорби за свои архипастырские труды на благо Церкви. Если правила апост. говорят, что клирики ничего не творят без воли епископа, то моя воля, выраженная в настоящем послании, тем более достойна всякого принятия. Но, желая слышать от вас, дорогие чада, что вы единодушны и единомысленны со мною, а также уважая свободу вашего самоопределения (см. норм. Устав общин), предлагаю огласить и обсудить мое послание на собраниях верующих, дабы все знали положение дела и свободно пришли в единение со мной, оставаясь верным Патриаршему Местоблюстителю Митр. Петру и всей ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ РУССК<ой>, о чем прошу прислать мне письменное постановление. Открыто выступили против меня и распространяют всякие злохуления, клеветы и нелепости лишь члены причта Никольского Сретенского Собора и священник Сергей Аранович (Кудрило) из обновленцев, да протоиерей Иоанн Голубев (Шанго). Они написали на меня необоснованные жалобы в Синод, а протоиерей Михаил Красов (Вохма) лично отвез их в Москву; за что все они запрещены в служении и находятся со мной в каноническом и молитвенном отлучении, пока не принесут искреннего раскаяния по чину обновленцев или пока полный собор епископов не рассудит дела Митрополита Сергия и его сообщников (см. 10 прав. св. апостолов).

Ставлю вам на вид этих наемников, они видят волка грядуща и убегают, не последуйте им, братия и чада мои, но будем иметь другой пример доброго пастыря. Пастырь добрый душу свою полагает за овцы.

АМИНЬ.

12/25 Января 1928 г. получил ответ Митрополита Иосифа (Ростов Ярославский): “Управляйтесь самостоятельно. Наше определение: верность Митрополиту Петру”.

Смиренный Иерофей,

Епископ Никольский.

8/II-1928года

ВОЗЛЮБЛЕННЫМ О ГОСПОДЕ АРХИПАСТЫРЯМ, ПАСТЫРЯМ И ПАСОМЫМ ПРАВОСЛАВНОЙ РОССИЙСКОЙ ЦЕРКВИ (8)

К нам часто обращаются с вопросами: что делать нам и чем руководствоваться в дни нашей церковной скорби и общего шатания умов, когда восстают лжехристы и лжепророки, чтобы прельстить, если возможно, и избранных (Мф. 24, 24).

Мы руководствуемся в нашем смирении православной христианской совестью и преданностью Собору Православной Российской Церкви 1917-1918 гг., почившему Святейшему Патриарху Тихону, Патриаршему Местоблюстителю Высокопреосвященнейшему Петру, М. Крутицкому, и тем страдальцам за Истину Христову, которые отметают Декларацию 27 г. 16/29-VII М. Сергия и все последующие его распоряжения. Не раз мы и многие обращались к М. Сергию с увещанием, но он не прекращает своей гибельной для Церкви деятельности, отчего иные чада Церкви Православной страдают, болезнуют, иные смущаются прещений, налагаемых М. Сергием на противников его церковной политики.

Посему мы считаем своим долгом поведать всем верным по нашей Архиерейской совести, что все прещения, наложенные и налагаемые на нас Заместителем Патриаршего Местоблюстителя М. Сергием и его так называемым Временным Патриаршим Синодом незаконны и неканоничны, ибо М. Сергий и его единомышленники нарушили соборность, прикрывши ее олигархической коллегией, попрали внутреннюю свободу Церкви, уничтожили самый принцип выборного начала епископов, принесли много страданий Церкви Божией, заменили на кафедрах многих епископов своими единомышленниками, а противных им лишили общения с их верными паствами, болезнующими со своими страдальцами и мучениками за Истину Христову.

Весьма трогает и умиляет нас, что паствы, лишенные общения со своими пастырями и архипастырями, годами ждут их возвращения, дабы с ними, вернувшимися в их братские объятия, прославить имя Божие, дивное во святых своих, и воссоздать славную Церковь Божию.

В части административной, по управлению церковными делами мы рекомендовали бы всем верным о Господе принять к руководству воззвание почившего Высокопреосвященнейшего Агафангела, М. Ярославского, от 1929 г., и наш циркуляр 29/XII-26 г., обращаясь в крайней нужде к Высокопреосвященнейшему М. Иосифу, от которого мы восприяли права Зам<естителя> Патр<иаршего> Местоблюстителя и с которым находимся в одинаковом ссыльном положении.

Обратиться к Вам, возлюбленные о Господе Архипастыри, пастыри и все верные чада Церкви Христовой с настоящим словом нас, помимо высказанных уже оснований, побуждает также и передача нами прав За.м<естителя> Патр<иаршего> Местоблюстите¬ля 25/III-7/IV/27 г. Высокопреосвященнейшему Сергию, Митрополиту Нижегородскому, без всяких оговорок по доверию к нему. Между тем М. Сергий, увлекший ныне малодушных и немощных братии наших в новообновленчество, нашего доверия не оправдал. Это и понуждает нас, причастных к получению М. Сергием прав Зам<естпителя> Патp Местоблюстителя, выступить на защиту попираемых им и иными прочими Истины Христовой – внутренней свободы Церкви Православной.

Благодать, и мир, и любовь Господа нашего И<исуса> Хр<иста> Да будет со всеми вами.

Смиренный Серафим, Архиепископ Угличский, б<ывший> Зам<естителъ> Па.тр<иаршего> Местоблюстителя.

“1929 г. 7/20 Января. Могилев.

Буйничский монастырь”

(1) «Новые мученики Российские», Второй том собрания материалов. Сост. Протопресвитер М. Польский. Jordanvill, N. Y., стр. 72-73.

(2) Там же , стр. 73-74.

(3) Там же , стр. 75-76.

(4) «Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом приемстве высшей церковной власти 1917-1943.» сборник в двух частях. Сост. М. Е. Губонин. М. Православный Свято-Тихоновский Богословский Институт. Стр. 634-635.

(5) Архив УФСБ СПб. ЛО. Д. П-78806. Т. 3. Л. 91-95.

(6) Архив УФСБ СПб. ЛО. Д. П-78806. Т. 3. Л. 97-99.

(7) Архив УФСБ СПб. ЛО. Д. П-78806. Т.З. Л. 60 об.- 63.

(8) Архив УФСБ СПб. ЛО. Д. П-78806. Т.4. Л. 232-232 об.

Материал собран из различных общедоступных источников